Впе­ре­ди Исус Хри­стос

Profil - - МНЕНИЕ - Текст: Дмит­рий Бы­ков, по­эт, пи­са­тель, пуб­ли­цист

Юрий Ан­нен­ков в «Днев­ни­ке мо­их встреч» вполне спра­вед­ли­во за­ме­чал, что рус­ская ре­во­лю­ция в огром­ной сте­пе­ни бы­ла ху­до­же­ствен­ным про­из­ве­де­ни­ем, то есть в бук­валь­ном смыс­ле про­из­ве­де­ни­ем ху­дож­ни­ков: это был не эко­но­ми­че­ский про­ект марк­си­ста Ле­ни­на или по­ли­ти­че­ский про­ект по­ли­ти­ка Ке­рен­ско­го, а гран­ди­оз­ная ин­стал­ля­ция, со­вре­мен­но вы­ра­жа­ясь, русского аван­гар­да.

Ко­гда Пастер­нак го­во­рит о Ле­нине: «Ура­ган про­нес­ся с его бла­го­сло­ве­ния»,– это не со­всем так; Воз­не­сен­ский го­во­рил ав­то­ру этих строк, что сна­ча­ла аван­гар­ди­сты стро­ят бар­ри­ка­ды из тек­ста, а уж по­том на ули­цах на­чи­на­ют пе­ре­во­ра­чи­вать транс­порт и гро­моз­дить ар­ма­ту­ру. Рус­ская ре­во­лю­ция бы­ла не пе­ре­хва­том вла­сти и не сме­ной строя, а уто­пи­ей русских пи­са­те­лей и фи­ло­со­фов, бо­го­сло­вов и кос­ми­стов,– со­бы­ти­ем преж­де все­го ду­хов­ным, а не со­ци­аль­ным.

Хо­тя так уж раз­де­лять эти две сфе­ры я не стал бы: про­сто, как пи­сал Блок, «про­но­ся­щий­ся ре­во­лю­ци­он­ный цик­лон производит бу­рю во всех мо­рях – приро­ды, жиз­ни и ис­кус­ства; в мо­ре че­ло­ве­че­ской жиз­ни есть и та­кая неболь­шая за­водь, вро­де Мар­ки­зо­вой лу­жи, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся по­ли­ти­кой; и в этом ста­кане во­ды то­же про­ис­хо­ди­ла то­гда бу­ря (…). Мо­ря приро­ды, жиз­ни и ис­кус­ства раз­бу­ше­ва­лись, брыз­ги вста­ли ра­ду­гою над на­ми». Имен­но так оно и бы­ло, и ко­гда мы го­во­рим се­го­дня о рус­ской ре­во­лю­ции, надо иметь в ви­ду, что глав­ной фи­гу­рой в ней был не Ле­нин, а ско­рее уж Блок, ко­то­рый сам ни­че­го не про­во­ци­ро­вал, но все фик­си­ро­вал. Ре­во­лю­ция слу­чи­лась не для то­го, что­бы раз­вя­за­ли красный тер­рор, учи­ни­ли раз­ру­ху и вы­гна­ли од­них ин­тел­лек­ту­а­лов в эми­гра­цию, а дру­гих – при­зва­ли во власть; ре­во­лю­ция слу­чи­лась для то­го, что­бы Блок на­пи­сал «Две­на­дцать».

Все мы име­ем смысл толь­ко по­то­му, что от нас оста­ет­ся нечто бес­смерт­ное,– и по­э­ма Бло­ка ока­за­лась бес­смерт­ным па­мят­ни­ком изу­ми­тель­но­му ка­та­клиз­му; та­ким же па­мят­ни­ком бы­ли «Сест­ра моя жизнь», «Об­ла­ко в шта­нах», «Прин­цес­са Ту­ран­дот» Вах­тан­го­ва, Мей­ер­хольд, «По­весть о Со­неч­ке», «Бе­лая гвар­дия», «Ко­нар­мия». Все осталь­ное, вклю­чая красный тер­рор, бе­лый тер­рор, раз­ру­ху, во­ен­ный ком­му­низм и ве­ли­кий по­чин, име­ет цен­ность для ис­то­ри­ка, воз­мож­но, для пси­хо­ло­га, и уж ко­неч­но, для бу­ду­ще­го пи­са­те­ля; но объ­ек­тив­но че­ло­ве­че­ская жизнь ин­те­ре­су­ет Бо­га лишь в той сте­пе­ни, в ка­кой дан­ное че­ло­ве­че­ское су­ще­ство производит ин­те­рес­ный Бо­гу про­дукт. Так вы­стро­и­лась моя кон­цеп­ция ми­ро­зда­ния, и по­ка ме­ня ни­что не раз­убе­ди­ло. Вся­кий со­ци­аль­ный строй ин­те­ре­сен толь­ко в той сте­пе­ни, в ка­кой он спо­соб­ству­ет ду­хов­но­му рас­кры­тию на­ции. С Рос­сии 1917 го­да уда­лось со­брать бо­га­тый уро­жай. Ни­ка­ких дру­гих ка­те­го­рий – хо­ро­шо-пло­хо, мо­раль­но-амо­раль­но – к ис­то­рии при­ме­нять не сле­ду­ет, по­то­му что ис­то­рия су­ще­ству­ет не для пре­по­да­ва­ния мо­раль­ных уро­ков, а для фор­ми­ро­ва­ния но­во­го ти­па лю­дей, для эво­лю­ции, ина­че го­во­ря.

