«ЗЕМ­ЛЕ­ТРЯ­СЕ­НИЕ ЗНА­ЕТ О СЕ­БЕ ВСЕ»

Ogonyok - - НАУКА|СЕЙСМОЛОГИЯ - «О») «О») «О»),

ПО­ЧЕ­МУ НА­У­КА ТАК И НЕ НА­УЧИ­ЛАСЬ ПРЕД­СКА­ЗЫ­ВАТЬ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ, КАК РЕ­А­ГИ­РУ­ЕТ ЗЕМ­ЛЯ НА ЯДЕР­НЫЕ ВЗРЫ­ВЫ И В ЧЕМ БЫЛ НЕ ПРАВ АКА­ДЕ­МИК АН­ДРЕЙ САХАРОВ? ОБО ВСЕМ ЭТОМ «ОГОНЬКУ» РАС­СКА­ЗА­ЛА ТА­ТЬЯ­НА РА­У­ТИ­АН, ПРОРАБОТАВШАЯ БО­ЛЕЕ 40 ЛЕТ В СО­СТА­ВЕ КРУП­НЕЙ­ШЕЙ В СССР СЕЙСМОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ НА ПАМИРЕ, ЕДИН­СТВЕН­НАЯ РОССИЯНКА, НАГРАЖДЕННАЯ МЕ­ДА­ЛЬЮ РИДА АМЕ­РИ­КАН­СКО­ГО СЕЙСМОЛОГИЧЕСКОГО ОБ­ЩЕ­СТВА, КО­ТО­РУЮ ВРУ­ЧА­ЮТ «ВЕ­ЛИ­КИМ СЕЙСМОЛОГАМ МИ­РА»

Па­мир­ская Ком­плекс­ная сей­смо­ло­ги­че­ская экс­пе­ди­ция (КСЭ) Ин­сти­ту­та фи­зи­ки Зем­ли АН СССР бы­ла ле­ген­дар­ной — она впер­вые в на­шей стране на­ча­ла си­сте­ма­ти­че­ски изу­чать сей­смо­ло­ги­че­ские яв­ле­ния и ис­кать при­чи­ны зем­ле­тря­се­ний, их пред­вест­ни­ки и в це­лом по­зна­вать при­ро­ду этой ка­та­стро­фы. Ра­бо­та уче­ных на­ча­лась в 1950 го­ду в ма­лень­ком по­сел­ке Гарм в пред­го­рьях Па­ми­ра и за­кон­чи­лась лишь спу­стя че­ты­ре де­ся­ти­ле­тия, в 1992 го­ду, в свя­зи с граж­дан­ской вой­ной в Та­джи­ки­стане.

На­чи­на­лась экс­пе­ди­ция с оди­ноч­ной стан­ции, ко­то­рая фик­си­ро­ва­ла ко­ле­ба­ния Зем­ли спо­со­ба­ми, при­ня­ты­ми в ка­нун Пер­вой ми­ро­вой вой­ны. Спу­стя че­ты­ре де­сят­ка лет, когда сво­ра­чи­ва­ли ра­бо­ту, это бы­ла уже мощ­ная раз­ветв­лен­ная сеть сей­смо­стан­ций, ко­то­рые ве­ли сплош­ную за­пись зем­ле­тря­се­ний,— с гро­мад­ным шта­том, бюд­же­том и хо­зяй­ством. На ос­но­ве по­лу­чен­ных дан­ных уче­ные де­ла­ли са­мые раз­ные от­кры­тия, ко­то­рые ка­са­лись при­род­ных ка­та­клиз­мов, стро­е­ния Зем­ли и… ядер­ных взры­вов. Ошиб­ки нет: экс­пе­ди­ция мно­го лет со­труд­ни­ча­ла с Ми­ни­стер­ством обо­ро­ны СССР, вы­пол­няя сек­рет­ные ра­бо­ты по опре­де­ле­нию эпи­цен­тров ядер­ных взры­вов по все­му ми­ру.

