Са­ша Фролова

Numéro (Russia) - - Содержание - Ин­тер­вью МАРИЯ КО­МА­РО­ВА

Недав­но у вас за­кры­лась огром­ная пер­со­наль­ная вы­став­ка Paradizarium в му­зее PERMM. На ней бы­ли яр­кие ла­текс­ные скульп­ту­ры стран­ных форм, по­хо­жие на при­шель­цев или на фу­ту­ри­сти­че­ские кос­ми­че­ские ко­раб­ли, из ко­то­рых, ка­жет­ся, сей­час вы­бе­гут зе­ле­ные че­ло­веч­ки. Ее хо­ро­шо при­ня­ли? Все-та­ки есть сте­рео­ти­пы про вос­при­я­тие со­вре­мен­но­го ис­кус­ства в ре­ги­о­нах. Вся Пермь хо­ди­ла на вы­став­ку, всем нра­вил­ся мой ла­текс, на от­кры­тии бы­ло бит­ком, а пе­ред за­кры­ти­ем у ме­ня бы­ла ав­то­граф-сес­сия ( уни­каль­ный слу­чай для лю­бо­го ху­дож­ни­ка. — Ред.). Прав­да, ко мне под­хо­ди­ли со сло­ва­ми: «Да, вы­став­ка кра­си­вая, но мы со­всем не по­ня­ли, что хо­тел ска­зать ав­тор. Очень ма­ло ин­фор­ма­ции по каж­дой скульп­ту­ре». Ко­гда я вы­сту­паю с пер­фор­ман­са­ми в му­зе­ях или клу­бах, зри­те­ли то­же тре­бу­ют: объ­яс­ни­те же нам, как зо­вут пер­со­на­жа, в ко­то­ро­го вы пе­ре­во­пло­ща­е­тесь, от­ку­да она, сколь­ко ей лет. Но это ведь так скуч­но! Лю­ди во­об­ще не уме­ют вос­при­ни­мать аб­стракт­ную ин­фор­ма­цию. Все при­вык­ли, что к лю­бой ра­бо­те ху­дож­ни­ки пи­шут текст раз­ме­ром с А4 и объ­яс­ня­ют, что это та­кое и что они хотели ска­зать. И из-за это­го зри­те­ли пе­ре­ста­ют са­ми фан­та­зи­ро­вать. Со­вре­мен­ное ис­кус­ство для то­го и су­ще­ству­ет, что­бы за­да­вать во­про­сы, что­бы заста­вить зри­те­ля ду­мать, а не что­бы ему объ­яс­нить, что есть что.

Это в тео­рии так. Но на прак­ти­ке, ко­гда у каж­дой ра­бо­ты ви­сит огром­ный объ­яс­ни­тель­ный текст, по­лу­ча­ет­ся, что нет. Ну а ка­кой в этом смысл? Ча­сто ис­кус­ство во­об­ще не нуж­но пы­тать­ся по­нять го­ло­вой и объ­яс­нять сло­ва­ми, а нуж­но про­сто по­чув­ство­вать. Мои скульп­ту­ры — это ма­те­ри­а­ли­за­ция эмо­ций, а не кон­цеп­ций и идей. На вы­став­ке я стре­ми­лась к то­му, что­бы зри­тель по­пал в про­стран­ство, пол­ное необык­но­вен­ных цве­тов и форм, и по­сле­дил за сво­и­ми ощу­ще­ни­я­ми в нем. В парк ат­трак­ци­о­нов ты ведь при­хо­дишь не ду­мать: ко­гда ты под­ни­ма­ешь­ся на чер­то­вом ко­ле­се, ты чув­ству­ешь вос­торг и ра­дость. Точ­но так же и мне хо­те­лось, что­бы моя вы­став­ка раз­вле­ка­ла глаз и чув­ства. Что­бы бы­ло ощу­ще­ние, что вокруг те­бя сон, меч­та или иде­аль­ное про­стран­ство, и в нем все жи­вое, бле­стит и ды­шит.

То есть ва­ши ра­бо­ты про­сто да­рят ра­дость? А как же уста­нов­ка, что раз­вле­ка­тель­ное ис­кус­ство — это вро­де как низ­ший сорт, несе­рьез­но?

