Смысл Про­бле­мы с единством. По­че­му день 4 но­яб­ря так и не стал на­сто­я­щим празд­ни­ком

ПО СРАВ­НЕ­НИЮ С НО­ВЫМ ГОДОМ, ПАСХОЙ ИЛИ ДНЕМ ПО­БЕ­ДЫ НЕ­ДАВ­НО СОЗДАННЫЙ ПРАЗД­НИК НА­РОД­НО­ГО ЕДИНСТВА, КО­ТО­РЫЙ ОТ­МЕ­ЧА­ЕТ­СЯ 4 НО­ЯБ­РЯ С 2005 ГО­ДА, ВЫ­ГЛЯ­ДИТ ПО-ПРЕЖ­НЕ­МУ КАК ЗАПЛАТА НА МЕ­СТЕ КРАС­НО­ГО ДНЯ КАЛЕНДАРЯ — 7 НО­ЯБ­РЯ

Ogonyok - - Contents -

Яне знаю ни од­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый бы в День на­род­но­го единства при­нял «сто грамм» и крик­нул «ура!» в честь празд­ни­ка. Празд­ник не при­жил­ся и вряд ли при­жи­вет­ся. По­че­му?

Уж боль­но ис­кус­ствен­ное об­ра­зо­ва­ние.

7 но­яб­ря — это по­нят­ное де­ло. В тот день про­изо­шел по­бе­до­нос­ный боль­ше­вист­ский пе­ре­во­рот, ко­то­рый в честь сво­е­го ис­то­ри­че­ско­го зна­че­ния был на­зван впо­след­ствии Ве­ли­кой Ок­тябрь­ской со­ци­а­ли­сти­че­ской ре­во­лю­ци­ей. Прав­да, избавление че­ло­ве­че­ства от ка­пи­та­лиз­ма слу­чи­лось в 1917 го­ду преж­де­вре­мен­но и, пря­мо ска­жем, неудач­но. Ни стра­на, ни са­ми боль­ше­ви­ки не бы­ли го­то­вы пред­ло­жить дее­спо­соб­ную мо­дель пост­ка­пи­та­ли­сти­че­ско­го об­ще­ства. Вме­сто по­бе­ды про­изо­шла на­ци­о­наль­ная ка­та­стро­фа, еще окон­ча­тель­но не по­ня­тая на­ро­дом, то есть на­род­но­го единства по это­му ос­нов­но­му во­про­су не су­ще­ству­ет.

Ес­ли ка­пи­та­лизм счи­тать оп­ти­маль­ным об­ще­ством для че­ло­ве­че­ской при­ро­ды, по­стро­ен­ном на жест­кой кон­ку­рент­ной борь­бе кор­по­ра­ций, то че­ло­ве­че­ской при­ро­де нечем гор­дить­ся. 7 но­яб­ря 1917-го про­изо­шла пер­вая по­пыт­ка во­пло­тить в жизнь мир иной меч­ты — не по­лу­чи­лось, не та меч­та, вид­но, нуж­на

че­ло­ве­ку. Но сам про­тест про­тив ка­пи­та­лиз­ма за­слу­жи­вал па­мят­но­го дня.

Ны­неш­ний День на­род­но­го единства был со­здан как празд­ник в пи­ку ком­му­ни­стам и как ба­рьер про­тив ком­му­ни­сти­че­ско­го ре­ван­ша. И это был вер­ный шаг: уй­ти от 7 но­яб­ря — ве­ли­ко­го чер­но­го дня не единства, а раз­об­ще­ния на­ро­да на дол­гие де­ся­ти­ле­тия. Ком­му­ни­сты по­те­ря­ли го­су­дар­ствен­ный празд­ник — их при­под­ня­ли над зем­лей, как Ан­тея, и, ли­шив­шись опо­ры, они на­все­гда ушли в про­шлое в том ви­де, в ко­то­ром они силь­но за­му­чи­ли наш на­род (да­же ес­ли это, по­вто­ряю, не все по­ня­ли до сих пор).

