ТРИ ТО­ВА­РИ­ЩА

Ка­кие уди­ви­тель­ные от­но­ше­ния у АН­НЫ МИ­ХАЛ­КО­ВОЙ С СЫ­НО­ВЬЯ­МИ! Я убе­дил­ся в этом, ко­гда мы сде­ла­ли ин­тер­вью. По­на­ча­лу я пред­ло­жил Ане по­го­во­рить с ней вдво­ем, но она ре­зон­но воз­ра­зи­ла: «По­че­му вдво­ем? Ес­ли уж съем­ку де­ла­ли вме­сте с Ан­дре­ем и Се­рё­гой, то пуст

OK! (Russia) - - Эксклюзив - Фо­то: Оль­га Ту­по­но­го­ва-волкова. Стиль: Ири­на Сви­стуш­ки­на Макияж: Оль­га Ко­мра­ко­ва/меж­ду­на­род­ный ви­за­жист Clarins. При­чес­ки: Ар­стан Акун­ба­ев/matrix Ас­си­стент стилиста: Ма­рия Ми­ле­рюс. Ас­си­стент фо­то­гра­фа: Кон­стан­тин Его­нов

Ну что ж, на­ша «исто­ри­че­ская» встре­ча на­ко­нец-то со­сто­я­лась. Сколь­ко же мы к ней шли! Ре­бя­та, ко­гда я пред­ло­жил эту ис­то­рию ва­шей ма­ме, она сна­ча­ла взя­ла тайм-аут, по­том со­гла­си­лась, по­том ска­за­ла, что все-та­ки на­до спро­сить у вас, ведь у каж­до­го мо­жет быть свое мне­ние на этот счет. Ан­на: Про­сто у них уже воз­раст та­кой. Ан­дрей: Нас ни­ко­гда не за­став­ля­ли ни­че­го де­лать про­тив на­шей во­ли. Есте­ствен­но, на­до учить­ся и то­му по­доб­ное — это нам с дет­ства при­ви­ва­лось, по­это­му сей­час мы это де­ла­ем. Но ес­ли мы не хо­тим что-то де­лать, нас ни­ко­гда си­лой застав­лять не бу­дут. Сер­гей: Да, это прав­да. Я пол­но­стью со­гла­сен. Ан­дрей: ...с преды­ду­щим ора­то­ром. ( Сме­ет­ся.) Ан­на: Ан­дрей, ты так быст­ро го­во­рил, что да­же я с тру­дом по­ни­ма­ла те­бя. При этом го­во­рит он очень чет­ко. Речь хо­ро­шая.

Ан­на: Он наш се­мей­ный ру­пор. Сер­гей: Гром­ко­го­во­ри­тель. ( Сме­ет­ся.)

Что вы име­е­те в ви­ду?

Ан­на: Ан­дрей луч­ше всех фор­му­ли­ру­ет мыс­ли. Сна­ча­ла в этом смыс­ле идет Аль­берт (муж Ан­ны Аль­берт Ба­ков. — Прим. ОК!), за ним Ан­дрей. А мы с Се­рё­гой дру­гие. Сер­гей: Мы с ма­мой «про искусство». По­нят­но. А ска­жи­те, с ка­ко­го воз­рас­та у вас, ре­бя­та, на­ча­лось вот это «де­лай сам, по­сту­пай как хо­чешь»? Сер­гей: Тя­же­ло от­ве­тить. Ан­дрей: С ка­ко­го воз­рас­та? Ну, го­да два на­зад это на­ча­лось. Вы же по­год­ки?

Ан­дрей: Да, мы по­год­ки. Ан­на: У них год и один день раз­ни­цы. Ан­дрей: Мы очень близ­ки с бра­том, но мы столь­ко вре­ме­ни про­во­дим вме­сте, что ино­гда хо­чет­ся друг от дру­га от­дох­нуть. А так у нас и дру­зья об­щие, и де­ла ка­кие-то об­щие, да и во­об­ще у нас все­гда жизнь стро­ит­ся ря­дом друг с дру­гом, так или ина­че мы все­гда пе­ре­се­ка­ем­ся. Ан­на: На са­мом де­ле они очень раз­ные, у них ин­те­ре­сы раз­ные. Но они вы­нуж­де­ны на­хо­дить­ся вме­сте. Ан­дрей: Ты во всем ви­но­ва­та. Ан­на: Я все­гда во всем ви­но­ва­та. ( Улы­ба­ет­ся.) А кто из ре­бят по ха­рак­те­ру боль­ше по­хож на те­бя, Аня? Один, на­вер­ное, ма­мин, дру­гой па­пин, да? Ан­на: Да нет, у нас не так. Сер­гей: Мы ни­чьи. ( Сме­ет­ся.) Ан­на: Ли­да (дочь. — Прим. ОК!) — па­пи­на аб­со­лют­но, а эти оба — мои. Аль­берт про­сто рас­тво­рен в Ли­де, обо­жа­ет ее, всё ей раз­ре­ша­ет. К пар­ням та­ко­го от­но­ше­ния не бы­ло. Они раз­ные, но я в каж­дом из них ви­жу что-то свое: на­при­мер, в Серёже — уме­ние сопереживать, а в Андрее — от­кры­тость ми­ру. Ес­ли их со­еди­нить, по­лу­чил­ся бы иде­аль­ный че­ло­век. В об­щем, мои чер­ты есть, но есть и со­вер­шен­но не мои... Ан­дрей: Мы та­кие, ка­кие мы есть. Но друг дру­га до­пол­ня­ем, это прав­да.

