РОЛЬ НА­ЛИЧ­НО­СТИ В ИСТОРИИ

Ogonyok - - КУЛЬТУРА|СЕРИАЛЫ - Ан­дрей Ар­хан­гель­ский (Фе­дор Бон­дар­чук)

СЕ­РИ­А­ЛЫ «ДЕ­МОН РЕ­ВО­ЛЮ­ЦИИ» И «ТРОЦ­КИЙ», КО­ТО­РЫЕ ВЫ­ХО­ДЯТ ПО­ЧТИ СИН­ХРОН­НО НА «РОС­СИИ» И «ПЕР­ВОМ», 5 И 6 НО­ЯБ­РЯ,— ВКЛАД ВЕ­ДУ­ЩИХ ФЕ­ДЕ­РАЛЬ­НЫХ ТЕЛЕКАНАЛОВ В ЛИНЕЙКУ МЕ­ДИЙ­НЫХ ФОРМАТОВ, ПО­СВЯ­ЩЕН­НЫХ 1917 ГО­ДУ. ВКЛАД, НА­ДО СКА­ЗАТЬ, КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ

Учи­ты­вая, как ши­ро­ко об­суж­да­ют и от­ме­ча­ют 100-летие Ок­тяб­ря во всем ми­ре, по­ра­зи­тель­ным мо­жет по­ка­зать­ся тот факт, что на ро­дине ре­во­лю­ции по­чти не по­яви­лось ху­до­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний, по­свя­щен­ных этой да­те. Спек­такль «Оп­ти­ми­сти­че­ская тра­ге­дия» в Алек­сандрин­ке, спек­такль «10 дней, ко­то­рые потрясли мир» на Та­ган­ке, шоу на Двор­цо­вой пло­ща­ди… негу­сто. Глав­ный ажи­о­таж вы­звал в этом го­ду фильм «Ма­тиль­да», но един­ствен­ная его связь с го­дов­щи­ной в том, что он про­из­вел ре­во­лю­цию в со­зна­нии неко­то­рых неокреп­ших умов.

Тем за­нят­нее оба се­ри­а­ла. И «Де­мон ре­во­лю­ции», и «Троц­кий» са­мим сво­им фак­том по­яв­ле­ния по край­ней ме­ре пы­та­ют­ся дать оцен­ки ре­во­лю­ции 1917 го­да, хо­тя и они крайне раз­мы­ты. Чув­ству­ет­ся, что ав­то­ры ста­ра­ют­ся уй­ти от од­но­знач­но­сти, пре­ду­пре­ждая, что не пре­тен­ду­ют на ис­то­ри­че­скую до­сто­вер­ность, а пред­став­ля­ют лишь вер­сии (осо­бен­но это ка­са­ет­ся истории с Парву­сом на «Рос­сии» — там по­вест­во­ва­ние ве­дет­ся от ли­ца вы­ду­ман­но­го офи­це­ра Ме­зен­це­ва, ко­то­рый рас­сле­до­вал его де­ло). С од­ной сто­ро­ны, это вы­гля­дит неле­по — спу­стя 100 лет по­сле Ок­тяб­ря и чет­верть века по­сле об­ра­зо­ва­ния но­вой Рос­сии опять счи­тать ре­во­лю­цию «нере­шен­ным во­про­сом» или да­же «тай­ной», как ска­зал ре­жис­сер «Де­мо­на ре­во­лю­ции» Вла­ди­мир Хо­ти­нен­ко. С дру­гой сто­ро­ны, по­доб­ная неопре­де­лен­ность в от­но­ше­нии од­но­го из важ­ней­ших со­бы­тий ХХ века объ­яс­ни­ма: в оцен­ках про­шло­го опять нет яс­но­сти, по­то­му что в оче­ред­ной раз ме­ня­ет­ся об­ще­ство.

Нема­ло­важ­но и дру­гое: зри­те­ля ждет уни­каль­ный опыт, глав­ное в ко­то­ром — встре­чи с экран­ны­ми дуб­ля­ми. По­сколь­ку се­ри­а­лы вы­хо­дят по­чти од­но­вре­мен­но, в те­ле­эфи­ре в те­че­ние од­ной неде­ли по­явят­ся сра­зу два Ле­ни­на и два Парву­са, не го­во­ря уже о дру­гих по­вто­рах. Это со­здаст свое­об­раз­ный эф­фект сте­рео­фо­нии, или да­же 3D, по­сколь­ку в од­них и те же об­сто­я­тель­ствах в обо­их се­ри­а­лах по­ступ­ки ге­ро­ев трак­ту­ют­ся по-раз­но­му. Воз­ни­ка­ет при этом и дру­гой непро­гно­зи­ру­е­мый эф­фект — «до­пол­нен­ной ре­аль­но­сти». На­при­мер, в «Де­моне ре­во­лю­ции» нет Троц­ко­го (о нем Парвус толь­ко зло упо­ми­на­ет); за­то в са­мом «Троц­ком» как раз есть эпи­зо­ды его плот­но­го об­ще­ния с Парву­сом. Та­ким об­ра­зом, по­лу­ча­ет­ся, что се­ри­а­лы еще и как бы до­пол­ня­ют друг дру­га. Вряд ли кон­ку­ри­ру­ю­щие те­ле­ка­на­лы со­зна­тель­но пред­по­ла­га­ли та­кой эф­фект, но он обя­за­тель­но возникнет: обе те­ле­вер­сии в вос­при­я­тии зри­те­лей мо­гут слить­ся в од­ну — непе­ре­да­ва­е­мое, на­до по­ла­гать, ощу­ще­ние.