Но празд­нич­ная за­плат­ка в ви­де 4 но­яб­ря стра­да­ет мно­ги­ми изъ­я­на­ми. 4 но­яб­ря 1612 го­да по­ля­ки по­ки­ну­ли Кремль под на­по­ром рус­ско­го на­род­но­го опол­че­ния. Од­на­ко по­нят­но, что этот день стал «опор­ным» не толь­ко на­зло по­ля­кам (с ко­то­ры­ми и те­перь слож­ные и недру­же­ские от­но­ше­ния), ис­то­ри­ки по-раз­но­му, в за­ви­си­мо­сти от их соб­ствен­ной идео­ло­гии, трак­ту­ют тот день.

Есть та­кая точка зре­ния: это день от­ка­за Рос­сии быть вме­сте с Ев­ро­пой, день во­ен­но­го про­ти­во­по­став­ле­ния Ев­ро­пе — по­тре­бу­ет­ся око­ло 100 лет, что­бы Петр Пер­вый по­нял зна­че­ние ев­ро­пей­ской ци­ви­ли­за­ции и про­ру­бил в Ев­ро­пу ок­но. А кто за­ко­ло­тил его? Не Ми­нин ли с По­жар­ским? Ни­кто не от­ри­ца­ет, что по­ля­ки бы­ли при­гла­ше­ны бо­яра­ми за­нять мос­ков-

ский пре­стол, то есть на­ши­ми же со­пле­мен­ни­ка­ми, у ко­то­рых бы­ло свое пред­став­ле­ние о про­грес­се и пат­ри­о­тиз­ме.

В об­щем, 4 но­яб­ря мож­но бы рас­смат­ри­вать и как вы­бор осо­бой ци­ви­ли­за­ции, склон­ной к еди­но­вла­стию, са­мо­дер­жа­вию, неред­ко к дес­по­тиз­му, ко­то­рый, есте­ствен­но, не слу­жит на­ро­ду, а тре­бу­ет пол­но­го под­чи­не­ния. Се­го­дня празд­ник 4 но­яб­ря вполне ак­туа­лен, но его, как и крас­ный день календаря (7 но­яб­ря), ско­рее все­го ко­гда-ни­будь от­ме­нят, и ка­кая вто­рич­ная заплата по­явит­ся на этом ме­сте, ска­зать труд­но — ско­рее все­го ни­ка­кой но­вой за­пла­ты не бу­дет.

А как быть с на­род­ным единством? Увы, мож­но ска­зать, что это все­го лишь бла­гое по­же­ла­ние. С тем же успе­хом мож­но по­же­лать осени быть вес­ной. Де­ло в том, что у нас на про­тя­же­нии 100 по­след­них лет два­жды уни­что­жа­лись ос­нов­ные че­ло­ве­че­ские цен­но­сти. Пер­вый раз имен­но в ре­зуль­та­те 7 но­яб­ря 1917-го рух­ну­ли ор­га­ни­че­ские цен­но­сти рус­ской книж­ной и бы­то­вой куль­ту­ры. Как оче­вид­ный при­мер этих цен­но­стей мож­но при­ве­сти се­мей­ство Ро­сто­вых. Вто­рой раз цен­но­сти рух­ну­ли в 1991-м. Это бы­ли со­вет­ские цен­но­сти, на­вя­зан­ные боль­ше­ви­ка­ми, но в ко­неч­ном сче­те кое-как усво­ен­ные на­ро­дом и во­шед­шие в на­ци­о­наль­ное со­зна­ние.

Мы ока­за­лись в ле­дя­ном мо­ре раз­би­тых цен­но­стей. Каж­дый вы­плы­вал по сво­им спо­соб­но­стям. Вот по­че­му воз­ник­ла тема силь­но раз­об­щен­но­го об­ще­ства. У каж­до­го свой про­цент ин­ди­ви­ду­аль­но вы­бран­ных цен­но­стей от де­мо­кра­тии до мо­нар­хиз­ма, от ате­из­ма до пра­во­сла­вия. Я не уве­рен, что у нас есть хо­тя бы два че­ло­ве­ка с пол­но­стью оди­на­ко­вы­ми цен­но­стя­ми и, со­от­вет­ствен­но, с их об­щей ин­тер­пре­та­ци­ей.

