Ги­гант­ский крот, пуш­ни­на и ре­ки чая

Profil - - ИСТОРИЯ - Текст: Алек­сей Во­лы­нец

В этом го­ду ис­пол­ни­лось 400 лет офи­ци­аль­ным тор­го­вым свя­зям Рос­сии и Китая.

Как скла­ды­ва­лись эко­но­ми­че­ские от­но­ше­ния двух стран в им­пер­ский пе­ри­од

Впо­след­ние го­ды Ки­тай проч­но за­кре­пил­ся в ста­ту­се глав­но­го тор­го­во­го парт­не­ра Моск­вы. Меж­ду тем ис­то­рия эко­но­ми­че­ских кон­так­тов Рос­сии с Под­не­бес­ной на­счи­ты­ва­ет не од­ну сот­ню лет. О том, на­сколь­ко важ­ны бы­ли эти свя­зи, го­во­рит уже тот факт, что боль­шая им­пе­ра­тор­ская ко­ро­на, глав­ная ди­на­сти­че­ская ре­га­лия рус­ских ца­рей, увен­ча­на имен­но ки­тай­ской дра­го­цен­но­стью. «Про­филь» рас­ска­жет, как это по­лу­чи­лось, вспом­нив все бы­лые пе­ри­пе­тии рос­сий­ско­ки­тай­ской тор­гов­ли ми­нув­ших ве­ков.

«Ки­тай­ская гра­мо­та» и рус­ская тор­гов­ля

Рус­ским куп­цам раз­ре­ши­ли тор­го­вать в Ки­тае ров­но 400 лет на­зад. Про­изо­шло это в сен­тяб­ре 1618-го, ко­гда в Пе­кин до­бра­лась пер­вая офи­ци­аль­ная ди­пло­ма­ти­че­ская мис­сия из Рос­сии. От­ту­да том­ский ка­зак Иван Пет­лин до­ста­вил в Моск­ву указ им­пе­ра­то­ра Чжу Иц­зю­ня с доз­во­ле­ни­ем на­шим тор­гов­цам при­ез­жать в Под­не­бес­ную.

Но в ту по­ру в сто­ли­це Рос­сии не на­шлось зна­то­ков ки­тай­ских иеро­гли­фов, до­ку­мент из Пе­ки­на несколь­ко де­ся­ти­ле­тий про­ле­жал непе­ре­ве­ден­ным в ар­хи­вах По­соль­ско­го при­ка­за. Этот ка­зус по­ро­дил иди­о­му «ки­тай­ская гра­мо­та», ко­то­рой обо­зна­ча­ют что-то со­вер­шен­но непо­нят­ное. На сло­вах пер­вый вернувшийся из Пе­ки­на рус­ский по­яс­нил, что «по сво­ей ве­ре ки­тай­ский царь ни сам из го­су­дар­ства не вы­ез­жа­ет, ни по­слов сво­их и тор­го­вых лю­дей не вы­пу­ща­ет». Дей­стви­тель­но, ки­тай­цы той эпо­хи счи­та­ли се­бя един­ствен­ной ци­ви­ли­за­ци­ей сре­ди вар­ва­ров, а огром­ный ки­тай­ский ры­нок был са­мо­до­ста­то­чен.

За­то ки­тай­ские то­ва­ры – преж­де все­го шелк – бы­ли вос­тре­бо­ва­ны во всем ми­ре. В Рос­сии его на­зы­ва­ли «кам­кой», и про­из­вод­ное от это­го под­за­бы­то­го се­год­ня сло­ва до сих пор укра­ша­ет кар­ту на­шей стра­ны. По­лу­ост­ров Кам­чат­ка по­лу­чил свое имя в честь пер­во­от­кры­ва­те­ля – си­бир­ско­го ка­за­ка Ива­на Кам­ча­то­го, про­зван­но­го так из-за при­мет­ной «кам­ча­той» (из ки­тай­ско­го шел­ка) ру­ба­хи.