Та­тья­на Гле­бов­на Ра­у­ти­ан про­ра­бо­та­ла в со­ста­ве Ком­плекс­ной сейсмологической экспедиции Гар­ма мно­го лет — и как ис­сле­до­ва­тель, и как ру­ко­во­ди­тель (за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка по на­у­ке). По­сле рас­па­да СССР ее при­гла­си­ли в Ла­монт­скую гео­фи­зи­че­скую об­сер­ва­то­рию Ко­лум­бий­ско­го уни­вер­си­те­та в США. Сей­час она в Москве — изу­ча­ет ар­хи­вы, из­да­ет се­мей­ный аль­ма­нах и… учит­ся играть на фор­те­пи­а­но.

Но го­во­рим мы с ней, по­нят­но, о глав­ном в ее жиз­ни — о сей­смо­ло­гии. — Та­тья­на Гле­бов­на, по­сле каж­до­го круп­но­го землетрясения воз­ни­ка­ет вопрос: по­че­му же уче­ные не мо­гут пред­ска­зы­вать та­кие ка­та­стро­фы? По­явил­ся ли у вас от­вет за пол­ве­ка ра­бо­ты в сей­смо­ло­гии?

— Я ду­маю, что да­ту землетрясения все­рьез пред­ска­зать невоз­мож­но, хо­тя эта идея мно­гим кажется очень при­вле­ка­тель­ной. До сих пор да­же по­го­ду пред­ска­зать не все­гда по­лу­ча­ет­ся, хо­тя она не столь­ко ме­ня­ет­ся, сколь­ко, мож­но ска­зать, пе­ре­ме­ща­ет­ся по пла­не­те, и эти пе­ре­ме­ще­ния пре­крас­но вид­ны из кос­мо­са. Что уж го­во­рить про то, что про­ис­хо­дит пе­ред зем­ле­тря­се­ни­ем в Зем­ле, на глу­бине де­сят­ков ки­ло­мет­ров от по­верх­но­сти.

Тем не ме­нее сей­смо­ло­ги­че­ские на­блю­де­ния в Гарм­ском рай­оне (пред­го­рье Па­ми­ра.— бы­ли ор­га­ни­зо­ва­ны во мно­гом имен­но с этой це­лью — на­учить­ся пред­ска­зы­вать землетрясения. Стан­цию Гарм (Та­джи­ки­стан.— ос­но­ва­ли в 1950 го­ду, че­рез год по­сле ужас­но­го землетрясения в этих ме­стах, ко­то­рое стер­ло с ли­ца зем­ли рай­он­ный центр Ха­ит. То­гда из-за толчков об­ва­ли­лась вер­ши­на го­ры. Весь этот ма­те­ри­ал по­шел вниз, на рас­по­ло­жен­ный вни­зу ки­шлак. В ито­ге ров­но по­ло­ви­на се­ле­ния ока­за­лась за­сы­па­на сло­ем по­ро­ды тол­щи­ной до 60 мет­ров.

— Я чи­та­ла, что вы­ход энер­гии при том зем­ле­тря­се­нии при­бли­зи­тель­но со­от­вет­ство­вал энер­гии взры­ва во­до­род­ной бом­бы в 40 ме­га­тонн. Неуже­ли это ни­как не про­яв­ля­лось до мо­мен­та ка­та­стро­фы? — Имен­но это мы и долж­ны бы­ли по­нять. То­гда счи­та­лось, что са­мая глав­ная за­да­ча сей­смо­ло­гов — най­ти спо­соб узнать, когда зем­ле­тря­се­ние про­изой­дет, что­бы при­нять ка­кие-то ме­ры. Мы ис­ка­ли. Но до сих пор нет ни­ка­ких све­де­ний о ка­ких-ни­будь со­бы­ти­ях, ре­гу­ляр­но про­ис­хо­дя­щих пе­ред каж­дым силь­ным зем­ле­тря­се­ни­ем. — Но ведь су­ще­ству­ет мас­са тео­рий на этот счет, в том чис­ле ста­ти­сти­че­ская, а еще тео­рия тре­щин… — Эти тео­рии ни­че­го не го­во­рят о мо­мен­те на­ча­ла про­цес­са. Ги­по­тез же о пред­ше­ству­ю­щих яв­ле­ни­ях дей­стви­тель­но об­суж­да­лось мно­го. Но ра­бо­та­ю­щей до сих пор нет.

