Те­ло

Numéro (Russia) - - Содержание - Текст ВЕ­РА РЕЙНЕР кон­цеп­ция УНА ШАНЕЛЬ

ХО­ТЯ СЛО­ГАН « В ЗДО­РО­ВОМ ТЕ­ЛЕ — ЗДО­РО­ВЫЙ ДУХ » был при­ду­ман во­все не в Древ­ней Гре­ции и в сво­ем кон­тек­сте имел со­вер­шен­но иное, от­лич­ное от ны­неш­не­го зна­че­ние, об от­но­ше­нии в эл­ли­ни­сти­че­ской куль­ту­ре к кра­со­те он по-преж­не­му го­во­рит мно­гое. Одеж­да иг­ра­ла важ­ную роль уже в те вре­ме­на, и так же уже тогда мог­ла быть сви­де­тель­ством опре­де­лен­но­го со­ци­аль­но­го ста­ту­са сво­е­го вла­дель­ца. Но че­ло­ве­че­ское те­ло, ей при­кры­тое, бы­ло ку­да важ­нее — ме­ри­лом кра­со­ты счи­та­лась его си­ла, его функ­ци­о­наль­ность, а вре­мя, про­ве­ден­ное за фи­зи­че­ски­ми упраж­не­ни­я­ми, бы­ло ни­чуть не ме­нее важ­ным, чем по­ло­жен­ное на «тре­ни­ров­ки ра­зу­ма». Лю­бо­ва­ние ри­сун­ком мышц, из­ги­ба­ми тре­ни­ро­ван­ных тел, си­лой, чув­ству­ю­щей­ся в каж­дом дви­же­нии, — прак­ти­че­ски суть всех ви­зу­аль­ных ис­кусств то­го вре­ме­ни.

Впро­чем, этот культ про­дер­жал­ся недол­го — «недол­го» ис­клю­чи­тель­но в кон­тек­сте ми­ро­вой истории. В за­пад­ной куль­ту­ре те­ло, ко­то­ро­му по­кло­ня­лись эл­ли­ны, на дол­гие ве­ка ока­за­лось, как что-то стыд­ное, недо­стой­ное, по­гре­бе­но под одеж­дой. Из со­вер­шен­но­го ин­стру­мен­та те­ло, осо­бен­но жен­ское, пре­вра­ти­лось в «гре­хов­ный со­суд», в ко­то­ром то­мит­ся бес­смерт­ная че­ло­ве­че­ская ду­ша. И по­то­му по­тре­бо­ва­ло усми­ре­ния: ино­гда бук­валь­но­го, че­рез фи­зи­че­ские са­мо­огра­ни­че­ния, а ино­гда ме­та­фо­ри­че­ско­го — в том чис­ле че­рез одеж­ду. И, ра­зу­ме­ет­ся, че­рез стан­дар­ты кра­со­ты, ко­то­рые с те­че­ни­ем вре­ме­ни ме­ня­лись, но все­гда оста­ва­лись жест­ки­ми. Необ­хо­ди­мость быть силь­ны­ми, иметь пре­сло­ву­тые ку­би­ки лю­дям в обя­зан­ность не вме­ня­лась. Фи­зи­че­ская си­ла важ­на бы­ла для кре­стьян, но ни­как не для гос­под. В ка­кие-то пе­ри­о­ды кра­си­вой счи­та­лась пол­но­та — она же бы­ла при­зна­ком и до­стат­ка, и при­над­леж­но­сти к выс­шим сло­ям об­ще­ства, и здо­ро­вья. В дру­гие в по­че­те бы­ла, на­обо­рот, ху­до­ба, со­вер­шен­но бо­лез­нен­ная: по­чти про­зрач­ные вик­то­ри­ан­ские ба­рыш­ни, па­да­ю­щие в об­мо­ро­ки на каж­дом ша­гу, здо­ро­вы­ми не бы­ли. При этом вместе с са­ми­ми иде­а­ла­ми тел ме­ня­лась и одеж­да. Она идеалы, для мно­гих недо­сти­жи­мые, до­во­ди­ла до еще бо­лее экс­тре­маль­ных край­но­стей. Что­бы при­дать че­ло­ве­че­ским жен­щи­нам тре­бу­е­мые эпо­хой фор­мы, их утя­ги­ва­ли кор­се­та­ми, а до­пол­ни­тель­ные объ­е­мы до­бав­ля­ли с по­мо­щью по­ду­шек, пижм и на­кла­док. Нуж­ные ли­нии те­ла лег­ко ри­со­ва­лись бла­го­да­ря одеж­де, по­чти все те­ло за­кры­ва­ю­щей и остав­ля­ю­щей толь­ко га­дать, каковы его ис­тин­ные про­пор­ции. Под огром­ны­ми кри­но­ли­на­ми на­сла­и­ва­лись пред­ме­ты ниж­ней одеж­ды — бес­чис­лен­ные со­роч­ки, ком­би­на­ции, пан­та­ло­ны. Те­ло же слу­жи­ло лишь кар­ка­сом, несу­щим все эти ар­хи­тек­тур­ные кон­струк­ции. Они не де­ла­ли жизнь удоб­ной или ком­форт­ной, а вме­сто это­го от­ра­жа­ли роль жен­щин в со­вре­мен­ном им об­ще­стве.