Ин­те­рес к тор­гов­ле с Ки­та­ем по­до­гре­ва­ли и ев­ро­пей­ские куп­цы, осо­бен­но ан­гли­чане. В 1617 го­ду, узнав об от­прав­ке рус­ских по­слан­ни­ков в Пе­кин, ан­глий­ский по­сол Джон Ме­рик в Москве бук­валь­но оса­ждал бо­яр, пы­та­ясь вы­яс­нить пер­спек­ти­вы тран­зит­ной тор­гов­ли с Ки­та­ем че­рез Рос­сию. На­стыр­но­го бри­тан­ца от­брил бо­ярин Фе­дор Ше­ре­ме­тев, объ­яс­нив, что «Ки­тай­ское го­су­дар­ство неве­ли­ко, око­ло все­во ево сте­на в один кир­пич, а под­лин­но ж неве­до­мо…»

Ин­те­рес к тор­гов­ле с Ки­та­ем у Моск­вы был ве­лик, не­смот­ря да­же на ты­ся­чи верст си­бир­ско­го без­до­ро­жья, раз­де­ляв­ше­го цен­тры обо­их го­су­дарств. Слож­но­сти ло­ги­сти­ки бы­ли та­ко­вы, что лишь в 1652-м царь Алек­сей Ми­хай­ло­вич сна­ря­дил в Ки­тай первую боль­шую тор­го­во-ди­пло­ма­ти­че­скую мис­сию. Ее гла­ва Фе­дор Бай­ков для бу­ду­щей рус­ско-ки­тай­ской ком­мер­ции по­лу­чил на­лич­ны­ми огром­ную по тем вре­ме­нам сум­му – 50 тыс. руб. В 1653 го­ду из То­боль­ска в Пе­кин от­пра­вил­ся пер­вый рус­ский тор­го­вый ка­ра­ван. Он вез си­бир­скую пуш­ни­ну и юфть – бы­чьи ко­жи, об­ра­бо­тан­ные тю­ле­ньим жи­ром и бе­ре­зо­вым дег­тем.

В Пе­кине эти то­ва­ры бы­ли успеш­но рас­про­да­ны. Об­рат­но ка­ра­ван Бай­ко­ва до­ста­вил в ос­нов­ном «кам­ки» и неболь­шое ко­ли­че­ство раз­но­об­раз­ных ле­кар­ствен­ных трав. Ки­тай­ская тра­ди­ци­он­ная ме­ди­ци­на уже то­гда че­рез сред­не­ази­ат­ских куп­цов поль­зо­ва­лась ав­то­ри­те­том на Ру­си. При­ме­ча­тель­но, что сре­ди ле­карств в опи­си ка­ра­ва­на фи­гу­ри­ру­ет и при­мер­но 30 кг «тра­вы чай».

Вы­го­да пря­мой тор­гов­ли с Ки­та­ем бы­ла оче­вид­на. Но слож­но­сти ло­ги­сти­ки и по­ли­ти­че­ские про­бле­мы – на Аму­ре шла на­сто­я­щая вой­на ка­за­ков-пер­во­про­ход­цев с мань­чжу­ра­ми – не поз­во­ли­ли на­ла­дить ре­гу­ляр­ное дви­же­ние ка­зен­ных ка­ра­ва-

нов. Сле­ду­ю­щий тро­нул­ся в путь лишь в 1668 го­ду. Нам пол­но­стью из­вест­на его бух­гал­те­рия – вы­ве­зя в Ки­тай то­ва­ров на 4540 руб., ка­ра­ван до­ста­вил в Рос­сию ки­тай­ских шел­ков и про­чих цен­но­стей на 18 700 руб. Оце­нив столь на­гляд­ную при­быль, го­су­дар­ство 3 сен­тяб­ря 1672 го­да за­пре­ти­ло под угро­зой кон­фис­ка­ции иму­ще­ства лю­бую тор­гов­лю с ки­тай­ца­ми вне ка­зен­ных ка­ра­ва­нов.

Раз­во­рот ме­хо­во­го экс­пор­та на Во­сток

Боль­шую часть XVII ве­ка глав­ным ис­точ­ни­ком по­пол­не­ния рос­сий­ской каз­ны слу­жи­ла го­су­дар­ствен­ная мо­но­по­лия на тор­гов­лю пуш­ни­ной с За­пад­ной Ев­ро­пой. До­бы­тые к во­сто­ку от Ура­ла со­бо­ля и ли­си­цы в ка­че­стве экс­порт­но­го то­ва­ра с успе­хом за­ме­ня­ли бы­лой Рос­сии со­вре­мен­ные нефть и газ.

Од­на­ко к кон­цу сто­ле­тия рус­ский ме­хо­вой экс­порт на За­пад на­чал па­дать. Во-пер­вых, ев­ро­пей­ские ма­ну­фак­ту­ры на­учи­лись мас­со­во про­из­во­дить ка­че­ствен­ные шер­стя­ные тка­ни, а во-вто­рых, в За­пад­ную Ев­ро­пу бы­ли на­ла­же­ны по­став­ки пуш­ни­ны из Ка­на­ды. Ка­над­ский бобр стал кон­ку­рен­том си­бир­ско­го ме­ха.

