«Я НЕ КАРАМЕЛЬКА, ЧТО­БЫ ВСЕМ НРАВИТЬСЯ»

OK! (Russia) - - Персона - Текст: Юлия Со­ни­на. Фо­то: Ва­ня Бе­рез­кин Стиль: Алек­сандр Че­лю­бе­ев. Макияж и прически: Мак­сим Иг­на­тьев

нга, на вас ру­баш­ка с над­пи­сью на спине Easier said than done («Лег­че ска­зать, чем сде­лать») — это не слу­чай­но? К вам это име­ет ка­кое-то от­но­ше­ние?

Я как-то ска­за­ла на ре­пе­ти­ции Са­ше Мо­лоч­ни­ко­ву, ре­жис­се­ру спек­так­ля «Свет­лый путь. 19.17»: «Я ку­пи­ла на­ряд для те­бя. Что­бы лиш­ний раз не объ­яс­нять­ся, бу­ду по­во­ра­чи­вать­ся спи­ной». Шут­ка, ко­неч­но. Я ред­ко но­шу над­пи­си, но эта мне нравится: и ру­баш­ка, и над­пись.

О спек­так­ле мы еще по­го­во­рим, да­вай­те сна­ча­ла о филь­ме «Жги!». Часть съемок про­хо­ди­ла на тер­ри­то­рии быв­шей ко­ло­нии для ма­ло­лет­них пре­ступ­ни­ков в Не­ве­ле. Вам, на­вер­ное, не при­хо­ди­лось рань­ше бы­вать в по­доб­ных ме­стах?

Я бы­ла в Бу­тыр­ской тюрь­ме. Ко­гда мы с Ма­ри­ной Брус­ни­ки­ной вы­пус­ка­ли спек­такль по ро­ма­ну Ан­то­на По­ни­зов­ско­го «Обра­ще­ние в слух», Ан­тон при­гла­сил ме­ня в свой но­вый про­ект. В Бу­тыр­ке он ор­га­ни­зо­вы­вал для за­клю­чен­ных, у ко­то­рых срок уже под­хо­дил к кон­цу, встре­чи с раз­ны­ми ин­те­рес­ны­ми людь­ми. Для ме­ня по­се­ще­ние тюрь­мы бы­ло шо­ком. Хо­тя Бу­тыр­ская тюрь­ма, как мне по­том ска­за­ли, по­ка­за­тель­ная. И прав­да, по­на­ча­лу бы­ло ощу­ще­ние, что я в пи­о­нер­ском ла­ге­ре: всё бе­лень­кое, чи­стень­кое, ка­фель бле­стит. Кар­цер — дей­стви­тель­но ком­нат­ка пол­то­ра на пол­то­ра мет­ра. Но и там всё как-то окуль­ту­ре­но. Есть за­ку­ток с туа­ле­том, от­кид­ной сто­лик и ра­дио, где пе­ла од­на по­пу­ляр­ная пе­ви­ца. Мой муж пред­по­ло­жил: «Мо­жет, это и есть на­ка­за­ние — слу­шать ее весь срок?» Прав­да, мне ска­за­ли, что ра­дио мож­но вы­клю­чить.

Что за­пом­ни­лось боль­ше все­го?

Зная, что мне пред­сто­ит иг­рать жен­щи­ну, ра­бо­та­ю­щую в ко­ло­нии, че­ло­век, ко­то­рый про- во­дил для ме­ня эту «экс­кур­сию», по­ка­зал: «Вот кро­вать муж­чи­ны, ко­то­рый угро­жал но­жом два­дца­ти пя­ти жен­щи­нам, ко­гда от­би­рал у них день­ги. А вот кро­ва­ти бра­тьев, ко­то­рые неви­нов­ны. И мы все это зна­ем. И пы­та­ем­ся в тре­тий раз по­дать апел­ля­цию. Но ре­бя­там до кон­ца сро­ка оста­лось все­го пол­го­да». То есть пять лет съе­де­но. Пять лет лю­ди про­ве­ли в тюрь­ме про­сто так. Вот та­кие страш­ные фак­ты.

Вас лег­ко шо­ки­ро­вать?

Лег­ко. Я очень сен­ти­мен­таль­ная. Мно­гие ве­щи ме­ня по­тряс­ли.

Как вас при­ни­ма­ли за­клю­чен­ные?