И хо­тя дви­же­ние за осво­бож­де­ние те­ла от гру­за со­ци­аль­ных норм — вместе с дви­же­ни­ем за осво­бож­де­ние от них са­мих же вла­дель­цев тел, — на­ча­лось дав­но, толь­ко во вто­рой по­ло­вине про­шло­го ве­ка, бли­же к 1970-м, от­но­ше­ние ко все­му фи­зи­че­ско­му при­бли­зи­лось к ны­неш­не­му. Еще в 1906 го­ду Поль Пу­а­ре пред­ста­вил но­вый си­лу­эт, без ту­гих кор­се­тов — хо­тя жен­щи­ны в по­все­днев­ной жиз­ни про­дол­жи­ли их но­сить, окон­ча­тель­но от­ка­зав­шись от них лишь по­сле Пер­вой ми­ро­вой вой­ны. Ев­ро­па увлек­лась рус­ским ба­ле­том и его сце­ни­че­ски­ми на­ря­да­ми, жест­ких струк­тур уже не под­ра­зу­ме­вав­ши­ми, а да­ю­щи­ми те­лам тан­цо­ров сво­бо­ду дви­же­ний и дей­ствий. Га­б­ри­эль Шанель оде­ла жен­щин в их пер­вые ко­стю­мы-двой­ки. Дра­пи­ро­ван­ные пла­тья, от­сы­ла­ю­щие к гре­че­ским сво­бод­ным ту­ни­кам и под­чер­ки­ва­ю­щие каж­дый шаг хо­зяй­ки, вме­сто то­го что­бы ли­шать ее спо­соб­но­сти дви­гать­ся, про­сла­ви­ли Мад­лен Ви­онне. Эль­за Скиа­па­рел­ли те­му те­лес­но­сти рас­кры­ла бук­валь­нее всех — че­рез зна­ме­ни­тое пла­тье-скелет, в ко­то­ром объ­ем­ный ри­су­нок че­ло­ве­че­ских ко­стей стал ча­стью де­ко-

Прой­дя путь от ос­но­вы все­го до ро­ли лишь ма­не­ке­на для одеж­ды, че­ло­ве­че­ское те­ло се­год­ня пре­вра­ти­лось в пол­но­цен­ную часть мод­но­го ко­стю­ма

ра. Спор­тив­ный стиль вторг­ся в мо­ду в мо­мент, ко­гда три­ко­таж перестал быть ма­те­ри­а­лом лишь для ниж­не­го бе­лья: до тре­ни­ро­воч­ных ко­стю­мов на зва­ных ужи­нах бы­ло еще бес­ко­неч­но да­ле­ко, но даль­ше все шло лишь по на­рас­та­ю­щей. Хо­тя бы­ли и мо­мен­ты, ко­гда ста­рый и, ка­за­лось бы, от­жив­ший стиль воз­вра­щал­ся на по­вест­ку дня. Та­ким ста­ло, на­при­мер, во­ца­ре­ние Кри­сти­а­на Ди­о­ра. «У жен­щин не бы­ло соб­ствен­ных тел до на­ча­ла 1980-х, — пи­са­ла в сво­ей ра­бо­те La Robe Юд­же­ни Ле­му­ан-люс­сьо­ни, фран­цуз­ский пси­хо­ана­ли­тик и ли­те­ра­тур­ный кри­тик. — Си­лу­эт Кур­ре­жа, си­лу­эт Ди­о­ра, си­лу­эт Сен-ло­ра­на... Они все бы­ли раз­ны­ми, как по­черк этих лю­дей,» — а образ че­ло­ве­че­ско­го те­ла про­дол­жал под­стра­и­вать­ся под эти зна­ко­вые си­лу­эты. Впро­чем, об­щая тен­ден­ция к то­му мо­мен­ту уже бы­ла оче­вид­ной.

