Пят­ни­ца. Не тринадцатое

Okhota i Rybalka - XXI Vek - - Таежные Были - Ва­лен­тин ЛЕБЕДЕВ

Плот­ный ко­вер опав­ших ли­стьев раз­мок, рас­пух, под но­га­ми звон­ко не ше­ле­стел, тя­же­ло сдви­гал­ся на сто­ро­ну, вдав­ли­вал­ся в рас­кис­шую зем­лю, при­да­вая сле­дам некра­си­вый, неопрят­ный вид. Мед­ве­ди за­ка­та­ли по­чти все по­се­вы, оста­вив по­сле се­бя клоч­ки об­со­сан­ных ов­ся­ных стеб­лей, чер­ные, без­жиз­нен­ные пят­на ра­зо­рен­ных му­ра­вей­ни­ков вдоль ле­са, по краю по­лей. Ко­е­где еще пе­ре­ру­ги­ва­лись во­ро­ны, де­ля по­след­ние остат­ки тре­бу­хи от удач­ных охот че­ло­ве­ка на мед­ве­дя. Ло­си еще над­рыв­но взды­ха­ли по ве­че­рам, в нетер­пе­нии об­ди­ра­ли ро­га­ми ко­ру с со­се­нок, за­ла­мы­ва­ли де­рев­ца, вы­би­ва­ли зем­лю ко­пы­та­ми. Все шло сво­им че­ре­дом, по ве­ко­во­му укла­ду, по рас­пи­са­нию.

Про­си­дев у Ми­ха­лы­ча до­ма три дня без­вы­лаз­но, рас­пух­нув от чая и устав от охот­ни­чьих ба­ек, мы ре­ши­ли вы­рвать­ся на при­ро­ду, бла­го к обе­ду дождь утих, а сквозь при­под­няв­ши­е­ся ту­чи ино­гда мель­ка­ло роб­кое сол­ныш­ко.

Мы — это я и два мо­их зна­ко­мых, изъ­явив­ших же­ла­ние до­быть мед­ве­дя: Па­ша Ле­виц­кий, май­ор МВД (мент в про­сто­на­ро­дье), ко­то­рый очень по­мо­гал в мо­ей ра­бо­те по борь­бе с бра­ко­нье­ра­ми, и Се­ре­га, биз­нес­мен из Бе­ло­ка­мен­ной. Па­ша — нор­маль­ный охот­ник, а вот дру­гой… Ну да лад­но! Хо­тел по­смот­реть мед­ве­дя — взя­ли с со­бой (транс­порт и бен­зин име­ли нема­ло­важ­ное значение). Ми­ха­лыч, кив­нул в сто­ро­ну бе­ло­го мик­ро­ав­то­бу­са с мер­сов­ской эм­бле­мой на ра­ди­а­то­ре, ре­зон­но за­ме­тил:

— Ку­да вы на этой нем­чу­ре до­еде­те? Возь­ми­те мой шесть­де­сят ше­стой — бу­дет ку­да мед­ве­дей гру­зить!

На­счет мед­ве­дей по­шу­тил, ко­неч­но, а вот по такой гря­зи без во­ен­ной тех­ни­ки точ­но ни­ку­да.

По­сле обе­да за­гру­зи­лись в ГАЗ-66: я за ру­лем, Па­ша ря­дом, а Се­ре­га за­лез в фур­гон — и вы­еха­ли из Су­о­яр­ви в сто­ро­ну де­рев­ни Ха­у­та­ва­ара. За ней свер­ну­ли с ас­фаль­та на се­ве­ро-во­сток по хо­ро­шо на­ка­тан­ной грун­то­вой до­ро­ге. По обе сто­ро­ны мель­кал оди­на­ко­вый пей­заж ста­рых вы­ру­бок с уже под­тя­нув­шим­ся сос­но­во-ело­вым под­ро­стом, впе­ре­меш­ку с оси­но­во-бе­ре­зо­вым ме­лят­ни­ком. Зем­ля по­ти­хонь­ку за­ли­зы­ва­ла ра­ны воз­об­нов­ля­е­мы­ми ре­сур­са­ми. От­мо­тав де­сят­ка че­ты­ре ки­ло­мет­ров, свер­ну­ли на уз­кую лес­ную до­ро­гу, пет­ляв­шую сре­ди неболь­ших озер­ков, спус­кав­щу­ю­ся в ни­зи­ны с го­вор­ли­вы­ми про­зрач­ны­ми ру­чей­ка­ми и раз­ру­шен­ны­ми мо­ста­ми-пе­ре­пра­ва­ми, взби­рав­шу­ю­ся на горуш­ки раз­дол­бан­ны­ми, недлин­ны­ми сер­пан­ти­на­ми.

