ЗОЛОТО МЕРТВЫХ

Ogonyok - - РОССИЯ И МИР|ИСТОРИЯ -

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ИС­СЛЕ­ДО­ВА­НИЯ ПРО­ФЕС­СО­РА ПРИНСТОНСКОГО УНИ­ВЕР­СИ­ТЕ­ТА ЯНА ТОМАША ГРОССА В ПОЛЬШЕ СЧИТАЮТСЯ ЭКСТРЕМИСТСКИМИ И ПОДРЫВНЫМИ. АМЕ­РИ­КАН­СКИЙ ПРОФЕССОР БЫЛ ДА­ЖЕ ВЫЗВАН НА ДОПРОС ПОЛЬСКОЙ ПРОКУРАТУРОЙ ПО­СЛЕ ПУБ­ЛИ­КА­ЦИИ КНИ­ГИ «СО­СЕ­ДИ»: В ВЕДОМСТВЕ БЫ­ЛИ ВОЗМУЩЕНЫ УТВЕРЖДЕНИЕМ АВ­ТО­РА О ТОМ, ЧТО ПОЛЯКИ ВО ВРЕ­МЯ НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ УБИЛИ БОЛЬ­ШЕ ЕВРЕЕВ, ЧЕМ НЕМЦЕВ. ГРОССУ ТА­КАЯ РЕ­АК­ЦИЯ НЕПОНЯТНА — ОН ВСЕ­ГО ЛИШЬ СОБИРАЕТ ФАК­ТЫ И СВИДЕТЕЛЬСТВА. ЕГО ОЧЕ­РЕД­НАЯ КНИ­ГА «ЗО­ЛО­ТАЯ ЖАТВА» — О «ЗО­ЛО­ТОЙ ЛИ­ХО­РАД­КЕ» НА ПЕПЕЛИЩАХ КОНЦЛАГЕРЕЙ — ТО­ЖЕ СТА­ЛА БОМБОЙ*. «ОГО­НЕК» ПУБЛИКУЕТ ОТРЫВКИ ИЗ НЕЕ

Фо­то­гра­фия, по­слу­жив­шая толч­ком к на­пи­са­нию этой кни­ги, впер­вые бы­ла опуб­ли­ко­ва­на в «Га­зе­те Вы­бор­чей» (Gazeta Wyborcza) за 8 ян­ва­ря 2008 го­да. Она про­из­ве­ла на ме­ня то­гда огром­ное впе­чат­ле­ние, и я не по­ни­мал, по­че­му она со­вер­шен­но не вы­зва­ла чи­та­тель­ских от­кли­ков. Она при­над­ле­жа­ла од­но­му из жи­те­лей Вол­ки-Округ­лик — мест­но­сти, на­хо­дя­щей­ся око­ло Треб­лин­ки, и изоб­ра­жа­ет окрест­ное на­се­ле­ние во­круг че­ре­пов и ко­стей, вы­ры­тых на по­ле, остав­лен­ном ла­ге­рем.

Ав­то­ры ста­тьи в «Га­зе­те Вы­бор­чей» «Зо­ло­тая ли­хо­рад­ка в Треб­лин­ке» жур­на­ли­сты Петр Глу­хов­ский и Мар­тин Ко­валь­ский со­об­ща­ют, что об­на­ру­жи­ли фо­то­гра­фию в од­ной из ха­луп в Воль­ке, мест­но­сти око­ло Треб­лин­ки, и что она бы­ла сде­ла­на по­сле ак­ции, в ко­то­рой вой­ско за­дер­жи­ва­ло кре­стьян, пе­ре­ка­пы­ва­ю­щих тер­ри­то­рию ла­ге­ря в по­ис­ках зо­ло­та и дра­го­цен­но­стей. За­дер­жан­ных кре­стьян на­зы­ва­ли «ко­па­те­ля­ми». Сей­час сни­мок на­хо­дит­ся в Му­зее борь­бы и му­че­ни­че­ства в Треб­лин­ке. По дру­гой прав­до­по­доб­ной вер­сии, лю­ди, изоб­ра­жен­ные на фо­то­гра­фии, со­гна­ны для при­ве­де­ния в по­ря­док ра­нее рас­ко­пан­ных мо­гил. Од­на­ко труд­но иг­но­ри­ро­вать ин­фор­ма­цию жур­на­ли­стов «Га­зе­ты Вы­бор­чей», со­глас­но ко­то­рой вла­де­лец сним­ка од­но­знач­но на­звал изоб­ра­жен­ных на сним­ке «ко­па­те­ля­ми, схва­чен­ны­ми ми­ли­ци­ей».