А кто из вас ли­дер? Ан­дрей: Се­рёж, го­во­ри. Сер­гей: Я бы ска­зал, Ан­дрей. Он обыч­но что­то пла­ни­ру­ет, а я ему под­ска­зы­ваю, как это луч­ше сде­лать. Ан­дрей: Я же ска­жу, что ли­дер — Сер­гей. Ан­на: Се­рё­га скры­тый ли­дер. Он про­сто очень муд­рый че­ло­век. ( Сме­ет­ся.) Ан­дрей: Те­бе са­мой смеш­но, да? Ан­на: Он хит­ро­муд­рый. Он уме­ет ма­ни­пу­ли­ро­вать людь­ми. Ко­гда ему нуж­но, что­бы за него что-то ре­ши­ли, ли­де­ром тут же ста­но­вит­ся Ан­дрей и всё ре­ша­ет. Сер­гей: Обыч­но все по­ру­че­ния да­ют­ся Ан­дрею, по­то­му что я знаю, что я с ни­ми ху­же справ­люсь. А по­че­му?

Сер­гей: У ме­ня нет та­кой ор­га­ни­зо­ван­но­сти — мо­жет, по­то­му, что я млад­ший брат. В дет­стве же все­гда всё стар­ше­му по­ру­ча­ют, вот, на­вер­ное, всё с тех пор и оста­лось на сво­их ме­стах. Вот ты ка­кой — пря­чешь­ся за спи­ну стар­ше­го бра­та. Я, кста­ти, та­кой же.

Ан­на: Нет, он не пря­чет­ся. Про­сто все все­гда ви­дят, как Ан­дрей что-то де­ла­ет, а в это вре­мя Се­рё­га успе­ва­ет что-то свое про­вер­нуть, про­сто вы­став­ляя впе­ред Ан­дрея. Так удоб­нее, мне ка­жет­ся, всем. Ан­дрю­ша, скажи, а ты чув­ству­ешь от­вет­ствен­ность как стар­ший брат?

Ан­дрей: В опре­де­лен­ные мо­мен­ты да, но эта от­вет­ствен­ность та­кая непро­из­воль­ная, то есть у ме­ня нет та­кой функ­ции сле­дить за Сер­ге­ем или сле­дить за тем, как и что он де­ла­ет, в ка­кой ком­па­нии на­хо­дит­ся. Как-то всё са­мо со­бой про­ис­хо­дит: воз­ни­ка­ет идея про­сле­дить, по­нять, что про­ис­хо­дит. Я об этом не за­ду­мы­ва­юсь, это как ин­стинкт. Ан­на: Вот мы ино­гда ку­да-то втро­ем ез­дим, так Ан­дрей на­чи­на­ет вос­пи­ты­вать Сер­гея. Я го­во­рю: «Ан­дрюх, се­го­дня моя оче­редь». А Се­рё­жа слу­ша­ет-слу­ша­ет, а по­том бро­сит ка­кую-то од­ну фра­зу — и всё по но­вой на­чи­на­ет­ся. ▶

Я В КАЖ­ДОМ ИЗ СЫ­НО­ВЕЙ ВИ­ЖУ ЧТО-ТО СВОЕ: НА­ПРИ­МЕР, В СЕРЁЖЕ — УМЕ­НИЕ СОПЕРЕЖИВАТЬ, А В АНДРЕЕ — ОТ­КРЫ­ТОСТЬ МИ­РУ

Толь­ко Ан­дрей успо­ко­ит­ся, как Се­рё­жа ска­жет что-то вро­де «Хо­ро­шо, па­па» — и Ан­дрей опять за­во­дит­ся. А кто все-та­ки в се­мье глав­ный ав­то­ри­тет?

Ан­на: Без­услов­ный ав­то­ри­тет — это, ко­неч­но, Аль­берт. Он по­след­няя ин­стан­ция. Сер­гей: ...до ко­то­рой мы ста­ра­ем­ся не до­хо­дить. То есть ста­ра­е­тесь всё ре­шать на уровне ма­мы?

Ан­дрей: Нет, не так. Ма­ма — это че­ло­век, к ко­то­ро­му ты мо­жешь по­дой­ти и ска­зать, что по­лу­чил плохую оцен­ку. Ма­ма те­бя под­дер­жит, мо­жет, и по­ру­га­ет, хо­тя она это очень ред­ко де­ла­ет. А к па­пе нуж­но ид­ти, ко­гда у те­бя дей­стви­тель­но жиз­нен­ные пробле­мы и ты не зна­ешь, как поступить, пе­ред то­бой очень тя­же­лый вы­бор. Па­па даст со­вет и по­мо­жет раз­ре­шить си­ту­а­цию. Ан­дрей, ты так го­во­ришь, буд­то те­бе лет со­рок. Ка­кой у те­бя мо­жет быть тя­же­лый вы­бор? Ан­на: В этом воз­расте у них каж­дый вы­бор тя­же­лый. Ан­дрей: Мы оба сей­час бу­дем за­кан­чи­вать шко­лу. На­до вы­би­рать, ку­да даль­ше дви­гать­ся. С этим к па­пе, не к ма­ме?