Уве­рен­но по­ме­сив грязь, ма­ши­на наконец вы­ско­чи­ла из лес­но­го су­мра­ка на от­кры­тое про­стран­ство. Справа ма­то­во бле­сте­ло свин­цом озе­ро, впе­ре­ди, на взлоб­ке, вид­не­лись остат­ки раз­ру­шен­но­го стро­е­ния, за­рос­шие непро­хо­ди­мым, жух­лым, по­тя­же­лев­шим иван-ча­ем и уже немо­ло­ды­ми де­рев­ца­ми. Ко­гда-то здесь был ху­тор, еще до фин­ской. Неболь­шой, сво­бод­ный от рас­ти­тель­но­сти уча­сток каж­дый год за­се­вал­ся ов­сом. С краю, на суч­ка­стой бе­ре­зе, бы­ла устро­е­на за­сид­ка. Мет­рах в вось­ми над землей, в раз­вил­ке, бы­ла при­би­та па­ра то­нень­ких до­со­чек, вы­дер­жи­ва­ю­щих неболь­шой вес Ми­ха­лы­ча. К ним по ство­лу ви­лась ле­сен­ка из вби­тых же­лез­но­до­рож­ных ко­сты­лей. Вот на это хи­лое со­ору­же­ние мы и ре­ши­ли по­са­дить сто два­дца­ти­ки­ло­грам­мо­вое те­ло биз­нес­мен а, да и он сам по­про­сил не вез­ти его даль­ше (то ли ука­ча­ло в фур­гоне, то ли от­па­ло же­ла­ние за­би­рать­ся в тму­та­ра­кань). Кое-как за­тол­ка­ли сво­е­го биз­не­сме­на на­верх. Па­ру раз сла­зи­ли ту­да-сю­да, до­став­ляя ему ка­кую-то им­порт­ную са­мо­за­ряд­ку, бо­е­при­па­сы, рюк­зак с тер­мо­сом и бу­тер­бро­да­ми, при­вя­за­ли его к ство­лу па­ра­шют­ной стро­пой, пом­ня о цен­но­сти его пер­со­ны для ра­бо­че­го кол­лек­ти­ва чис­лен­но­стью около двух­сот че­ло­век, а са­ми, по­же­лав ему ни пу­ха ни пе­ра, по­ка­ти­ли даль­ше.

Вто­рое поль­цо на­хо­ди­лось в ле­су. К нему от до­ро­ги ве­ла ка­ме­ни­стая по­лу­ки­ло­мет­ро­вая тро­пин­ка, упи­рав­ша­я­ся в вы­со­чен­ную сос­ну, на ко­то­рой бы­ла устро­е­на при­ми­тив­ная пло­щад­ка для охот­ни­ка. Сту­пень­ки лест­ни­цы бы­ли при­би­ты к ство­лам сос­ны и ря­дом рас­ту­щей оси­ны. До­ста­точ­но удоб­ное со­ору­же­ние, поз­во­ля­ю­щее ве­сти на­блю­де­ние за по­лем, на ко­то­ром вдоль ле­са вид­не­лась еще не съе­ден­ная мед­ве­дем по­лос­ка ов­ся­ных ко­ло­сьев. По­смот­рев, как Па­вел за­брал­ся и устро­ил­ся на на­сти­ле из сле­жек, я до­го­во­рил­ся с ним, что в рай­оне двух ча­сов но­чи он вый­дет к до­ро­ге, где я его и за­бе­ру.

Ба­бье ле­то про­мельк­ну­ло яс­ным сол­ныш­ком, си­нью небес, ше­ле­стом раз­но­цвет­ных ли­стьев, пер­вы­ми ста­я­ми ко­че­вой пти­цы, уле­та­ю­щей в теп­лые стра­ны. По­тя­ну­ло се­ве­ро-за­пад­ны­ми вет­ра­ми, на­гна­ло рва­ных туч, ро­ня­ю­щих на зем­лю некруп­ные, но частые и нуд­ные кап­ли по-осен­не­му хо­лод­ных до­ждей.

Лось ду­ром по­пер к де­ре­ву, за­взды­хал, кру­ша де­рев­ца и бро­са­ясь в сто­ро­ну неви­ди­мо­го про­тив­ни­ка.