Я с этим не со­глас­на. Боль­шая часть ис­кус­ства сей­час — ре­флек­сия о стра­да­ни­ях, по­ро­ках и по­ли­ти­ке, о том, ка­кое ужас­ное на­ше об­ще­ство и о том, что мы все уми­ра­ем и ка­тим­ся в ад. Но я не хо­чу в сво­их ра­бо­тах го­во­рить об этом. За­чем, за­чем сно­ва транс­ли­ро­вать нега­тив? По­че­му не дать лю­дям кра­со­ты и ра­до­сти? Ведь их в жиз­ни так ма­ло. Па­ра­докс со­вре­мен­но­го об­ще­ства в том, что все стре­мят­ся к сча­стью, люб­ви, по­зи­тив­ным эмоциям, но при этом са­мые по­пу­ляр­ные ве­щи — это агрес­сия, нена­висть, смерть: о них го­во­рят по­всю­ду, и всем это нра­вит­ся. Нега­тив по­пу­ля­рен го­раз­до боль­ше, чем по­зи­тив. Мне ка­жет­ся, нуж­но ло­мать эту си­ту­а­цию. При­но­сить боль­ше свет­ло­го в этот мир и его от­ста­и­вать.

Эти идеи при­шли от ва­ше­го учи­те­ля ху­дож­ни­ка Ан­дрея Бар­те­не­ва? Ан­дрей и все его уче­ни­ки — мы аб­стра­ги­ру­ем­ся от ре­аль­но­го ми­ра и де­ла­ем ра­бо­ты про кра­со­ту. Ведь сей­час ма­ло силь­ных ви­зу­аль­ных впе­чат­ле­ний. В вир­ту­аль­ной ре­аль­но­сти су­ще­ству­ют мил­ли­ар­ды изоб­ра­же­ний, но они все срав­ня­лись и обес­це­ни­лись. В та­ком по­то­ке слож­но вы­де­лить­ся и сде­лать что-то но­вое, по­это­му мно­гие ху­дож­ни­ки во­об­ще от­ка-

Ху­дож­ни­ца, из­вест­ная на­дув­ны­ми скульп­ту­ра­ми, му­зы­каль­ны­ми пер­фор­ман­са­ми и ла­текс­ны­ми ко­стю­ма­ми, рас­ска­зы­ва­ет, по­че­му ис­кус­ство долж­но раз­вле­кать и чем пло­хи тек­сты «что хо­тел ска­зать ав­тор»

зы­ва­ют­ся от ви­зу­аль­но­го и пе­ре­хо­дят в об­ласть кон­цеп­ту­аль­но­го ис­кус­ства. Хо­тя мне, на­при­мер, аб­со­лют­но не бли­зок кон­цеп­ту­а­лизм, в ко­то­ром глав­ное — идея. Ду­маю, за­да­ча ис­кус­ства — в со­зда­нии кра­со­ты.

В пер­фор­ман­сах вы по­е­те и тан­цу­е­те в ла­текс­ных ко­стю­мах, ко­то­рые пре­вра­ща­ют вас в ки­бер­прин­цес­су или жен­щи­ну бу­ду­ще­го. Ре­аль­ная Са­ша Фролова и Са­ша Фролова в ла­тек­се ве­дут и чув­ству­ют се­бя оди­на­ко­во? Или все-та­ки у вас со­всем раз­ные ха­рак­те­ры? В ко­стю­ме у ме­ня ме­ня­ет­ся пла­сти­ка, го­лос, все на све­те... Я вы­сту­паю в ла­тек­се уже де­сять лет и так к нему при­вык­ла, что без него я бо­юсь петь и не по­ни­маю, как вы­хо­дить на сце­ну. Един­ствен­ный раз я вы­сту­па­ла без мас­ки, ко­гда от­кры­ва­ла по­каз Жан-шар­ля де Ка­стель­ба­жа­ка в 2009 го­ду. Всем тогда очень по­нра­ви­лось, но я уже не по­ни­маю, за­чем про­сто петь, не де­лая из это­го пер­фор­манс с ко­стю­ма­ми, де­ко­ра­ци­я­ми и тан­цо­ра­ми. Мне ка­жет­ся, что ис­кус­ство долж­но быть син­те­ти­че­ским: нуж­но при­ду­мы­вать новые жан­ры. Ху­дож­ни­ки долж­ны со­зда­вать неви­дан­ные фор­мы, изоб­ре­тать соб­ствен­ный необыч­ный ви­зу­аль­ный язык. Мас­ка да­ет вам чув­ство аб­со­лют­ной уве­рен­но­сти? Ко­стюм прав­да до­бав­ля­ет уве­рен­но­сти, и еще... в нем я как буд­то пе­ре­стаю быть че­ло­ве­ком, ста­нов­люсь син­те­ти­че­ским пер­со­на­жем, и это да­ет огром­ную сво­бо­ду. Я чув­ствую се­бя за­щи­щен­ной, ухо­дят все внут­рен­ние бло­ки, и я мо­гу сде­лать все что угод­но. У ме­ня буд­то бы иде­аль­ное те­ло, и я на­сла­жда­юсь этим. В обыч­ном со­сто­я­нии я ощу­щаю се­бя кра­си­вой, класс­ной и пол­но­стью уве­рен­ной, толь­ко ко­гда я бы­ваю с близ­ки­ми дру­зья­ми или с лю­би­мым че­ло­ве­ком. Но бы­ва­ет это редко.

