Пер­со­на «К со­жа­ле­нию, я не бо­ец». Ре­жис­сер Вик­тор Ко­са­ков­ский — о сво­ем филь­ме «Ак­ва­рель» и про­бле­мах до­ку­мен­таль­но­го ки­но

РЕ­ЖИС­СЕР-ДОКУМЕНТАЛИСТ ВИК­ТОР КО­СА­КОВ­СКИЙ ПРЕД­СТА­ВИЛ В РОС­СИИ НО­ВУЮ КАР­ТИ­НУ «АК­ВА­РЕЛЬ», СНЯТУЮ В УНИКАЛЬНОМ ФОР­МА­ТЕ 96 КАД­РОВ В СЕ­КУН­ДУ. КАК ТЕХ­НИ­ЧЕ­СКОЕ ОТ­КРЫ­ТИЕ МЕ­НЯ­ЕТ НАШ ВЗГЛЯД НА МИР, «ОГО­НЕК» РАССПРОСИЛ МА­СТЕ­РА

Ogonyok - - Contents - Бе­се­до­ва­ла Ма­рия Ла­ще­ва

Вно­вом филь­ме Ко­са­ков­ский пе­ре­ме­ща­ет фо­кус с люд­ских стра­стей на услов­но неоду­шев­лен­но­го ге­роя — во­ду. За­пе­чат­лен­ная в но­ва­тор­ских 96 кад­рах в се­кун­ду бес­кон­троль­ная сти­хия на­де­ля­ет­ся яр­ки­ми чув­ства­ми и мя­теж­ным нра­вом. Как буд­то про­ти­во­по­став­ляя ме­лоч­ной су­ет­но­сти неле­пых че­ло­ве­че­ских смер­тей ве­ли­чие при­род­ной пред­ре­шен­но­сти, ре­жис­сер вы­би­ра­ет са­мые мо­гу­ще­ствен­ные при­род­ные яв­ле­ния: айс­бер­ги, штор­мы, на­вод­не­ния, во­до­па­ды… «Ак­ва­рель» сня­та в необыч­ном фор­ма­те 96 кад­ров в се­кун­ду (о тех­ни­че­ской сто­роне это­го про­цес­са «Ого­нек» пи­сал в № 35 за 2018 год): так при дви­же­нии изоб­ра­же­ние не «ря­бит», а иду­щий дождь ви­дит­ся не ко­сы­ми ли­ни­я­ми, а мас­сой от­дель­но ле­тя­щих ка­пель — от­крыв диа­фраг­му ка­ме­ры, ре­жис­сер до­бил­ся ми­ни­маль­ной глу­би­ны рез­ко­сти и фо­ку­си­ру­ет­ся на мель­чай­ших ча­сти­цах вод­ной сти­хии.

— Ва­ши съем­ки на­ча­лись на Бай­ка­ле. По­че­му имен­но здесь?