Не ду­маю, что эти лю­ди ме­ня зна­ли и что им бы­ло ин­те­рес­но то, что я де­лаю. Они смот­рят то, что ве­се­ло, что под­ни­ма­ет на­стро­е­ние. Я им по­обе­ща­ла при­гла­сить Фе­дю Доб­ро­нра­во­ва — его они лю­бят.

Я знаю, роль охран­ни­цы Алев­ти­ны Ро­ма­но­вой по про­зви­щу Ро­маш­ка Ки­рилл Плет­нёв пи­сал спе­ци­аль­но для вас...

Сна­ча­ла мы сде­ла­ли эс­киз — ко­рот­кий метр «Настя», в ко­то­ром я иг­ра­ла те­тень­ку-по­ли­цей­ско­го. По ма­не­рам по­ве­де­ния она неда­ле­ка от охран­ни­цы. За­хо­те­лось, что­бы этот об­раз еще по­жил, и Ки­рилл на­пи­сал пол­ный метр на ос­но­ве до­ку­мен­таль­ной ис­то­рии бри­тан­ской пе­ви­цы Сэм Бэй­ли. Она ра­бо­та­ла охран­ни­цей в муж­ской тюрь­ме, а по­сле вы­ступ­ле­ния на шоу та­лан­тов ста­ла звез­дой.

Почему Ки­рилл Плет­нёв по­звал имен­но вас?

Это нуж­но у Ки­рил­ла спро­сить. Мы по­зна­ко­ми­лись с ним на съем­ках се­ри­а­ла «Ма­ма-де­тек­тив». По­том он при­шел ко мне на спек­такль «Са­ха­лин­ская же­на», в ко­то­ром мо­ей ге­ро­ине де­вя­но­сто лет. Она ко­сая, хро­мая, без­зу­бая — сло­вом, ди­ко ко­ме­дий­ная. То есть Ки­рилл уви­дел имен­но то, что ему бы­ло нуж­но для бу­ду­щей кар­ти­ны: я мо­гу быть раз­ной. Он знал, что эта ис­то­рия ме­ня под­ку­пит. ▶

Яр­кая, та­лант­ли­вая, жен­ствен­ная — она в каж­дой ро­ли дру­гая и все­гда узна­ва­е­мая. В этом го­ду у по­клон­ни­ков ИНГИ ОБОЛ­ДИ­НОЙ име­ни­ны серд­ца: 7 де­каб­ря в про­кат вы­хо­дит фильм «ЖГИ!», в ко­то­ром Инга сыг­ра­ла глав­ную ге­ро­и­ню — охран­ни­цу в жен­ской ко­ло­нии. Эта ра­бо­та от­ме­че­на при­зом за луч­шую жен­скую роль на «Ки­но­тав­ре». А в МХТ име­ни Че­хо­ва недав­но со­сто­я­лась пре­мье­ра спек­так­ля «Свет­лый путь. 19.17» с уча­сти­ем Инги — там она в ро­ли На­деж­ды Круп­ской

Он пер­вым раз­гля­дел в вас жен­щи­ну в фор­ме?

Как-то я иг­ра­ла под­пол­ков­ни­ка, но это бы­ли все-та­ки ка­кие-то ту­фель­ки-пи­джач­ки. А что­бы пря­мо та­кой вот му­жи­чок — это в пер­вый раз. В на­ча­ле филь­ма моя ге­ро­и­ня, кро­ме бер­цев и муж­ских рас­тя­ну­тых фут­бо­лок, ни­че­го не но­сит. По­том она ста­но­вит­ся де­ре­вен­ской кра­са­ви­цей. «Кра­си­во» в ее по­ни­ма­нии — это крас­ные ту­фель­ки, крас­ное пла­тьи­це, куд­ряш­ки. Тре­тья ипо­стась — это ко­гда она уже при­ез­жа­ет в Моск­ву и ее оде­ва­ют для съемок. У ме­ня там есть та­кая ре­пли­ка: «А что, куд­ря­шек не бу­дет?»

Но ко­гда но­во­ис­пе­чен­ная опер­ная ди­ва на­чи­на­ет го­во­рить, ста­но­вит­ся по­нят­но, что она как бы­ла охран­ни­цей, так ею и оста­лась.