По­ко­ле­сив по ле­су ки­ло­мет­ра два, я вы­брал­ся на при­лич­ную грун­тов­ку, за­ез­жен­ную ле­со­во­за­ми и ка­кой-то сов­хоз­ной ко­лес­ной тех­ни­кой. А еще че­рез пол­ча­са до­ро­га вы­ве­ла на про­стор­ные, ров­ные кар­ты, по­кры­тые ов­ся­ной стер­ней и еще зе­ле­ной ота­вой. Съ­е­хал мет­ров два­дцать в по­ле, за ку­сты и, бро­сив ма­ши­ну, по­ша­гал вдоль ка­на­вы, от­де­ля­ю­щей кар­ту от со­сед­ней. Во­ору­жен я был при­лич­но — ста­рень­ким, но на­деж­ным КО-44 с вы­ве­шен­ным ство­лом и во­ен­ной оп­ти­кой. Сле­ва, под мыш­кой, гре­ла ко­бу­ра с та­бель­ным ТТ, с до­слан­ным в ствол па­тро­ном. Фо­нарь «Эмит­рон» в крас­ном кор­пу­се, с бе­лым обод­ком во­круг от­ра­жа­те­ля обес­пе­чи­вал пе­ре­дви­же­ние по тем­но­те. Ки­ло­мет­ра че­рез пол­то­ра кар­ты закончились, уткнув­шись в сте­ну сме­шан­но­го ле­са, вдоль гра­ни­цы ко­то- ро­го (по прось­бе Ми­ха­лы­ча) остав­ля­ли неско­шен­ную по­ло­су ов­са, уже из­ряд­но по­мя­тую ко­со­ла­пы­ми. Ори­ен­ти­ру­ясь по вет­ру, я устро­ил­ся так, что­бы мой за­пах от­но­си­ло в сто­ро­ну.

Бы­ло еще су­ме­реч­но; ино­гда сквозь рва­ные ту­чи про­скаль­зы­вал блед­ный диск уми­ра­ю­щей лу­ны, свет ко­то­рой очень удач­но па­дал на про­смат­ри­ва­е­мую тер­ри­то­рию. Ве­тер на­но­сил за­па­хи успо­ка­и­ва­ю­щей­ся на ночь при­ро­ды, за­ти­ха­ю­щие зву­ки дня. Где-то да­ле­ко слы­шал­ся ме­тал­ли­че­ский визг бен­зо­пи­лы и упру­гий стук ди­зе­ля тре­ле­воч­ни­ка. Ско­ро и они за­тих­ли. По­сте­пен­но ночь за­пол­ни­ла все во­круг, за­полз­ла в каж­дую про­пле­шин­ку, каж­дый за­ку­ток, опу­сти­ла на осты­ва­ю­щую зем­лю тол­стую пе­ле­ну плот­но­го ту­ма­на, над ко­то­рым по­ка­чи­ва­лись тя­же­лые ко­лос­ки мед­ве­жьей ра­до-

сти. Слух обост­рил­ся, вы­де­ляя незна­чи­тель­ные зву­ки: скрип ка­ча­ю­щей­ся ле­си­ны, всхлип ноч­ной пти­цы, шо­рох необ­ле­тев­шей лист­вы, писк мы­ши под но­га­ми. Лу­на бе­жа­ла на­пе­ре­гон­ки с тем­ны­ми об­ла­ка­ми, играла в прят­ки, скры­ва­ясь за ство­ла­ми длин­ных ство­лов ста­рых елей, на мгно­ве­ние осве­щая окрест­но­сти. Па­ру раз что-то хруст­ну­ло в ча­щоб­ни­ке, за­ста­ви­ло на­прячь­ся и ощу­тить дрожь в те­ле. Но по­том все успо­ко­и­лось. Гла­за уста­ли вгля­ды­вать­ся в тем­но­ту, вре­мя ле­те­ло, не остав­ляя на­деж­ды на удач­ное за­вер­ше­ние охоты. По­кры­тые фос­фо­ром стрел­ки ча­сов пе­ре­ва­ли­ли за пол­ночь. На­бе­жа­ла туч­ка, про­ли­ла че­рез мел­кое си­то во­ду, ко­то­рая, по­пав за во­рот­ник, про­бе­жа­ла зно­бью по спине меж­ду ло­па­ток. Все, хо­рош! Надо вы­би­рать­ся. Под­нял во­рот­ник, под­тя­нул мол­нию на от­цов­ской ко­жа­ной лет­ной курт­ке, за­ки­нул ка­ра­бин на ле­вое пле­чо, пра­вую ла­донь про­тис­нул под руч­ку фо­на­ря и, за­су­нув ру­ки по­глуб­же в уз­кие про­ре­зи бо­ко­вых карманов, за­то­ро­пил­ся к ма­шине.

