ПРАЗД­НИК К НАМ ПРИХОДИТ

OK! (Russia) - - В Кадре -

Ми­нув­шие вы­ход­ные из­вест­ная топ- мо­дель На­та­ша По­ли вме­сте с трех­лет­ней доч­кой Алек­сан­дрой про­ве­ла в па­риж­ском Дис­ней­лен­де, где уже стар­то­вал но­во­год­ний сезон. А по­то­му здесь уже во­всю ца­рит ат­мо­сфе­ра празд­ни­ка. В пар­ке по­яви­лись огром­ные пря­нич­ные до­ми­ки и мно­же­ство рож­де­ствен­ских уго­ще­ний. На­та­ша и Са­ша по­бы­ва­ли на спе­ци­аль­ной це­ре­мо­нии: что­бы 24-мет­ро­вая но­во­год­няя ел­ка за­жглась, все со­брав­ши­е­ся вме­сте с лю­би­мы­ми пер­со­на­жа­ми из мульт­филь­мов хо­ром ве­дут об­рат­ный от­счет. По­сле это­го в од­но мгно­ве­ние за­го­ра­ют­ся ог­ни и яр­кие гир­лян­ды на пу­ши­стой кра­са­ви­це и во всем пар­ке. Мо­дель и ее доч­ка оста­лись в вос­тор­ге и от Рож­де­ствен­ско­го па­ра­да, где все герои Disney бы­ли оде­ты в празд­нич­ные ко­стю­мы, а ше­ствие воз­глав­лял Père Noël — фран­цуз­ский Дед Мо­роз. Кста­ти, в этом го­ду в па­риж­ском Дис­ней­лен­де впер­вые бу­дут празд­но­вать Но­вый год по-рус­ски и го­стей пар­ка бу­дет встре­чать и рус­ский Де­душ­ка Мо­роз

Я не бы­ла пред­во­ди­те­лем — мо­жет быть, по­то­му, что бы­ло мно­го па­ца­нов в ком­па­нии и пред­во­ди­те­ля­ми ско­рее бы­ли они. Но это та­кое стран­ное ощу­ще­ние брат­ства, со сто­ро­ны оно мог­ло ка­зать­ся гру­бым, дво­ро­вым, но на са­мом де­ле всё бы­ло очень неж­но. Мы до сих пор со­зва­ни­ва­ем­ся, пе­ре­пи­сы­ва­ем­ся. Прав­да, ко­го-то уже и в жи­вых нет — все-та­ки дво­ро­вые ре­бя­та бы­ли, с раз­ны­ми судь­ба­ми.

Вот это мужское начало ты ощу­ща­ешь в се­бе до сих пор?

Я во­об­ще очень люб­лю это «мужское начало», как ты го­во­ришь. Мне нравится, ко­гда оно присутствует в женщине. По­то­му что то­гда она лишена каких-то мелких капризиков, каких-то вот та­ких мо­мен­тов: «Я не мо­гу встать в шесть утра, по­то­му что я бу­ду плохо се­бя чув­ство­вать к ве­че­ру ». В на­ча­ле ка­рье­ры ме­ня это про­сто бе­си­ло, я ду­ма­ла: ну ка­кая глу­пость, о чем вы го­во­ри­те? Лю­ди в вой­ну жи­ли, лю­ди са­ми зем­лю па­ха­ли. А по­том по­ня­ла, что про­сто лю­ди ▶

раз­ные, на­до быть тер­пи­мее. Но мне очень сим­па­тич­ны те, ко­то­рые го­то­вы рис­ко­вать в про­фес­сии. Зна­ешь, в 2006 го­ду, ко­гда мы вы­пус­ка­ли «Фи­га­ро», Же­ня Ми­ро­нов несколь­ко раз те­рял со­зна­ние за ку­ли­са­ми, мы его под­ни­ма­ли, и он вы­хо­дил об­рат­но на сце­ну. Вот этот ге­ро­изм мне очень сим­па­ти­чен. Мне ка­жет­ся, что в та­ком слу­чае че­ло­век не на ра­бо­ту хо­дит, а про­сто жи­вет этой жиз­нью, что го­раз­до чест­нее.

И все-та­ки все мы ро­дом из дет­ства. У те­бя та­кое ас­ке­тич­ное вос­пи­та­ние бы­ло?

