Кино

Хор­рор име­ни Пят­ниц­ко­го. На экра­ны вы­хо­дит «Го­голь. На­ча­ло»

Ogonyok - - В НОМЕРЕ - Ан­дрей Ар­хан­гель­ский

В ПРО­КАТ ВЫ­ХО­ДИТ «ГО­ГОЛЬ. НА­ЧА­ЛО» — ПЕР­ВЫЙ ИЗ ЧЕ­ТЫ­РЕХ ФИЛЬ­МОВ НО­ВО­ГО ПРО­ЕК­ТА ПО МО­ТИ­ВАМ ПРО­ИЗ­ВЕ­ДЕ­НИЙ КЛАС­СИ­КА. ОБО­ЗРЕ­ВА­ТЕЛЬ «ОГОНЬКА» ЧЕСТ­НО ПЫ­ТАЛ­СЯ ПО­НЯТЬ ЛО­ГИ­КУ НЕЧИСТИ — НО ЗЛО ОКА­ЗА­ЛОСЬ СО­ВЕР­ШЕН­НО ИРРАЦИОНАЛЬНЫМ

Все­ре­дине 2000-х, ко­гда в мо­де ста­ло воз­вра­ще­ние к «кор­ням», ча­сто мож­но бы­ло слы­шать от про­дю­се­ров: «За­чем нам этот Гол­ли­вуд?.. У нас же ве­ли­кая ли­те­ра­ту­ра, там столь­ко сю­же­тов ва­ля­ет­ся под но­га­ми». «Го­голь. На­ча­ло» (ре­жис­сер Егор Ба­ра­нов, автор идеи — Алек­сандр Це­ка­ло), мож­но пред­по­ло­жить, вы­рос имен­но из это­го пред­став­ле­ния — что Го­голь «наш пер­вый рус­ский хор­рор». Адек­ват­но­сти в этом утвер­жде­нии столь­ко же, сколь­ко и в пред­став­ле­нии о том, что До­сто­ев­ский — мастер де­тек­ти­ва, а Тол­стой — это се­мей­ный ро­ман. Ве­ли­чия ли­те­ра­ту­ры ни­кто не от­ри­ца­ет, но, что­бы вы­жать из клас­си­ки «со­вре­мен­ное», нуж­но быть до­стой­ным со­ав­то­ром клас­си­ка. В сущ­но­сти, ка­кие у Го­го­ля «ужа­сы»?.. Обыч­ный сель­ский фольк­лор, ни­зо­вая ми­фо­ло­гия. Страш­ные рас­ска­зы на ночь, ле­ген­ды, то­сты — как го­во­рил ге­рой со­вет­ской ко­ме­дии. Их пи­са­тель лишь ис­поль­зу­ет в ка­че­стве рам­ки — для то­го, что­бы ор­га­ни­зо­вать, вы­стро­ить соб­ствен­ный ли­те­ра­тур­ный кос­мос, что­бы вы­пуклее по­ка­зать че­ло­ве­ка, рас­ши­рить взгляд на него.

Го­голь — не о борь­бе с тем­ной си­лой, а ско­рее о слож­ной гар­мо­нии; это со­труд­ни­че­ство, со­су­ще­ство­ва­ние, не борь­ба, а ско­рее иг­ра — ведь чер­та мож­но пе­ре­иг­рать, об­ма­нуть. У лю­бой ведь­мы или чер­та в го­го­лев­ских про­из­ве­де­ни­ях есть свои пра­ви­ла, свое вре­мя и ме­сто. В этом про­стран­стве су­ще­ству­ет неглас­ный до­го­вор меж­ду людь­ми и нечи­стью, и лишь несо­блю­де­ние этих пра­вил гро­зит санк­ци­я­ми обе­им сто­ро­нам. Зло про­сы­па­ет­ся по при­чине на­ру­ше­ния пра­вил, а не про­сто так — от­то­го, что ему «при­спи­чи­ло». И к то­му же у лю­бо­го зла есть свои сла­бые ме­ста или гра­ни­цы. Де­лая оче­ред­ной хор­рор «по мо­ти­вам», вкла­ды­вая в это боль­шие день­ги (а тут, на­при­мер, бо­га­тая кар­тин­ка), на­ши про­дю­се­ры и ре­жис­се­ры, как пра­ви­ло, со­вер­шен­но не объ­яс­ня­ют при­чин вы­хо­да зла на сце­ну. В гол­ли­вуд­ском филь­ме вам преж­де все­го до­тош­но объ­яс­нят, что ста­ло при­чи­ной на­ру­ше­ния ба­лан­са: у нас же ак­ку­рат­но, уче­ни­че­ски ко­пи­ру­ют фор­му, эф­фек­ты, внеш­ний вид ге­ро­ев и ан­ти­ге­ро­ев, их сверх­си­лу или сверх­спо­соб­но­сти, но при этом ни­ко­гда не объ­яс­ня­ют устрой­ства си­сте­мы зла, ло­ги­ки нечисти. По­нять при­чи­ны зла в «Го­голь. На­ча­ло» ре­ши­тель­но не­воз­мож­но: зло тут про­сто «ту­по злое», оно по­яв­ля­ет­ся из-за де­ре­ва и мо­чит или его точ­но так же ту­по мо­чат.