Ан­дрей: Про­сто па­па да­ет ощу­ще­ние пра­виль­но­сти вы­бо­ра. Ко­гда ты по­ни­ма­ешь, что те­бя го­тов под­дер­жать па­па, что твое ре­ше­ние одоб­ре­но да­же па­пой, зна­чит, ты всё де­ла­ешь пра­виль­но... А ес­ли ма­ма одоб­ри­ла — это та­кая про­ме­жу­точ­ная ста­дия. Так, что ли?

Ан­дрей: Ма­ма одоб­ря­ла все­гда и всё, я счи­таю. Ма­ма да­же одоб­ря­ла, как я... ( Сме­ет­ся.) Я мо­гу рас­ска­зать это? ( Об­ра­ща­ет­ся к ма­ме.) Ан­на: Рас­ска­жи. Ан­дрей: До три­на­дца­ти лет я был очень крупным маль­чи­ком. Ма­ма го­во­ри­ла, что ей нра­вит­ся, как я вы­гля­жу. Сей­час она убеж­да­ет ме­ня в том, что не об­ма­ны­ва­ла ме­ня, что ей прав­да ка­за­лось, что я вы­гля­жу ши­кар­но. Но с тех пор мне очень тя­же­ло до­ве­рять ма­ме. ( Сме­ет­ся.) Ан­на: Так он по­те­рял ве­ру в лю­дей. ( Сме­ет­ся.) Ан­дрей: ( С улыб­кой.) Да я про­сто разо­ча­ро­вал­ся по жиз­ни. Ан­на: Всё, по­ня­ла те­бя. Это трав­ма дет­ская. Ес­ли се­рьез­но, то я дей­стви­тель­но ста­ра­юсь их во всем под­дер­жи­вать, хо­тя бы­ва­ют мо­мен­ты, ко­гда я ка­те­го­ри­че­ски не со­глас­на с тем, что они де­ла­ют, но у нас нет жест­ких фор­му­ли­ро­вок «нель­зя», я ста­ра­юсь их из-

бе­гать. Ес­ли мне что-то не нра­вит­ся, го­во­рю: «Я про­тив, но де­лай как зна­ешь». Ан­дрей: И Сер­гей де­ла­ет все­гда как зна­ет. А я за­ду­мы­ва­юсь. Я знаю: ес­ли ма­ма так ска­за­ла, то она, ско­рее все­го, недо­воль­на, а ес­ли недо­воль­на, зна­чит, что-то не так. Ан­на: А Сер­гей боль­ше де­ла­ет по-сво­е­му. Да, Се­рёг? Сер­гей: Да. ( Улы­ба­ет­ся.) Ан­дрей: Толь­ко Сер­гею за это ни­ко­гда ни­че­го не бы­ва­ет. У него им­му­ни­тет. Маль­чик для би­тья ты, Ан­дрей?

Ан­дрей: Да.

Ка­ки­ми си­ту­а­ци­я­ми в от­но­ше­нии сы­но­вей ты мо­жешь быть недо­воль­на, Аня?

Ан­на: Ну как это ка­ки­ми? ( Сме­ет­ся.) У Сер­гея слож­ность с пла­ни­ро­ва­ни­ем вре­ме­ни. Про­сто ему эту функ­цию не вло­жи­ли. Не то что­бы он не так вос­пи­тан, — он про­сто не чув­ству­ет вре­мя, по­это­му ему слож­но что-то спла­ни­ро­вать. Мы до­го­во­ри­лись, что, ес­ли Сер­гей не успе­ва­ет к на­зна­чен­но­му вре­ме­ни, он обя­за­тель­но дол­жен по­зво­нить и пре­ду­пре­дить, что бу­дет поз­же. Ан­дрей: Он толь­ко сей­час это на­чал де­лать. Сер­гей: Это у ме­ня но­вая по­лез­ная функ­ция. Как в но­вом те­ле­фоне. Ан­на: С Ан­дре­ем про­ще до­го­во­рить­ся, но за­то он очень вспыль­чи­вый. Ес­ли что-то не так, у него тут же сра­ба­ты­ва­ет за­щит­ная ре­ак­ция и он на­чи­на­ет до­ста­точ­но агрес­сив­но вы­ра­жать­ся. Зво­нит мне, и на­чи­на­ет­ся ка­кой-то адов кол­лапс. Ан­дрей: Адов кол­лапс, имен­но так. ( Сме­ет­ся.) Ан­на: Я не мог­ла по­до­брать дру­гие сло­ва. Он зво­нит и го­во­рит, что что-то слу­чи­лось, он где-то опаз­ды­ва­ет или не по­ел, го­лод­ный. Ему на­до вы­го­во­рить­ся, но по­том он успо­ка­и­ва­ет­ся. Ан­дрей: Ма­ма про­сто го­во­рит: «Хо­ро­шо, я те­бя по­ня­ла...» А я бро­саю труб­ку и на­чи­наю ру­гать­ся, что ма­ма не ста­ла со мной спо­рить. Ан­на: Спор — это ко­нек Ан­дрея. В этом он по­хож на мо­е­го па­пу. Ему нра­вит­ся по­ле­ми­ка. Он при­во­дит мас­су ар­гу­мен­тов, при­том что ино­гда спор со­вер­шен­но иди­от­ский, но он, от­ста­и­вая свою точ­ку зре­ния, в этом спо­ре пой­дет до кон­ца. Ан­дрей: Кру­то спо­рить с Се­рё­жей: я при­во­жу ему мас­су до­во­дов, ру­га­юсь, а Се­рё­жа мо­жет бро­сить ка­кую-то од­ну фра­зу вро­де «А я счи­таю, это не так», и всё... Это ме­ня злит еще силь­нее. Сер­гей: По мне, так это един­ствен­ный спо­соб вы­иг­рать у лю­дей, так лю­бя­щих по­спо­рить.