Ты зна­ешь, сво­их де­тей я об­ни­маю, це­лую ты­ся­чу раз в день, но у ме­ня ино­гда вклю­ча­ет­ся та­кой мо­мент: что, ты не мо­жешь сде­лать уро­ки? как?! Я буд­то срав­ни­ваю их с со­бой, а я в во­семь лет мог­ла уже де­лать всё. Мог­ла при­го­то­вить, мог­ла по­сти­рать, са­ма ез­ди­ла в шко­лу. По­нят­но, что сей­час вре­мя дру­гое, что это не Пс­ков, а Москва, тут дру­гая си­ту­а­ция. Но все-та­ки... По­сле то­го как доч­ки всё это о мо­ем дет­стве узна­ли — я им рас­ска­зы­ва­ла, — я вдруг од­на­жды просну­лась и ви­жу, как Аня, стар­шая, са­ма се­бе яич­ни­цу го­то­вит. Это бы­ло так тро­га­тель­но! Ко­неч­но, я им мно­го чего о се­бе рас­ска­зы­ваю. Го­во­рю: «По­слу­шай­те, да мы в во­семь лет с Пе­туш­ко­вой уже схе­мы жиз­нен­ные при­ду­мы­ва­ли». ( Сме­ет­ся.)

Ин­те­рес­но, ка­кие?

В во­семь лет мы уже хо­ди­ли на дис­ко­те­ку, мы уже на­учи­лись ро­ди­те­лям ве­шать лап­шу на уши, что мы в биб­лио­те­ке, а са­ми на днев-

и за­ра­зил их КВН. Это бы­ла це­лая ту­сов­ка. У нас бы­ли де­ба­ты, очень кру­тая иг­ра, что-то ти­па се­го­дняш­них батт­лов. Или же мы уез­жа­ли в ка­кой-ни­будь за­бро­шен­ный ла­герь, где устра­и­ва­лись твор­че­ские ве­че­ра, кон­цер­ты. Вот это на ме­ня со­вер­шен­но точ­но по­вли­я­ло, там я встре­ти­ла мил­ли­он та­лант­ли­вых лю­дей, му­зы­кан­тов, по­этов, про­сто су­ма­сшед­ших ком­пью­тер­щи­ков — всё это в боль­шин­стве сво­ем бы­ли ре­бя­та из ин­сти­ту­тов.

Слу­шай, мне хо­чет­ся спро­сить о тво­их доч­ках: ты бы смог­ла по­сту­пить как твоя ма­ма, то есть пе­ре­ло­жить всю от­вет­ствен­ность на них?

Я каж­дый раз ду­маю, что я так не смо­гу. Вот взять и пе­ре­ло­жить от­вет­ствен­ность на ре­бен­ка. Во-пер­вых, страш­но, во-вто­рых, я та­кой че­ло­век...ино­гда са­ма се­бя бе­шу... мне на­до всё про­кон­тро­ли­ро­вать. Всё, всех. Это не толь­ко до­ма ка­са­ет­ся, это ка­са­ет­ся и ра­бо­ты, те­ат­ров, ко­то­рых на се­го­дняш­ний день в мо­ей жиз­ни три: в первую оче­редь, ко­неч­но, Те­атр На­ций, а еще Те­атр на Ма­лой Брон­ной и Центр Мей­ер­холь­да. Мне обя­за­тель­но нуж­но про­ве­рить все пи­ар-служ­бы, как они ра­бо­та­ют, пра­виль­но ли они ра­бо­та­ют. ( Сме­ет­ся.) Пра­виль­но ли би­ле­ты про­да­ют­ся? До­но­сят ли до лю­дей ин­фор­ма­цию, что это осо­бен­ный спек­такль? С дру­гой сто­ро­ны, ко­неч­но, ино­гда ме­ня это са­му про­сто за­далб­ли­ва­ет, ду­маю: ну за­чем ты это всё кон­тро­ли­ру­ешь, есть мас­са лю­дей, ко­то­рые это пре­крас­но сде­ла­ют и без те­бя.

Ты про­сто очень обя­за­тель­ный че­ло­век. У те­бя всё долж­но быть по по­лоч­кам раз­ло­же­но, а ес­ли это­го нет, воз­ни­ка­ет ха­ос.