В по­след­нее вре­мя фе­де­раль­ные ка­на­лы по­ста­ра­лись на­крыть эти раз­ли­чия об­щим кол­па­ком про­па­ган­дист­ско­го оп­ти­миз­ма. В ря­де слу­ча­ев это име­ло вре­мен­ный успех. Но до ре­аль­но­го на­род­но­го единства — до­ро­га длин­ная, как в песне. Кровь ме­ша­ет. Ме­ша­ет кровь жертв ре­во­лю­ций, жертв ре­прес­сий, жертв граж­дан­ских войн. Ме­ша­ет ложь. Ме­ша­ют раз­ные пред­став­ле­ние о бу­ду­щем стра­ны — по­рою диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ные. Де­лать вид, что мож­но со­еди­нить ко­ня и тре­пет­ную лань, по­ла­га­ет­ся лишь по осо­бо­му за­да­нию.

Я бы ско­рее вер­нул­ся на за­ра­нее под­го­тов­лен­ные по­зи­ции. Не­смот­ря ни на что, у нас есть се­мей­ный, снеж­ный, ра­дост­ный празд­ник — Но­вый год. У нас есть ве­сен­няя Пас­ха — день че­ло­ве­че­ской на­деж­ды на то, что в жиз­ни есть смысл. А так­же День По­бе­ды, вот уж дей­стви­тель­но «со сле­за­ми на гла­зах», ко­то­рый урав­нял в ис­то­ри­че­ских пра­вах жи­вых и мерт­вых за­щит­ни­ков на­шей стра­ны.

На­сто­я­щее от­но­ше­ние к Дню на­род­но­го единства, ко­то­рый стра­на празд­ну­ет уже 13 лет, у нас есть шанс узнать в бли­жай­шее вре­мя — бла­го­да­ря неволь­но­му «со­цио­ло­ги­че­ско­му экс­пе­ри­мен­ту», за­те­ян­но­му Го­су­дар­ствен­ным ис­то­ри­че­ским му­зе­ем. Му­зей от­крыл кам­па­нию по сбо­ру средств на ре­став­ра­цию мос­ков­ско­го па­мят­ни­ка двум глав­ным дей­ству­ю­щим ли­цам 1612 го­да Кузь­ме Ми­ни­ну и Дмит­рию По­жар­ско­му, по­ста­вив це­лью со­брать 46 млн руб­лей. И са­ма ини­ци­а­ти­ва, и ее ис­ход как нель­зя луч­ше ил­лю­стри­ру­ют тот за­зор, ко­то­рый су­ще­ству­ет меж­ду про­па­ган­дист­ским ис­поль­зо­ва­ни­ем оте­че­ствен­ной ис­то­рии и же­ла­ни­ем все­рьез хра­нить тра­ди­ции и пом­нить про­шлое. — Ска­жем чест­но: мы вы­нуж­де­ны бы­ли при­бег­нуть к этой ак­ции,— рас­ска­зы­ва­ет «Огонь­ку» ини­ци­а­тор сбо­ра средств, на­чаль­ник управ­ле­ния об­ще­ствен­ных свя­зей Го­су­дар­ствен­но­го ис­то­ри­че­ско­го му­зея Ма­рия Ле­ми­го­ва.— В кон­це 2016 го­да му­зей по­лу­чил па­мят­ник на ба­ланс безо вся­ко­го до­пол­ни­тель­но­го фи­нан­си­ро­ва­ния. Осмотр это­го круп­ней­ше­го в на­ше м со­бра­нии экс­по­на­та тут же по­ка­зал, что по­след­ние 200 лет он ни ра­зу не ре­ста­ври­ро­вал­ся и его со­сто­я­ние близ­ко к кри­ти­че­ско­му. Го­су­дар­ство не го­то­во вы­де­лить сред­ства на ре­став­ра­цию, и пол­то­ра го­да мы за­ни­ма­лись тем, что об­хо­ди­ли все круп­ней­шие ком­па­нии стра­ны с прось­бой по­жерт­во­вать день­ги на па­мят­ник. Ни­кто не от­клик­нул­ся — и то­гда мы ре­ши­ли об­ра­тить­ся к са­мим рос­си­я­нам.

