«У каж­до­го вре­ме­ни свой по­черк»

Зу­раб Це­ре­те­ли о тра­ди­ци­ях Рос­сий­ской ака­де­мии ху­до­жеств, ко­то­рой скоро ис­пол­ня­ет­ся 260 лет

Ogonyok - - В НОМЕРЕ - «О»). Бе­се­до­ва­ла Ан­на Са­бо­ва

РОС­СИЙ­СКОЙ АКА­ДЕ­МИИ ХУ­ДО­ЖЕСТВ — 260 ЛЕТ. О ТОМ, КА­КИЕ ТРАДИЦИИ ОНА ХРА­НИТ И КАК УСТРОЕН МОЗГ ХУДОЖНИКА, «ОГО­НЕК» ПО­ГО­ВО­РИЛ С ЕЕ ПРЕ­ЗИ­ДЕН­ТОМ ЗУРАБОМ ЦЕ­РЕ­ТЕ­ЛИ

«Ес­ли ты не бу­дешь ра­бо­тать на поль­зу го­су­дар­ства, то ты — са­лон­ный ху­дож­ник и тру­дишь­ся, толь­ко что­бы про­да­вать свои ра­бо­ты, то­гда ” ху­дож­ник“— это толь­ко на­зва­ние»

– Рос­сий­ской ху­до­же­ствен­ной шко­ле — 260 лет. Что ста­ло ее стерж­нем, глав­ным от­ли­чи­ем? — Со­зда­ние Рос­сий­ской ака­де­мии ху­до­жеств го­во­рит об огром­ной муд­ро­сти Пет­ра. С его по­да­чи бы­ла со­зда­на рос­сий­ская шко­ла жи­во­пи­си — дру­гой та­кой в ми­ре нет. Ин­те­рес­но, как она раз­ви­ва­лась и как мно­го поз­же, 1947 го­ду, бы­ла вос­со­зда­на. То­гда бы­ли объ­еди­не­ны су­ри­ков­ский и ре­пин­ский ин­сти­ту­ты, ли­цеи, со­здан На­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ский ин­сти­тут, му­зей, биб­лио­те­ка, ма­стер­ские. От тех, кто это зна­ет и по­ни­ма­ет, я чув­ствую под­держ­ку, а кто не зна­ет… Неко­то­рые счи­та­ют, что шко­ла ни­че­го не зна­чит — са­дись и ри­суй! Да все — и ев­ро­пей­цы, и аме­ри­кан­цы, и ки­тай­цы — меч­та­ют, что­бы эле­мен­ты на­ше­го ху­до­же­ствен­но­го об­ра­зо­ва­ния во­шли в их си­сте­му об­ра­зо­ва­ния! По­то­му что это уни­каль­ней­шая шко­ла, ко­то­рая су­ще­ству­ет толь­ко у нас. Муд­рей­ший план, ко­то­рый был со­здан во вре­ме­на Пет­ра, Ели­за­ве­ты, Ека­те­ри­ны, за­клю­чал­ся в том, что­бы вос­пи­тать по­ко­ле­ние, ко­то­рое со­зда­ва­ло бы му­зей­ные цен­но­сти. Му­зей­ные! Не са­лон­ные, не га­ле­рей­ные, ко­то­рые се­год­ня есть, а зав­тра нет — это все жи­во­пись для по­ку­па­те­ля. Соз­дан­ное Пет­ром и Ели­за­ве­той де­ло про­дол­жа­ет­ся до на­ших дней, и это огром­ное до­сти­же­ние Рос­сии.

— Ака­де­мизм жив? Чем со­вре­мен­ная ака­де­ми­че­ская шко­ла жи­во­пи­си от­ли­ча­ет­ся от ака­де­миз­ма XVIII ве­ка?