Да, воз­ни­ка­ет ха­ос, и я то­гда не по­ни­маю, что про­ис­хо­дит. Есть у ме­ня это же­ла­ние во всё вклю­чить­ся. Ме­ня ино­гда спра­ши­ва­ют, хо­те­ла ли бы я че­му-то еще на­учить­ся. Как толь­ко я на­чи­наю это озву­чи­вать, у ме­ня раз­ры­ва­ет­ся мозг, по­то­му что на са­мом де­ле я очень мно­го­му хо­те­ла бы на­учить­ся.

Че­му, на­при­мер?

Я бы ужасно хо­те­ла на­учить­ся иг­рать на фор­те­пи­а­но, вы­учить в со­вер­шен­стве ан­глий­ский язык, я хо­те­ла бы на­ко­нец на­чать хо­ро­шо во­дить ма­ши­ну, хо­те­ла бы хо­дить на тан­цы, по­за­ни­мать­ся у ба­лет­но­го стан­ка... Я бы ужасно хо­те­ла прой­ти ка­кой-ни­будь курс ис­кус­ство­ве­де­ния, на­при­мер в Лон­доне. Я, без­услов­но, не так ма­ло знаю, но у ме­ня всё рав­но есть ощу­ще­ние ка­ко­го-то про­бе­ла, я очень ча­сто встре­чаю лю­дей, ко­то­рые ум­нее ме­ня, на­чи­тан­нее, об­ра­зо­ван­нее.

С дру­гой сто­ро­ны, ты еще мо­ло­дая. Да и кро­ме то­го, у те­бя та­кая ди­на­мич­ная жизнь, та­кой ди­на­мич­ный ха­рак­тер, что всё воз­мож­но, всё в тво­их ру­ках. Ты же еще пре­крас­но по­ешь. Не хо­те­ла бы в мю­зик­ле по­участ­во­вать?

Ме­ня ча­сто при­гла­ша­ют. В «Стейдж Эн­тер­тей­н­мент» ко мне очень неж­но от­но­сят­ся, на все спек­так­ли при­гла­ша­ют. Но мне ка­жет­ся, что это не со­всем мое. Во-пер­вых, я узна­ла, что там нель­зя один и тот же спек­такль сыг­рать два ра­за по-раз­но­му, есть схе­ма, ко­то­рую нуж­но по­вто­рять. А во-вто­рых, ты иг­ра­ешь там бло­ка­ми, то есть, на­при­мер, семь спек­так­лей под­ряд. Я про­сто не вы­дер­жу, я же ес­ли что-то де­лаю, то вы­кла­ды­ва­юсь по мак­си­му­му.

Юля, ты мне рас­ска­за­ла, что в сво­ем род­ном Пс­ко­ве со­би­ра­ешь­ся ста­вить спек­такль. То есть ре­жис­су­ра те­бя то­же ма­нит.

Да. Ты зна­ешь в чем де­ло, я ни­ко­гда — ни в дет­стве, ни в юно­сти — не хо­ди­ла в псков­ский те­атр. А тут Дмит­рий Дмит­ри­е­вич Мес­хи­ев, у ко­то­ро­го я сни­ма­лась в свое вре­мя, воз­гла­вил Псков­ский дра­ма­ти­че­ский те­атр. Пс­ков для него в прин­ци­пе род­ной го­род: он там вы­рос, у него ба­буш­ка и де­душ­ка под Пс­ко­вом ро­ди­лись. Так вот, два го­да на­зад он мне пред­ло­жил сыг­рать там спек­такль, но то­гда что-то не сло­жи­лось. А этим ле­том мы при­ез­жа­ем и я го­во­рю ему: «Дмит­рий Дмит­ри­е­вич, я слы­ша­ла, у вас там глав­но­го ре­жис­се­ра сня­ли. Да­вай­те я спек­такль вам по­став­лю?» Он го­во­рит: «Сей­час при­ду ». А я в дет­ском пар­ке неда­ле­ко от те­ат­ра с детьми гу­ляю. И он при­шел сра­зу же. Мы с ним по­гу­ля­ли в пар­ке, и он спра­ши­ва­ет: «А ты что, спек­так­ли ста­вишь?»

