МЕНЕДЖМЕНТ ИС­ТО­РИИ

Ogonyok - - РОССИЯ И МИР|ТЕМА НОМЕРА -

В Москве по­яви­лась «Сте­на скор­би» — мо­ну­мент в па­мять о жерт­вах по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий. Кто ду­ма­ет, что все по­нял об от­но­ше­ни­ях рос­сий­ской вла­сти с веч­но ак­ту­аль­ной рос­сий­ской ис­то­ри­ей, в оче­ред­ной раз ока­зал­ся по­срам­лен. Го­во­ри­ли, на­при­мер, что вла­сти ми­ло со­вет­ское, но вот же — в этом го­ду с пом­пой празд­ну­ет­ся не 7 но­яб­ря (о нем во­об­ще за­бы­ли) и да­же не 4 но­яб­ря (вы­ход­ной — и толь­ко), а 30 ок­тяб­ря — День па­мя­ти жертв по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий. Еще го­во­ри­ли, у нас в че­сти толь­ко миф о «ты­ся­че­лет­ней ве­ли­кой Рос­сии», но вот мо­ну­мент жерт­вам ре­прес­сий в ра­зы боль­ше и до­ро­же то­го же па­мят­ни­ка кня­зю Вла­ди­ми­ру. Впо­ру за­да­вать ци­нич­ные во­про­сы: за­чем все это? За­чем та­кой па­мят­ник го­ро­ду (за­ме­тим, из 460 млн руб­лей, ко­то­рые сто­и­ла «Сте­на скор­би», доб­ро­воль­ны­ми по­жерт­во­ва­ни­я­ми уда­лось со­брать мень­ше 1/10, осталь­ное вы­де­лил сто­лич­ный бюд­жет)? И мо­жет ли на­гляд­ная де­мон­стра­ция по­чте­ния к па­мя­ти «за­ми­рить» рас­ко­ло­тое уже мно­гие де­ся­ти­ле­тия об­ще­ство?

— Хо­тя го­су­дар­ствен­ная Кон­цеп­ция по уве­ко­ве­че­нию па­мя­ти жертв по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий бы­ла при­ня­та еще в 2015 го­ду, имен­но уста­нов­ку «Сте­ны скор­би» мож­но счи­тать точ­кой от­сче­та мас­штаб­ной ра­бо­ты по со­зда­нию но­вой па­мя­ти о ХХ ве­ке,— по­ла­га­ет Ро­ман Ро­ма­нов, директор го­су­дар­ствен­но­го Му­зея ис­то­рии ГУЛАГа, ру­ко­во­ди­тель Фон­да па­мя­ти, со­би­рав­ше­го день­ги на мо­ну­мент и дру­гие про­ек­ты в рам­ках кон­цеп­ции.— И это дей­стви­тель­но гром­кое со­бы­тие: нам зво­ни­ли жур­на­ли­сты из Гер­ма­нии, Япо­нии, Ав­стра­лии с во­про­сом: а прав­да в Москве уста­но­вят та­кой мо­ну­мент?.. Не­уже­ли все по-на­сто­я­ще­му?

Рос­сий­ских журналистов вол­но­ва­ло свое: кто по­се­тит офи­ци­аль­ную це­ре­мо­нию от­кры­тия мо­ну­мен­та, ка­кие ре­чи про­из­не­сут 30 ок­тяб­ря и как их по­лу­чит­ся свя­зать с иде­ей все­об­ще­го при­ми­ре­ния, став­шей ос­нов­ной для празд­но­ва­ния юби­лея ре­во­лю­ции.