И в об­щем это, на­вер­ное, и хо­ро­шо. Она оста­лась вер­на се­бе, друж­бе, ка­ким-то сво­им за­ко­нам че­сти. Хо­тя мог­ла спеть и по­ко­рить все хит-па­ра­ды. У нее всё для это­го бы­ло.

С ва­ми сни­ма­лись быв­шие ра­бот­ни­цы этой ко­ло­нии. С кем про­ще на пло­щад­ке — с ре­аль­ны­ми людь­ми или с про­фес­си­о­наль­ной мас­сов­кой?

От обыч­ных лю­дей неве­ро­ят­ная от­да­ча. В кад­ре они сме­ют­ся, пла­чут вме­сте с то­бой и всё при­ни­ма­ют за чи­стую мо­не­ту. Спа­си­бо им за эту ис­крен­ность. По­сле сце­ны, где я ма­шу ду­бин­кой и го­ню за­клю­чен­ных, ко мне по­до­шли две быв­шие охран­ни­цы и по­хло­па­ли по пле­чу: «Ты на­ша, своя. По­хо­жа».

Это вас не пу­га­ло?

Это бы­ла по­хва­ла — ме­даль на грудь. Мы это­го и до­би­ва­лись. Мне же на­до бы­ло со­здать опре­де­лен­ный об­раз, и я для это­го де­ла­ла всё. И иг­ры с ве­сом бы­ли. Я к на­ча­лу филь­ма по­пра­ви­лась на пят­на­дцать ки­ло­грамм, а к кон­цу на де­сять ки­ло­грамм по­ху­де­ла, что­бы в фи­на­ле по­лу­чи­лась со­всем дру­гая жен­щи­на.

Но нель­зя же всё сыг­рать. Мо­жет, в вас и прав­да при­та­ил­ся ти­ран и дес­пот? Вы в жиз­ни мо­же­те на­кри­чать на че­ло­ве­ка?

Ти­ра­нии и дес­по­тиз­ма во мне точ­но нет. В жиз­ни я взрыв­ной че­ло­век, но ТАК орать мож­но толь­ко в ки­но. ( Сме­ет­ся.) Но и «Жги!» не про дес­по­тизм. Это ско­рее гнев, него­до­ва­ние, да­же бес­си­лие. Моя ге­ро­и­ня кри­чит то­гда, ко­гда она сла­бее ге­ро­и­ни Ви­ки Иса­ко­вой. Она бес­по­мощ­на пе­ред ней и от это­го кри­чит.

Крик от бес­по­мощ­но­сти — очень ти­пич­ная ис­то­рия для ро­ди­те­лей, на­при­мер.

Не со­глас­на. Ка­те­го­ри­че­ски. Крик — не ме­тод вос­пи­та­ния де­тей. Во вся­ком слу­чае для ме­ня. Са­мое боль­шее, что мо­жет ска­зать моя ма­лень­кая дочь Кла­ра: «Почему ты со мной так стро­го раз­го­ва­ри­ва­ешь?»

Ва­ша ге­ро­и­ня, как и вы ко­гда-то, при­ез­жа­ет в Моск­ву из про­вин­ции. Вы помни­те этот мо­мент?

Я не про­сто его пом­ню, мне при­шлось объ­яс­нять ху­дож­ни­кам, как это долж­но быть. По­сколь­ку ки­но — это все-та­ки ки­но и да­же в зэ­ков­ском филь­ме хо­чет­ся ка­кой-то кра­со­ты, на­ша пре­крас­ная Ре­ги­на Хом­ская, ху­дож­ник, хо­те­ла, что­бы я еха­ла в ту­фель­ках и пла­тьи­це. Что­бы я бы­ла кра­си­вая. Но я ска­за­ла, что жен­щи­на из Не­ве­ля, так же как я ко­гда-то из Кы­шты­ма, не мо­жет ехать в по­ез­де в сво­их луч­ших ла­ки­ро­ван­ных туф­лях на каб­лу­ках. Она долж­на их при­не­сти в па­ке­ти­ке и обя­за­тель­но пе­ре­обуть­ся пе­ред вы­хо­дом на сце­ну. Я на­сто­я­ла на том, что­бы она при­е­ха­ла в пу­хо­ви­ке до пят, в чу­нях, в ко­то­рых теп­ло и не про­мок­нешь, и в шап­ке. А всю кра­со­ту при­вез­ла в па­ке­тах.