Ло­гич­ный во­прос.

У ме­ня опыт та­кой уже был: в Те­ат­ре На­ций мы с Па­шей Аким­ки­ным по­ста­ви­ли несколь­ко му­зы­каль­ных спек­так­лей. А по­том бы­ли «Пес­ни во­ен­ных лет», «Сти­хо­ва­ре­нье», «Лю­ди и пти­цы». Ес­ли по­ду­мать, на­би­ра­ет­ся мно­го все­го. Прав­да, у ме­ня бы­ло од­но усло­вие: ма­те­ри­ал я хо­те­ла вы­брать са­ма. И я вы­бра­ла «Ка­штан­ку » Че­хо­ва. Я обо­жаю этот рас­сказ. Мы встре­ти­лись с ар­ти­ста­ми, до­го­во­ри­лись, съез­ди­ли вме­сте на че­ты­ре дня в Пуш­кин­ские Го­ры, ре­пе­ти­ро­ва­ли там. Сей­час я пе­ри­о­ди­че­ски в Пс­ков ез­жу, там уже де­ко­ра­ции ча­стич­но из­го­тав­ли­ва­ют­ся.

Чем те­бя так пре­льща­ет «Ка­штан­ка»?

Это про­из­ве­де­ние все­гда счи­та­ют дет­ским, но оно, на мой взгляд, взрос­лое. Есть та­кое по­ня­тие «сток­гольм­ский син­дром», вот мне ка­жет­ся, это аб­со­лют­но про Ка­штан­ку, син­дром Ка­штан­ки. Как мож­но вер­нуть­ся в то ме­сто, где те­бе бы­ло ху­же, чем там, где ты сей­час? Что это за ощу­ще­ние? Ей же бы­ло хо­ро­шо в том до­ме, ку­да ее взя­ли. Ее мог­ли сде­лать пре­крас­ной цир­ко­вой ар­тист­кой, у нее бы­ло всё хо­ро­шо, но почему-то она всё рав­но вер­ну­лась ту­да, где пах­нет кле­ем и струж­ка­ми. Это та­кая чи­сто рус­ская чер­та — не ис­кать вы­го­ды, а ис­кать от­ве­ты на во­про­сы сво­им серд­цем.

Те­бе са­мой зна­ко­мы по­доб­ные ощу­ще­ния?

Да. Бы­ва­ют пред­ло­же­ния — на­при­мер, в ки­но, в те­ат­ре, в тех же мю­зик­лах, — ко­гда ты по­ни­ма­ешь, что на сле­ду­ю­щее утро по­сле то­го, как вы­ве­сят все эти бан­не­ры, ты на­ко­нец-то ста­нешь зна­ме­ни­той. Но почему-то в ту се­кун­ду, ко­гда я это осо­знаю, я все­гда де­лаю шаг на­зад. Я как-то это­го по­ба­и­ва­юсь, что ли.

По­ба­и­ва­ешь­ся чего?

Ка­ко­го-то быст­ро­го успе­ха, быст­рой сла­вы, быст­рой по­пу­ляр­но­сти.

Так у те­бя же всё это и так есть.

Да нет. Твоя со­сед­ка, ко­гда я шла к те­бе до­мой, спро­си­ла: «А вы дом­ра­бот­ни­ца, да?» ( Сме­ет­ся.) Зна­чит, нет у ме­ня этой сла­вы, че­му я ужасно ра­да.

На­де­юсь, сло­ва со­сед­ки те­бя не оби­де­ли?

Нет, ко­неч­но. Я во­об­ще безум­но ра­да, что мо­гу, на­при­мер, ез­дить в мет­ро. Ди­ма Би­лан уже не мо­жет, а я мо­гу. Же­ня Ми­ро­нов мо­жет. Мне это ин­те­рес­нее, по­ни­ма­ешь. Важ­но, что в ре­аль­ной жиз­ни мож­но про­сто су­ще­ство­вать как обыч­ный че­ло­век.

А для те­бя ра­дость или му­ка, ко­гда нуж­но вы­хо­дить в свет?