— У каж­до­го вре­ме­ни свой по­черк. Глав­ное, я счи­таю, на­ша шко­ла про­дол­жа­ет раз­ви­вать­ся. И за­да­ча у нас та же — со­зда­вать ше­дев­ры, ко­то­рые до­стой­ны му­зея, раз­ви­вать та­кое мыш­ле­ние, ко­то­рое бу­дет не са­лон­ным, не га­ле­рей­ным. Это изоб­ра­зи­тель­ное ис­кус­ство дру­го­го уров­ня… Я сам про­шел уни­каль­ную шко­лу. Сло­ва­ми это объ­яс­нить труд­но. Ме­ня вос­пи­ты­ва­ли та­кие пе­да­го­ги, как Ва­си­лий Шу­ха­ев. Мы на­чи­на­ли с ко­пи­ро­ва­ния, а по­том учи­лись пе­ре­да­вать пер­вые впе­чат­ле­ния от уви­ден­но­го… Глав­ное — не толь­ко ме­ха­ни­че­ское уме­ние, но и раз­ви­тие фан­та­зии. Нуж­но на­учить­ся по­ка­зы­вать ин­ди­ви­ду­аль­ное от­но­ше­ние к пред­ме­ту, к те­ме, фор­ме. Ва­си­лий Шу­ха­ев, один из ге­ни­аль­ней­ших ри­со­валь­щи­ков, не про­сто сле­до­вал ака­де­ми­че­ской шко­ле, а по­ни­мал, что это жи­вой про­цесс, и по­гру­жал нас в него. Так ра­бо­та­ли Лео­нар­до да Вин­чи, Ми­ке­лан­дже­ло, Пи­кассо, Ша­гал — все. Это не на­до вос­ста­нав­ли­вать или воз­рож­дать, а толь­ко про­дол­жать, со­хра­нять и раз­ви­вать.

— В этом го­ду ис­пол­ня­ет­ся 20 лет с тех пор, как вы ста­ли пре­зи­ден­том. Как Ака­де­мия из­ме­ни­лась за эти го­ды?

— Глав­ная да­та — это 260 лет Ака­де­мии. А она все вре­мя ме­ня­ет­ся.

— В сто­лет­ний юби­лей ре­во­лю­ции не из­бе­жать во­про­са и о 1917 го­де. Ка­кую роль это со­бы­тие сыг­ра­ло в ис­то­рии Ака­де­мии? И ка­ким оно ви­дит­ся сей­час, с ис­то­ри­че­ской ди­стан­ции в сто­ле­тие?

— Во­об­ще, мне очень слож­но се­год­ня об этом го­во­рить. Я ча­сто пред­по­чи­таю

от­го­ва­ри­вать­ся, мол, я же то­гда не жил! Ведь вче­ра об ис­то­рии пи­са­ли од­но, се­год­ня о тех же фак­тах по-дру­го­му пи­шут. Мои пе­да­го­ги го­во­ри­ли од­но, мои до­маш­ние — дру­гое.

Тем не ме­нее в 1917 го­ду вме­сте с ги­бе­лью Рос­сий­ской им­пе­рии бы­ла фак­ти­че­ски за­кры­та и Им­пе­ра­тор­ская ака­де­мия ху­до­жеств. Но уже к 1930-м го­дам вер­ну­лось по­ни­ма­ние — на­до вос­ста­нав­ли­вать рус­скую ху­до­же­ствен­ную шко­лу. И в 1947 го­ду, по­сле ужас­ной вой­ны, в тя­же­лое вре­мя, ко­гда все толь­ко вос­ста­нав­ли­ва­лось, бы­ла вос­со­зда­на фак­ти­че­ски Им­пе­ра­тор­ская ака­де­мия ху­до­жеств, то есть на ее ба­зе со­зда­ли Ака­де­мию ху­до­жеств СССР. Ко­неч­но, там бы­ли идео­ло­ги­че­ские мо­мен­ты, но са­мое важ­ное — бы­ла вос­со­зда­на ху­до­же­ствен­ная шко­ла. Да­же в са­мые тя­же­лые мо­мен­ты ис­то­рии ис­кус­ство все­гда оста­ет­ся ис­кус­ством. Ведь в ре­во­лю­цию то­же мно­го та­лант­ли­вых ху­дож­ни­ков ге­ни­аль­но се­бя вы­ра­зи­ли, и они бы­ли по ду­ху ре­во­лю­ци­о­не­ры, они это все при­вет­ство­ва­ли… Что де­лать, осу­дить их или под­дер­жать? Я не мо­гу взять та­кую от­вет­ствен­ность на се­бя… Мо­гу ска­зать, что и Ма­я­ков­ский, и Ма­ле­вич — ге­нии… А мой учи­тель, Ва­си­лий Шу­ха­ев, сна­ча­ла уехал из Рос­сии, а по­том вер­нул­ся и по­пал в ссыл­ку — на Кав­каз. Да­же в Тби­ли­си не раз­ре­ша­ли жить, но на­ша твор­че­ская ин­тел­ли­ген­ция по­шла к ру­ко­вод­ству и от­сто­я­ла его. Ему да­же раз­ре­ши­ли пре­по­да­вать. А для нас это бы­ло сча­стье. Но сам он ни­ко­гда не жа­ло­вал­ся на жизнь, был очень силь­ный, цель­ный, кра­си­вый че­ло­век… Он гля­дел на мир как ху­дож­ник. И ме­ня это­му на­учил.