— В мо­ем преды­ду­щем до­ку­мен­таль­ном филь­ме «Да здрав­ству­ют ан­ти­по­ды!» две­на­дца­ти­лет­няя де­воч­ка Али­на, про­хо­дя по бе­ре­гу Бай­ка­ла, ска­за­ла вдруг неожи­дан­но: «В мо­ей сле­ду­ю­щей жиз­ни, ес­ли она слу­чит­ся, я хо­те­ла бы быть во­дой, чи­стой во­дой Бай­ка­ла». По­это­му я и ре­шил на­чать свой фильм о во­де ров­но на том же са­мом ме­сте. А во­да в Бай­ка­ле дей­стви­тель­но на­столь­ко чи­стая, что да­же мет­ро­вой тол­щи­ны си­ний лед со­вер­шен­но про­зра­чен и сквозь него вид­но, как пла­ва­ют ры­бы на глу­бине. По утрам, ко­гда под­ни­ма­ет­ся солн­це, лед на­чи­на­ет тре­щать, и внут­ри него воз­ни­ка­ют неве­ро­ят­ные кра­си­вые узо­ры. Имен­но это я и пла­ни­ро­вал снять для «Ак­ва­ре­ли» и по­это­му при­е­хал на Бай­кал в оче­ред­ной раз. Но вы­шло все ина­че, и мой фильм пре­вра­тил­ся в тра­ге­дию. Мою ка­ме­ру, спе­ци­аль­но усо­вер­шен­ство­ван­ную в Гер­ма­нии для это­го тех­но­ло­ги­че­ски ре­во­лю­ци­он­но­го филь­ма, за­дер­жа­ли на та­можне на це­лую неде­лю. За это вре­мя по­шел дождь. А ко­гда ка­ме­ра ока­за­лась в мо­их ру­ках, к со­жа­ле­нию, лед пе­ре­стал уже быть про­зрач­ным. Я си­дел в но­ме­ре го­сти­ни­цы, смот­рел из ок­на на по­бе­лев­ший Бай­кал и ду­мал, что на­до от­ме­нять съем­ки, что­бы сэко­но­мить хоть ка­кие-то сред­ства. И тут уви­дел, как с ост­ро­ва Оль­хон идет че­ло­век на ма­те­рик и вдруг про­ва­ли­ва­ет­ся — су­мел вы­ка­раб­кать­ся — и даль­ше идет. Я схва­тил паль­то, по­бе­жал на­встре­чу, укрыл его и спра­ши­ваю: «За­чем вы иде­те здесь, что слу­чи­лось?» А он от­ве­ча­ет: «За си­га­ре­та­ми». То­гда по­нял, что здесь я обя­зан сни­мать. Этот наш рус­ский «авось». По­том мест­ные мне ска­за­ли, что за ту зи­му на дне Бай­ка­ла ока­за­лось 64 ма­ши­ны. Мы по­ста­ви­ли ка­ме­ру и ста­ли сни­мать, как бес­страш­ные эмч­э­эс­ни­ки до­ста­ют из­по­до льда уто­нув­ший на­ка­нуне ав­то­мо­биль. И тут же, вдруг, в кад­ре дру­гая ма­ши­на с людь­ми ушла под во­ду… Най­дут­ся лю­ди, ко­то­рые бу­дут ме­ня об­ви­нять, что я по­ка­зы­ваю страш­ные ве­щи. На са­мом де­ле, по­верь­те, боль­шую часть из то­го, слу­чай­но сня­то­го ма­те­ри­а­ла я так и не ре­шил­ся по­ка­зы­вать. На­де­юсь, что этот эпи­зод смо­жет предо­сте­речь ко­го-то от без­рас­суд­ства.

— Как ре­а­ги­ро­ва­ли на ва­ши спон­тан­ные ре­ше­ния про­дю­се­ры?

— У филь­ма в тот мо­мент бы­ло все­го три про­дю­се­ра: из Ве­ли­ко­бри­та­нии, Гер­ма- нии и Да­нии. Ко­гда я смон­ти­ро­вал и по­ка­зал этот пер­вый эпи­зод, ев­ро­пей­ские про­дю­се­ры ска­за­ли, что та­кой фильм невоз­мож­но про­фи­нан­си­ро­вать до кон­ца, и кар­ти­ну хо­те­ли за­крыть. То­гда я сам, че­рез их го­ло­ву, от­пра­вил бай­каль­ский эпи­зод в Гол­ли­вуд. Че­рез несколь­ко ми­нут мне при­шло со­об­ще­ние: «Стой там, где сто­ишь! Не го­во­ри боль­ше ни с кем, мы по­ку­па­ем». Participant Media до­ба­вил недо­ста­ю­щую по­ло­ви­ну бюд­же­та. В кон­це кон­цов это не та­кие уж боль­шие день­ги для них. Но еще це­лый год ушел на со­гла­со­ва­ние кон­трак­тов меж­ду все­ми про­дю­се­ра­ми. Гол­ли­вуд и Ев­ро­па — это раз­ное ки­не­ма­то­гра­фи­че­ское мыш­ле­ние. В Гол­ли­ву­де за­мкну­тый цикл со­сто­ит, го­во­рю, силь­но упро­щая, из трех зве­ньев: сде­лать фильм — вы­пу­стить ре­кла­му, что­бы в пер­вые два уи­кен­да со­брать зри­те­лей — за счет вы­руч­ки сни­мать сле­ду­ю­щий фильм. Во мно­гих же ев­ро­пей­ских стра­нах в этом цик­ле по­чти от­сут­ству­ет сред­нее зве­но. Там осо­бен­но не тра­тят­ся на ре­кла­му, тем бо­лее до­ку­мен­таль­но­го филь­ма, по­то­му что лич­ный до­ход про­дю­се­ра ча­ще все­го не за­ви­сит от про­ка­та филь­ма. Я не ска­жу, что и аме­ри­кан­ская мо­дель иде­аль­на. Но тем не ме­нее они «чем­пи­о­ны ми­ра в этом ви­де спор­та» и не мне их по­учать. По­смот­рим, что сей­час сде­ла­ет с мо­ей «Ак­ва­ре­лью» ком­па­ния Sony Classics, ку­пив­шая ми­ро­вые про­кат­ные пра­ва.

