РА­ЗУМ И ЧУВ­СТВА

OK! (Russia) - - Персона - Текст: Евгения Бе­лец­кая. Фо­то: Лев Ефи­мов Стиль: Мария Пуш­ко­ва. Ма­ки­яж и при­чес­ки: Со­фья Ка­план

У ЮЛИИ ХЛЫ­НИ­НОЙ внеш­ность бли­ста­тель­ной ак­три­сы зо­ло­то­го ве­ка Гол­ли­ву­да. Утон­чен­ная, неж­ная, она мо­жет сыг­рать и ан­ге­ла, и бес­тию. О боль­ших ге­ро­и­нях и ма­лень­ких ра­до­стях, слож­ных за­да­чах и про­стых ис­ти­нах, а так­же ОБ ОТ­НО­ШЕ­НИ­ЯХ С КОЛ­ЛЕ­ГА­МИ И ЛЮ­БИ­МЫМ ЧЕ­ЛО­ВЕ­КОМ Юля по­го­во­ри­ла с ОК!

Юля, ты но­ми­ни­ро­ва­на на пре­мию ОК! «Боль­ше чем звёз­ды» в ка­те­го­рии «Но­вые ли­ца. Ки­но». Ска­жи, по­доб­ные но­ми­на­ции для те­бя по­вод для гор­до­сти? Или про­сто при­ят­но?

Чест­но? Ко­гда я уви­де­ла се­бя в но­ми­на­ции «Но­вые ли­ца», то по­ду­ма­ла: ну на­ко­нец-то! За те — сей­час под­счи­таю — во­семь лет, что я сни­ма­юсь, стать «но­вым ли­цом» — это очень при­ят­но. Все-та­ки мне два­дцать пять лет уже. ( Сме­ет­ся.) Так что здо­ро­во, ко­неч­но, что мои ра­бо­ты на­ча­ли за­ме­чать не толь­ко род­ствен­ни­ки, друзья и кол­ле­ги. У ме­ня вы­рос­ло ко­ли­че­ство под­пис­чи­ков в Instagram, и мод­ные жур­на­лы те­перь то­же зна­ют ме­ня как мо­ло­дое ли­цо ки­не­ма­то­гра­фа.

Ска­жи, а ты не чув­ству­ешь се­бя в «группе риска»? Не бо­ишь­ся стать «звез­дой»?

Я не счи­таю, что в один мо­мент просну­лась зна­ме­ни­той. Мой путь не был быст­рым, на­обо­рот, я шла к это­му по­сте­пен­но. Я от­учи­лась в ин­сти­ту­те, от­ра­бо­та­ла свои эпи­зо­ды, по­сни­ма­лась в неиз­вест­ных кар­ти­нах, по­том в чуть бо­лее из­вест­ных, по­том и на бил­бор­дах за­све­ти­лась. И вот на­ко­нец-то на­ча­ла по­лу­чать пред­ло­же­ния, ко­то­рые хо­те­лось бы по­лу­чать.

Есть в тво­ем окру­же­нии люди, ко­то­рые мо­гут те­бе ска­зать, что ты всё же вклю­чи­ла звез­ду и нуж­но сроч­но ее вы­клю­чить?

Есть. На­при­мер, один мой кол­ле­га. Он мно­го и уве­рен­но ра­бо­та­ет в Те­ат­ре Мос­со­ве­та и сле­дит за успе­ха­ми де­во­чек на­шей труп­пы — мо­и­ми, Га­ли­ны Боб, Ани Ми­хай­лов­ской... Ко­гда в оче­ред­ной раз я при­ш­ла на ре­пе­ти­цию и ме­ня не удо­вле­тво­рил раз­бор, глу­би­на во­про­са или что-то в этом ро­де и я на­ча­ла вы­ска­зы­вать свое недо­воль­ство, он мне сра­зу ска­зал: «Что это, Юля? Звез­ду-то сей­час вы­клю­чи!» ( Сме­ет­ся.) И от­ча­сти он был прав, по­то­му что есть ве­щи, с ко­то­ры­ми нуж­но про­сто ми­рить­ся.