Се­рё­жа и прав­да муд­рый. ▶

Сер­гей: Ино­гда сто­ит про­сто дать че­ло­ве­ку по­го­во­рить с са­мим со­бой, вы­ска­зать­ся. Пусть это бу­дет мо­но­лог. Ан­на: ( Сме­ет­ся.) Се­рёг, я те­бя обо­жаю. Сер­гей: Спа­си­бо, что вос­пи­та­ла во мне что-то по­лез­ное. Ска­жи­те, а ваш де­душ­ка Ни­ки­та Сер­ге­е­вич при­ни­мал уча­стие в ва­шем вос­пи­та­нии?

Ан­на: Сла­ва бо­гу, нет. ( Сме­ет­ся.) Это я шу­чу, ко­неч­но. Ну, у нас в се­мье не за­ни­ма­ют­ся детьми, и па­па на­ми не за­ни­мал­ся осо­бо. Вос­пи­ты­ва­ют, во­об­ще-то, не но­та­ции. По боль­шей ча­сти вос­пи­ты­ва­ет сре­да. У нас де­тей до опре­де­лен­но­го воз­рас­та во­об­ще не за­ме­ча­ют. А что ка­са­ет­ся их от­но­ше­ний с де­дом, Ан­дрю­ша и Се­рё­жа с ним дру­жат, об­суж­да­ют что-то, со­зва­ни­ва­ют­ся пе­ри­о­ди­че­ски. Он их бе­рет ино­гда на бокс. Ан­дрей: Да, нам нра­вит­ся смот­реть бокс, это очень ин­те­рес­но, кле­во, это эмо­ци­о­наль­но за­ря­жа­ет. Имен­но бокс. А Ни­ки­та Сер­ге­е­вич так лю­бит бокс, да?

Ан­на: Лю­бит смот­реть, не драть­ся. Ку­да ему там бок­си­ро­вать? Всё мо­жет быть.

Ан­на: В на­шей се­мье точ­но.

Аня, у те­бя то­же бы­ло та­кое вос­пи­та­ние, что те­бе ро­ди­те­ли поз­во­ля­ли жить и су­ще­ство- вать как ты счи­та­ешь нуж­ным, или по-дру­го­му, стро­же? Ан­на: Во-пер­вых, бы­ло со­вер­шен­но дру­гое вре­мя, де­ти по­доль­ше оста­ва­лись детьми, мы рос­ли вне ка­кой-то агрес­сив­ной сре­ды, сре­да бы­ла дру­гой. Но у нас то­же не бы­ло осо­бен­ных за­пре­тов. Хо­тя на во­сем­на­дца­ти­ле­тие, ко­гда я ска­за­ла па­пе, что те­перь мо­гу де­лать всё что угод­но, вплоть до то­го, что­бы вый­ти за­муж, он ска­зал, что и в во­сем­на­дцать лет мож­но по­лу­чить по зад­ни­це, так же как и в пят­на­дцать, и в че­тыр­на­дцать, и в три­на­дцать. И всё, во­прос за­крыл­ся. А так не знаю, нам ро­ди­те­ли до­ве­ря­ли так же, как и я сво­им де­тям. ▶

Ан­дрюш, те­бе сей­час сем­на­дцать, Серёже — шест­на­дцать. Вре­мя ле­тит быст­ро. Вы уже ду­ма­е­те о том, ка­кой до­ро­гой пой­де­те даль­ше? Ан­дрей: Ду­ма­ем, ко­неч­но. Се­рёж, ты ду­ма­ешь? Сер­гей: Да. Ду­маю о бу­ду­щей про­фес­сии, на­при­мер. Это, ско­рее все­го, бу­дет свя­за­но с биз­не­сом. Но я хо­чу за­ни­мать­ся дву­мя про­фес­си­я­ми, что­бы од­на бы­ла для удо­воль­ствия, а дру­гая что­бы при­но­си­ла день­ги.

Биз­нес — по­нят­но. А для удо­воль­ствия что имен­но? Сер­гей: Что-то свя­зан­ное с ки­не­ма­то­гра­фом. Ин­те­рес­но бы­ло бы по­быть в ро­ли ре­жис­се­ра. Все-та­ки по де­душ­ки­ным сто­пам пой­ти?

Сер­гей: Не то что­бы по де­душ­ки­ным... Всю жизнь я не хо­чу на это тра­тить, а хо­чу про­сто по­про­бо­вать, по­нять, ин­те­рес­но мне это или нет. Ан­дрей: Это са­мое кру­тое, ко­гда ты мо­жешь раз­ные ве­щи по­про­бо­вать. Как го­во­рит­ся, мо- ло­дость всё про­ща­ет, мы еще мо­жем ка­кие-то ошиб­ки до­пу­стить и с их по­мо­щью на­учить­ся то­му, как ве­сти се­бя даль­ше. Ан­на: Ан­дрей, на­при­мер, ре­шил по­ме­нять шко­лу, сам по­сту­пил в ли­цей при Выс­шей шко­ле эко­но­ми­ки. Как это — сам по­сту­пил?