Вы то­же бе­рег­ли луч­шее для осо­бых слу­ча­ев?

Для ме­ня ве­щи дол­го де­ли­лись на вы­ход­ные и по­все­днев­ные. Кро­ме одеж­ды, я очень хо­ро­шо пси­хо­ло­ги­че­ски пом­ню свой при­езд. Вот как в филь­ме у Плет­нё­ва, ко­гда ты сто­ишь, а все во­круг бе­га­ют, кри­чат, су­е­тят­ся, а ты не по­ни­ма­ешь, чего от те­бя хотят. Ку­да они все несут­ся? От­ку­да у них столь­ко за­бот?

В чу­жом го­ро­де ты все­гда сво­бод­ный че­ло­век. Вы в Москве до пе­ре­ез­да бы­ва­ли?

Один раз. Пер­вый при­езд в Моск­ву, ко­гда я влю­би­лась, обал­де­ла и со­шла с ума от то­го, что это во­об­ще здесь, на Зем­ле, а не на Мар­се, и мож­но вот так про­сто ку­пить би­лет и при­е­хать, слу­чил­ся за пол­го­да до пе­ре­ез­да. Я учи­лась в Че­ля­бин­ском ин­сти­ту­те куль­ту­ры и пи­са­ла кур­со­вую по спек­так­лям Мар­ка За­ха­ро­ва. А ко­гда при­е­ха­ла в Моск­ву, то по­ня­ла: это же жи­вой че­ло­век, а я про него чи­таю, как буд­то он ге­рой ка­кой-то дав­ней ис­то­рии! То­гда я ска­за­ла се­бе: не хо­чу пи­сать кур­со­вые об этой жиз­ни. Хо­чу про­жи­вать эту жизнь здесь. Я по­па­ла на «Виш­нё­вый сад» Труш­ки­на, в ко­то­ром иг­ра­ли Та­тья­на Ва­си­лье­ва и Ев­стиг­не­ев. Бы­ла на пре­мье­ре «Слу­жа­нок» Вик­тю­ка и на «Же­сто­ких играх» За­ха­ро­ва. Всё это, ко­неч­но, снес­ло мне кры­шу. Я про­ве­ла ле­то в Че­ля­бин­ске, а уже в но­яб­ре бы­ла в Москве.

Жур­на­ли­сты, на­вер­ное, лю­бят срав­ни­вать вас с Зо­луш­кой?

У ме­ня бы­ло начало в сти­ле Зо­луш­ки, ко­гда я ка­кое-то вре­мя ра­бо­та­ла в ин­тер­на­те для де­тей-си­рот и жи­ла в ка­мо­роч­ке. На этом сказ­ка за­кан­чи­ва­ет­ся. Всё осталь­ное не де­ло вол­шеб­ной па­лоч­ки, а труд. Бу­дешь тру­дить­ся — всё бу­дет.

Кро­ме ра­бо­то­спо­соб­но­сти, что еще опре­де­ля­ет ваш ха­рак­тер?

Я бы­ла на пе­ре­да­че у Ва­ди­ма и Иго­ря Вер­ни­ков на ка­на­ле «Куль­ту­ра», и они мне по­ка­за­ли фраг­мент про­грам­мы со мной, сня­той двадцать лет на­зад. Слу­шай­те, ка­кой ужас: с тех пор ма­ло что по­ме­ня­лось! Как то­гда я стра­да­ла от мак­си­ма­лиз­ма, так и сей­час. Ни­че­го ни­ку­да не ушло. Я та­кой же максималист-холерик.

Это до­сто­ин­ство или недо­ста­ток?

Ко­неч­но, недо­ста­ток. Ес­ли бы я ча­ще сдер­жи­ва­ла се­бя и не го­во­ри­ла сра­зу всё, что ду­маю, мно­гое бы­ло бы по-дру­го­му. Тер­пи­мее на­до быть, что ли... Но ви­ди­мо, мой мак­си­ма­лизм умрет со мной. Зна­е­те, на­вер­ное, это еще от­то­го, что я по сей день иг­раю в спек­так­лях и сни­ма­юсь в филь­мах, ко­то­рые мне ка­те­го­ри­че­ски нра­вят­ся. Из-за это­го та­кая вклю­чен­ность и эмо­ции.

Вы как-то го­во­ри­ли, что вам не свой­ствен­но бун­тар­ство. Но ведь от мак­си­ма­лиз­ма до ре­во­лю­ции один шаг?