ЛА­ГЕ­РЯ СМЕР­ТИ ПО­СЛЕ ВОЙ­НЫ

Из­вест­но, что при­ве­де­ни­ем в по­ря­док тер­ри­то­рии Треб­лин­ки вла­сти не за­ни­ма­лись до 1958 го­да (а сни­мок от­но­сит­ся ко вто­рой по­ло­вине 1940-х го­дов), но да­же то­гда ми­ли­ция и лю­ди, за­ня­тые на­ве­де­ни­ем по­ряд­ка, охот­но вклю­ча­лись в по­ис­ки зо­ло­та.

Пер­вое со­об­ще­ние об осво­бож­ден­ной тер­ри­то­рии ла­ге­ря уни­что­же­ния в Треб­лин­ке пред­ста­ви­ла поль­ско-со­вет­ская ко­мис­сия по рас­сле­до­ва­нию пре­ступ­ле­ний, со­вер­шен­ных в конц­ла­ге­ре Май­да­нек, уже 15 сен­тяб­ря 1944 го­да. В том же ме­ся­це ве­ли­кий рос­сий­ский пи­са­тель Ва­си­лий Гросс­ман, в ка­че­стве во­ен­но­го кор­ре­спон­ден­та со­про­вож­дав­ший фрон­то­вой от­дел Крас­ной Ар­мии, опуб­ли­ко­вал ре­пор­таж о по­се­ще­нии ла­ге­ря с по­дроб­ным опи­са­ни­ем функ­ци­о­ни­ро­ва­ния это­го цен­траль­но­го оча­га хо­ло­ко­ста.

Участ­ни­ки поль­ско-со­вет­ской ко­мис­сии «в от­че­те по­ста­но­ви­ли со­брать и со­хра­нить до­ку­мен­ты, ко­то­рые на­хо­дят­ся на этой тер­ри­то­рии, рас­ко­пать об­щие мо­ги­лы с це­лью рас­кры­тия тайн со­вер­шен­ных там немец­ких пре­ступ­ле­ний». Но в по­сле­ду­ю­щие го­ды для это­го не бы­ло сде­ла­но со­вер­шен­но ни­че­го, за ис­клю­че­ни­ем то­го, что в 1947 го­ду во­круг тер­ри­то­рии ла­ге­ря был по­став­лен за­бор (sic!).

Уве­ко­ве­че­ние ла­ге­рей смер­ти — Треб­лин­ки, Бел­же­ца, Со­бибо­ра и Хелм­но — про­изо­шло лишь в 60-х го­дах про­шло­го ве­ка. Не­ма­ло­важ­но бы­ло, что в Гер­ма­нии как раз в это вре­мя на­ча­лись про­цес­сы над ла­гер­ны­ми охран­ни­ка­ми, и поль­ские вла­сти бо­я­лись быть ском­про­ме­ти­ро­ван­ны­ми, ес­ли бы немец­кий суд по­тре­бо­вал осмот­ра мест пре­ступ­ле­ния.