Про­шлый свой год я на­зва­ла го­дом гла­му­ра. ( Сме­ет­ся.) Я ста­ла ли­цом ча­со­вой мар­ки. Ко­неч­но, это ме­ня внут­ренне под­хлест­ну­ло, как буд­то бы на­до че­му-то со­от­вет­ство­вать, и это уже пре­вра­ти­лось в та­кую иг­ру. А на «Ки­но­тав­ре» я за­кон­чи­ла свой год гла­му­ра. Чест­но те­бе ска­жу, я ужасно уста­ла. И это при­том, что ра­бо­ты у ме­ня бы­ло мень­ше, чем обыч­но. «Ки­но­тавр» и — как по­сле­вку­сие — фе­сти­валь «Ко­ро­че», на ко­то­ром я уже, зна­ешь, еле-еле до­гла­му­ри­ва­лась. ( Улы­ба­ет­ся.)

К те­бе всё рав­но ин­те­рес по­вы­шен­ный. Вот ты по­яв­ля­ешь­ся с доч­ка­ми где-то. Хо­чешь не хо­чешь, а те­бя бу­дут фо­то­гра­фи­ро­вать. И до­че­ри ви­дят эту жизнь, они уже ее часть. Они же по­ни­ма­ют, что это не про­сто так?

Ко­неч­но. Каж­дая из них по-раз­но­му для се­бя это фор­му­ли­ру­ет. Млад­шей ра­дост­но, она всё вре­мя го­во­рит: «Ма­ма моя — сол­дат­ка. С ней не страш­но». По­ни­ма­ешь, вы­шел фильм «Бит­ва за Се­ва­сто­поль», и те­перь ей с ма­мой не страш­но: ес­ли, не дай бог, ка­кая-то си­ту­а­ция, ▶

МНЕ БЫ УЖАСНО НЕ ХОТЕЛОСЬ, ЧТО­БЫ ДОЧ­КИ ВЫ­РОС­ЛИ КАПРИЗНЫМИ, — НЕ ЛЮБ­ЛЮ Я КАПРИЗНЫХ ЛЮ­ДЕЙ. ВОТ И ВСЁ

ма­ма ее обя­за­тель­но раз­ру­лит. Стар­шая, ко­неч­но же, боль­ше по­ни­ма­ет. Она са­ма уже сня­лась в ки­но: у Се­рё­жи Мо­к­риц­ко­го в «Чер­но­ви­ке» ма­лень­кую роль сыг­ра­ла.

По­здрав­ляю!

Я да­же не по­еха­ла на пло­щад­ку, мне бы­ло очень страш­но. Она с ба­буш­кой по­еха­ла. Зна­ешь, мне ра­дост­но от­то­го, что до­че­ри не вос­при­ни­ма­ют про­ис­хо­дя­щее в мо­ей про­фес­сии как что-то та­кое лег­кое, бле­стя­щее, све­тя­ще­е­ся. Аня при­е­ха­ла на съе­моч­ную пло­щад­ку, за­мерз­ла как со­ба­ка, но ни ра­зу ни у ко­го не по­про­си­ла чаю. Ма­ма мне пи­шет эс­эм­эс­ку: «Аня про­сто си­няя сто­ит». Но она да­же не по­жа­ло­ва­лась.

Вся в ма­му!

Да. Мне бы ужасно не хотелось, что­бы доч­ки вы­рос­ли капризными, — не люб­лю я капризных лю­дей. Вот и всё.

Хо­чу те­бя спро­сить вот о чем. Ты все­гда обе­ре­га­ла и обе­ре­га­ешь свою лич­ную жизнь, а недав­но в ин­тер­вью на­зва­ла имя отца сво­их де­тей — это Алек­сей Учи­тель. Ка­кая у те­бя бы­ла мо­ти­ва­ция?

По­слу­шай, я ни­ко­гда в жиз­ни ни­ко­го не скры­ва­ла, я про­сто не раз­го­ва­ри­ваю про лич­ную жизнь. Син­де­е­ва На­та­лья спро­си­ла ме­ня про Лё­шу, и я ей от­ве­ти­ла. В свя­зи с вы­хо­дом филь­ма «Ма­тиль­да», в свя­зи с этой непро­стой си­ту­а­ци­ей мне про­сто не хотелось со­зда­вать еще од­ну непри­ят­ную для че­ло­ве­ка сплет­ню. Столь­ко гря­зи бы­ло вы­ли­то на него неза­слу­жен­но!