Ан­на: Вот так. Сам на­шел ли­цей и ска­зал, что бу­дет ту­да по­сту­пать, и по­сту­пил, стал там учить­ся, а по­том в чем-то разо­ча­ро­вал­ся, за-

ду­мал­ся: а мо­жет, он со­вер­шил непра­виль­ный шаг? Там со­вер­шен­но дру­гая си­сте­ма об­ра­зо­ва­ния. Я все­гда ему го­во­ри­ла: ес­ли что, он смо­жет вер­нуть­ся об­рат­но, в ста­рую шко­лу. Но он ска­зал, что это бы­ло его ре­ше­ние и сей­час он уже не мо­жет свер­нуть с это­го пу­ти. Ан­дрей: Про­сто ко все­му на­до от­но­сить­ся как к опы­ту. Там боль­ше кон­ку­рен­ции, там дру­гая сре­да, там дру­гие де­ти.

Ан­на: Все в ос­нов­ном от­лич­ни­ки. А Ан­дрей, есте­ствен­но, не от­лич­ник.

Ан­дрей: Я все­гда был хо­ро­ши­стом, но от­лич­ни­ком не был ни­ко­гда. Ан­на: По­то­му что ты раз­дол­бай. Из­ви­ни. ( Улы­ба­ет­ся.) А Се­рё­жа хо­ро­шо учит­ся. Сер­гей: Я непло­хо учусь, хо­тя всё рав­но счи­таю, что я до­ста­точ­но ле­ни­вый, но я бо­рюсь с этим. Ан­на: По­ка Се­рё­жа по­бе­ду в этом де­ле не одер-

жал. Се­рё­жа — в про­цес­се. Он бо­рол­ся, и ему ста­ло лень. ( Сме­ет­ся.) Ска­жи­те, ре­бя­та, а вам ни­ко­гда не хо­те­лось снять­ся в ки­но?

Ан­на: Мы де­ла­ли один пи­лот­ный се­ри­ал с дра­ма­тур­га­ми бра­тья­ми Прес­ня­ко­вы­ми, где каж­дый из нас, в прин­ци­пе, иг­рал са­мо­го се­бя. Ма­ма хо­дит к пси­хо­ло­гу и в очень смеш­ной фор­ме рас­ска­зы­ва­ет про то, как ее за­му­чи­ли де­ти. Вам по­нра­вил­ся этот опыт?

Ан­дрей: Да, бы­ло ве­се­ло. Сер­гей: Бы­ло очень ин­те­рес­но, боль­ше смеш­но, ко­неч­но. Во­об­ще я не осо­бо люб­лю ра­бо­тать в ко­ман­де. По­че­му?

Ан­на: Он про­сто не че­ло­век ко­ман­ды. Ко­манд­ный дух — это не про него. А вот Ан­дрю­ха — друг все­го жи­во­го. Это вот в ме­ня. Я люб­лю лю­дей, я люб­лю об­ще­ние, а Се­рё­га ком­форт­но ощу­ща­ет се­бя на­едине с са­мим со­бой. Ему со­вер­шен­но не ну­жен до­пол­ни­тель­ный до­пинг в ви­де сча­стья че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ния. У бра­тьев бы­ва­ют кон­флик­ты?

Сер­гей: Ну, сей­час их ста­ло мень­ше, сей­час они уже не из-за пу­стя­ков, они из-за та­ких бо­лее гло­баль­ных мо­мен­тов. Ан­дрей: У нас бы­ли стыч­ки, свя­зан­ные с пла­ни­ро­ва­ни­ем вре­ме­ни, на­при­мер. Но мы хо­ро­шо зна­ем друг дру­га. Се­рё­жа зна­ет, что мне нуж­но вы­го­во­рить­ся, а я знаю, что всё рав­но ни­че­го не из­ме­нит­ся. ( Сме­ет­ся.) Се­рё­жа, ты сам про се­бя го­во­ришь, что ты ле­ни­вый. Пе­ред то­бой при­мер тво­их ро­ди­те­лей — па­пы и ма­мы. Твоя ма­ма, ко­гда бы я ей ни по­зво­нил, все­гда на съем­ках, в кад­ре. Ма­ма тру­до­го­лик. Те­бя это не вдох­нов­ля­ет? Ан­на: Я не так ча­сто сни­ма­юсь, как ты го­во­ришь, Ва­дим. Про­сто так по­лу­ча­лось, что, ко­гда ты зво­нил, у ме­ня бы­ли съем­ки. Ты зна­ешь, по по­во­ду ре­бят: для них я в первую оче­редь ма­ма, они во­об­ще не осо­бо зна­ют мои филь­мы, они не зна­ют, за что я по­лу­ча­ла при­зы. Вот толь­ко в по­за­про­шлом го­ду я ста­ла их брать с со­бой на фе­сти­ва­ли, на «Ки­но­тавр», и они уди­ви­лись. Че­му вы уди­ви­лись, ре­бя­та?