— В 2012 го­ду в Рос­сии про­изо­шел так на­зы­ве­мый кон­сер­ва­тив­ный по­во­рот, но па­ра­док­саль­ным об­ра­зом имен­но он от­крыл ок­но воз­мож­но­стей для но­во­вве­де­ний в по­ли­ти­ке па­мя­ти,— по­яс­ня­ет Оль- га Ма­ли­но­ва, про­фес­сор НИУ ВШЭ, глав­ный на­уч­ный со­труд­ник ИНИОН РАН.— Да, в на­ча­ле 2000-х ста­ли го­во­рить о непре­рыв­ной ис­то­рии 1000-лет­ней Рос­сии, но тут же вы­яс­ни­лось, что эта кон­цеп­ция ма­ло на­сы­ще­на фак­ту­рой. За­им­ство­вать со­вет­скую вер­сию ис­то­рии не по­лу­ча­ет­ся хо­тя бы по­то­му, что в этом слу­чае все со­бы­тия до 1917 го­да ста­но­вят­ся про­ло­гом к ре­во­лю­ции (а ре­во­лю­ция, за­ме­тим, осуж­да­ет­ся). Ста­ло по­нят­но, что нам нуж­ны но­вые узна­ва­е­мые об­ра­зы и сим­во­лы: воз­ник сво­е­го ро­да де­фи­цит сим­во­лов. Но по­пыт­ки рас­ши­ре­ния сим­во­ли­че­ско­го ря­да со­пря­же­ны с неиз­беж­ны­ми спо­ра­ми — уж слиш­ком раз­нят­ся на­ши пред­став­ле­ния о про­шлом. Дол­гое вре­мя власть пред­по­чи­та­ла поль­зо­вать­ся пусть скуд­ным, но про­ве­рен­ным ре­пер­ту­а­ром бес­спор­но «по­ло­жи­тель­ных» со­бы­тий и фи­гур. В кон­тек­сте же «кон­сер­ва­тив­но­го по­во­ро­та» по­ли­ти­кой па­мя­ти за­ня­лись бо­лее пред­мет­но (при­ме­ры то­му — раз­ра­бот­ка кон­цеп­ции пре­по­да­ва­ния ис­то­рии в шко­ле, па­мят­ник кня­зю Вла­ди­ми­ру в Москве, дру­гие ини­ци­а­ти­вы та­ко­го ро­да). Это поз­во­ли­ло «про­та­щить» дав­нюю ини­ци­а­ти­ву «Ме­мо­ри­а­ла», под­дер­жан­ную Фон­дом па­мя­ти.

Ру­ко­во­ди­те­ли Фон­да пред­став­ля­ют се­бе си­ту­а­цию так: они ар­хи­тек­то­ры, ко­то­рым пред­сто­ит со­здать всю ин­фра­струк­ту­ру «но­вой рос­сий­ской па­мя­ти» с ну­ля. «Сте­на скор­би» — проб­ный ка­мень, в бли­жай­ших пла­нах — «ска­ни­ро­вать про­стран­ство от Со­лов­ков до Ко­лы­мы», что­бы со­хра­нить и му­зе­е­фи­ци­ро­вать все, свя­зан­ное с ис­то­ри­ей ГУЛАГа и его жертв.

Карт-бланш от вла­сти по­лу­чен, а вот успе­ха ни­кто не га­ран­ти­ру­ет. Исто­ри­че­ское по­ле в Рос­сии крайне кон­фликт­но, и раз об­щая па­мять толь­ко фор­ми­ру­ет­ся, то фор­ми­ру­ет­ся она — как у нас при­ня­то — ско­рее по за­ко­нам ди­ко­го рын­ка, неже­ли чест­ной кон­ку­рен­ции. А зна­чит, на вся­кий ви­ди­мый успех ко­а­ли­ции со­ци­аль­ных сил, свя­зан­ных с «Ме­мо­ри­а­лом» или Му­зе­ем ГУЛАГа, тут же бу­дут от­ве­чать услов­ные ста­ли­ни­сты и кур­ги­ня­нов­цы. 31 ок­тяб­ря, на­при­мер, сра­зу по­сле от­кры­тия па­мят­ни­ка, в Пер­ми со­сто­ит­ся суд, на ко­то­ром будет ре­шать­ся, не на­но­сит ли вре­да здо­ро­вью де­тей ме­то­ди­че­ское по­со­бие для учи­те­лей «Изу­че­ние в шко­ле ис­то­рии ста­лин­ских ре­прес­сий» за ав­тор­ством про­фес­со­ра Перм­ско­го го­су­дар­ствен­но­го гу­ма­ни­тар­но-пе­да­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та Ан­дрея Сусло­ва и его кол­ле­ги Ма­рии Че­рем­ных.