У вас с Алек­се­ем до­ста­точ­но боль­шая раз­ни­ца в воз­расте. Я так по­ни­маю, для те­бя это не име­ет зна­че­ния.

Аб­со­лют­но. Да во­об­ще ни­че­го не име­ет зна­че­ния. Ни воз­раст, ни про­фес­сия — в гло­баль­ном смыс­ле. Име­ет зна­че­ние толь­ко ка­кая-то об­щая вол­на. Я пра­во­слав­ный че­ло­век, но к это­му от­но­шусь с буд­дист­ской точ­ки зре­ния, по­ни­ма­ешь? Лю­ди встре­ча­ют­ся, лю­ди рас­ста­ют­ся.

«Об­щая вол­на» — очень точ­ное опре­де­ле­ние проч­но­сти от­но­ше­ний. Ска­жи, а ка­кие от­но­ше­ния у Алек­сея с доч­ка­ми?

Они хо­ро­шо дру­жат, и это важ­но. Зна­ешь, я не су­ме­ла вы­стро­ить по­зи­цию ма­мы, ну ти­па: так, всё, слу­ша­ем мать! Мне как-то все­гда так жал­ко на них на­ез­жать. Я да­же мо­гу по­кри­чать, но этот крик обыч­но за­кан­чи­ва­ет­ся сме­хом мо­их де­тей. В ре­зуль­та­те в ка­кой-то мо­мент я то­же на­чи­наю сме­ять­ся. Мы с доч­ка­ми имен­но дру­жим, мы с ни­ми пы­та­ем­ся до­го­ва­ри­вать­ся. И, на­до ска­зать, на се­го­дняш­ний день для нас это ком­форт­ная си­ту­а­ция, а даль­ше по­смот­рим.

Юля, 30 но­яб­ря — пре­мье­ра трил­ле­ра «Кон­верт» с тво­им уча­сти­ем. Съ­ем­ки на клад­би­ще, ми­сти­ка, ка­кая-то по­ту­сто­рон­няя си­ла «пра­вит бал»...

Во­об­ще я люб­лю дол­го го­то­вить­ся к съем­кам, обыч­но три-че­ты­ре ме­ся­ца. А тут как-то очень рез­ко по­яви­лась эта кар­ти­на. Я го­во­рю сво­е­му ди­рек­то­ру: «Не, На­таш, мы не смо­жем, это вот как-то уже раз — и всё». На под­го­тов­ку бы­ло все­го неде­ли три. Но я про­чи­та­ла сце­на­рий, и мне очень по­нра­ви­лось. Это бы­ло страш­но. Это бы­ло на­пря­жен­но. Я филь­мы ужа­сов не очень люб­лю, но это не фильм ужа­сов, это триллер. Ко­гда я чи­та­ла сце­на­рий, в го­ло­ве у ме­ня бы­ли филь­мы Дэ­ви­да Лин­ча или филь­мы вро­де «Звон­ка» Го­ра Вер­бин­ски. Это не ужа­сы, ко­гда вам­пи­ры, кол, кровь. Это на­пря­же­ние дру­го­го ро­да: ты бо­ишь­ся то­го, чего не ви­дишь, а это «что-то» со­всем ря­дом. Це­ли­ком кар­ти­ну я еще не ви­де­ла. Чего-то гло­баль­но­го я не жду, но мне про­сто по­нра­ви­лось, что в этом филь­ме есть мо­раль. Это в сво­ем ро­де немнож­ко «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние». У нас был пре­крас­ный опе­ра­тор — Ирек Хар­то­вич, у нас был режиссер Сла­ва Под­га­ев­ский, ко­то­рый спе­ци­а­ли­зи­ру­ет­ся на та­ко­го ро­да филь­мах. Для ме­ня это пер­вый по­доб­ный опыт.

Вы­хо­дит в про­кат «Кон­верт», ты ста­вишь «Ка­штан­ку». На­вер­ня­ка уже есть но­вые пред­ло­же­ния.