Сер­гей: То­му, что есть дру­гая жизнь. Про­сто до­ма мы ви­дим ее как ма­му, а тут при­е­ха­ли — она об­ща­ет­ся, ее дру­зья все ин­те­рес­ные лю­ди. Это ре­аль­но очень кру­то. Но у нас до­ма нет куль­та ма­мы-ак­три­сы. Ан­дрей: На­при­мер, ма­ма ве­дет «Спо­кой­ной но­чи...», но у нас та­ко­го нет, что­бы мы все са­ди­лись у те­ле­ви­зо­ра и друж­но смот­ре­ли. Ан­на: На про­тя­же­нии двух недель идет се­ри­ал «Док­тор Рих­тер», в ко­то­ром я иг­раю, и так по­лу­чи­лось, что он идет в то вре­мя, ко­гда все смот­рят те­ле­ви­зор. И Се­рё­жа толь­ко вче­ра ска­зал: «За­чем мы смот­рим этот се­ри­ал?» Я го­во­рю: «Во­об­ще-то, я здесь сни­ма­юсь». То есть он за эти две неде­ли да­же не по­нял, что я там иг­раю. Ему это не ин­те­рес­но. Ан­дрей: Да мы про­сто осо­бо те­ле­ви­зор не лю­бим, не вос­при­ни­ма­ем его. Слу­шай­те, а твор­че­ство Ни­ки­ты Сер­ге­е­ви­ча Ми­хал­ко­ва вас то­же не ин­те­ре­су­ет? Ан­дрей: Есть опре­де­лен­ные филь­мы, ко­то­рые мы, бе­з­услов­но, смот­ре­ли. «Утом­лён­ные солн­цем», «Свой сре­ди чу­жих, чу­жой сре­ди сво­их»... Де­ло в том, что мне до­ста­точ­но тя­же­ло смот­реть то ки­но, ко­то­рое вы­хо­ди­ло рань­ше. Оно про­сто дру­гое, оно не под­стро­е­но под ту сре­ду, в ко­то­рой вы­рос­ли мы с бра-

том. Эти филь­мы ин­те­рес­ны, рас­ши­ря­ют твой кру­го­зор, но про­сто вот так сесть с поп­кор­ном и по­смот­реть ка­кое-то ста­рое ки­но — та­кое ред­ко бы­ва­ет. А де­душ­ка с ва­ми не ве­дет раз­го­во­ры о твор­че­стве?

Ан­на: Ни­кто с на­ми не ве­дет дол­гие раз­го­во­ры о твор­че­стве. Мы обык­но­вен­ная, нор­маль­ная се­мья. Си­деть и раз­го­ва­ри­вать еще про твор­че­ство... ( Сме­ет­ся.) Вот дра­ма­тур­ги бра­тья Прес­ня­ко­вы дей­стви­тель­но на­ши хо­ро­шие дру­зья, с ни­ми мы всё вре­мя го­во­рим про твор­че­ство. Ан­дрей: Они кре­а­тив­ные. Они на­ши с Се­рё­жей и ма­мой хо­ро­шие дру­зья. И вот мы все об­ща­ем­ся, они дей­стви­тель­но уме­ют мно­гие ве­щи нам рас­ска­зать и по­ка­зать. Ан­на: Еще у нас Аль­берт, он во­об­ще дру­го­го скла­да че­ло­век. Для него жизнь, свя­зан­ная с ка­ки­ми-то му­ка­ми твор­че­ства, — это аб­со­лют­но непо­нят­ная си­ту­а­ция. Я бы при нем не ста­ла рас­ска­зы­вать, что мы сво­и­ми филь­ма­ми да­рим лю­дям на­деж­ду или что-то в этом ду­хе. В этом смыс­ле он очень про ре­аль­ную жизнь, а не про вы­ду­ман­ную. И это кру­то, по­то­му что так у нас по­лу­ча­ет­ся ба­ланс. Я, зна­чит, в од­ну сто­ро­ну уле­таю... Ан­дрей: Ты про­сто уле­та­ешь, а па­па оста­ет­ся. ( Сме­ет­ся.) Ан­на: ( Сме­ет­ся.) Ань, а ты до­ма ро­ли учишь? Или толь­ко на сто­роне?

Ан­на: Учу, но Аль­берт это­го всё рав­но не ви­дит: я в те­ле­фоне си­жу чи­таю — вы­учи­ла текст быст­ро и по­шла даль­ше... Сер­гей: По­гу­лять с Ли­дой, на­при­мер. Кста­ти, на­счет Ли­ды. Во­об­ще, Аня, это ге­ни­аль­но: бу­дучи та­ким пуб­лич­ным че­ло­ве­ком, ты смог­ла скрыть свою бе­ре­мен­ность. Ан­на: Я уже бы­ла в том воз­расте, ко­гда не мо­жешь быть на сто про­цен­тов уве­рен, что всё бу­дет хо­ро­шо, я уже ста­ро­ро­дя­щая. Я да­же пар­ням рас­ска­за­ла, по-мо­е­му, ме­ся­це на ше­стом, и они уди­ви­лись. Они во­об­ще ни­че­го не за­ме­ча­ли. Я не знаю, это та­кой очень ин­тим­ный мо­мент. Во­об­ще всё бы­ло очень удач­но: я уеха­ла ле­том и, со­от­вет­ствен­но, вер­ну­лась об­рат­но в сен­тяб­ре, сы­но­вья по­шли в шко­лу, а де­вя­то­го сен­тяб­ря я уже родила. Ан­дрей: Нам по­зво­нил па­па утром пе­ред шко­лой и ска­зал, что у нас ро­ди­лась се­ст­ра, че­рез два дня мы уже по­еха­ли за­би­рать Ли­доч­ку из род­до­ма. Это бы­ло... Ан­на: При­коль­но. ( Сме­ет­ся.) Сер­гей: Для ме­ня это бы­ло очень неожи­дан­но: жи­вешь три­на­дцать лет, у те­бя есть брат, а тут вдруг еще один че­ло­век в до­ме по­яв­ля­ет­ся. Ан­дрей: Да, это прав­да бы­ло очень стран­но. Сер­гей: Я под­ни­ма­юсь на вто­рой этаж и ви­жу там свою сест­ру, смот­рю и ду­маю, прав­да ли она моя се­ст­ра. Ан­на: Мне ка­жет­ся, Се­рё­жа про­сто не ожи- дал, что на ка­кое-то вре­мя кто-то мо­жет стать важ­нее, чем они с Ан­дрю­хой. Их и сей­час раз­дра­жа­ет, что ей вни­ма­ния боль­ше, ей раз­ре­ша­ют боль­ше, она же де­воч­ка, ее не ру­га­ют. По­смот­рим, что бу­дет даль­ше. Ан­дрей: Кро­ме то­го, ко­гда она ро­ди­лась, у нас по­яви­лись но­вые пра­ви­ла: дверь на­до бы­ло по­сто­ян­но за­кры­вать, нель­зя, что­бы где-то бы­ло хо­лод­но, за­хо­дить ту­да нель­зя — там она спит. Сво­бо­ду ва­шу огра­ни­чи­ли...