Чем даль­ше рас­кру­чи­вал­ся XX век, тем боль­ше те­ла ока­зы­ва­лось в кад­ре. Мэ­ри Ку­ант при­ду­ма­ла мини, Руди Гейн­рих — мо­но­ки­ни, ку­паль­ник из од­них пла­вок, от­кры­вав­ший грудь. Новые материалы ис­кус­ствен­но­го про­ис­хож­де­ния — спан­декс, пла­стик — так­же со­зда­ва­ли си­лу­эты, бо­лее близ­кие к ре­аль­ным фор­мам че­ло­ве­че­ско­го те­ла, чем ко­гда-то хло­пок, лен или руч­ное кру­же­во. Ве­руш­ка, немец­кая мо­дель, поз­же из мо­ды ушед­шая в совриск, стала од­ной из пер­вых де­ву­шек, ко­то­рую за гла­за на­зы­ва­ли The Body. Вы­со­кая, силь­ная, с длин­ны­ми ру­ка­ми, но­га­ми и да­же ступ­ня­ми, она бы­ла прак­ти­че­ски про­ти­во­по­лож­но­стью мно­го­ве­ко­вым при­зы­вам к фи­зи­че­ской скром­но­сти — необ­хо­ди­мо­сти быть ти­хой и жен­ствен­ной, за­ни­мать в про­стран­стве как мож­но мень­ше ме­ста, сжать­ся до пре­дель­но до­пу­сти­мо­го объ­е­ма. Она же ра­бо­та­ла с бо­ди-арт­ом, осо­знан­но пре­вра­тив свое невоз­мож­ное те­ло в соб­ствен­ный ин­стру­мент. Все бо­лее по­пу­ляр­ны­ми ста­но­ви­лись и вся­че­ские те­лес­ные мо­ди­фи­ка­ции, от пир­син­га до та­ту. Сек­су­аль­ная ре­во­лю­ция с ее же по­вы­шен­ным ин­те­ре­сом к те­лу в кон­це вы­ли­лась в на­сто­я­щий спор­тив­ный бум, ко­то­рый сде­лал но­вой The Body ико­ной спер­ва Кри­сти Бринк­ли, а по­том и су­пер­мо­де­лей с силь­ны­ми, тре­ни­ро­ван­ны­ми те­ла­ми гре­че­ских ама­зо­нок. Под кас­се­ты с уро­ка­ми аэро­би­ки, ко­то­рые ве­ли утя­ну­тые в бо­ди из спан­дек­са бе­ло­ку­рые кра­са­ви­цы, на­чи­нал утро весь мир. Пла­тья-bodycon ста­ли мо­де­лью но­мер один, да­ле­ко за­дви­нув пыш­ные юб­ки.