— Ис­то­рия аб­сурд­ная, но она со­зда­ет пре­це­дент,— рас­ска­зы­ва­ет ис­то­рик Ан­дрей Суслов.— В 2015 го­ду мы на­пи­са­ли эту ме­то­дич­ку в рам­ках ре­а­ли­за­ции го­су­дар­ствен­ной кон­цеп­ции по уве­ко­ве­че нию па­мя­ти жертв по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий; по­ка­за­ли ее кра­е­во­му Ми­ни­стер­ству об­ра­зо­ва­ния, все бы­ло при­ня­то на ура, ре­ги­о­наль­ный Ин­сти­тут раз­ви­тия об­ра­зо­ва­ния дал по­ло­жи­тель­ную ре­цен­зию. Но тут на­шей ра­бо­той за­ин­те­ре­со­ва­лись «ста­ли­ни­сты». Они вы­шли на экс­пер­тов, ак­кре­ди­то­ван­ных Рос­ком­над­зо­ром,— учи­тель­ни­цу гео­гра­фии из Но­во­чер­кас­ска и кли­ни­че­ско­го пси­хо­ло­га из Пе­тер­бур­га. И те на­пи­са­ли на на­шу ме­то­дич­ку свое «экс­перт­ное за­клю­че­ние», утвер­жда­ю­щее, что по­со­бие… «от­ри­ца­ет се­мей­ные цен­но­сти», «при­зы­ва­ет к ан­ти­об­ще­ствен­ным дей­стви­ям» и на­но­сит вред здо­ро­вью де­тей. А ал­го­ритм дей­ствий Рос­ком­над­зо­ра та­ков: ве­дом­ство обя­за­но на сво­ем сай­те пуб­ли­ко­вать все за­клю­че­ния ак­кре­ди­то­ван­ных экс­пер­тов. Вот и все — на­ша ра­бо­та дис­кре­ди­ти­ро­ва­на. Те­перь мы су­дим­ся с Рос­ком­над­зо­ром.

Что ха­рак­тер­но, «за­клю­че­ние» не име­ет юри­ди­че­ской си­лы, но учи­те­ля рас­те­ря­лись: толь­ко ста­ло по­нят­но, ку­да ве­тер ду­ет, и вот опять тень на пле­тень. В об­щем, опас­ной ме­то­дич­кой ре­ши­ли не поль­зо­вать­ся во из­бе­жа­ние и в пре­ду­пре­жде­ние. Эти об­ще­ствен­ные ко­ле­ба­ния еще раз под­твер­жда­ют, что до при­ми­ре­ния со­ци­аль­ных сил в Рос­сии да­ле­ко.

К ис­то­ри­кам в усло­ви­ях «во­ен­но­го вре­ме­ни» предъ­яв­ля­ют­ся но­вые тре­бо­ва­ния: они долж­ны не толь­ко раз­би­рать­ся в ар­хи­вах и ис­точ­ни­ках, но и «сши­вать» про­шлое с на­сто­я­щим, объ­яс­нять об­ще­ству, что это про­шлое зна­чит для нас здесь и сей­час. Про­фес­сор Ев­ро­пей­ско­го уни­вер­си­те­та в Санкт-Пе­тер­бур­ге Иван Ку­рил­ла в сво­ей кни­ге «Ис­то­рия, или Про­шлое в на­сто­я­щем», во­шед­шей в шорт­лист пре­мии «Про­све­ти­тель» 2017 го­да, пред­ла­га­ет при­знать, что объ­ект ис­то­рии — это уже не «про­шлое ”са­мо по се­бе“, а ис­поль­зо­ва­ние это­го про­шло­го в со­вре­мен­но­сти и для ма­ни­пу­ли­ро­ва­ния бу­ду­щим». По­это­му ис­то­ри­ки — нра­вит­ся им это или нет — пре­вра­ща­ют­ся в «ме­не­дже­ров»: ме­не­дже­ров ис­то­ри­че­ских травм, спе­ци­а­ли­стов по уре­гу­ли­ро­ва­нию кон­флик­тов, уна­сле­до­ван­ных из про­шло­го, и экс­пер­тов по «сши­ва­нию про­ти­во­ре­ча­щих нар­ра­ти­вов».