Я толь­ко что за­кон­чи­ла съ­ем­ки в кар­тине «Бе­лые но­чи», это в неко­то­рой сте­пе­ни ре­мейк «Дня сча­стья» вы­да­ю­ще­го­ся ре­жис­се­ра Ио­си­фа Хей­фи­ца. Режиссер — Дмит­рий Све­то­за­ров, сын Ио­си­фа Хей­фи­ца. Вот вче­ра к вам на фо­то­сес­сию я при­е­ха­ла как раз с по­след­ней сме­ны. Вы­пус­ка­ем спек­такль «Сол­неч­ная ли­ния» по пье­се Ва­ни Вы­ры­па­е­ва в Цен­тре Мей­ер­холь­да — я иг­раю там в ду­эте с Ан­дре­ем Бур­ков­ским. Ста­вит спек­такль Вик­тор Ры­жа­ков. А по­том на­до бы чуть-чуть от­дох­нуть.

Те­атр На­ций, Те­атр на Ма­лой Брон­ной, Центр Мей­ер­холь­да. И вез­де ты сво­бод­ный ху­дож­ник. Ты бы не хо­те­ла ку­да-то в штат по­пасть?

Нет, ни за что на све­те. Это не мое со­всем.

У те­бя во­об­ще пси­хо­ло­гия неза­ви­си­мо­го че­ло­ве­ка.

Да. Са­мое ужас­ное, что со мной мо­жет быть, — это ко­гда стес­ня­ют мою сво­бо­ду, ко­гда, на­при­мер, съе­моч­ный гра­фик вы­стра­и­ва­ют и не хотят го­во­рить, ко­гда у те­бя вы­ход­ные, то есть про­сто за­би­ра­ют це­лый ме­сяц. У ме­ня прям че­сот­ка на­чи­на­ет­ся. ( Улы­ба­ет­ся.)

Слу­шай, ты же недав­но ста­ла за­слу­жен­ной ар­тист­кой? По­здрав­ляю!

Нет, это вра­нье! Мне ка­жет­ся, что про­сто мои по­клон­ни­ки пси­ха­ну­ли — по­ду­ма­ли, почему мне не да­ют это­го зва­ния, взя­ли и на­пи­са­ли это в «Ви­ки­пе­дии». Но у ме­ня нет это­го зва­ния. При­ят­но дру­гое: сей­час во­круг ме­ня и мо­их спек­так­лей (ко­гда-то я та­кое ви­де­ла у Же­ни Ми­ро­но­ва, у Чул­пан Ха­ма­то­вой) ор­га­ни­зо­ва­лась це­лая ком­па­ния дев­чо­нок, ко­то­рые яв­ля­ют­ся мо­и­ми фа­на­та­ми. Есть па­ра ре­бят, да­же се­мей­ные па­ры есть. По­сле каж­до­го спек­так­ля они ме­ня встре­ча­ют. Я ино­гда уже про­шу: да не по­ку­пай­те би­ле­ты, я вам бес­плат­но сде­лаю. Вот на днях в До­ме ки­но бы­ла пре­мье­ра «Хо­лод­но­го тан­го», они ту­да хо­ди­ли, а ме­ня там не бы­ло, и они мне пи­шут: «Про­шло так-то, столь­ко-то раз ап­ло­ди­ро­ва­ли, вот фо­то­гра­фии». Это, мо­жет быть, смеш­но, но я их по­сле каж­до­го спек­так­ля неимо­вер­но жду. Там есть и школь­ни­цы. Од­на де­воч­ка ме­ня недав­но спро­си­ла: «Мне на­до в шко­ле на­пи­сать ре­фе­рат о че­ло­ве­ке, ко­то­рый ме­ня мо­ти­ви­ру­ет. Мож­но я на­пи­шу про те­бя?» Вот это при­ят­но, по­ни­ма­ешь. И я вспо­ми­наю се­бя в школь­ные го­ды. При­езд в Пс­ков каж­до­го ар­ти­ста — это был кос­мос. Ко­гда-то к нам в фи­лар­мо­нию при­ез­жа­ла На­та­лья Вар­лей, мы при­шли на спек­такль, за­бе­жа­ли за ку­ли­сы, а у нас ни­че­го не бы­ло с со­бой, цве­ты толь­ко, мы ей их вру­чи­ли, по­об­ни­ма­лись, по­фо­то­гра­фи­ро­ва­лись, а ко­гда вы­шли, я вдруг го­во­рю по­дру­ге: ▶

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.