Рос­сии сроч­но тре­бо­ва­лось най­ти но­вый ры­нок сбы­та. Им стал Ки­тай. По су­ти, мех был един­ствен­ным то­ва­ром, ко­то­рый в ту по­ру не про­из­во­дил­ся в Ки­тае. Спро­су спо­соб­ство­ва­ло и то, что как раз то­гда ки­тай­цев за­во­е­ва­ли мань­чжу­ры, чья ро­ди­на от­ли­ча­лась су­ро­вы­ми зи­ма­ми. Мех для но­вых вла­сти­те­лей Китая был не толь­ко ста­тус­ным, но и жиз­нен­но необ­хо­ди­мым то­ва­ром.

Ра­ди ме­хо­во­го экс­пор­та царь Алек­сей Ми­хай­ло­вич от­ка­зал­ся от вой­ны с мань­чжу­ра­ми за зем­ли по бе­ре­гам Аму­ра. Эта тер­ри­то­рия бы­ла уже осво­е­на си­бир­ски­ми ка­за­ка­ми, до­воль­но успеш­но от­би­вав­ши­ми­ся от на­ступ­ле­ния войск мань­чжу­ро­ки­тай­ской им­пе­рии Цин. Но на Аму­ре не бы­ло се­рьез­но­го «со­бо­ли­но­го сбо­ру». Ос­нов­ные цен­тры до­бы­чи са­мо­го цен­но­го ме­ха той эпо­хи рас­по­ла­га­лись се­вер­нее, на про­сто­рах со­вре­мен­ных Яку­тии и Ма­га­дан­ской об­ла­сти.

По этой при­чине Москва от­ка­за­лась от со­пер­ни­че­ства с Пе­ки­ном за При­аму­рье, усту­пив эти зем­ли по Нер­чин­ско­му до­го­во­ру 1689 го­да (тер­ри­то­рии на се­вер­ном бе­ре­гу Аму­ра вой­дут в со­став Рос­сии лишь че­рез пол­то­ра сто­ле­тия). Рус­ские ди­пло­ма­ты до­би­лись вклю­че­ния в Нер­чин­ский до­го­вор та­ко­го пунк­та: «Лю­дем с про­ез­жи­ми гра­мо­та­ми при­ез­жа­ти и отъ­ез­жа­ти до обо­их го­су­дарств доб­ро­воль­но и по­ку­пать и про­да­вать, что им на­доб­но, да по­ве­ле­но бу­дет».

Эпо­ха ка­зен­ных ка­ра­ва­нов с «ки­тай­кой»

Толь­ко за пер­вое де­ся­ти­ле­тие XVIII ве­ка че­ты­ре го­су­дар­ствен­ных ка­ра­ва­на, от­прав­лен­ных из Си­би­ри в Пе­кин, при­нес­ли при­бы­ли по­чти на 420 тыс. руб., плюс еще бо­лее 100 тыс. по­шлин с част­ных тор­гов­цев, при­мы­кав­ших к ка­зен­ным ка­ра­ва­нам. Один лишь ка­ра­ван, вернувшийся из Китая в 1709-м, вы­ве­зя из Рос­сии то­ва­ров на 184 тыс. руб., в ито­ге по­лу­чил чи­стую при­быль на 270 тыс.

В раз­гар Се­вер­ной вой­ны каж­дый вернувшийся из Пе­ки­на ка­ра­ван поз­во­лял фор­ми­ро­вать до пя­ти но­вых пе­хот­ных пол­ков. Стре­мясь кон­тро­ли­ро­вать тор­гов­лю с Ки­та­ем и мак­си­ми­зи­ро­вать при­быль, Петр I пред­при­нял бес­пре­це­дент­ные ме­ры, что­бы не до­пус­кать к этой ком­мер­ции лиц без «про­ез­жих гра­мот», то есть без го­су­дар­ствен­ных раз­ре­ше­ний. Си­бир­ских во­е­вод по его при­ка­зу об­ло­жи­ли дра­ко­нов­ски­ми штра­фа­ми – по 1000 руб. за каж­до­го рус­ско­го под­дан­но­го, ули­чен­но­го в неле­галь­ной тор­гов­ле с ки­тай­ца­ми.