Эта ир­ра­ци­о­наль­ная, немо­ти­ви­ро­ван­ная же­сто­кость па­ра­док­саль­ным об­ра­зом де­ла­ет зри­те­ля рав­но­душ­ным к злу, а са­мо зло со­вер­шен­но не страш­ным. Это и есть ноу-хау рус­ско­го хор­ро­ра: зло тут вы­зы­ва­ет не ужас, а смех — имен­но из-за на­туж­ных по­пы­ток на­гнать стра­ху. По­лу­ча­ет­ся ка­кой-то клюк­вен­ный хор­рор, точ­нее, вме­сто хор­ро­ра по­лу­ча­ет­ся Ору­элл, при­чем он еще и при­тан­цо­вы­ва­ет и при­пе­ва­ет как бы в на­род­ном сти­ле. И тут мы при­хо­дим к стран­ным вы­во­дам: страх и ужас воз­ни­ка­ют толь­ко на кон­тра­сте с нор­мой; а ес­ли нор­мы — ло­ги­ки, си­сте­мы — нет, то и ан­ти­нор­ма неубе­ди­тель­на. И еще, без лич­но­сти в та­ком кино не­воз­мож­но со­здать ни про­стран­ство добра, ни про­стран­ство зла. А лю­ди тут, в Ди­кань­ке (сю­жет очень от­да­лен­но на­по­ми­на­ет «Ве­че­ра на ху­то­ре близ Ди­кань­ки»), не ме­нее де­ко­ра­тив­ны, чем са­мо зло. Че­ло­век тут — под­соб­ный ма­те­ри­ал — для кро­ви­щи, для ужа­са, для на­си­лия. Все это лишь ан­ту­раж, при­зван­ный сво­ей пат­ри­ар­халь­ной кар­на­валь­но­стью от­те­нить тем­ные си­лы. Лю­ди, оби­та­ю­щие тут — за ис­клю­че­ни­ем, мо­жет быть, куз­не­ца Ва­ку­лы,— ли­ше­ны субъ­ект­но­сти, они по­про­сту гу­мус, ма­те­рил для леп­ки че­го угод­но. Меж­ду тем у Го­го­ля все ге­рои — лич­но­сти, со сво­и­ми сла­бо­стя­ми и пунк­ти­ка­ми, но все-та­ки — лич­но­сти. А в на­шем кино пол­но­прав­ной лич­но­стью мо­жет быть толь­ко че­ло­век, об­ле­чен­ный вла­стью, при­чем же­ла­тель­но из фе­де­раль­но­го цен­тра. Здесь это сле­до­ва­тель из Пе­тер­бур­га (Олег Мень­ши­ков), ко­то­рый рас­сле­ду­ет та­ин­ствен­ные убий­ства де­ву­шек в пол­тав­ской де­ревне, а так­же дру­гие гос­по­да, ко­то­рые так или ина­че так­же име­ют от­но­ше­ние к Пе­тер­бур­гу или к ор­га­нам вла­сти.