Мне не свой­стве­нен «во­пре­кизм». Я за­ко­но­по­слуш­ный че­ло­век, и про­сто спо­рить с ре­жис- се­ром, что­бы утвер­дить свою са­мость, — это не про ме­ня. Я го­во­рю и пред­ла­гаю толь­ко то­гда, ко­гда ви­жу луч­шее решение. Или бо­лее ин­те­рес­ное. И то я про­из­но­шу это как пред­ло­же­ние (или ста­ра­юсь, по край­ней ме­ре). А бун­тар­ство про­тив вла­сти — это за­ча­стую по­зер­ство и иг­ри­ща. Ка­кая уж тут спра­вед­ли­вость!

И это го­во­рит че­ло­век, у ко­то­ро­го в спис­ке ро­лей Ма­та Ха­ри и На­деж­да Круп­ская! Вы ведь иг­ра­е­те Круп­скую в спек­так­ле Алек­сандра Мо­лоч­ни­ко­ва «Свет­лый путь. 19.17» в МХТ име­ни Че­хо­ва.

Но это всё но­ми­наль­но. Ни­кто не де­ла­ет став­ку на внеш­нее сход­ство, по­сколь­ку Ле­нин там — Игорь Вер­ник, Круп­ская — я, Троц­кий — Тё­ма Со­ко­лов. Это некая шай­ка, ко­то­рая бро­си­ла ко­сти, сыг­ра­ла в иг­ру и вы­иг­ра­ла. Спек­такль «19.17» — фи­нал три­ло­гии Алек­сандра Мо­лоч­ни­ко­ва о бун­тар­стве, в ко­то­ром мы ви­дим, к че­му оно при­во­дит. А при­во­дит оно к ре­во­лю­ции 1917 го­да. В хво­сте этой ко­ме­ты мы жи­вем и сей­час. Мо­лоч­ни­ков со всей сво­ей мо­ло­дой энер­ги­ей, азар­том и без­ба­шен­но­стью оку­нул­ся в эту те­му и та­ки смог вы­та­щить историю за­рож­де­ния этой ми­фи­че­ской ре­во­лю­ции. И во­об­ще за­рож­де­ния ми­фа о том, что все мо­гут жить счаст­ли­во и хо­ром.

Со­глас­на. Хо­ром луч­ше за­пе­вать.

Ко­гда я бы­ла ма­лень­кой, отец мне го­во­рил, что ско­ро бу­дут бес­плат­ные иг­руш­ки. Всем мож­но бу­дет прий­ти и взять в «Дет­ском ми­ре» ша­га­ю­щую кук­лу. Все ра­зом счаст­ли­вы быть не мо­гут. У каж­до­го свое сча­стье. Хо­ром мы мо­жем толь­ко стра­дать.

Вы в дет­стве мог­ли се­бе пред­ста­вить, что ко­гда-ни­будь сыг­ра­е­те же­ну во­ждя про­ле­та­ри­а­та?

Я во­об­ще не мог­ла се­бе пред­ста­вить, что бу­ду иг­рать. Жи­вя в Кы­шты­ме, слож­но пред­ста­вить, что ты бу­дешь ак­три­сой. Это как объ­явить, что хо­чешь быть мо­де­лью или са­мой кра­си­вой де­вуш­кой на Зем­ле, — как-то непри­лич­но. Об этом вслух не го­во­ри­лось.

Но меч­та­лось?

В дет­стве я лю­би­ла тан­це­вать, и все ду­ма­ли, что я пой­ду в хо­рео­гра­фию. Но я бы­ла ле­ни­вая и по­ни­ма­ла, что при­дет­ся мно­го тру­дить­ся у стан­ка, а в ак­тер­ской про­фес­сии по­стро­ил ро­жи­цы — и все до­воль­ны. Я так ду­ма­ла. Ошиб­лась... ( Сме­ет­ся.)

Что в жиз­ни есть, кро­ме ра­бо­ты?