Цен­ней­шие ви­ды пуш­ни­ны – со­боль и чер­но­бур­ка – бы­ли объ­яв­ле­ны «за­по­вед­ны­ми то­ва­ра­ми», их за­па­сы над­ле­жа­ло сда­вать в каз­ну по твер­до уста­нов­лен­ным це­нам. Вско­ре к этой гос­мо­но­по­лии при­со­еди­нят и «кам­чат­ских боб­ров», то есть мех ка­ла­нов, ока­зав­ший­ся крайне вос­тре­бо­ван­ным на ки­тай­ском рын­ке.

По­ми­мо си­бир­ских ме­хов, со­став­ляв­ших око­ло 70% рус­ско­го экс­пор­та в Ки­тай, ка­зен­ные ка­ра­ва­ны вез­ли в Пе­кин за­пад­но­ев­ро­пей­ские зер­ка­ла и мор­жо­вую кость. Об­рат­но вы­во­зи­ли в ос­нов­ном шелк и хлоп­ко­вые тка­ни, бла­го­да­ря че­му в рус­ском язы­ке по­яви­лось сло­во «ки­тай­ка».

«На гра­ни­цах ра­ди ку­пе­че­ства взбе­рет­ся удоб­ное ме­сто…»

Вла­сти им­пе­рии Цин, по­ни­мая за­ин­те­ре­со­ван­ность Рос­сии в тор­гов­ле, не раз пы­та­лись ис­поль­зо­вать ее как сред­ство по­ли­ти­че­ско­го дав­ле­ния,

Для ко­ро­на­ции Ека­те­ри­ны II бы­ла со­зда­на боль­шая им­пе­ра­тор­ская ко­ро­на. Цен­траль­ным ее эле­мен­том стал дра­го­цен­ный ка­мень, куп­лен­ный в Ки­тае, – огром­ный яр­ко-алый лал, род­ствен­ник ру­би­на

пе­ри­о­ди­че­ски под раз­ны­ми пред­ло­га­ми пре­пят­ствуя про­пус­ку ка­ра­ва­нов. К то­му же мань­чжу­ров, пра­вив­ших в за­кры­том от ми­ра Ки­тае, сму­ща­ло ча­стое по­яв­ле­ние в Пе­кине вну­ши­тель­но­го чис­ла рус­ских тор­гов­цев – с каж­дым ка­ра­ва­ном их при­хо­ди­ло несколь­ко со­тен.

В ито­ге в 1727-м, по­сле ини­ци­и­ро­ван­но­го мань­чжу­ра­ми пя­ти­лет­не­го пе­ре­ры­ва в ка­ра­ван­ной тор­гов­ле, сто­ро­ны до­го­во­ри­лись, что по­ми­мо ка­ра­ва­нов Рос­сия и Ки­тай бу­дут ве­сти и по­гра­нич­ную тор­гов­лю. «На гра­ни­цах ра­ди ку­пе­че­ства взбе­рет­ся удоб­ное ме­сто и огра­дит­ся огра­дою…», – гла­сил но­вый до­го­вор.

В сле­ду­ю­щем го­ду сол­да­ты Якут­ско­го пол­ка по­стро­и­ли на гра­ни­це с им­пе­ри­ей Цин (ныне гра­ни­ца Бу­ря­тии и Мон­го­лии) тор­го­вую сло­бо­ду, по­лу­чив­шую мон­голь­ское имя Кях­та. Ря­дом ки­тай­цы по­стро­и­ли ку­пе­че­ский по­се­лок Май­ма­чен – в пе­ре­во­де «Тор­го­вый го­род». На сле­ду­ю­щие пол­то­ра сто­ле­тия имен­но «кях­тин­ский торг» ста­нет цен­тром всей рус­ско-ки­тай­ской

ком­мер­ции. Уже к се­ре­дине XVIII ве­ка в об­щем объ­е­ме внеш­не­тор­го­во­го обо­ро­та Рос­сии на до­лю Кях­ты при­хо­ди­лось 8–10%.

В 1757 го­ду им­пе­рия Цин окон­ча­тель­но за­мы­ка­ет­ся от ми­ра. По ука­зу им­пе­ра­то­ра Хун­ли из стра­ны вы­дво­рят всех ино­стран­ных куп­цов, со­хра­нив лишь два внеш­не­тор­го­вых цен­тра – порт Кан­тон (Гу­ан­чжоу) на юге и Кях­ту-Май­ма­чен на се­ве­ре. В 1758-м Пе­кин по­се­тит по­след­ний ка­зен­ный ка­ра­ван из Рос­сии, по­сле че­го ком­мер­ция из Под­не­бес­ной окон­ча­тель­но пе­рей­дет в Кях­ту.