Ан­дрей: И это бы­ло непри­выч­но. И не осо­бо это нам с Се­рё­жей бы­ло при­ят­но, но сей­час Ли­доч­ка ста­ла по­стар­ше и мы ста­ра­ем­ся про­во­дить с ней вре­мя. С ней ин­те­рес­но, по­то­му что ты че­рез ма­лень­ко­го ре­бен­ка на­чи­на­ешь по­зна­вать мир заново. Мо­жешь чув­ство­вать ра­дость че­рез это­го че­ло­ве­ка, у са­мо­го ка­кая-то но­вая энер­гия по­яв­ля­ет­ся, и ей от это­го то­же хо­ро­шо. Ан­на: Мне на­до те­бя от­прав­лять на ин­тер­вью вме­сто се­бя. Мне ино­гда ка­жет­ся, буд­то Ан­дрей мой отец, а не я его мать. ( Улы­ба­ет­ся.) Аня, ты го­во­ри­ла по по­во­ду пу­те­ше­ствий. Вы ча­сто вот так, втро­ем, мо­же­те ку­да-то поехать? Ан­дрей: Рань­ше мы очень ча­сто ез­ди­ли ку­да-ни­будь втро­ем. Сер­гей: Ко­гда мы втро­ем, у нас свое­об­раз­ный от­дых по­лу­ча­ет­ся. Во-пер­вых, это ре­аль­но от­дых: у нас дру­же­ские от­но­ше­ния, мы мо­жем вы­го­во­рить­ся, ес­ли что-то на­ко­пи­лось. По­том, все­гда очень мно­го ис­то­рий, ко­то­рые хо­чет­ся рас­ска­зать, по­сме­ять­ся мож­но. Нам втро­ем ин­те­рес­но, у нас все­гда по­лу­ча­ет­ся от­кры­тый раз­го­вор, очень ду­шев­ный, это­го не хва­та­ет ино­гда. Ан­на: А ко­гда по­яв­ля­ет­ся Ли­да, мы все на­чи­на­ем жить по ее ре­жи­му, ес­ли Аль­берт — то по его. Ре­бя­та, вы так хо­ро­шо го­во­ри­те об от­ды­хе с ма­мой. Вам дей­стви­тель­но на­столь­ко ин­те­рес­но про­во­дить с ней вре­мя? Ан­дрей: Ко­неч­но. Во-пер­вых, у на­шей ма­мы очень хо­ро­шее чувство юмо­ра. В прин­ци­пе од­но­го это­го до­ста­точ­но — мож­но непло­хо по­сме­ять­ся. Во-вто­рых, ма­ма нас во­дит на ка­кие-то экс­кур­сии, ко­то­рые ино­гда дей­стви­тель­но ока­зы­ва­ют­ся класс­ны­ми. Из по­след­не­го: ма­ма нас во­ди­ла в Нью-йор­ке в МОМА. Про­сто у под­рост­ка пред­став­ле­ние о со­вре­мен­ном ис­кус­стве та­кое очень со­мни­тель­ное: вот эти бан­ки ко­ка-ко­лы раз­бро­сан­ные, ка­кие-то ин­стал­ля­ции... А ко­гда ты ту­да по­па­да­ешь, то ви­дишь се­рьез­ные ра­бо­ты, по­ни­ма­ешь, про что оно, это со­вре­мен­ное искусство, в це­лом. Сер­гей: Мне очень нра­вит­ся ве­сти с ма­мой диа­лог, ко­гда нас ни­кто не от­вле­ка­ет. Ан­дрей: А я не мо­гу эти ва­ши ди­а­ло­ги слу­шать. По­че­му, Ан­дрей?

