В ЯРКОМ ЦВЕТЕ

Ogonyok - - ОБЩЕСТВО|ТЕМА НОМЕРА -

Да­на Мерз­ля­ко­ва, пе­ви­ца, 25 лет Да­на по­чти все­гда хо­дит на вы­со­ких каб­лу­ках. По­яв­ля­ет­ся яр­кой кап­лей крас­ки в тол­пе: жел­тое паль­то, си­нее пла­тье с крас­ным цвет­ком.

«Я люб­лю яр­ко оде­вать­ся,— го­во­рит она,— я ро­ди­лась сле­пой. Я не ви­де­ла ни­ко­гда. У ме­ня цве­то­вое мыш­ле­ние от­сут­ству­ет как та­ко­вое. Цве­та для ме­ня су­ще­ству­ют на уровне ас­со­ци­а­ций — зе­ле­ный цвет тра­вы, жел­тый цвет цып­лен­ка, си­ний цвет мо­ря. Но за этим для ме­ня ни­че­го не сто­ит. Сна­ча­ла мне по­мо­га­ли вы­би­рать одеж­ду дру­зья, ма­ма. Я за­по­ми­на­ла, ка­кие цве­та мне идут. И те­перь я умею их со­че­тать. Знаю, в чем от­лич­но вы­гля­жу. Я обо­жаю вы­со­кие каб­лу­ки. В них я на­сто­я­щая жен­щи­на. Ма­ма, ко­гда не хо­те­ла, что­бы я ез­ди­ла од­на, го­во­ри­ла: ”Те­бе при­дет­ся хо­дить в крос­сов­ках, ты ни­ко­гда не смо­жешь на­деть каб­лу­ки, ты бу­дешь вы­гля­деть урод­ли­во“. Да, ко­неч­но, по­на­ча­лу, ко­гда я ста­ла ез­дить в мет­ро са­мо­сто­я­тель­но, сло­ма­ла па­ру каб­лу­ков, но ни­че­го страш­но­го не про­изо­шло. Я ку­пи­ла се­бе но­вые туфли. Но те­перь я мо­гу до­е­хать од­на ку­да угод­но. Ес­ли слож­но, для ме­ня нет ни­ка­кой про­бле­мы по­про­сить о по­мо­щи про­хо­жих. Здо­ро­во, что в мет­ро у края плат­фор­мы по­яви­лись на­прав­ля­ю­щие обо­зна­че­ния. Но так на­зы­ва­е­мая до­ступ­ная сре­да не все­гда до­ступ­на. На­при­мер, озву­чен­ные све­то­фо­ры ра­бо­та­ют в Москве с 6 утра до 5 ве­че­ра. А я до­мой воз­вра­ща­юсь са­мое ран­нее в 11, за­чем мне этот све­то­фор? Ста­вят их на пе­ре­крест­ках и со­вер­шен­но непо­нят­но, ка­кая имен­но ули­ца от­кры­ва­ет­ся. Здо­ро­во, что для ко­ля­соч­ни­ков сде­ла­ли низ­кие тро­туа­ры, но вот для нас те­перь не оче­вид­но, где кон­ча­ет­ся тро­туар, а на­чи­на­ет­ся до­ро­га».

Да­на учи­лась в обыч­ной шко­ле в род­ном Но­во­двин­ске Ар­хан­гель­ской об­ла­сти. Всю ин­фор­ма­цию на уро­ках при­хо­ди­лось вос­при­ни­мать толь­ко уст­но. На за­ня­тия она хо­ди­ла с дик­то­фо­ном. «Я с улыб­кой вспо­ми­наю то, как ко мне от­но­си­лись обыч­ные де­ти,— рас­ска­зы­ва­ет де­вуш­ка.— Общество удив­ля­ют лю­ди с осо­бен­но­стя­ми. Ну ка­кие ро­ди­те­ли рас­ска­зы­ва­ют сво­им де­тям, что незря­чие лю­ди та­кие же, как они, что нас не на­до бо­ять­ся, что к нам нуж­но нор­маль­но от­но­сить­ся? Мои од­но­класс­ни­ки по­сто­ян­но хо­те­ли про­ве­рить — прав­да ли я ни­че­го не ви­жу. Вы­ли­ва­ли на ме­ня суп, тол­ка­ли ку­да-ни­будь. Но к 6-му клас­су это про­шло. Мы по­взрос­ле­ли и на­ча­ли дру­жить».