А ты про­сто по­ве­ла се­бя свое­нрав­но или уже ста­ла уве­рен­нее в про­фес­сии и по­это­му сме­лее вы­ска­зы­ва­ешь свои пре­тен­зии?

Ска­жу да­же боль­ше: я эти пре­тен­зии всегда предъ­яв­ля­ла, всегда де­ла­ла это ес­ли не гру­бо, то ак­тив­но. Но ес­ли в сем­на­дцать лет, еще ни­че­го не сде­лав, я по­чти не име­ла на это пра­ва, то те­перь уже имею его чуть боль­ше. Как-то мы с Ан­дре­ем Сер­ге­е­ви­чем Кон­ча­лов­ским раз­го­ва­ри­ва­ли, и я ска­за­ла, что у ме­ня вдруг про­изо­шло от­кры­тие, что лю­дей нуж­но при­учать к се­бе — при­учать к сво­е­му мне­нию, при­учать к сво­ей ор­га­ни­ке, к сво­е­му взгля­ду на ве­щи, ко­то­рый рас­кры­ва­ет­ся в том или ином ки­но. До­пу­стим, в два­дцать один мне вряд ли бы да­ли ре­пе­ти­ро­вать в те­ат­ре Нас­та­сью Фи­лип­пов­ну: ма­лень­ким и неиз­вест­ным де­воч­кам не да­ют боль­шие ро­ли. А в этом се­зоне я по­лу­чи­ла эту роль, по­то­му что в Те­ат­ре Мос­со­ве­та у ме­ня уже есть по­служ­ной спи­сок из се­ми спек­так­лей с до­ста­точ­но при­лич­ным объ­е­мом ро­лей. Че­ты­ре же года на­зад, ко­гда мне да­ва­ли ма­дам де Турвель в «Опас­ных свя­зях», по­го­ва­ри­ва­ли, мол, да кто она та­кая, сколь­ко ей лет?! По­том по­сте­пен­но и труп­па при­вык­ла, и ауди­то­рия, да и я са­ма к се­бе при­вык­ла. И я на­чи­наю по­ни­мать, что уже как-то ма­те­рею. ( Улы­ба­ет­ся.) В этом, на­вер­ное, по-хо­ро­ше­му вы­ра­жа­ет­ся моя звезд­ность.

Нас­та­сья Фи­лип­пов­на — пер­со­наж для ак­три­сы за­ман­чи­вый, но ведь и ужас­но слож­ный, да­же «ток­сич­ный»! Как по­том от­хо­дить от та­кой ро­ли?