Фи­гу­ру сле­до­ва­те­ля у нас на­учи­лись при­спо­саб­ли­вать для ин­тер­пре­та­ции по­чти лю­бо­го про­из­ве­де­ния; рус­ское кино, мож­но ска­зать, по­ро­ди­ло фи­гу­ру Ве­ли­ко­го Сле­до­ва­те­ля (как сто­лич­ный сле­до­ва­тель Го­ре­мы­кин, на­при­мер, в недав­ней экра­ни­за­ции «Бе­сов» Вла­ди­ми­ра Хо­ти­нен­ко). Оста­лось до­ждать­ся его по­яв­ле­ния в но­вых вер­си­ях «Гам­ле­та» или «Дон Ки­хо­та». Си­ло­вик — это и есть иде­ал рус­ско­го кино, толь­ко он и на­де­лен выс­шим пра­вом на­во­дить по­ря­док, пре­вра­щать ха­ос в кос­мос. И он, ко­неч­но, есть еще и глав­ный пред­ста­ви­тель Добра, но с ку­ла­ка­ми. Един­ствен­ным под­лин­ным со­об­ще­ни­ем та­ко­го филь­ма яв­ля­ет­ся од­но: че­ло­век без го­су­дар­ства, без при­смот­ра ни­че­го не мо­жет. И лю­ди, и чер­ти — все это лишь де­ко­ра­ция для Вла­сти.

«Хи­тер рус­ский про­дю­сер!..» — хо­чет­ся вос­клик­нуть в го­го­лев­ском ду­хе. Ему нуж­но де­лать по­сто­ян­ные ком­пли­мен­ты го­су­дар­ству и при этом пы­тать­ся сде­лать все это еще и мод­ным, «при­вле­ка­тель­ным для мо­ло­де­жи». Ре­ше­ние этой про­ти­во­ре­чи­вой за­да­чи да­ет­ся огром­ны­ми уси­ли­я­ми, из-за это­го при­хо­дит­ся пе­ре­кра­и­вать все по­вест­во­ва­ние. А тут все еще и ослож­ня­ет­ся тем, что де­ло в на­шем филь­ме про­ис­хо­дит на Укра­ине, пусть и фольк­лор­ной, ХIХ ве­ка. В со­от­вет­ствии с ак­ту­аль­ной по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ци­ей ав­то­рам при­хо­дит­ся по­всю­ду рас­став­лять на­ме­ки на со­вре­мен­ность, что­бы ни у ко­го не воз­ник­ло со­мне­ний в ло­яль­но­сти ав­то­ров. «Не бу­дет те­бе сча­стья!» — сме­ет­ся по­ту­сто­рон­ний го­лос над ге­ро­и­ней, же­ла­ю­щей убе­жать от воз­мез­дия и оли­це­тво­ря­ю­щей, по су­ти, са­му Укра­и­ну, ко­то­рая «всту­пи­ла на кри­вую до­рож­ку».

Впро­чем, сто­ит от­дать долж­ное ав­то­рам. В ка­че­стве по­мощ­ни­ка сле­до­ва­те­ля они вве­ли фи­гу­ру са­мо­го Го­го­ля — Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич, как из­вест­но, слу­жил неко­то­рое вре­мя в Тре­тьем от­де­ле­нии (по­ли­ти­че­ская по­ли­ция) пи­са­рем, ку­да по­пал по про­тек­ции Фад­дея Бул­га­ри­на. Про­ра­бо­тал недол­го, тя­го­тил­ся, как ука­зы­ва­ют био­гра­фы, но чув­ству­ет­ся, что ав­то­ры бук­валь­но ухва­ти­лись за этот факт — Го­голь по­мо­га­ет охран­ке, ка­ко­во!.. Са­ма по се­бе идея вве­сти Го­го­ля в про­стран­ство, им же при­ду­ман­ное,— весь­ма ин­те­рес­ная, бо­га­тая, это, по­жа­луй, един­ствен­ное, что ожив­ля­ет фильм. Го­голь — дей­стви­тель­но «на­ча­ло»! — как бы зна­ко­мит­ся с ге­ро­я­ми сво­их бу­ду­щих про­из­ве­де­ний, что­бы по­том пе­ре­пла­вить их в свой «мир». Увы, эта ге­ни­аль­ная на­ход­ка по­чти ни­как да­лее ав­то­ра­ми не ис­поль­зу­ет­ся. Пер­со­наж по име­ни Го­голь (Алек­сандр Пет­ров) в филь­ме ве­дет се­бя клас­си­че­ски анек­до­тич­но, по Харм­су. Он по­сто­ян­но хло­па­ет­ся в об­мо­рок, и над ним все под­шу­чи­ва­ют из-за это­го. Впро­чем, по­том он бе­рет рас­сле­до­ва­ние в свои ру­ки, и де­ло на­чи­на­ет дви­гать­ся. «За­пис­ки по­мощ­ни­ка сле­до­ва­те­ля» — был та­кой со­вет­ский жанр; ме­ста­ми тут, ко­неч­но, про­смат­ри­ва­ет­ся и об­нов­лен­ная шер­лок-холм­сов­щи­на, иду­щая на BBC Wales. Кровь, ана­то­мия, тру­пы: но в чем ос­нов­ная мысль, опять же? Ра­ди че­го? В чем кон­фликт? Да ни в чем. Вот вам Го­голь — а вот тру­пы; вот сно­сит ко­му-то пол­баш­ки; вот чу­ди­ще о че­ты­рех рез­цах — ты ж хо­тел ужа­са, ми­сти­ки, че­го те­бе еще на­до?..