Да­на по­ет на сцене с 9 лет. Она при­ня­ла уча­стие бо­лее чем в 30 во­каль­ных рос­сий­ских и меж­ду­на­род­ных кон­кур­сах и во мно­гих по­бе­ди­ла. По­сле шко­лы она по­сту­пи­ла в Го­су­дар­ствен­ную клас­си­че­скую ака­де­мию им. Май­мо­ни­да на от­де­ле­ние эст­рад­но-джа­зо­во­го во­ка­ла, ста­ла жить в Москве в об­ще­жи­тии. «Я за­пи­сы­ва­ла лек­ции на дик­то­фон, по­том на­би­ва­ла их на ком­пью­те­ре (для незрячих су­ще­ству­ют спе­ци­аль­ные зву­ко­вые про­грам­мы). И пе­ред сес­си­ей за мо­и­ми лек­ци­я­ми вы­стра­и­ва­лась оче­редь из од­но­курс­ни­ков».

Сей­час Да­на са­ма да­ет част­ные уро­ки по во­ка­лу, со­труд­ни­ча­ет с несколь­ки­ми му­зы­каль­ны­ми кол­лек­ти­ва­ми, ино­гда ве­дет сва­дьбы и кор­по­ра­ти­вы. У нее есть свой Instagram. Еще она ра­бо­та­ет в куль­тур­ном спор­тив­ном ре­а­би­ли­та­ци­он­ном ком­плек­се Все­рос­сий­ско­го об­ще­ства сле­пых. «Моя за­да­ча — на­учить незрячих лю­дей при­нять се­бя,— го­во­рит она.— Я са­ма это про­шла и с удив­ле­ни­ем узна­ла, что есть то­таль­но незря­чие, как и я, ко­то­рые си­дят до­ма, ни­ку­да не хо­дят и счи­та­ют, что их жизнь не сло­жи­лась. А я пы­та­юсь объ­яс­нить им, что на­до при­нять жизнь, та­кую яр­кую и необыч­ную, нуж­но чув­ство­вать се­бя сво­бод­но. Мно­гие бо­ят­ся тем­ных оч­ков, бе­лой тро­сти, не хо­тят по­ка­зать­ся смеш­ны­ми. Я сво­им при­ме­ром по­ка­зы­ваю, что ни­че­го в этом страш­но­го нет. А бе­лая трость те­бя еще и укра­сит — ведь ты бла­го­да­ря ей об­ре­тешь неза­ви­си­мость. По­сле мо­их лек­ций, бе­сед со мной мно­гие незря­чие на­чи­на­ют са­мо­сто­я­тель­ную жизнь. Од­на де­вуш­ка го­во­ри­ла мне, что ни­ко­гда не смо­жет хо­дить ку­да-то од­на. Страш­но. Ма­ши­ны, по­ез­да. Но ведь невоз­мож­но по­сто­ян­но от ко­го-то за­ви­сеть! Я ве­че­ром по­сле ра­бо­ты взя­ла и при­е­ха­ла к ней за го­род по незна­ко­мо­му марш­ру­ту. Это ее так впе­чат­ли­ло, что сей­час она от­лич­но пе­ре­ме­ща­ет­ся по го­ро­ду са­мо­сто­я­тель­но».

Недав­но Да­ну с ее зря­чим дру­гом не пу­сти­ли в ре­сто­ран «Седь­мое не­бо» на Остан­кин­ской башне. Объ­яс­ни­ли это тем, что для ин­ва­ли­дов по­се­ще­ние за­пре­ще­но. «Ра­бо­та­ешь, ра­бо­та­ешь и за­бы­ва­ешь, что ты ка­кой-то осо­бен­ный, а толь­ко со­бе­решь­ся от­дох­нуть, те­бе на­по­ми­на­ют, что ты ин­ва­лид,— сме­ет­ся де­вуш­ка.— Ну, на­вер­ное, ка­кто этот во­прос в кон­це кон­цов ре­шит­ся. И я по­бы­ваю на ”Седь­мом небе“. Но по­ка не до это­го. До кон­ца го­да мне нуж­но за­пи­сать аль­бом. А гра­фик у ме­ня очень плот­ный».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.