Од­ним из са­мых пер­вых сви­де­тельств о том, что про­ис­хо­ди­ло в Треб­лин­ке сра­зу по­сле вой­ны, мы обя­за­ны Ми­ха­лу Ка­лем­ба­ся­ку и Ка­ро­лю Огро­дов­чи­ку, ко­то­рые при­бы­ли на тер­ри­то­рию ла­ге­ря13 сен­тяб­ря 1945 го­да и от­ме­ти­ли сре­ди про­че­го сле­ду­ю­щее: «По при­бы­тии на ме­сто мы убе­ди­лись, что на ме­сте, где на­хо­дил­ся ла­герь, ока­за­лось из­ры­тое по­ле, пе­ре­ко­пан­ное окрест­ным на­се­ле­ни­ем. По­ле бы­ло так из­ры­то, что в неко­то­рых ме­стах бы­ли ямы до 10 м глу­би­ны, в ко­то­рых вид­не­лись че­ло­ве­че­ские остан­ки — бер­цо­вые ко­сти, че­лю­сти и т.п. <…> Ны­неш­нее со­сто­я­ние Треб­лин­ки пред­став­ля­ет боль­шое по­ле, ко­е­где с за­рос­ля­ми де­ре­вьев. Все на­хо­див­ши­е­ся там ба­ра­ки со­жже­ны или раз­граб­ле­ны на­чи­сто окрест­ным на­се­ле­ни­ем. Мы за­ста­ли толь­ко остат­ки. О боль­шом чис­ле уби­тых тут лю­дей сви­де­тель­ству­ет факт, что вы­ко­пан­ные ямы де­ся­ти­мет­ро­вой глу­би­ны пе­ре­пол­не­ны че­ло­ве­че­ски­ми ко­стя­ми. <…> Под каж­дым де­рев­цом бы­ли ды­ры, вы­ко­пан­ные ис­ка­те­ля­ми зо­ло­та и брил­ли­ан­тов. За­пах тру­пов и га­за так уда­рил нам в го­ло­ву, что у нас с кол­ле­гой началась рво­та и жут­кое ца­ра­па­нье в гор­ле.

Про­дви­га­ясь даль­ше по тер­ри­то­рии, мы за­ста­ли лю­дей, ко­то­рые ко­па­лись в ямах, раз­ры­вая зем­лю. На наш во­прос: ”Что вы тут де­ла­е­те?“— они ни­че­го не от­ве­ти­ли. На рас­сто­я­нии от выс­шей точ­ки (око­ло 300 м), где рань­ше на­хо­дил­ся кре­ма­то­рий, мы за­ме­ти­ли груп­пу лю­дей с ло­па­та­ми, ко­то­рые ры­лись в зем­ле. Уви­дев нас, они на­ча­ли убе­гать. <…> Чрез­вы­чай­но удив­ля­ет, что ме­сто, освя­щен­ное му­че­ни­че­ской смер­тью мил­ли­о­нов невин­ных лю­дей, до сих пор не бы­ло за­щи­ще­но от гра­бе­жа и алч­но­сти окрест­ной де­ре­вен­щи­ны. <…> На рас­коп­ке этой тер­ри­то­рии — ка­ких-ни­будь двух квад­рат­ных ки­ло­мет­ров — долж­ны бы­ли ра­бо­тать ты­ся­чи лю­дей, по­то­му что объ­ем вы­ры­тых ям ко­лос­са­лен. <…>

Нуж­но упо­мя­нуть, что на тер­ри­то­рии, где на­хо­дит­ся Треб­лин­ка, гос­под­ству­ют чу­до­вищ­ные от­но­ше­ния. На­се­ле­ние, обо­га­тив­ше­е­ся зо­ло­том, вы­ры­тым из мо­гил, за­ни­ма­ет­ся гра­бе­жом и ноч­ны­ми на­па­де­ни­я­ми на со­се­дей. Мы пе­ре­жи­ли огром­ный страх, ко­гда в од­ной ха­лу­пе, в несколь­ких сот­нях мет­ров от той, где мы но­че­ва­ли, жен­щи­ну жгли ог­нем, до­би­ва­ясь та­ким спо­со­бом, что­бы она вы­да­ла ме­сто, ку­да спря­та­ла золото и цен­но­сти».