На­при­мер, од­но время мно­гим ка­за­лась пер­спек­тив­ной идея с ат­мо­сфер­ным элек­три­че­ством: в Таш­кен­те мест­ный про­фес­сор Чер­няв­ский рас­ска­зы­вал о све­че­ни­ях над го­ра­ми, ко­то­рые на­блю­да­лись пе­ред неко­то­ры­ми силь­ны­ми зем­ле­тря­се­ни­я­ми. Мы ре­ши­ли про­ве­рить тео­рию. По­ве­си­ли во дво­ре стан­ции дат­чик и на­ча­ли ре­ги­стра­цию ат­мо­сфер­но­го элек­три­че­ства. Зем­ле­тря­се­ний там дей­стви­тель­но было мно­го — стан­ция ре­ги­стри­ро­ва­ла в день их штук 30, а то и боль­ше. Было не­по­нят­но, чем яв­ля­ют­ся ко­ле­ба­ния ат­мо­сфер­но­го элек­три­че­ства: пред­ше­ствен­ни­ка­ми зем­ле­тря­се­ний или их ре­зуль­та­том? К то­му же ат­мо­сфер­ное элек­три­че­ство воз­ни­ка­ет от мас­сы при­чин: от тре­ния о воз­дух пы­ли (мест­ный ве­тер «аф­га­нец» ре­гу­ляр­но при­но­сил мель­чай­шую пыль не только из Аф­га­ни­ста­на, но и из да­ле­ких пу­стынь Мон­го­лии и Ки­тая), а еще от гроз.

Сло­вом, про­вер­ки этой ги­по­те­зы ни­че­го кон­крет­но­го не да­ли. Как и дру­гих, вро­де пред­по­ло­же­ний, что жи­вот­ные пред­чув­ству­ют землетрясения и на­чи­на­ют се­бя как-то ано­маль­но ве­сти. Под эту идею по­че­му-то все­гда да­ва­ли день­ги, и она раз­ви­ва­лась. В на­шей экспедиции, на­при­мер, да­же раз­во­ди­ли ка­ких­то яко­бы сей­смо­чув­стви­тель­ных аф­ри­кан­ских та­ра­ка­нов. А еще в Та­джи­ки­стан при­ез­жа­ла уче­ная из США изу­чать мы­шей-по­ле­вок. Она пред­по­ла­га­ла, что мы­ши пе­ред зем­ле­тря­се­ни­я­ми ис­пы­ты­ва­ли стресс, ко­то­рый мож­но ка­ким-то об­ра­зом из­ме­рить. — Как вы по­па­ли в экс­пе­ди­цию? — Сей­смо­ло­гом я ста­ла си­лой об­сто­я­тельств. В 1945 го­ду по­сту­пи­ла на физ­фак Ле­нин­град­ско­го уни­вер­си­те­та. Оба мо­их ро­ди­те­ля бы­ли уче­ны­ми — фи­зи­ка­ми-оп­ти­ка­ми, и они еще в дет­стве мно­го рас­ска­зы­ва­ли мне о сво­ей ра­бо­те, так что фи­зи­ка бы­ла мне ин­те­рес­на. Еще в шко­ле я про­чла кни­гу Мат­вея Брон­штей­на (из­вест­ный фи­зик, муж Ли­дии Кор­не­ев­ны Чу­ков­ской, рас­стре­лян в 1938 го­ду.— ко­то­рая на­зы­ва­лась «Сол­неч­ное ве­ще­ство». Там он очень ин­те­рес­но опи­сы­вал, что про­ис­хо­дит на Солнце, по­че­му оно го­ря­чее, про вы­го­ра­ние во­до­ро­да и пре­вра­ще­ния раз-

Та­джи­ки­стан — од­но из из­люб­лен­ных мест сей­смо­ло­гов: там все­гда тря­сет. Сей­смо­лог Та­тья­на Ра­у­ти­ан — в Уще­лье Оби-Хин­гоу

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.