Но есть в се­ри­а­лах и пред­ска­зу­е­мая об­щая идея, ко­то­рую мож­но на­звать кон­цеп­ту­аль­ной: ак­цент на ис­кус­ствен­но­сти, за­про­грам­ми­ро­ван­но­сти, про­ек­тив­но­сти ре­во­лю­ции 1917-го. Ре­во­лю­цию «сде­ла­ли» — не важно, кто и как; но она — преж­де все­го плод ис­кус­ствен­ный, а не есте­ствен­ным пу­тем со­зрев­ший. В этом смыс­ле фи­гу­ра Парву­са как «де­ла­те­ля», про­ек­ти­ров­щи­ка ре­во­лю­ции 1917 го­да выходит на пер­вый план. И это объ­ек­тив­но ран­жи­ру­ет се­ри­аль­ные по­да­чи: «Троц­кий» на пер­вой кноп­ке при та­ком ак­цен­те ведь то­же по­лу­чил­ся «про Парву­са» и, ста­ло быть, по от­но­ше­нию к «Де­мо­ну ре­во­лю­ции» ока­зал­ся несколь­ко вто­ри­чен.

Оба Парву­са (Фе­дор Бон­дар­чук в «Де­моне» и Ми­ха­ил По­ре­чен­ков в «Троц­ком») вы­гля­дят по­хо­же: оба в де­мо­ни­че­ских паль­то и с бо­род­ка­ми, в окру­же­нии тем­ных де­ли­шек и лю­ди­шек. В «Троц­ком» Парвус еще и ими­дж­мей­кер: он, по су­ти, со­зда­ет да­же са­мо­го Троц­ко­го — та­ким, ка­ким мы его узна­ем впо­след­ствии. За­бав­ная па­рал­лель: в «Де­моне ре­во­лю­ции» над ими­джем Ле­ни­на ра­бо­та­ет Инес­са Ар­манд. «Уш­ки нуж­но убрать»,— не­ожи­дан­но го­во­рит она Ле­ни­ну во вре­мя про­гул­ки, имея в ви­ду, что кеп­ку с за­вяз­ка­ми нуж­но сде­лать бо­лее «му­же­ствен­ной». За всем этим чув­ству­ет­ся мыш­ле­ние тех, кто воспитан уже не на «Рас­ска­зах о Ле­нине», а на рас­ска­зах о ве­ли­ких ими­дж­мей­ке­рах, ко­то­рые по­да­ри­ли ми­ру по­ли­ти­ка Н. или при­ве­ли к успе­ху кан­ди­да­та M.

В «Де­моне ре­во­лю­ции» Парвус, ко­неч­но, мас­штаб­нее — он и глав­ный кре­а­тив­щик, и ку­ра­тор, и од­но­вре­мен­но спон­сор ре­во­лю­ции. По­яв­ля­ет­ся все­гда в нуж­ный мо­мент, как Фи­га­ро. «Это все при­ду­мал Парвус»,— вот но­вый миф о ре­во­лю­ции.

Не то что­бы мы со­всем уж не бы­ли к это­му готовы. Та­ких де­мо­нов во­круг лю­бых ре­во­лю­ций вер­тит­ся уй­ма, не один и не два, та­кой тип лич­но­сти (ин­три­ган, ма­ни­пу­ля­тор) был зна­ко­вым для то­го вре­ме­ни, и мы с хо­ду мо­жем най­ти ана­ло­гии в истории — те же Рас­пу­тин или поп Га­пон. И хо­тя под­лин­ный Парвус был, кро­ме про­че­го, еще и се­рьез­ным тео­ре­ти­ком-марк­си­стом (его хва­лил не се­ри­аль­ный, а ре­аль­ный Троц­кий имен­но за ши­ро­ту по­ни­ма­ния марк­сиз­ма), в те­ле­эфи­ре ак­цент сде­лан имен­но на «де­мо­нич­но­сти» пер­со­на­жа.

Не­ожи­дан­ное вос­кре­ше­ние этой фи­гу­ры в но­вой ми­фо­ло­гии вы­зва­но по­пыт­ка­ми объ­яс­нить ре­во­лю­цию ра­ци­о­наль­но, с по­мо­щью ло­ги­ки, си­но­ни­мом ко­то­рой се­го­дня яв­ля­ют­ся день­ги («мно­го де­нег», как не уста­ет по­вто­рять Парвус в раз­го­во­рах с вра­га­ми Рос­сии).

У Ле­ни­на в ис­пол­не­нии Ев­ге­ния Ми­ро­но­ва — но­вое все, кро­ме клас­си­че­ско­го при­щу­ра

Фильм «Де­мон ре­во­лю­ции» бро­са­ет са­мый зло­ве­щий свет на фи­гу­ру Алек­сандра Парву­са

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.