Плыл в ту­мане, до­хо­дя­щем до ко­лен, не огля­ды­ва­ясь, ста­ра­ясь по­быст­рее до­брать­ся до ма­ши­ны. С двух сто­рон чер­не­ли по­ло­сы ку­стов, рас­ту­щих вдоль по­гра­нич­ных ка­нав. До них бы­ло не боль­ше де­ся­ти – пят­на­дца­ти мет­ров. Вдруг с пра­вой сто­ро­ны я услы­шал силь­ный шле­пок по во­де че­го-то че­го- то тя­же­ло­го и треск ве­ток, и на ме­ня из ка­на­вы вы­ско­чи­ло нечто боль­шое и тем­ное, па­ру раз скак­ну­ло и, осев, за­мер­ло. Мед­ведь! Его по­лу­ту­ша чет­ко про­смат­ри­ва­лась над бе­лым ту­ма­ном. От неожи­дан­но­сти и ис­пу­га я рез­ко при­сел, ка­ра­бин сва­лил­ся с пле- ча, ткнул­ся ство­лом в зем­лю, от­тя­нув по­го­ном ру­ку и ме­шая вы­та­щить ее из кар­ма­на. Пра­вая ру­ка, за­жа­тая меж­ду руч­кой и кор­пу­сом фо­на­ря, ока­за­лась в кап­кане. Мед­ведь гром­ко втя­ги­вал но­сом воз­дух, со­пел и, по­хо­же, то­же струх­нул. Ве­тер был от него, и он, ве­ро­ят­но, не пред­по­ла­гал мо­е­го при­сут­ствия. На­нес­ло пси­ной. Силь­но трях­нув ру­кой, я наконец-то осво­бо­дил­ся от фо­на­ря, по­ис­кал сте­бе­лек за­стеж­ки, рас­пах­нул куртку и на­щу­пал теплую ру­ко­ят­ку ТТ. Рыв­ком осво­бо­дил его из ко­бу­ры, на­блю­дая, как миш­ка, рявк­нув, раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и прыж­ком скры­ва­ет­ся в ка­на­ве, ло­мая ку­стар­ник и бу­до­ра­жа во­ду. Сдви­нув предо­хра­ни­тель, я вы­стре­лил в воз­дух, за­тем еще раз и услы­шал уда­ля­ю­щий­ся треск. Пе­ре­вел ды­ха­ние, ста­ра­ясь успо­ко­ить пры­га­ю­щее серд­це. Мед­ведь рык­нул несколь­ко раз мет­рах в ста, и все стих­ло.

Несколь­ко ми­нут я по­сто­ял, по­слу­шал и, да­вясь за­стряв­шим в гор­ле воз­ду­хом, еле пе­ре­дви­гая ват­ные но­ги, пош­кан­ды­бал прочь. И толь­ко сев в ма­ши­ну, убрал пи­сто­лет.

Жел­то-бе­лый свет фар по­бе­жал по вы­бо­и­нам до­ро­ги, по­кры­тым гряз­ной во­дой, еще не по­свет­лев­шей по­сле мо­е­го про­ез­да. По обо­чине за­пры­га­ли ство­лы де­ре­вьев...

Паши на ме­сте не бы­ло. Вз­г­ля­нул на ча­сы. Пят­на­дцать ми­нут тре­тье­го. Вы­шел из ма­ши­ны, по­слу­шал. Ти­ши­на пу­га­ла, на­сто­ра­жи­ва­ла, в ду­шу за­кра­ды­ва­лись нехо­ро­шие мыс­ли. По­ду­ма­лось: тут что- что-то то не то.

До­стал пи­сто­лет, вклю­чил фо­нарь и осторожно дви­нул­ся по тро­пе, то и де­ло оста­нав­ли­ва­ясь, вслу­ши­ва­ясь, вгля­ды­ва­ясь в тем­но­ту, сколь­зя по гряз­ным кам­ням, по­кры­ва­ясь му­раш­ка­ми и хо­лод­ным по­том. Ста­рал­ся не шу­меть и был го­тов к лю­бой неожи­дан­но­сти.

Не до­хо­дя до за­сид­ки, услы­шал неуве­рен­ный, сдав­лен­ный го­лос:

— Ва­лен­тин, ты?

— Я, Па­ша! Что слу­чи­лось?

В бе­лом све­те фо­на­ря по­ка­за­лась фи­гу­ра Ле­виц­ко­го, все ли­цо бы­ло в кро­ви.

— По­шли ско­рее к ма­шине! — ти­хо про­го­во­рил он.

Про­си­дев на на­се­сте около вось­ми ча­сов без дви­же­ния, за­ко­че­нев те­лом, наш на­пар­ник не мог са­мо­сто­я­тель­но по­ки­нутьу по­ки­нуть за­сид­ку.за­сид­ку­ду за­сид­ку.

При ак­тив­ном по­се­ще­нии мед­ве­дем ов­ся­но­го по­ля по­яв­ля­ют­ся боль­шие пле­ши­ны. Опыт­ный охот­ник лег­ко от­ли­ча­ет мед­ве­жьи по­тра­вы от ка­ба­ньих, а ведь эти ви­ды оди­на­ко­во лю­бят кор­мить­ся на овсе мо­лоч­ной спе­ло­сти.

На­рез­ное ору­жие при охо­те на мед­ве­дя долж­но об­ла­дать боль­шой оста­нав­ли­ва­ю­щей си­лой.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.