Ведь что та­кое мозг художника? Он за­то­чен под опи­са­ние уви­ден­но­го, пе­ре­жи­то­го фак­та. Вот се­год­ня пре­крас­ное солн­це, я смот­рю и по­ни­маю — ка­кие чу­дес­ные то­на, ка­кие ин­тен­сив­ные цве­та, ка­кие ко­ло­рит­ные мо­мен­ты!

— Кто ока­зал на вас са­мое силь­ное вли­я­ние?

— Шу­ха­ев, Лан­се­ре, Ко­бу­лад­зе, Ка­ка­бад­зе, Джа­па­рид­зе — они бы­ли ги­ган­та­ми сре­ди ху­дож­ни­ков. Очень мно­го хо­ро­ше­го я по­лу­чил от них. Мастер­ство. От­но­ше­ние к де­лу. Пер­спек­ти­ве, ком­по­зи­ции, ана­то­мии, мы да­же мерт­вых ри­со­ва­ли. Ес­ли ты ана­то­мию не зна­ешь, как ты мо­жешь ри­со­вать? Мы изу­ча­ли всё — да­же как ко­жа че­ло­ве­ка ве­дет се­бя по­сле его смер­ти. И ко­неч­но, как обоб­щать фор­му, ис­кать свой путь, свою ма­не­ру, пла­сти­че­скую вы­ра­зи­тель­ность.

Я как пре­зи­дент Ака­де­мии очень хо­чу со­хра­нить имен­но вот эту мощ­ней­шую, мо­ну­мен­таль­ную шко­лу, ко­то­рая в Рос­сии су­ще­ству­ет уже несколь­ко ве­ков. То­гда у нас пра­виль­ные ху­дож­ни­ки бу­дут. А ес­ли ты не бу­дешь ра­бо­тать на поль­зу го­су­дар­ства, то ты — са­лон­ный ху­дож­ник и тру­дишь­ся, толь­ко что­бы про­да­вать свои ра­бо­ты, то­гда «ху­дож­ник» — это толь­ко на­зва­ние. Мощь го­су­дар­ства и об­ра­зо­ва­тель­ная си­сте­ма мо­гут со­хра­нить му­зей­ные ше­дев­ры. Для это­го и су­ще­ству­ет Ака­де­мия. Моя глав­ная за­да­ча — по­мо­гать, под­дер­жи­вать ее.

— Как най­ти се­бя ху­дож­ни­ку?

— Ко­гда ты хо­чешь стать ху­дож­ни­ком — это как крик, его не сдер­жишь. Это ко­гда ты но­чью не спишь из-за по­треб­но­сти ри­со­вать. По­ни­ма­е­те, на­до за­ни­мать­ся этим каж­дый день, как му­зы­кант каж­дый день иг­ра­ет на пи­а­ни­но. Ес­ли каж­дый день ты не бу­дешь ра­бо­тать, ты не бу­дешь в фор­ме. Толь­ко так мож­но най­ти се­бя и со­хра­нить.