Ра­ди­каль­ные из­ме­не­ния за­тро­нут и ор­га­ни­за­цию тор­гов­ли. Указ Ека­те­ри­ны II в ав­гу­сте 1762-го от­ме­нит гос­мо­но­по­лию: «Ки­тай­ский ка­ра­ван от­дать в воль­ную тор­гов­лю и поз­во­лить всем, кто бы ни по­же­лал, на гра­ни­це тор­го­вать с пла­те­жом по­шлин… И для та­ко­го ныне воль­на­го в Ки­тай тор­га преж­де учи­нен­ные за­пре­ще­ния от­ста­вить и все­ми то­ва­ра­ми тор­ги про­из­во­дить невоз­бран­но».

Сво­бод­ный торг с Ки­та­ем в Кях­те об­ла­гал­ся по­шли­на­ми – на­ши куп­цы от­да­ва­ли в каз­ну 23% от сто­и­мо­сти за­куп­лен­ных то­ва­ров и 18% от про­даж­ной це­ны экс­пор­ти­ру­е­мых. От по­шлин осво­бож­да­лись тран­зит­ные ев­ро­пей­ские то­ва­ры (т.к. с них уже бы­ла взя­та по­шли­на на за­пад­ной гра­ни­це Рос­сии), а так­же наи­бо­лее необ­хо­ди­мая в на­шей стране про­дук­ция Китая – хло­пок и шелк-сы­рец.

Един­ствен­ны­ми то­ва­ра­ми, ко­то­рые бы­ло за­пре­ще­но про­да­вать ки­тай­цам, ста­ли ору­жие и драг­ме­тал­лы. Ки­тай то­гда был не толь­ко са­мым на­се­лен­ным, но и бо­га­тей­шим го­су­дар­ством ми­ра. Весь XVIII век он в об­мен на шел­ка, чай и фар­фор по­лу­чал от за­пад­но­ев­ро­пей­ских куп­цов зна­чи­тель­ную до­лю все­го об­ра­щав­ше­го­ся на пла­не­те се­реб­ра, до­бы­вав­ше­го­ся то­гда глав­ным об­ра­зом в ис­пан­ских ко­ло­ни­ях Юж­ной Аме­ри­ки.

Рос­сий­ские же вла­сти в це­лях при­умно­же­ния в стране за­па­сов драг­ме­тал­лов за­пре­ти­ли опла­чи­вать ки­тай­ские то­ва­ры мо­не­той – их по­ла­га­лось об­ме­ни­вать на ме­ха или иную про­дук­цию.

Ма­монт и бел­ка для ки­тай­ско­го рын­ка

Уже че­рез де­ся­ти­ле­тие «воль­на­го тор­га» Кях­та обо­гна­ла по обо­ро­там тор­гов­лю Астра­ха­ни, ко­то­рая на про­тя­же­нии двух ве­ков бы­ла глав­ным цен­тром рус­ской ком­мер­ции с Во­сто­ком. За вто­рую по­ло­ви­ну XVIII ве­ка тор­гов­ля Рос­сии с Ки­та­ем вы­рос­ла в 16 раз – с 533 тыс. руб. до бо­лее чем 8 млн. К кон­цу ве­ка тор­гов­ля с ки­тай­ца­ми пре­вы­ша­ла 60% всей ази­ат­ской тор­гов­ли на­шей стра­ны.

70–75% рус­ско­го экс­пор­та в Ки­тай со­став­ля­ла пуш­ни­на. В Под­не­бес­ную шла глав­ным об­ра­зом де­ше­вая бел­ка, но в огром­ных ко­ли­че­ствах. В 1768–1785 го­дах в Кях­те еже­год­но про­да­ва­лось от 2 до 4 млн шку­рок. В 1781-м был по­став­лен ре­корд: ки­тай­цы ку­пи­ли 6 млн шку­рок бе­лок, опла­тив их се­реб­ром. Вто­рое ме­сто за­ни­мал гор­но­стай, его в Кях­те ки­тай­цы еже­год­но за­ку­па­ли от 140 до 400 тыс. шку­рок. Очень вы­со­ко це­нил­ся со­боль – на ис­хо­де XVIII ве­ка в Кях­те про­да­ва­лось от 6 до 16 тыс. со­бо­ли­ных шкур еже­год­но.