Ход ло­гич­ный: 200 лет на­зад па­мят­ник то­же ста­ви­ли на на­род­ные сред­ства. Про­тив его по­яв­ле­ния бы­ли все «вы­ше­сто­я­щие ин­стан­ции», да­же сам им­пе­ра­тор Алек­сандр I сомневался, что на ре­а­ли­за­цию мо­ну­мен­таль­ной за­дум­ки скуль­пто­ра Ива­на Мар­то­са най­дут­ся день­ги. Но ра­чи­тель­ные куп­цы и го­ро­жане от­клик­ну­лись — не­смот­ря на неспо­кой­ную меж­ду­на­род­ную об­ста­нов­ку, про­бле­му с тор­гов­лей и на­по­лео­нов­ские вой­ны. Все­на­род­ная под­пис­ка по сбо­ру средств на па­мят­ник стар­то­ва­ла в 1809 го­ду и уже к 1811-му при­нес­ла 136 ты­сяч руб­лей. Толь­ко об­на­ру­жив та­кое един­ство на­род­но­го мне­ния, Ко­ми­тет ми­ни­стров дал со­гла­сие на уве­ко­ве­че­ние Ми­ни­на и По­жар­ско­го в брон­зе. Скуль­птор ра­бо­тал по «об­ще­рус­ско­му за­ка­зу» да­же в раз­гар Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 го­да, и уже в 1818-м мо­ну­мент был уста­нов­лен на Крас­ной пло­ща­ди. — Чем он стал для то­гдаш­ней об­ще­ствен­но­сти, луч­ше все­го пе­ре­да­дут сло­ва Бе­лин­ско­го: «Ко­гда я про­хо­жу ми­мо это­го мо­ну­мен­та, ко­гда я рас­смат­ри­ваю его, дру­зья мои, что со мною то­гда де­ла­ет­ся! Ка­кие свя­щен­ные ми­ну­ты до­став­ля­ет мне это из­ва­я­ние! Во­ло­сы ды­бом поды­ма­ют­ся на го­ло­ве мо­ей, кровь быст­ро стре­мит­ся по жи­лам, свя­щен­ным тре­пе­том исполняется все су­ще­ство мое, и хо­лод про­бе­га­ет по те­лу»,— рас­ска­зы­ва­ет Ва­ле­рий Пер­хав­ко, ве­ду­щий на­уч­ный со­труд­ник Ин­сти­ту­та рос­сий­ской ис­то­рии РАН.— Да­же ес­ли вы­не­сти за скоб­ки вос­тор­жен­ность «неисто­во­го Вис­са­ри­о­на», оче­вид­но, что это был дей­стви­тель­но на­род­ный па­мят­ник на­род­ным ге­ро­ям. Скульп­ту­ру изоб­ра­жа­ли на лу­боч­ных кар­тин­ках, обыг­ры­ва­ли в по­сло­ви­це: бо­ро­да-то Ми­ни­на, а со­весть-то гли­ня­на, при­сты­жи­вая нечест­ных на ру­ку куп­цов, и де­ла­ли цен­тром об­ще­ствен­ных гу­ля­ний.

