«СРО­КА ДАВ­НО­СТИ ДЛЯ ЭТО­ГО СОБЫТИЯ НЕТ»

Ogonyok - - РОССИЯ И МИР|ТЕМА НОМЕРА - «О») «О»)

ИС­ТО­РИ­ЧЕ­СКИЙ МУ­ЗЕЙ ОТ­МЕ­ЧА­ЕТ СТО­ЛЕ­ТИЕ 1917-ГО ГРАНДИОЗНОЙ ВЫСТАВКОЙ «ЭНЕР­ГИЯ МЕЧ­ТЫ». «ОГО­НЕК» СПРО­СИЛ У ДИ­РЕК­ТО­РА МУ­ЗЕЯ АЛЕК­СЕЯ ЛЕВЫКИНА О ТОМ, КАК ЛАВА РЕ­ВО­ЛЮ­ЦИИ СТА­НО­ВИТ­СЯ МУЗЕЙНЫМ ЭКСПОНАТОМ

–Су­дя по на­зва­нию вы­став­ки, со­бы­тие, про­изо­шед­шее 7 но­яб­ря 1917 го­да, по­хо­же, по­ни­ма­ет­ся ис­клю­чи­тель­но в ро­ман­ти­че­ском клю­че — как во­пло­ще­ние мно­го­ве­ко­вых ча­я­ний угне­тен­но­го на­ро­да?

— У лю­дей ва­ше­го воз­рас­та вряд ли воз­ни­ка­ют та­кие ве­ко­вые ас­со­ци­а­ции, а у мо­их ро­вес­ни­ков, на­вер­ное, да. Сра­зу рас­став­лю точ­ки над i. Во-пер­вых, энер­гия бы­ва­ет раз­ной — по­ло­жи­тель­ной и от­ри­ца­тель­ной. Во-вто­рых, один из са­мых ост­рых во­про­сов се­го­дня сре­ди ис­сле­до­ва­те­лей: по­че­му Рос­сия ста­ла ро­ди­ной ужас­но­го и тра­ги­че­ско­го экс­пе­ри­мен­та, ко­то­рый на­чал­ся в 1917 го­ду? По­че­му та­кое мощ­ное государство, как Рос­сий­ская им­пе­рия, про­шед­шее че­рез страш­ные ис­пы­та­ния вос­ста­ни­я­ми, вой­на­ми, по­чти за год пре­кра­ти­ло свое су­ще­ство­ва­ние? Это что — ра­бо­та неболь­шой групп­ки ре­во­лю­ци­о­не­ров, ко­то­рые на немец­кие день­ги ста­ра­лись его раз­ва­лить? Нет. Ви­на пра­вя­щих элит, ко­то­рые не смог­ли удер­жать власть в сво­их ру­ках в усло­ви­ях ми­ро­вой вой­ны? Но ведь и дру­гие стра­ны пе­ре­жи­ва­ли кри­зис­ные си­ту­а­ции в это вре­мя. Про­из­ве­сти из­ме­не­ния та­кой си­лы, ко­то­рые ис­то­ри­ки на­зы­ва­ют «тек­то­ни­че­ским сдви­гом» и ко­то­рые ока­за­ли влияние на ис­то­рию не толь­ко на­шей стра­ны, но и все­го ми­ра, мо­жет толь­ко энер­гия масс. Бы­ло ли это стрем­ле­ние к сча­стью? Несо­мнен­но. А раз­ве Фран­цуз­ская ре­во­лю­ция под ло­зун­гом «Сво­бо­да, ра­вен­ство, брат­ство» при­нес­ла толь­ко бла­го­по­лу­чие и счастье? Она нес­ла и тра­ге­дию, и раз­ру­ше­ние усто­ев про­шло­го, и кро­во­про­ли­тие. И это уже энер­гия разрушения.