В Те­ат­ре Мос­со­ве­та я иг­раю в «Трёх сёст­рах» Кон­ча­лов­ско­го млад­шую сест­ру Ири­ну — то­же пер­со­наж из вы­со­кой дра­ма­тур­гии. Очень тя­же­лая роль и тяжелые пе­ре­жи­ва­ния — от лег­ко­сти че­рез опу­сто­шен­ность до безу­мия. А в спек­так­ле Же­ни Мар­чел­ли «Чай­ка. Эскиз», ко­то­рый в этом се­зоне был но­ми­ни­ро­ван на «Зо­ло­тую мас­ку », у ме­ня роль Ни­ны За­реч­ной. Там за спек­такль нуж­но прой­ти мно­го ис­пы­та­ний: по­те­рю ре­бен­ка, кон­ку­рен­цию с очень силь­ной, жест­кой жен­щи­ной... В об­щем, опять ухо­дя­щая в без­дну дра­ма­тур­гии роль. От этих че­хов­ских ге­ро­инь я с тру­дом от­хо­жу, и по­сле спек­так­ля с тру­дом раз­го­ва­ри­ваю. Сей­час вот Нас­та­сья Фи­лип­пов­на... Она из тех мощ­ных ге­ро­инь До­сто­ев­ско­го, ко­то­рая, как и все его пер­со­на­жи, жаж­дет спра­вед­ли­во­сти и ищет от­ве­ты на во­про­сы, ко­то­ры­ми боль­шая часть лю­дей да­же не за­да­ет­ся. Я, ко­гда вы­пус­каю спек­такль, не сплю. Я с дет­ства бы­ла та­кой немно­го на гра­ни — слиш­ком впе­чат­ли­тель­ной, слиш­ком эмо­ци­о­наль­ной. Плюс пер­ма­нент­но на­хо­жусь в ре­флек­сии — и как ак­три­са, и по сво­ей на­ту­ре. На­вер­ное, ес­ли бы у ме­ня не бы­ло мо­их ро­лей, я бы са­ма за­кон­чи­ла в жел­том до­ме. ( Улы­ба­ет­ся.) Плюс мой учи­тель, Кон­стан­тин Ар­ка­дье­вич Рай­кин, при­вил нам су­ма­сшед­шую лю­бовь, по­чти ма­ни­а­каль­ный фа­на­тизм по от­но­ше­нию к про­фес­сии. «Те­бя нет, нет тво­их по­треб­но­стей» — это его под­ход, и этим он нас, сво­их сту­ден­тов, за­ра­зил. Есть толь­ко од­на за­да­ча — по­гру­зить­ся в роль. Ко­го ты иг­ра­ешь? Иди­о­та? Зна­чит, в этот пе­ри­од ты схо­дишь с ума на сцене. Смо­жешь выйти из это­го со­сто­я­ния или нет, ни­ко­го не долж­но вол­но­вать, про­сто ты дол­жен это сде­лать.

Ужас­ная про­фес­сия!

За­ме­ча­тель­ная про­фес­сия! Ты мо­жешь ис­по­ве­до­вать­ся, уми­рать, рож­дать­ся сно­ва, ны­рять в глу­би­ны пси­хо­ло­гии, фи­ло­со­фии, му­чить­ся, лю­бить ко­го угод­но! Это же пре­крас­но. Ты ста­но­вишь­ся сво­бод­нее бла­го­да­ря ак­тер­ству! Но я со­глас­на, что у это­го ма­ни­а­каль­но­го фа­на­тиз­ма, до­ве­ден­но­го до мак­си­му­ма в слу­же­нии ис­кус­ству, есть и об­рат­ная сто­ро­на. Я всё вре­мя се­бя одер­ги­ваю, ко­гда уле­таю в эти ги­бель­ные вы­си. Ино­гда ду­маю: да ко­му всё это на­до?! А по­том опять... Вче­ра не смог­ла сыг­рать од­ну из пя­ти сцен. Не смог­ла вы­жать пят­на­дца­тую сле­зу за день, не знаю по­че­му, и пло­хо сыг­ра­ла. Вы­хо­жу по­сле сце­ны, и мне ка­жет­ся, что ко­нец све­та, — у ме­ня да­же тело бо­лит от то­го, как я се­бя ви­ню. И всё, моя жизнь за­кан­чи­ва­ет­ся в этом пер­фек­ци­о­низ­ме. Тут ме­ня спа­са­ют мои адек­ват­ные кол­ле­ги по те­ат­ру! Аня Ми­хай­лов­ская го­во­рит: «Юль­ка, да ты че­го, пой­дем луч­ше чаю по­пьем, по- ▶

Я С ДЕТ­СТВА БЫ­ЛА ТА­КОЙ НЕМНО­ГО НА ГРА­НИ — СЛИШ­КОМ ВПЕ­ЧАТ­ЛИ­ТЕЛЬ­НОЙ, СЛИШ­КОМ ЭМО­ЦИ­О­НАЛЬ­НОЙ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.