По­хо­жее сви­де­тель­ство о по­се­ще­нии Треб­лин­ки в но­яб­ре 1945 го­да оста­ви­ла Ра­хе­ла Ау­эр­бах, на­прав­лен­ная ту­да Глав­ной ко­мис­си­ей по рас­сле­до­ва­нию немец­ких пре­ступ­ле­ний. Она на­пи­са­ла неболь­шую книж­ку о сво­их впе­чат­ле­ни­ях, а гла­ву о де­я­тель­но­сти «ко­па­те­лей» оза­гла­ви­ла «Поль­ское Ко­ло­ра­до (ве­ро­ят­но, долж­но бы­ло сто­ять ”Эль­до­ра­до“), или Зо­ло­тая ли­хо­рад­ка в Треб­лин­ке». Юзеф Кер­миш, два­жды по­се­тив­ший Треб­лин­ку, так­же пи­сал об окрест­ном на­се­ле­нии, ко­то­рое «це­лы­ми тол­па­ми ко­па­ло пес­ча­ный грунт»…

До­ба­вим, что ко­па­те­лей, по сви­де­тель­ству оче­вид­цев, бы­ло ино­гда по несколь­ко сот че­ло­век, по­это­му их де­я­тель­ность при­да­ва­ла тер­ри­то­рии ла­ге­ря (раз­ме­ром со спор­тив­ный ста­ди­он) вид му­ра­вей­ни­ка. Мест­ное на­се­ле­ние про­дол­жа­ло рас­коп­ки непре­рыв­но в те­че­ние де­сят­ков лет.

«Пер­вые ра­бо­ты по упо­ря­до­че­нию и ин­вен­та­ри­за­ции на тер­ри­то­рии ла­ге­ря на­ча­лись вес­ной 1958 го­да,— пи­шет со­вре­мен­ная ис­сле­до­ва­тель­ни­ца это­го во­про­са Мар­ти­на Ру­си­няк,— и во вре­мя пред­ва­ри­тель­но­го упо­ря­до­че­ния бы­ва­ло и так, что ра­бот­ни­ки вме­сте с ми­ли­ци­ей при­со­еди­ня­лись к ис­ка­те­лям». Со­об­ще­ния из Бел­же­ца очень по­хо­жи, за ис­клю­че­ни­ем то­го, что рас­коп­ки на тер­ри­то­рии ла­ге­ря (ко­то­рый, как и Треб­лин­ка, был за­па­хан нем­ца­ми, за­се­ян лю­пи­ном и для за­вер­ше­ния ка­му­фля­жа ко­е­где об­са­жен мо­ло­ды­ми де­ре­вья­ми) на­ча­лись еще во вре­мя оккупации. Ко­гда нем­цы об этом узна­ли, они угна­ли мест­ных жи­те­лей. Со­глас­но ин­фор­ма­ции со­про­вож­да­ю­щих нас пред­ста­ви­те­лей Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны, рас­ка­пы­ва­ние тер­ри­то­рии ла­ге­ря осу­ществ­ля­лось окрест­ным на­се­ле­ни­ем, ис­кав­шим золото и брил­ли­ан­ты, остав­ши­е­ся от уби­тых евреев. На рас­ко­пан­ной пло­ща­ди ле­жат раз­лич­ные раз­роз­нен­ные че­ло­ве­че­ские ко­сти: че­ре­па, по­звон­ки, реб­ра, бер­цо­вые ко­сти, че­лю­сти, ка­у­чу­ко­вые зуб­ные про­те­зы, во­ло­сы — в ос­нов­ном жен­ские, ча­сто за­пле­тен­ные в ко­сы; кро­ме то­го, кус­ки сгнив­ших че­ло­ве­че­ских тел, как то: ру­ки, ниж­ние ко­неч­но­сти ма­лень­ких де­тей. Сверх то­го, на всем вы­ше­опи­сан­ном по­ле ле-

жат мас­сы пеп­ла от со­жжен­ных остан­ков, а так­же остат­ки со­жжен­ных че­ло­ве­че­ских ко­стей. Из глу­бо­ко раз­ры­тых ям до­но­сит­ся труп­ная вонь. Все это го­во­рит о том, что тер­ри­то­рия ла­ге­ря вдоль се­вер­ной и во­сточ­ной гра­ни­цы пред­став­ля­ет со­бой од­ну об­щую мо­ги­лу уби­тых в ла­ге­ре лю­дей. Заслу­шан­ный че­рез неде­лю по­сле по­се­ще­ния ко­мис­сии за­ме­сти­тель ко­мен­дан­та по­ста Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны в Бел­же­це Ме­чи­слав Не­ду­жак разъ­яс­нил сле­до­ва­те­лю, что «мест­ная ми­ли­ция по­сле бег­ства немцев из Бел­же­ца пы­та­лась по­ме­шать рас­ка­пы­ва­нию тер­ри­то­рии ла­ге­ря, но это очень труд­но: сто­ит про­гнать од­ну пар­тию, как тут же яв­ля­ет­ся дру­гая».