— Ко­гда узна­ешь, что ваш но­вый фильм «Ак­ва­рель» о во­де, неволь­но пред­став­ля­ешь на­уч­но-по­пу­ляр­ный фор­мат. На­вер­ное, мно­гие зри­те­ли так­же по­па­ли в ло­вуш­ку шаб­ло­нов?

— Я был оскорб­лен, ко­гда неко­то­рые жур­на­ли­сты срав­ни­ли мою кар­ти­ну с филь­ма­ми National Geographic. Филь­мы эти дей­стви­тель­но то­же со­сто­ят из кра­си­вых кад­ров, но по­стро­е­ны они в ос­нов­ном на дик­тор­ском тек­сте! И ес­ли текст убрать, мон­таж рас­па­дет­ся. «Ак­ва­рель» же са­мим на­зва­ни­ем пред­по­ла­га­ет некую диф­фуз­ность про­из­ве­де­ния, и в мон­та­же меж­ду кад­ра­ми, как меж­ду цве­та­ми ак­ва­ре­ли, есть плав­ные пе­ре­хо­ды, ко­гда каж­дый по­сле­ду­ю­щий кадр име­ет внут­рен­нюю мо­ти­ва­цию в преды­ду­щем кад­ре. То же и меж­ду эпи­зо­да­ми. Я мон­ти­ро­вал так, что­бы зри­тель и не за­ме­тил, на­при­мер, как из Бай­ка­ла вдруг ока­зал­ся в Грен­лан­дии, и так да­лее до са­мо­го кон­ца филь­ма. Меж­ду со­сед­ни­ми эпи­зо­да­ми все­гда есть кадр, ко­то­рый мог бы при­над­ле­жать и преды­ду­ще­му, и по­сле­ду­ю­ще­му, на­при­мер мог быть снят и в Мек­си­ке, и в Ка­ли­фор­нии. 90 ми­нут без тек­ста, без сю­же­та, без ге­роя! А глаз не ото­рвать, как буд­то смот­ришь трил­лер.

— В чем же бы­ла на­чаль­ная мо­ти­ва­ция для со­зда­ния «Ак­ва­ре­ли»?

— Я ре­шил снять «Де­вя­тый вал» Ай­ва­зов­ско­го в ки­но. Та­ко­го рань­ше не бы­ло, ка­жет­ся. Все, что мы ви­де­ли про шторм в ки­но,— это, как пра­ви­ло, боль­шая ван­на в сту­дии. В оке­ане в силь­ный шторм с вол­на­ми в 15–20 мет­ров ка­ме­ру бро­са­ет вме­сте с ко­раб­лем. Вы­ра­зи­тель­но, ко­неч­но, но са­мой во­ды не раз­гля­деть. А вот боль­шие айс­бер­ги не ка­ча­ет, их мож­но ис­поль­зо­вать как опе­ра­тор­скую те­леж­ку, по­то­му что они до­воль­но быст­ро плы­вут. Я об­ле­тел Грен­лан­дию на вер­то­ле­те и из ты­ся­чи айс­бер­гов вы­брал под­хо­дя­щий, что­бы укре­пить на нем ка­ме­ру. К со­жа­ле­нию, айс­бер­ги непред­ска­зу­е­мы. Да­же са­мый

огром­ный из них мо­жет пе­ре­вер­нуть­ся за пол­ми­ну­ты, без пре­ду­пре­жде­ния, что смер­тель­но опас­но, ко­неч­но же. И все­та­ки мы на­шли спо­соб снять ре­аль­ный «Де­вя­тый вал» в ки­но.

Зна­е­те, я об­ле­тел и объ­е­хал мир несколь­ко раз. Это неве­ро­ят­ное ме­сто, хо­чу вам ска­зать. По­сле все­го, что ви­дел, я не по­ни­маю, как мож­но во­е­вать друг с дру­гом, быть несчаст­ли­вы­ми. Вме­сто то­го что­бы по­ко­рять пла­не­ту, на­до преж­де на-

учить­ся ее по­ни­мать и ува­жать. Нам по­вез­ло жить в та­ком чу­де, а мы по­че­му-то ре­ши­ли, что мы тут са­мые глав­ные.

— Вы при­сту­па­е­те к съем­кам, не имея сце­на­рия, про­сто на­блю­да­е­те за тем, что про­ис­хо­дит в кад­ре. Как вы счи­та­е­те, ка­ме­ра са­ма спо­соб­на со­зда­вать ре­аль­ность?