Но­вая ре­во­лю­ци­он­ная эпо­ха (да­ром что ува­жа­ла Бе­лин­ско­го) вы­тра­ви­ла весь «свя­щен­ный тре­пет» во­круг ге­ро­ев 1612 го­да и са­мо­го па­мят­ни­ка. По­сколь­ку по­двиг Ми­ни­на и По­жар­ско­го при­вел к во­ца­ре­нию ди­на­стии Ро­ма­но­вых, па­мят­ник по­сле 1917 го­да про­сто за­на­ве­ши­ва­ли крас­ным ку­ма­чом — что­бы не по­па­дал­ся на гла­за. В 30-е го­ды на стра­ни­цах «Прав­ды» Де­мьян Бед­ный за­клей­мил Ми­ни­на и По­жар­ско­го как взя­точ­ни­ков и каз­но­кра­дов, а по­эт Джек Ал­та­у­зен сквозь ве­ка гро­зил им ис­то­ри­че­ской рас­пра­вой: «Слу­чай­но им мы не свер­ну­ли шею. // Я знаю: это бы­ло бы под стать. // По­ду­ма­ешь — они спас­ли Ра­сею! // А мо­жет, луч­ше бы­ло б не спа­сать?» По­чте­ние к двум брон­зо­вым фи­гу­рам вер­ну­ла, как лег­ко до­га­дать­ся, оче­ред­ная вой­на. И вот уже при­пи­сан­ные Ми­ни­ну сло­ва: «Нет та­кой си­лы, ко­то­рая по­ра­бо­ти­ла бы нас» — на пла­ка­те 40-х го­дов со­сед­ству­ют с из­ре­че­ни­я­ми во­ждя на­ро­дов: «Пусть вдох­нов­ля­ет вас в этой войне об­раз на­ших ве­ли­ких пред­ков!» Куп­цу Ми­ни­ну и кня­зю По­жар­ско­му, по-ви­ди­мо­му, при­выч­но вдох­нов­лять со­оте­че­ствен­ни­ков, в ка­ком бы разо­бран­ном и бес­па­мят­ном со­сто­я­нии они ни на­хо­ди­лись. — За­ме­тим, что те­ку­щее на­ше со­сто­я­ние ма­ло чем луч­ше недав­не­го со­вет­ско­го про­шло­го, ко­то­рое пе­ре­кро­и­ло ис­то­рию Рос­сии вдоль и по­пе­рек,— по­ла­га­ет Игорь Яко­вен­ко, про­фес­сор ка­фед­ры со­ци­о­куль­тур­ных прак­тик и ком­му­ни­ка­ций РГГУ.— У нас и сей­час ста­вят­ся без раз­бо­ра па­мят­ни­ки свя­тым и изоб­ре­та­те­лям ору­жия, со­вет­ским во­ждям и их жерт­вам, и все это не вы­зы­ва­ет ни­ка­кой ре­флек­сии. Исто­ри­че­ский му­зей пред­при­нял от­важ­ную по­пыт­ку за­го­во­рить с об­ще­ством, но слож­но да­же пред­ска­зать, на ка­кой от­вет он рас­счи­ты­ва­ет. По­ка от­вет есть, но роб­кий: со­бра­но око­ло 2,4 млн руб­лей. За­то име­ют­ся и по­на­сто­я­ще­му тро­га­тель­ные по­жерт­во­ва­ния, как, на­при­мер, от клас­са од­ной со­чин­ской шко­лы: де­ти со­бра­ли по 100 руб­лей на ре­став­ра­цию па­мят­ни­ка и от­пра­ви­ли му­зею. Нашлись да­же те лю­ди, пред­ки ко­то­рых 200 лет на­зад со­би­ра­ли день­ги на ра­бо­ту скуль­пто­ра Мар­то­са,— для них на кон по­став­ле­на фа­миль­ная честь: со­хра­нить вло­же­ние де­дов. — Кузь­ма Ми­нин во мно­гом за­га­доч­ный пер­со­наж рос­сий­ской ис­то­рии: ес­ли о кня­зе По­жар­ском со­хра­ни­лись ар­хив­ные све­де­ния, то о куп­це, пред­по­ло­жи­тель­но, мяс­ни­ке и ини­ци­а­то­ре на­род­но­го опол­че­ния в ос­нов­ном об­рыв­ки ле­генд,— рас­ска­зы­ва­ет Сер­гей Си­рот­кин, со­труд­ник Рос­сий­ско­го го­су­дар­ствен­но­го ар­хи­ва древ­них ак­тов.— Но это как раз и де­ла­ет его все­гда со­вре­мен­ным — каж­дый год мы рас­счи­ты­ва­ем по­лу­чить о Ми­нине ка­кую-то но­вую весть, про­ли­ва­ю­щую свет на его ис­то­рию и био­гра­фию. И ко­неч­но, ни­ко­му не хо­чет­ся, что­бы этой но­вой ве­стью бы­ла весть о раз­ру­ше­нии мос­ков­ско­го па­мят­ни­ка: она вряд ли ис­пор­тит ле­ген­дар­ную ис­то­рию Ми­ни­на и По­жар­ско­го, но точ­но под­пор­тит ре­пу­та­цию го­ро­да, празд­ни­ка и са­мих раз­го­во­ров о «на­род­ном един­стве».

До ре­аль­но­го на­род­но­го единства — до­ро­га длин­ная. Ме­ша­ет кровь жертв ре­во­лю­ций, жертв ре­прес­сий, жертв граж­дан­ских войн. Ме­ша­ет ложь. Ме­ша­ют раз­ные пред­став­ле­ние о бу­ду­щем стра­ны — по­рою диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ные

Вик­тор Ерофеев

Пат­ри­о­ти­че­ские ак­ции, как вы­яс­ня­ет­ся, не при­ви­ва­ют их участ­ни­кам люб­ви к сво­ей ис­то­рии

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.