Я свой путь на­шел с са­мо­го на­ча­ла — и то­гда бы­ло вид­но, что для ме­ня важ­нее все­го мо­ну­мен­таль­ная пла­сти­ка и ри­су­нок, по­это­му мне до­ве­ри­ли оформ­ле­ние Пи­цун­ды (оформ­ле­ние ку­рорт­но­го ком­плек­са в Пи­цун­де, Аб­ха­зия.— Эта ра­бо­та ста­ла для ме­ня огром­ной шко­лой. Это син­тез ар­хи­тек­ту­ры и мо­ну­мен­таль­но­го ис­кус­ства. Ду­маю, нуж­но со­здать от­дель­ный фа­куль­тет для это­го на­прав­ле­ния, по­то­му что та­кое ис­кус­ство уже те­ря­ет­ся. Я бо­юсь, как бы то мо­ну­мен­таль­ное ис­кус­ство, ко­то­рое в Рос­сии су­ще­ство­ва­ло преж­де, не умер­ло се­год­ня.

— А есть та­кое опа­се­ние? — Во­об­ще, мно­го та­лант­ли­вых ху­дож­ни­ков — вот на­ши ака­де­ми­ки Ни­ко­лай Му­хин, Ев­ге­ний Мак­си­мов по­тря­са­ю­щие рос­пи­си со­зда­ют. Они и в хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля ра­бо­та­ли, а сей­час по по­ру­че­нию пре­зи­ден­та со­зда­ют мо­за­и­ки для глав­но­го пра­во­слав­но­го хра­ма в Сер­бии. Скуль­пто­ры Алек­сандр Ру­ка­виш­ни­ков, Са­ла­ват Щер­ба­ков, Ан­дрей Ко­валь­чук… Бо­юсь оби­деть ко­го-то, вы­де­лить, у нас боль­шая Ака­де­мия! И ар­хи­тек­то­ры за­ме­ча­тель­ные — По­со­хин, Шу­ма­ков… Сей­час стро­ит­ся мно­го че­го, един­ствен­ное — ру­ки художника я не ви­жу. В смыс­ле ко­гда ар­хи­тек­тор, жи­во­пи­сец-мо­ну­мен­та­лист и скуль­птор ра­бо­та­ют вме­сте, со­зда­ют еди­ный об­раз. Она нуж­на не толь­ко в мо­ну­мен­таль­ном ис­кус­стве — в лю­бом дру­гом! Посмот­ри­те мои ар­хи­вы. Там всё: Бра­зи­лия, Пор­ту­га­лия, Си­рия, Оса­ка, То­кио, Нью-Йорк, Ва­шинг­тон… Вот я за­кон­чил 126-мет­ро­вую скульп­ту­ру о том, как Ев­ро­па на­шла Аме­ри­ку (про­ект со­здан к 500-ле­тию от­кры­тия Аме­ри­ки, вклю­ча­ет два мо­ну­мен­та, уста­нов­лен­ных в на­чаль­ной и ко­неч­ной точ­ке пу­те­ше­ствия Ко­лум­ба),— в ми­ре нет дру­гой та­кой огром­ной. Од­ну (45 мет­ров) я дав­но уже по­ста­вил в Ев­ро­пе, в Се­ви­лье, от­ку­да Ко­лумб от­плыл в Но­вый Свет. А это вто­рая часть про­ек­та. Она на­хо­дит­ся в Пу­эр­то-Ри­ко!

— А сей­час над чем ра­бо­та­е­те?

— Ста­туя Ии­су­са Хри­ста, ко­то­рый об­ра­ща­ет­ся к на­ро­ду,— 33 мет­ра. И «Ар­го­нав­ты» — 23 мет­ра. Идет во­прос о ме­сте уста­нов­ки. Мно­го пи­сем и пред­ло­же­ний о ме­сте уста­нов­ки Хри­ста я по­лу­чил за по­след­ний год, но мне на­до са­мо­му по­смот­реть и по­чув­ство­вать, под­хо­дит ли оно.

Для Зу­ра­ба Це­ре­те­ли Ака­де­мия ху­до­жеств — столп ис­ти­ны

Зда­ние Санк­тПе­тер­бург­ской ака­де­мии ху­до­жеств им. Ре­пи­на

Дом кня­зей Дол­го­ру­ко­вых на ул. Пре­чи­стен­ка в Москве (ныне Ака­де­мия ху­до­жеств). 1910

За­ня­тия в Им­пе­ра­тор­ской ака­де­мии ху­до­жеств

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.