Под «энер­ги­ей меч­ты» мы под­ра­зу­ме­ва­ем ту энер­гию, ко­то­рая вы­плес­ну­лась в 1917 го­ду с си­лой атом­но­го взры­ва. По­том она поз­во­лит осу­ще­ствить ин­ду­стри­а­ли­за­цию, про­ве­сти ре­во­лю­цию в куль­ту­ре, по­бе­дить в войне, вы­ве­сти стра­ну из раз­ру­хи в по­с­ле­во­ен­ные го­ды и сде­лать ее силь­ней­шей дер­жа­вой. Но си­лой энер­гии поль­зо­ва­лись власть иму­щие, нещад­но ее экс­плу­а­ти­ро­ва­ли, и не толь­ко ра­ди раз­ви­тия стра­ны. В на­шей стране нет ни од­ной се­мьи, по судь­бе ко­то­рой не про­шел бы мо­лох ре­во­лю­ции, кро­во­про­ли­тие Граж­дан­ской вой­ны, ре­прес­сии… Ес­ли вы об­ра­ти­тесь к истории сво­ей се­мьи, то непре­мен­но най­де­те пе­ре­пле­те­ния су­деб и «крас­ных», и «бе­лых».

— Есть ли срок дав­но­сти для та­ких травм? Нуж­но ли, что­бы ис­то­ри­че­ские руб­цы за­тя­ги­ва­лись? Мо­жет, нуж­но не вре­мя для при­ми­ре­ния с про­шлым, а дис­кус­сия?

— Ко­неч­но, сро­ка дав­но­сти у та­ких со­бы­тий нет. О них непре­мен­но на­до пом­нить. Во­об­ще исто­рия — очень ин­те­рес­ная на­у­ка. Она рассказывает о со­бы­ти­ях про­шло­го. По­вли­ять на них, ко­неч­но, уже невоз­мож­но, но нам крайне важно знать о том, что про­изо­шло, ка­ко­вы пред­по­сыл­ки и по­след­ствия, для то­го что­бы огра­дить се­бя от оши­бок в бу­ду­щем. Мы не ста­вим пе­ред со­бой за­да­чи из­ме­нить взгля­ды на эти события. Апо­ло­ге­ты ре­во­лю­ции все­гда бу­дут за­щи­щать ее до­сти­же­ния и оправ­ды­вать сред­ства, ко­то­ры­ми эти до­сти­же­ния за­во­е­вы­ва­лись. Про­тив­ни­ки ре­во­лю­ции все­гда оста­нут­ся ее про­тив­ни­ка­ми, при­во­дя свои ар­гу­мен­ты и до­ка­за­тель­ства. Для Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви, на­при­мер, эти события сто­лет­ней дав­но­сти на­все­гда оста­нут­ся са­мы­ми тра­ги­че­ски­ми стра­ни­ца­ми истории, по­то­му что 1917 год — это на­ча­ло го­не­ний на Цер­ковь и ис­ко­ре­не­ния хри­сти­ан­ской ве­ры, ме­то­ди­че­ско­го уни­что­же­ния ре­ли­ги­оз­ных свя­тынь и рас­стре­лов свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Эти события не нуж­но при­ни­мать, их нуж­но про­сто пом­нить.

— То есть окон­ча­тель­ное при­ми­ре­ние невоз­мож­но?

— Мне очень не нра­вит­ся этот во­прос. С точ­ки зре­ния про­шло­го при­ми­ре­ние воз­мож­но, мы это зна­ем на при­ме­ре Кон­кор­да­та На­по­лео­на (со­гла­ше­ние меж­ду па­пой Пи­ем VII и Фран­цуз­ской рес­пуб­ли­кой в ли­це пер­во­го кон­су­ла 1801 го­да, ко­гда ка­то­ли­цизм был объ­яв­лен ре­ли­ги­ей боль­шин­ства фран­цу­зов.— — ему уда­лось бо­лее или ме­нее успо­ко­ить об­ще­ство по­сле кро­ва­вых со­бы­тий кон­ца XVIII века. Ша­ги к при­ми­ре­нию мог­ли быть сде­ла­ны в 1920-е го­ды, ко­гда мож­но бы­ло от­ка­зать­ся от дей­ствий, свя­зан­ных с ре­прес­си­я­ми по окон­ча­нии Граж­дан­ской вой­ны, но это­го не про­изо­шло. Это вре­мя бы­ло упу­ще­но. При­ми­ре­ние с точ­ки зре­ния нашего вре­ме­ни… Но ко­го с кем? Сто­рон­ни­ков ре­во­лю­ции со сто­рон­ни­ка­ми мо­нар­хиз­ма? Это уже невоз­мож­но.