— Сей­час на­про­тив мо­е­го ок­на де­ти и мо­ло­дежь за­ни­ма­ют­ся пар­ку­ром, пе­ре­пры­ги­ва­ют че­рез пре­пят­ствия. Смот­реть ин­те­рес­но. Я хо­тел бы по­ста­вить ка­ме­ру и снять это, но бо­юсь, что то­гда в кад­ре кто-то из них обя­за­тель­но упа­дет и сло­ма­ет се­бе шею. Я ста­ра­юсь ма­ло сни­мать. Нам на­до быть ак­ку­рат­ны­ми и сни­мать толь­ко то­гда, ко­гда ты не мо­жешь не сни­мать и уж ко­гда чув­ству­ешь се­бя обя­зан­ным по­ка­зать что- то лю­дям. Мы со­зда­ем так мно­го филь­мов, так мно­го все­го, что цен­ность ис­кус­ства де­валь­ви­ру­ет­ся. Я ду­маю, что ин­тел­лек­ту­аль­ный му­сор еще бо­лее опа­сен, чем отходы жизнедеятельности. Прав­да сей­час мы сня­ли еще один но­вый фильм. Сня­ли без зар­плат, на эн­ту­зи­аз­ме! Но­р­веж­ский про­дю­сер риск­ну­ла и да­ла свои день­ги на тех­ни­ку. Я на­де­юсь, что че­рез год вы уви­ди­те «Кро­гу­фант» в ки­но­те­ат­рах. Это са­мая важ­ная кар­ти­на в мо­ей жиз­ни, и она бу­дет уди­ви­тель­ным сюр­при­зом для всех лю­дей.

— Чув­ству­е­те ли вы, что сей­час до­ку­мен­таль­ное ки­но ста­но­вит­ся важ­нее, чем ху­до­же­ствен­ное?

— То, что мы сде­ла­ли с до­ку­мен­та­ли­сти­кой в Рос­сии,— по­чти ка­та­стро­фа, по­мо­е­му. Про­сти­те за рез­кость. Я обыч­но из­бе­гаю гром­ких за­яв­ле­ний и ка­те­го­ри­че­ских суж­де­ний, но мне стыд­но, что я, че­ло­век, ко­то­рый столь­ко лет ра­бо­та­ет в ки­не­ма­то­гра­фе и да­же име­ет опре­де­лен­ное имя, ни­че­го не смог пред­при­нять, что- бы пе­ре­ло­мить си­ту­а­цию. Я пы­тал­ся. Но, к со­жа­ле­нию, я не бо­ец. Мне стыд­но пе­ред мо­ло­ды­ми ре­жис­се­ра­ми, опе­ра­то­ра­ми, зву­ко­опе­ра­то­ра­ми, мон­та­же­ра­ми, и я хо­чу по­про­сить у них про­ще­ния. Про­сти­те ре­бя­та, по­жа­луй­ста! Мы пла­но­мер­но уни­что­жа­ли оте­че­ствен­ное до­ку­мен­таль­ное ки­но как вид ис­кус­ства и как спо­соб се­рьез­ных ху­до­же­ствен­ных вы­ска­зы­ва­ний. Как член Ев­ро­пей­ской ки­но­ака­де­мии, аме­ри­кан­ской ака­де­мии «Оскар» и ря­да дру­гих про­фес­си­о­наль­ных со­ю­зов я по­лу­чаю для про­смот­ра при­мер­но 950–1000 до­ку­мен­таль­ных филь­мов в год. Кро­ме то­го, сту­ден­ты и мо­ло­дые ре­жис­се­ры из раз­ных стран при­сы­ла­ют мне еще око­ло 150–200 филь­мов. 90 про­цен­тов из все­го пе­ре­чис­лен­но­го пол­но­мет­раж­ные филь­мы хро­но­мет­ра­жем 70 ми­нут и бо­лее. То есть при уда­че и со­от­вет­ству­ю­щем ка­че­стве их мож­но по­ка­зы­вать в ки­но­те­ат­рах. У нас же по­след­ние па­ру де­ся­ти­ле­тий про­пор­ция диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ная — толь­ко 10 про­цен­тов филь­мов пре­вы­ша­ли 70-й хро­но­мет­раж и тео­ре­ти­че­ски мог­ли ока­зать­ся на ки­но­экране. Я хо­тел бы оши­бить­ся сей­час, но все­та­ки ду­маю, что по-преж­не­му по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство фи­нан­си­ру­е­мых Ми­ни­стер­ством куль­ту­ры до­ку­мен­таль­ных Во­да, глав­ный ге­рой филь­ма, ам­би­ва­лент­на: она ис­точ­ник жиз­ни, но ча­сто и угро­за

филь­мов — это ко­рот­ко­мет­раж­ки от 26 до 52 ми­нут. Но ки­но­те­ат­ры ко­рот­ко­мет­раж­ки дав­но не по­ка­зы­ва­ют. То есть эти филь­мы для те­ле­ви­де­ния.