Сча­стье! Мой Ви­та­лик и на­ша Кла­русь­ка. Се­мья. Это сча­стье, ко­то­рое не ку­пишь за день­ги, не най­дешь, объ­е­хав мир, и не ощу­тишь, по­лу­чив все пре­мии на све­те. И не срав­нить его с по­лу­че­ни­ем хо­ро­шей ро­ли и лю­бы­ми дру­ги­ми твор­че­ски­ми до­сти­же­ни­я­ми. Тот, кто это­го ли­шен, ме­ня не пой­мет. Для него это бу­дут ка­кие-то об­щие сло­ва. Спа­си­бо, что Гос­подь поз­во­лил мне в до­воль­но не юные го­ды по­знать сча­стье ма­те­рин­ства. И спа­си­бо мо­е­му пре­крас­но­му док­то­ру Оль­ге Пав­ловне Лан­де­хов­ской за то, что это ста­ло воз­мож­ным.

Од­на­жды Кла­ра вы­рас­тет, за­кон­чит шко­лу, пой­дет на вы­пуск­ной и влю­бит­ся. Что бы вы хо­те­ли ей ска­зать?

Я не знаю. Ме­ня во­об­ще пу­га­ет эта жизнь, а Кла­ра у ме­ня та­кая неж­ная, бе­лень­кая. Все, гля­дя на ее фо­то­гра­фию, спра­ши­ва­ют, где же бы­ла ма­ма, ко­гда рож­да­лась дочь? Она по тем­пе­ра­мен­ту ско­рее па­пи­на доч­ка (муж Инги Обол­ди­ной — ак­тер, режиссер и му­зы­кант Ви­та­лий Сал­ты­ков. — Прим. ОК!). Ес­ли я в дет­стве бы­ла па­ца­ном, то Кла­ра — де­воч­ка-де­воч­ка. У нас и брюк по­чти нет. Она их не лю­бит. Я смот­рю на нее и не по­ни­маю, как ей мно­гое в этой жиз­ни объ­яс­нить. Как ока­за­лось, я со- всем бес­по­мощ­на пе­ред детьми. Ко­гда я бы­ла бе­ре­мен­ной, я всё вре­мя спра­ши­ва­ла сво­е­го парт­не­ра по съе­моч­ной пло­щад­ке: «Как вы вос­пи­ты­ва­е­те де­тей?» Как быть: на­ка­зы­вать — не на­ка­зы­вать? Лу­пить или нет? Он го­во­рит: «Ты еще не ро­ди­ла, а уже об этом ду­ма­ешь?» А я всё хо­те­ла по­нять, как не упу­стить этот мо­мент в вос­пи­та­нии. Сей­час это ка­жет­ся ди­ким бре­дом. С по­яв­ле­ни­ем ре­бен­ка ты взрос­ле­ешь, муд­ре­ешь и по­ни­ма­ешь, что все эти во­про­сы из каких-то тех, «неро­жав­ших» вре­мен. Как вос­пи­ты­вать? Ни­как не вос­пи­ты­вать. Ма­ма со­зда­на для то­го, что­бы лю­бить. Кла­ра уже са­мо­сто­я­тель­ная лич­ность. Она го­раз­до ин­те­рес­нее, чем я мог­ла се­бе на­фан­та­зи­ро­вать.

Вы са­ми вы­стра­и­ва­е­те свою жизнь?

В мо­ей жиз­ни всё про­ис­хо­дит са­мо: все мои спек­так­ли, все пе­ре­хо­ды из те­ат­ра в те­атр, встре­ча од­но­го муж­чи­ны и воз­ник­но­ве­ние в мо­ей жиз­ни дру­го­го. Это всё яв­но за­ду­ма­но не мной. Я про­сто иду по это­му пу­ти. Глав­ное, есть лю­би­мый муж, есть ре­бе­нок, ин­те­рес­ная ра­бо­та и ро­ди­те­ли здо­ро­вы. Спа­си­бо Бо­гу за всё. Прав­да, мне, как пер­фек­ци­о­ни­сту, хо­чет­ся, что­бы всё бы­ло иде­аль­но, на пять. Но ко­гда по­яви­лась доч­ка, пер­фек­ци­о­низм по­дот­пу­стил. По­ме­ня­лись при­о­ри­те­ты. Боль­ше не нуж­но ни­че­го до­ка­зы­вать. Сей­час мне про­сто ин­те­рес­но жить, про­бо­вать но­вые ро­ли, участ­во­вать в но­вых про­ек­тах, но без­оце­ноч­но. Я это де­лаю чест­но, а там уж как по­лу­чит­ся. Я же не карамелька, что­бы всем нравиться.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.