— Хо­тя бы с точ­ки зре­ния по­том­ков. Вы же го­во­ри­те, что рас­кол про­шел че­рез каж­дую се­мью…

— В мо­ей се­мье бы­ло так, что род­ной дя­дя мо­е­го от­ца по­гиб, бу­дучи на­чаль­ни­ком шта­ба Крас­ной ди­ви­зии, дру­гой его род­ной дя­дя вер­нул­ся от ба­ро­на Ун­гер­на (де­я­тель Бе­ло­го дви­же­ния на Даль­нем Во­сто­ке.— в 1924 го­ду и сдал­ся в Крас­но­яр­ске со­вет­ским вла­стям, прой­дя Граж­дан­скую вой­ну до кон­ца. Мой дед в 1924 го­ду бе­жал из де­рев­ни, по­ни­мая, что его ждет, его род­ные бра­тья бы­ли под­верг­ну­ты ре­прес­си­ям во вре­мя кол­лек­ти­ви­за­ции. Память о них жи­вет во мне. С кем мне при­ми­рять­ся? С мо­и­ми пред­ка­ми? Я их по­ни­маю и оди­на­ко­во бе­реж­но от­но­шусь к тем, кто был на сто­роне «крас­ных», и к тем, кто был на сто­роне «бе­лых». И мо­нар­хи­сты, и ком­му­ни­сты, и ли­бе­ра­лы, и кон­сер­ва­то­ры, мы долж­ны по­ни­мать, что это на­ша исто­рия, и мы долж­ны ее знать. На­до чет­ко раз­де­лять то, что бы­ло во бла­го стра­ны, и то, что бы­ло страш­ным пре­ступ­ле­ни­ем пе­ред на­ро­дом. По­след­нее сро­ка дав­но­сти не име­ет — пре­ступ­ное все­гда оста­ет­ся пре­ступ­ным.

— Что та­кое объ­ек­тив­ность с точ­ки зре­ния му­зей­но­го ра­бот­ни­ка?

— Как и для ис­то­ри­ка, для нас объ­ек­тив­ность — это уме­ние го­во­рить прав­ду. Музейным ра­бот­ни­кам сде­лать это про­ще, по­то­му что мы име­ем де­ло с ма­те­ри­аль­ным па­мят­ни­ком, сви­де­те­лем опре­де­лен­ных со­бы­тий. Хо­тя в со­вет­ское вре­мя с неко­то­ры­ми ин­те­рес­ны­ми до­ку­мен­та­ми вро­де Ве­ли­ко­го ма­ни­фе­ста об осво­бож­де­нии кре­стьян­ства по­сту­па­ли так: бра­ли ли­сто­чек и за­кры­ва­ли ти­тул че­ло­ве­ка, под­пи­сав­ше­го его. Или бо­я­лись класть в экс­по­зи­цию са­мо пе­ро, ко­то­рое им­пе­ра­тор Алек­сандр II дер­жал в ру­ке. Пом­ню, как в Му­зее Ле­ни­на экс­по­ни­ро­ва­лась фо­то­гра­фия с по­хо­рон ве­ли­ко­го во­ждя, где бы­ло от­чет­ли­во вид­но, как паль­цем сма­за­ны все пер­со­на­лии из чис­ла при­сут­ство­вав­ших, ко­то­рых по­том объ­явят вра­га­ми на­ро­да. Несо­мнен­но, это бы­ли Ка­ме­нев, Бу­ха­рин, Троц­кий и про­чие.

— Не по­лу­ча­ет­ся ли, что вы вы­кла­ды­ва­е­те пе­ред по­се­ти­те­лем ря­дом до­ку­мен­ты о пре­ступ­ле­ни­ях с той и дру­гой

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.