По­че­му Ми­ни­стер­ство куль­ту­ры долж­но фи­нан­си­ро­вать про­дукт для те­ле­ви­де­ния и не фи­нан­си­ру­ет про­дукт ис­кус­ства для учре­жде­ний куль­ту­ры — ки­но­те­ат­ров? Что же мы творим с твор­ца­ми?

Я не при­зы­ваю отобрать день­ги у ко­рот­ко­мет­раж­но­го или пат­ри­о­ти­че­ско­го ки­но, я не тре­бую пре­кра­тить спон­си­ро­вать те­ле­ви­де­ние, ко­то­рое, кста­ти, не по­ка­зы­ва­ет боль­шую часть тех са­мых ко­рот­ко­мет­ра­жек. Я не меч­таю ни­ко­го спих­нуть с долж­но­сти, не вы­зы­ваю на ду­эль. Мы вме­сте ис­пор­ти­ли не толь­ко ки­но­ин­ду­стрию, но и про­фес­сию. Мы все ви­но­ва­ты, каж­дый по-сво­е­му. И те, кто со­гла­сил­ся на ком­про­мисс за жал­кие кро­хи на ко­ро­тыш­ки ра­ди хоть ка­ко­го-то шан­са ра­бо­тать и вы­жить, и те, кто укло­нил­ся от го­су­дар­ствен­ных де­нег и ушел во внут­рен­нюю эми­гра­цию, и те, кто аги­ти­ро­вал и со­блаз­нял на­род про­па­ган­дист­ски­ми без­от­вет­ствен­ны­ми ре­ча­ми, и те, кто мол­чал, и те, кто со­зда­вал па­не­ги­ри­ки, и те, кто уехал.

Я не при­зы­ваю к об­ще­му по­ка­я­нию, здесь каж­дый сам се­бе со­вет­чик. Я при­зы­ваю к спо­кой­но­му от­кры­то­му ува­жи­тель­но­му диа­ло­гу до­ку­мен­та­ли­стов — про­фес­си­о­на­лов и сту­ден­тов, де­я­те­лей ис­кус­ства и куль­ту­ры, мыс­ли­те­лей и граж­дан. Пе­ре­смот­ри­те «Стал­ке­ра» Ан­дрея Тар­ков­ско­го, фи­нал: по­лу­ча­ешь не то, что по­про­сил, а что дей­стви­тель­но хо­тел. Так все и слу­чи­лось. Пом­ню, как мы все на­чи­на­ли, 35–40 лет на­зад, мо­ло­ды­ми людь­ми, меч­та­ю­щи­ми о боль­шом ки­но. Пом­ню, в мет­ро по­дра­лись, кто луч­ше — Тар­ков­ский или Фел­ли­ни, а те­перь ведь это ка­жет­ся смеш­ным, бе­да. А по­том каж­дый вы­брал свою жизнь и свою до­ро­гу. Кто хо­тел сла­вы — лос­нит­ся те­перь, кто хо­тел де­нег — стал бо­га­тым, кто хо­тел вла­сти — по­лу­чил ее и при­бли­зил­ся, кто хо­тел сни­мать ки­но — так и сни­ма­ет ки­но. А на­чи­на­ли все вме­сте.

«Мы со­зда­ем так мно­го филь­мов, что цен­ность ис­кус­ства де­валь­ви­ру­ет­ся. Я ду­маю, что ин­тел­лек­ту­аль­ный му­сор еще бо­лее опа­сен, чем отходы жизнедеятельности»

По при­зна­нию Вик­то­ра Ко­са­ков­ско­го (на фо­то), он по­ка­зы­вал толь­ко ма­лую часть из уви­ден­но­го

Ис­то­рия «Ак­ва­ре­ли» на­ча­лась с тра­ги­че­ско­го эпи­зо­да во вре­мя съе­мок на озе­ре Бай­кал

ре­жис­сер

Вик­тор Ко­са­ков­ский

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.