Ко­мис­сия очень доб­ро­со­вест­но вы­пол­ни­ла свое за­да­ние и по­ми­мо за­слу­ши­ва­ния несколь­ких де­сят­ков сви­де­те­лей про­из­ве­ла осмотр тер­ри­то­рии. «Клад­би­ще ла­ге­ря смер­ти» бы­ло рас­ко­па­но в де­вя­ти ме­стах, что­бы до­брать­ся до дна мо­гил, в од­ном слу­чае на 10 м вглубь. «Во вре­мя рас­ка­пы­ва­ния всех ям уста­нов­ле­но, что тер­ри­то­рия ла­гер­но­го клад­би­ща ра­нее уже бы­ла пе­ре­ко­па­на», а так­же что «в на­сто­я­щее вре­мя тер­ри­то­рия ла­ге­ря пол­но­стью рас­ко­па­на окрест­ным на­се­ле­ни­ем, разыс­ки­ва­ю­щим цен­но­сти».

Ко­па­те­ли в ос­нов­ном ра­бо­та­ли по­оди­ноч­ке, не рас­кры­вая сво­их пла­нов друг пе­ред дру­гом, так как удач­ли­вый до­быт­чик мог лег­ко стать жерт­вой на­па­де­ния дру­гих ис­ка­те­лей. В Бел­же­це и Треб­лин­ке за­би­ра­ли до­мой вы­ры­тые че­ре­па, что­бы уже там, без сви­де­те­лей, «спо­кой­но их обыс­кать».

Бы­ва­ли и на­клад­ки, ме­шав­шие неко­то­рым ра­бо­тать, бы­ли бо­лее и ме­нее зо­ло­то­нос­ные участ­ки клад­би­ща. Так на­зы­ва­е­мый бан­кир Бел­же­ца, вла­де­лец мест­но­го кир­пич­но­го за­во­да, на­при­мер, имел ко­ман­ду «ны­ряль­щи­ков в вы­греб­ную яму» — ко­па­те­лей, ра­бо­тав­ших в окрест­но­стях от­хо­же­го ме­ста, от­ку­да до­ста­ва­ли ис­клю­чи­тель­но бо­га­тую до­бы­чу. Ско­рее все­го, евреи, ли­шив­ши­е­ся на­деж­ды и по­ни­мав­шие, что их ждет, по­след­ним же­стом про­те­ста бро­са­ли ту­да цен­но­сти, вме­сто то­го что­бы, как бы­ло при­ка­за­но, от­да­вать их сво­им па­ла­чам. В вы­греб­ной яме на­ткну­лись так­же на ма­лень­кие ске­ле­ты, как мож­но пред­по­ло­жить, утоп­лен­ных там ев­рей­ских де­тей.

Об экс­плу­а­та­ции же окрест­ным на­се­ле­ни­ем пра­ха мил­ли­о­на евреев, уби­тых в Ос­вен­ци­ме, быв­ший ра­бот­ник Го­су­дар­ствен­но­го му­зея Ос­вен­цим-Бже­зин­ка пи­шет на ин­тер­нет-фо­ру­ме: «Эта сдел­ка бы­ла ос­но­ва­на на том, что под по­кро­вом но­чи ку­ли с пра­хом гру­зи­ли на ка­кое-ни­будь транс­порт­ное сред­ство, а по­том про­мы­ва­ли их в Вис­ле. Да! Имен­но так, как де­ла­лось ино­гда во вре­мя зо­ло­той ли­хо­рад­ки на Ди­ком За­па­де. <…> Не сек­рет, что все Пла­вы, Хар­мен­же и по­ло­ви­на Бже­зин­ки вы­мо­ще­ны ев­рей­ским зо­ло­том. Еще дол­го по­сле вой­ны каж­дый день при­ез­жа­ли це­лые ка­ра­ва­ны с ”уро­жа­ем“на ”про­мыв­ку“, при­том из очень от­да­лен­ных де­ре­вень».