Расскажите, как вы работаете: ес­ли вам не хо­чет­ся что-то де­лать, то вы за­став­ля­е­те се­бя или раз­ре­ша­е­те се­бе по­без­дель­ни­чать? В ра­бо­те ху­дож­ни­ка первое и са­мое глав­ное — это са­мо­дис­ци­пли­на. Без нее ни­че­го не сделаешь и не до­бьешь­ся.

А как же на­строй тво­рить? Ча­ще все­го его нет. Же­ла­ние ра­бо­тать по­яв­ля­ет­ся, ко­гда ты на­чал ра­бо­тать. И про­цесс пе­ре­ба­ры­ва­ния соб­ствен­но­го неже­ла­ния что­ли­бо де­лать — это очень слож­но. В по­след­нее вре­мя у ме­ня безум­ный ритм: каж­дую неде­лю на­до вы­да­вать эс­киз но­вой скульп­ту- ры — это кош­мар. Но я чув­ствую се­бя счаст­ли­вой, ко­гда мои идеи ре­а­ли­зу­ют­ся, ко­гда я впер­вые на­ду­ваю объ­ект и по­ни­маю, что он по­лу­чил­ся луч­ше, чем мне хо­те­лось. Знакомство с соб­ствен­ной скульп­ту­рой — это все­гда шок. По­то­му что идея в мо­ей го­ло­ве — это од­но. А ко­гда она при­об­ре­та­ет объ­ем, фор­му, за­пах, цвет, раз­мер, то воз­ни­ка­ет чув­ство, что че­рез ме­ня ро­ди­лось что-то стран­ное и но­вое.

По­хо­же на про­цесс рож­де­ния че­го-то из го­ло­вы. Вро­де как Зевс ро­дил от­ту­да Афи­ну. Да, мыс­ли ста­но­вят­ся ма­те­ри­аль­ны­ми объ­ек­та­ми. И это чу­до, ко­гда по­яв­ля­ет­ся что-то от­дель­ное от те­бя, по­хо­же на рож­де­ние де­тей. Ис­кус­ство по су­ти и есть чу­до, по­то­му что это по­яв­ле­ние объ­ек­та, пы­та­ю­ще­го­ся пе­ре­иг­рать при­ро­ду, со­стя­зать­ся с ней. Это соз­да­ние то­го, че­го ни­ко­гда не су­ще­ство­ва­ло или су­ще­ство­вать не мо­жет. Рет­ро­спек­ти­ва Са­ши Фро ло­вой Inflandia — с 29 ап­ре­ля по 30 июля в немец­ком Luftmuseum

Па­ра­докс об­ще­ства в том, что все стре­мят­ся к сча­стью, люб­ви, по­зи­тив­ным эмоциям и ра­до­сти, но при этом са­мые по­пу­ляр­ные ве­щи — это агрес­сия, нена­висть, смерть: они зву­чат ото­всю­ду, в но­во­стях по­сто­ян­но го­во­рят толь­ко об этом, и всем это нра­вит­ся

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.