По­яви­лись да­же но­вые тер­ми­ны «го­ря­чее про­шлое», «об­ра­ти­мое вре­мя», что­бы как-то объ­яс­нить си­ту­а­цию, ко­гда раз­го­вор о бы­лом ста­но­вит­ся оже­сто­чен­ной по­ле­ми­кой о са­мом на­сущ­ном. По­иск фаль­си­фи­ка­ций в той или иной вер­сии ис­то­рии при та­ком под­хо­де пред­став­ля­ет­ся по­чти бес­по­лез­ной за­да­чей. Спор ведь идет не о фак­тах, а о смыс­лах — о зна­че­нии тех или иных фак­тов для со­вре­мен­ной Рос­сии.

— В этой свя­зи ин­те­рес­но пре­лом­ле­ние те­мы со­вет­ских ре­прес­сий во мно­гих со­вре­мен­ных ки­но- и те­ле­сю­же­тах, по­ве­стях, ро­ма­нах,— счи­та­ет Илья Ку­ку­лин, до­цент фа­куль­те­та гу­ма­ни­тар­ных на­ук НИУ ВШЭ.— Да, гос­кон­цеп­ция при­ня­та, те­ма го­су­дар­ствен­но­го тер­ро­ра не за­мал­чи­ва­ет­ся, но в медиа об этом тер­ро­ре рас­ска­зы­ва­ет­ся так, что во­прос о том, по­че­му это все слу­чи­лось и ка­кое вли­я­ние ока­зы­ва­ет на на­ше об­ще­ство, по­сле про­смот­ра оче­ред­но­го до­ку­мен­таль­но­го филь­ма или се­ри­а­ла по­ста­вить невоз­мож­но. Сп­лош­ные ме­ло­дра­мы: мы ви­дим «хо­ро­ше­го сле­до­ва­те­ля» и «хо­ро­ше­го за­клю­чен­но­го», а по­че­му один до­пра­ши­ва­ет дру­го­го — так это «тра­ги­че­ская ошиб­ка», «из­лом ис­то­рии», на­зы­вай­те как хо­ти­те, во­прос об объ­яс­не­нии все рав­но ис­па­ря­ет­ся. Как спра­вед­ли­во за­ме­тил ис­то­рик Ни­ко­лай Мит­ро­хин, се­го­дня мы стал­ки­ва­ем­ся с но­вой ак­ту­а­ли­за­ци­ей «тео­рии еди­но­го по­то­ка», ко­то­рая бы­ла по­пу­ляр­на в 70-х го­дах в СССР в по­лу­офи­ци­аль­ных на­ци­о­на­ли­сти­че­ских кру­гах. Это да­же не «тео­рия», а ско­рее опре­де­лен­ный спо­соб опи­са­ния ис­то­рии, в ко­то­ром выс­шая ценность — не че­ло­ве­че­ская жизнь, а го­су­дар­ство, а ста­ло быть, и крас­но­ар­мей­цы, и эн­ка­вэ­д­эш­ни­ки,

Мемориал «Сте­на скор­би» будет от­крыт на этой неде­ле. О сво­ей ра­бо­те над ним скуль­птор Геор­гий Фран­гу­лян рас­ска­зы­вал «Огонь­ку» (см. № 28 за 2017 год)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.