Прой­дя че­рез все ста­дии при­ня­тия, от­ри­ца­ния и сно­ва при­ня­тия соб­ствен­ной те­лес­но­сти, мы ока­за­лись в ми­ре, за­хва­чен­ном но­вым куль­том те­ла. Толь­ко во гла­ве уг­ла ока­за­лась не функ­ци­о­наль­ность те­ла как иде­аль­но­го ин­стру­мен­та, а ис­клю­чи­тель­но внеш­няя его иде­аль­ность — не вы­нос­ли­вость, а ко­ли­че­ство ку­би­ков на жи­во­те. При этом культ этот, ка­жет­ся, до­шел до сво­е­го пи­ка. Соц­се­ти, ко­то­рых не бы­ло ни в Древ­ней Гре­ции, ни в 1980-х с их бу­мом аэро­би­ки, под­сте­ги­ва­ют нас шли­фо­вать соб­ствен­ную внеш­ность силь­нее и силь­нее — сколь­ко бы ча­сов вы ни про­ве­ли в спорт­за­ле, все­гда най­дет­ся кто-то луч­ше. Кто-то, чьи мыш­цы креп­че и чьи belfies (butt selfies — лишь один из мно­гих се­те­вых трен­дов, по­рож­ден­ных но­вой фитнес-ре­аль­но­стью) со­бе­рут боль­ше лай­ков. В со­вре­мен­ном ми­ре, в куль­ту­ре Photoshop и Instagram, все про­пус­ка­ет­ся че­рез филь­тры: не толь­ко фо­то­ре­дак­то­ров, но и воз­мож­ных «улуч­ша­те­лей» IRL. Стан­дар­ты ста­но­вят­ся все экс­тре­маль­нее, а ар­се­нал для со­вер­шен­ство­ва­ния се­бя — все раз­но­об­раз­нее. И бес­ко­неч­ная по­го­ня за но­вым иде­а­лом и новыми пре­уве­ли­чен­ны­ми объ­е­ма­ми, гон­ка «быст­рее, вы­ше, силь­нее» при­об­ре­та­ет, как все­гда, несколь­ко ко­мич­ный обо­рот. Те­ло уже ста­ло фак­ти­че­ски ча­стью ко­стю­ма — да­же тогда, ко­гда вы не об­на­жа­е­те, как Ни­ки Ми­наж, соб­ствен­ную грудь, при­дя на мод­ный по­каз. Так что мы, прой­дя та­кой длинный путь, сно­ва ока­зы­ва­ем­ся за­стег­ну­ты на все крюч­ки — уже в но­вый кор­сет, скро­ен­ный из из­ме­нив­ших­ся внешне, но по су­ти все тех же со­ци­аль­ных норм. И груст­нее все­го то, что в да­вя­щие на нас же кор­се­ты сно­ва, несмот­ря на весь опыт про­шло­го, ко­то­рый дол­жен был осво­бо­дить че­ло­ве­че­скую те­лес­ность, пре­вра­ща­ют­ся как раз наши соб­ствен­ные те­ла.

Сле­ва на­пра­во свер­ху вниз: Ви­вьен Ве­ствуд на сним­ке Юр­ге­на Тел­ле­ра; об­лож­ка ааль­бо­ма Caetano Veloso — Araçá Azul (1972); кар­ти­на Ло­ви­са Ко­рин­та; Ар­нольд Швар­це­неггер в рас­цве­те сво­ей ка­рье­ры в бо­ди­бил­дин­ге

Сле­ва на­пра­во свер­ху вниз: порт­ре­ты мо­де­ли Кри­стал Ренн; де­вуш­ка, утя­ну­тая в кор­сет, конец XIX ве­ка; сни­мок Бри­джит Ни­дер­май­ер; бон­даж; сни­мок из фо­то­про­ек­та 32 Kilos немец­кой ху­дож­ни­цы Ивонн Тейн

Сле­ва на­пра­во свер­ху вниз: Син­ди Кро­уфорд на сним­ке Хер­ба Рит­ца; сни­мок Banza Woman фо­то­гра­фа Ар­ма­на Джо­зе­фа Оска­ра Уте­ро,1913 год; Син­ди Кро­уфорд на сним­ке Хер­ба Рит­ца; Дарья Вер­бо­ва для Love Magazine; кук­ла Бар­би

Сле­ва на­пра­во свер­ху вниз: порт­рет Эн­ди Уор­хо­ла; порт­рет Фри­ды Ка­ло; разо­бран­ная кук­ла; кар­ти­на ху­дож­ни­ка Ми­ла­на Не­не­зи­ча; фо­то­гра­фия ре­жис­се­ра и фо­то­гра­фа Ст­эн­ли Куб­ри­ка из его ту­ра с цир­ко­вой труп­пой

Сле­ва на­пра­во свер­ху вниз: бон­даж; сни­мок из по­ла­ро­ид­ной серии Эн­ди Уор­хо­ла; Па­ме­ла Ан­дер­сон в сво­ем са­мом из­вест­ном об­ра­зе из «Спа­са­те­лей Ма­ли­бу»; сни­мок из по­ла­ро­ид­ной серии Эн­ди Уор­хо­ла; Кейт Мосс

Сле­ва на­пра­во свер­ху вниз: кар­ти­на «Рож­де­ние Ве­не­ры» Сан­д­ро Бот­ти­чел­ли; сни­мок фо­то­гра­фа Сти­ва Мак­кар­ри из экс­пе­ди­ции в Бир­му; зо­ло­тое се­че­ние; Бэй­би Тель­ма Уил­льямс, вы­сту­пав­шая в цир­ке как Тол­стая Жен­щи­на, на сним­ке Луи Ма­кал­ли­сте­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.