Ан­дрей: По­то­му что они на­чи­на­ют об­суж­дать ка­кие-то фи­ло­соф­ские во­про­сы. Се­рё­жа у нас фи­ло­соф. Ан­на: Я люб­лю, ко­гда Сер­гей вы­ска­зы­ва­ет свои мыс­ли. Во­об­ще за­лезть Сер­гею в го­ло­ву очень слож­но, долж­но всё сов­пасть — и на­стро­е­ние, и же­ла­ние, и пол­но­лу­ние, и пе­ре­ход­ный пе­ри­од. Се­рё­жа очень ин­те­рес­ный внут­ри, но он так ред­ко да­ет воз­мож­ность этим по­лю­бо­вать­ся, что я очень це­ню мо­мен­ты, ко­гда его мож­но рас­ше­ве­лить. ▶

МНЕ КА­ЖЕТ­СЯ, У НАС С СЕ­РЁ­ЖЕЙ ПО­ЛУ­ЧИТ­СЯ КРУ­ТОЙ СОВ­МЕСТ­НЫЙ БИЗ­НЕС. СЕ­РЁ­ЖА ПРИДУМАЕТ КА­КУЮ-ТО ИДЕЮ, А Я АДАПТИРУЮ ЕЕ ПОД РЕ­АЛЬ­НЫЙ МИР», — ГО­ВО­РИТ АН­ДРЕЙ

Се­рё­жа, а по­че­му ты ред­ко да­ешь ма­ме воз­мож­ность по­лю­бо­вать­ся тво­им ин­те­рес­ным внут­рен­ним ми­ром? Сер­гей: По­то­му что я знаю мно­го лю­дей, ко­то­рые это про­сто не вос­при­мут, ко­то­рые про­сто не хо­тят по­ни­мать то, чем я жи­ву. Ан­на: Се­рё­жа очень нестан­дарт­но мыс­лит, это все­гда раз­рыв шаб­ло­на. А я очень люб­лю раз­рыв шаб­ло­на, да­же ес­ли это ка­жет­ся аб­со­лют­ным бре­дом, но за­то это все­гда так ори­ги­наль­но. Се­рё­жа, а по­фи­ло­соф­ство­вать с бра­том у те­бя ни­ко­гда не бы­ва­ет по­треб­но­сти? Сер­гей: С Ан­дре­ем очень кру­то об­щать­ся на те­мы, ко­то­рые сей­час по­пу­ляр­ны сре­ди под­рост­ков: му­зы­ка, филь­мы, да и про­сто обыч­ный диа­лог ве­сти — это то­же очень важ­ный, мне ка­жет­ся, ас­пект на­шей жиз­ни. Ан­дрей: На­счет Се­рё­жи­ной фи­ло­со­фии — я про­сто да­же не за­ду­мы­ва­юсь о неко­то­рых ве­щах, ко­то­рые вол­ну­ют Сер­гея. Они про­сто мне не ин­те­рес­ны. Ме­ня ин­те­ре­су­ет ре­аль­ная фак­ти­че­ская со­став­ля­ю­щая — на­вер­ное, в этом смыс­ле я боль­ше на па­пу по­хож. Ан­на: Ан­дрей и Аль­берт — «ре­зуль­тат­ни­ки», су­дят толь­ко по де­лам. А для нас с Сер­ге­ем очень важ­но, по­че­му это про­изо­шло и при ка­ких об­сто­я­тель­ствах. Ан­дрей: За­то, мне ка­жет­ся, у нас с Се­рё­жей по­лу­чит­ся кру­той сов­мест­ный биз­нес. Се­рё­жа придумает ка­кую-то идею, а я адаптирую ее под ре­аль­ный мир. Сер­гей: У ме­ня ино­гда по­лу­ча­ет­ся за­дать ка­кую-то идею, а Ан­дрей из нее мо­жет со­здать струк­ту­ру, ме­ха­низм. Ка­кие у те­бя сы­но­вья, Аня, про­сто су­пер!

Ан­на: Хо­ро­шие. Мне они нра­вят­ся. Ан­дрей: Мы три то­ва­ри­ща.

Так все­гда бы­ло, ре­бя­та?

Сер­гей: Это про­изо­шло са­мо со­бой, так сло­жи­лись на­ши от­но­ше­ния. Ма­ма про­сто по­ня­ла, что не все­гда мо­жет нас кон­тро­ли­ро­вать, а мы по­ня­ли, что не мо­жем без ма­мы. Из это­го вы­рос­ла на­ша креп­кая друж­ба. Это са­мое глав­ное. А у вас есть ка­кие-то секреты от ма­мы?

Ан­дрей: На­до по­ду­мать... На­вер­ное, есть, но это ско­рее не секреты да­же, а ве­щи, о ко­то­рых не при­ня­то го­во­рить сво­им ро­ди­те­лям. У вас огром­ный род, род Ми­хал­ко­вых. Вы ко­гда-ни­будь со­би­ра­е­тесь все вме­сте, боль­шой се­мьей?

Ан­на: Мы у ма­мы с па­пой со­би­ра­ем­ся пе­ри­о­ди­че­ски на да­че. Но со­брать нас всех, ко­неч­но, очень слож­но. Бы­ва­ет, на дни рож­де­ния, на празд­ни­ки. А на Но­вый год?

Ан­на: Нет, мы все по-сво­е­му от­ме­ча­ем. Рань­ше мы все бы­ли у па­пы, сей­час у каж­до­го своя се­мья, а мы с Аль­бер­том и детьми уле­та­ем ча­ще все­го. По­том, ко­неч­но, ре­бя­та бу­дут уже са­ми от­ме­чать, я не про­тив со­вер­шен­но. Ан­дрей: Бу­дем те­бя звать или от­крыт­ки по­сы­лать. ( Сме­ет­ся.)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.