За­пла­ни­ро­ва­но сра­зу че­ты­ре по­доб­ных филь­ма по мо­ти­вам Го­го­ля, при­чем все они долж­ны вый­ти в те­че­ние од­но­го се­зо­на, осе­нью. Это сме­ло и но­во для рус­ско­го кино, и мы, ко­неч­но, же­ла­ем ав­то­рам уда­чи. Хо­тя на­до скеп­ти­че­ски за­ме­тить, что наш зри­тель во­об­ще-то очень кон­сер­ва­тив­ный и не лю­бит про­дол­же­ний ис­то­рий. Что­бы он схо­дил не на один, до­пу­стим, а на це­лых два филь­ма под­ряд, для это­го у ис­то­рии дол­жен быть та­кой са­ра­фан (на­род­ная мол­ва), как у «Ма­тиль­ды», а то и по­боль­ше. А у «Го­го­ля» та­ко­го са­ра­фа­на по­ка нет. Оста­ет­ся сла­бая на­деж­да на мо­нар­хи­стов, ко­то­рых что-ни­будь в этом филь­ме оскор­бит. Но на­дежд ма­ло: про Укра­и­ну там все, как при­ня­то, Го­голь — наш, сле­до­ва­тель из Пе­тер­бур­га — то­же наш. Мо­жет быть, ко­го-то оскор­бит ко­ли­че­ство на­си­лия и кро­ви?

Ед­ва ли. Ко­го этим те­перь уди­вишь. Мин­культ уже вы­дал про­кат­ное удо­сто­ве­ре­ние

Это и есть ноу-хоу рус­ско­го хор­ро­ра: зло тут вы­зы­ва­ет не ужас, а смех имен­но из-за на­туж­ных по­пы­ток на­гнать стра­ху на пу­стом ме­сте

филь­му, прав­да, за­пре­тив его для про­смот­ра ли­цам млад­ше 18 лет без со­про­вож­де­ния взрос­лых. По­это­му «Го­голь. На­ча­ло» стар­ту­ет в рос­сий­ском про­ка­те в двух вер­си­ях: ре­жис­сер­ской 18+ и для бо­лее ши­ро­кой ауди­то­рии 16+. Но кто зна­ет? Мо­жет быть, имен­но огра­ни­че­ние по воз­рас­ту и по­ро­дит несмет­ные тол­пы школь­ни­ков, штур­му­ю­щих кас­сы ки­но­те­ат­ров ра­ди од­но­го би­ле­ти­ка?.. Ес­ли рас­чет та­кой, то это, ко­неч­но, ко­вар­ней­ший, изощ­рен­ный план. Это долж­но сра­бо­тать.

(кадр из филь­ма «Го­голь. На­ча­ло»)

Идея вве­сти Го­го­ля в про­стран­ство, им же при­ду­ман­ное,—удач­ная на­ход­ка

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.