В жур­на­ле лес­но­го от­де­ла, дей­ство­вав­ше­го в Под­ля­сье че­рез год по­сле окон­ча­ния вой­ны, мы на­хо­дим упо­ми­на­ние о «кон­три­бу­ции» с на­се­ле­ния, пе­ре­ка­пы­вав­ше­го прах евреев, уби­тых в Треб­лин­ке. Та­ким пу­тем остат­ки «ев­рей­ско­го зо­ло­та», не по­пав­шие в каз­ну Рей­ха, че­рез по­сред­ни­че­ство ко­па­те­лей укреп­ля­ли по­сле вой­ны бюд­жет ан­ти­ком­му­ни­сти­че­ско­го под­по­лья. Гра­беж ев­рей­ско­го иму­ще­ства был су­ще­ствен­ным эле­мен­том цир­ку­ля­ции благ, со­став­ной ча­стью струк­тур со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ской жиз­ни на этих зем­лях, а тем са­мым — об­ще­ствен­ным яв­ле­ни­ем, а не от­кло­не­ни­ем от нор­мы у групп­ки амо­раль­ных ти­пов.

НАЖИТЬСЯ НА КОНЦ­ЛА­ГЕ­РЕ

Окрест­но­сти ла­ге­рей уни­что­же­ния дей­стви­тель­но, по сло­вам Ра­хе­лы Ау­эр­бах, бы­ли «поль­ским Эль­до­ра­до», но не толь­ко в свя­зи с по­сле­во­ен­ны­ми по­ис­ка­ми, но и в ре­зуль­та­те хо­зяй­ствен­ной де­я­тель­но­сти во вре­мя вой­ны. Оби­та­те­ли со­сед­них с ла­ге­ря­ми мест­но­стей во вре­мя вой­ны за­мет­но по­вы­си­ли свое ма­те­ри­аль­ное бла­го­со­сто­я­ние в ре­зуль­та­те тор­гов­ли меж­ду пер­со­на­лом ла­ге­рей и мест­ным на­се­ле­ни­ем. О про­изо­шед­ших там пе­ре­ме­нах жи­тель од­но­го из име­ний непо­да­ле­ку от Треб­лин­ки пи­сал: «Со­ло­мен­ные кры­ши ис­чез­ли, сме­нив­шись же­стью, и все се­ло на­по­ми­на­ло Ев­ро­пу, пе­ре­не­сен­ную в этот за­ху­да­лый уго­лок Под­ля­сья».