В смыс­ле этой эво­лю­ции рус­ские со­бы­тия 1914–1929 го­дов бы­ли очень зна­чи­тель­ны, и де­ло да­ле­ко не огра­ни­чи­ва­лось пре­вра­ще­ни­ем Ша­ри­ков в Ша­ри­ко­вых; име­ло ме­сто и пре­вра­ще­ние сель­ско­го плот­ни­ка в ле­ген­дар­но­го ком­ди­ва Ча­па­е­ва, и транс­фор­ма­ция бан­ди­та в ле­ген­дар­но­го ком­бри­га Ко­тов­ско­го, и да­же ста­нов­ле­ние скуч­но­ва­то­го эко­но­ми­ста и гру­бо­ва­то­го пуб­ли­ци­ста в ка­че­стве во­ждя ми­ро­во­го про­ле­та­ри­а­та, в ка­ко­вом ка­че­стве он и в са­мом счаст­ли­вом сне се­бя не рас­смат­ри­вал. Все они ко­лос­саль­но пе­ре­рос­ли се­бя, и это Бо­гу ин­те­рес­но. Есть лич­но­сти и це­лые на­ции, не ин­те­рес­ные Бо­гу, и ны­неш­няя Рос­сия по се­бе пре­крас­но зна­ет, ка­кое это скуч­ное, хо­лод­ное, бес­смыс­лен­ное со­сто­я­ние.

Что до стан­дарт­но­го воз­ра­же­ния о че­ло­ве­че­ских жерт­вах, ко­то­ры­ми бы­ла опла­че­на эта ре­во­лю­ция и граж­дан­ская вой­на,– так ведь тот же Блок пи­сал: «День как день, ведь ре­ше­на за­да­ча – все умрут». Рос­сия – та­кая стра­на, что в ней во­об­ще лю­бят мас­со­вые ре­прес­сии, оприч­ни­ну, кре­стьян­ские вос­ста­ния и их же­сто­кие по­дав­ле­ния. «Лю­бит, лю­бит кро­вуш­ку рус­ская зем­ля»,– на­пи­са­ла од­на из са­мых про­зор­ли­вых со­вре­мен­ниц рус­ской ре­во­лю­ции. Но ино­гда пе­ред смер­тью по­лу­ча­ет­ся немно­го по­жить, а ино­гда не по­лу­ча­ет­ся.

И все ди­ван­ное во­ин­ство, ко­то­рое се­го­дня осуж­да­ет рус­скую революцию за то, что она от­ня­ла ком­форт у неко­то­рой ча­сти обы­ва­те­лей, за­бы­ва­ет или не по­до­зре­ва­ет, что обы­ва­тель во­об­ще-то ни­ко­му не ин­те­ре­сен, что са­ма по се­бе че­ло­ве­че­ская жизнь ни­ка­кой цен­но­сти не име­ет. Во вре­мя ре­во­лю­ции – глав­но­го по­ка со­бы­тия рус­ской ис­то­рии – наи­боль­шее за всю эту ис­то­рию ко­ли­че­ство лю­дей жи­ли в пол­ную си­лу. Все осталь­ное не име­ет зна­че­ния. А так-то у всех у нас впе­ре­ди Исус Хри­стос, как ска­за­но в «Две­на­дца­ти». Толь­ко од­ним он ска­жет: «Та­ко­го не знаю», а дру­гим – «Спа­си­бо, бы­ло ин­те­рес­но».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.