Что скры­ва­ет­ся за этим за­ме­ча­ни­ем на­блю­да­тель­но­го кре­стья­ни­на? Так вот, кро­ме со­здан­ной эсэсов­ца­ми неболь­шой об­слу­ги Треб­лин­ки бы­ли там осво­бож­ден­ные со­вет­ские во­ен­но­плен­ные, в ос­нов­ном укра­ин­цы, при­учен­ные к сво­ей но­вой ро­ли в ла­ге­ре для обу­че­ния в Трав­ни­ках. Обыч­но их на­зы­ва­ли за­им­ство­ван­ным из немец­ко­го язы­ка тер­ми­ном: вах­ма­ны, или «чер­ные» (по цве­ту мун­ди­ра). Эти мо­ло­дые пар­ни, ко­то­рых там бы­ло око­ло сот­ни, к ко­то­рым немец­кие кол­ле­ги от­но­си­лись с пре­зре­ни­ем и ко­то­рые лег­ко мог­ли най­ти об­щий язык с жи­те­ля­ми окрест­ных сел, ста­ли же­лан­ны­ми го­стя­ми в поль­ских до­мах. Глав­ной при­чи­ной бы­ло то, что они рас­по­ла­га­ли неогра­ни­чен­ным ко­ли­че­ством де­нег и цен­но­стей. Охран­ни­ки Треб­лин­ки тор­го­ва­ли с мест­ным на­се­ле­ни­ем, по­ку­пая вод­ку, вкус­ную еду и сек­су­аль­ные услу­ги. Де­неж­ное вли­ва­ние, ко­то­рое та­ким об­ра­зом по­лу­чи­ли окрест­но­сти ла­ге­ря, бы­ли несрав­ни­мы ни с чем, про­ис­хо­див­шим до тех пор. Ведь это яв­ле­ние ос­но­вы­ва­лось не на ча­стич­ном пе­ре­хва­те иму­ще­ства мест­ных евреев, бо­лее или ме­нее до­ве­ден­ных до ни­ще­ты сво­и­ми со­се­дя­ми­ка­то­ли­ка­ми, как в дру­гих ме­стах Поль­ши. В Треб­лин­ке, Со­бибо­ре и Бел­же­це бы­ло уби­то бо­лее по­лу­то­ра мил­ли­о­нов лю­дей, в том чис­ле на­се­ле­ние несколь­ких боль­ших го­ро­дов. И день­ги, и цен­но­сти, ко­то­рые мас­са евреев, об­ре­чен­ных на смерть, взя­ла с со­бой в по­след­ний путь, на­де­ясь, что в по­след­ний мо­мент еще мож­но бу­дет под­ку­пить судь­бу, в нема­лой ча­сти пе­ре­шли в ру­ки мест­но­го на­се­ле­ния.

Как пи­сал ин­же­нер Ежи Кру­ли­ков­ский из Вар­ша­вы, на­прав­лен­ный в этот рай­он во вре­мя вой­ны для стро­и­тель­ства же­лез­но­до­рож­но­го мо­ста, «руч­ные ча­сы про­да­ва­лись в то вре­мя дю­жи­на­ми, так что мест­ные кре­стьяне но­си­ли их в ко­шел­ках для яиц — в по­да­рок но­во­при­быв­шим». В се­ле по­яви­лись «про­сти­тут­ки из ближ­не­го го­ро­да, да­же из Вар­ша­вы, охо­чие до зо­ло­тых мо­нет, а вод­ка и за­кус­ка бы­ли во всех хи­жи­нах».

При этом мест­ное на­се­ле­ние не со­би­ра­лось усту­пать при­ез­жим в том, что­бы до­став­лять раз­вле­че­ние ла­гер­ным страж­ни­кам, по­сколь­ку воз­на­граж­де­ние за ока­зы­ва­е­мые услу­ги бы­ло аст­ро­но­ми­че­ским. Укра­ин­цы пла­ти­ли за еду и вод­ку, «не счи­тая де­нег», и лишь под ко­нец функ­ци­о­ни­ро­ва­ния Треб­лин­ки, в 1943 го­ду, «про­да­ва­ли брил­ли­ан­ты на ка­ра­ты, а не на шту­ки». Цен­ный мест­ный ин­фор­ма­тор, уже ци­ти­ро­вав­ший­ся кре­стья­нин-эн­дек, опи­сы­ва­ет гос­под­ство­вав­шие от­но­ше­ния еще по­дроб­нее: «Неда­ле­ко от Треб­лин­ки ле­жит се­ло Вул­ка-Окрон­глик. Хо­зя­е­ва из это­го се­ла по­сы­ла­ли сво­их жен и до­че­рей к укра­ин­ским страж­ни­кам, ра­бо­тав­шим в ла­ге­ре, и не скры­ва­ли воз­му­ще­ния, ес­ли эти жен­щи­ны при­но­си­ли слиш­ком ма­ло ко­ле­чек и дру­гих цен­но­стей, остав­ших­ся по­сле евреев и по­лу­чен­ных в упла­ту за спе­ци­фи­че­ские услу­ги. Оче­вид­но, что та­кая сдел­ка в ма­те­ри­аль­ном плане бы­ла очень вы­год­на».

Жи­те­ли Треб­лин­ки и окрест­но­стей за­ра­ба­ты­ва­ли не толь­ко на мертвых ев­ре­ях. Они за­ни­ма­лись хо­зяй­ствен­ной де­я­тель­но­стью с то­го мо­мен­та, ко­гда ва­го­ны, пол­ные при­ве­зен­ных на казнь лю­дей, оста­нав­ли­ва­лись на стан­ции. Как вспо­ми­на­ет уже ци­ти­ро­вав­ший­ся ин­же­нер Кру­ли­ков­ский, по при­бы­тии по­ез­да к стан­ции под­хо­ди­ли жи­те­ли со­сед­них с Треб­лин­кой сел. «Ко­гда из­да­ле­ка я впер­вые уви­дел этих лю­дей воз­ле по­ез­да, я ду­мал, что кре­стьяне при­шли из бла­го­род­ной щед­ро­сти, что­бы на­кор­мить и на­по­ить за­пер­тых в ва­го­нах и из­жаж­дав­ших­ся лю­дей. Ра­бот­ни­ки, ко­то­рых я спро­сил, раз­ве­я­ли мое за­блуж­де­ние, ска­зав, что это обыч­ная тор­гов­ля во­дой и про­до­воль­стви­ем, при­том по вы­со­ким це­нам. Как я по­том узнал, имен­но так оно и бы­ло. Ко­гда транс­порт кон­во­и­ро­ва­ли не нем­цы, ко­то­рые ни­ко­го к нему не до­пус­ка­ли, а лю­бые дру­гие ка­те­го­рии немец­ких на­ем­ни­ков, сбе­га­лись тол­пы с вед­ра­ми во­ды и бу­тыл­ка­ми са­мо­го­на в ко­шел­ках. Во­да бы­ла пред­на­зна­че­на для про­да­жи лю­дям, за­пер­тым в ва­го­нах, а са­мо­гон — на взят­ки кон­во­и­рам, ко­то­рые за это со­гла­ша­лись про­пу­стить в ва­гон. Ко­гда са­мо­го­на не бы­ло или кон­во­и­ры не бра­ли та­кую взят­ку, де­вуш­ки об­ни­ма­ли их за шею и осы­па­ли по­це­лу­я­ми, что­бы толь­ко по­лу­чить раз­ре­ше­ние на вход в ва­го­ны. Ко­гда раз­ре­ше­ние бы­ло по­лу­че­но, на­чи­на­лась тор­гов­ля с несчаст­ны­ми уз­ни­ка­ми, уми­рав­ши­ми от жаж­ды и пла­тив­ши­ми по 100 зло­тых за круж­ку во­ды. Бы­ва­ло и так, что ку­пю­ру в 100 зло­тых бра­ли, а во­ду не да­ва­ли».

Жи­тель­ни­ца Бел­же­ца го­во­ри­ла по­сле вой­ны, что лю­дям из ее мест во вре­мя оккупации труд­но бы­ло со­блю­дать при­ли­чия…

«На­се­ле­ние, обо­га­тив­ше­е­ся зо­ло­том, вы­ры­тым из мо­гил, за­ни­ма­ет­ся гра­бе­жом и ноч­ны­ми на­па­де­ни­я­ми на со­се­дей. В од­ной ха­лу­пе жен­щи­ну жгли ог­нем, до­би­ва­ясь, что­бы она вы­да­ла ме­сто, ку­да спря­та­ла золото и цен­но­сти»

Поль­ские кре­стьяне, пе­ре­ка­пы­ва­ю­щие тер­ри­то­рию ла­ге­ря Треб­лин­ка в по­ис­ках зо­ло­та и дра­го­цен­но­стей. Фо­то из «Га­зе­ты Вы­бор­чей»

Кни­га

Яна Томаша Гросса при уча­стии Ире­ны Груд­зинь­ской-Гросс «Зо­ло­тая жатва» (пе­ре­вод с поль­ско­го Лео­ни­да Мо­си­онж­ни­ка) толь­ко что вы­шла в из­да­тель­стве «Не­стор-Исто­рия»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.