Да­же Рос­сий­ско-аме­ри­кан­ская ком­па­ния осва­и­ва­ла Аляс­ку ра­ди по­став­ки ме­хов на ки­тай­ский ры­нок. До­бы­тые на Але­ут­ских ост­ро­вах и при­по­ляр­ном по­бе­ре­жье Аме­ри­ки ме­ха ка­ла­нов, мор­ских ко­ти­ков и пес­цов про­да­ва­лись ки­тай­цам в Кях­те, на се­ве­ре Под­не­бес­ной, или в Кан­тоне. Там од­на шкур­ка «мор­ско­го боб­ра»-ка­ла­на в на­ча­ле XIX ве­ка сто­и­ла 100 руб. се­реб­ром.

Весь XVIII и первую по­ло­ви­ну XIX ве­ка Рос­сия слу­жи­ла для Китая ис­точ­ни­ком еще од­но­го крайне необыч­но­го то­ва­ра. Еже­год­но в Под­не­бес­ную че­рез Кях­ту про­да­ва­лось несколь­ко со­тен пу­дов ма­мон­то­вых бив­ней. Цен­тром их «до­бы­чи» в ту по­ру был при­по­ляр­ный Жи­ганск, острог на се­ве­ре Яку­тии. Один пуд ма­мон­то­вой ко­сти сто­ил, как де­ся­ток кре­стьян­ских ло­ша­дей, а объ­е­мы про­даж ис­ко­па­е­мо­го то­ва­ра в Ки­тай бы­ли та­ко­вы, что уче­ные Под­не­бес­ной счи­та­ли ма­мон­та жи­вым оби­та­те­лем Си­би­ри.

Ки­тай­цы зна­ли, что ту­ши и ко­сти ма­мон­тов находят в зем­ле. Из это­го они де­ла­ли «ло­гич­ный» вы­вод – ма­монт по­хож на огром­но­го кро­та. «Да­ле­ко на се­ве­ре, в стране рус­ских, близ Ле­дя­но­го мо­ря, име­ют­ся кро­ты ве­ли­чи­ною со сло­на. Они жи­вут в зем­ле и уми­ра­ют, ед­ва лишь кос­нет­ся их ду­но­ве­ние воз­ду­ха или луч солн­ца… Мя­со этих жи­вот­ных хо­лод­но, как лед. Оно це­леб­но для боль­ных ли­хо­рад­кой. Зу­бы их сход­ны с бив­ня­ми сло­нов. Уро­жен­цы се­ве­ра де­ла­ют из них мис­ки, греб­ни, ру­ко­ят­ки для но­жей…», – го­во­рит­ся в эн­цик­ло­пе­дии ки­тай­ско­го им­пе­ра­то­ра Кан­си.

Ки­тай­ская эк­зо­ти­ка для Рос­сии

Ки­тай то­же был по­став­щи­ком раз­лич­ной эк­зо­ти­ки на рус­ский ры­нок – от це­леб­ных трав вро­де ре­ве­ня до дра­го­цен­ных кам­ней. Ки­тай­ский ре­вень, тра­ва из се­мей­ства гре­чиш­ных, счи­тал­ся в За­пад­ной Ев­ро­пе по­чти па­на­це­ей. И Рос­сий­ская им­пе­рия с боль­шой вы­го­дой кон­тро­ли­ро­ва­ла тран­зит по­пу­ляр­ной тра­вы, за­ку­пая ее у ки­тай­ских куп­цов по 5–6 руб. за пуд и про­да­вая на бир­жах Ан­глии и Гол­лан­дии в 50 раз до­ро­же.

Бла­го­да­ря Пет­ру I в Рос­сию пе­ре­ко­че­ва­ла ев­ро­пей­ская мо­да на Ки­тай, во двор­цах рус­ских мо­нар­хов и вель­мож по­яви­лись «фар­фо­ро­вые ком­на­ты» и «ла­ко­вые ка­би­не­ты», оформ­лен­ные в ки­тай­ском сти­ле. Для них в Под­не­бес­ной за­ку­па­ли до­ро­го­сто­я­щие укра­ше­ния. Со вре­мен ца­ри­цы Ан­ны Ио­ан­нов­ны в Ки­тае за­ка­зы­ва­лись шел­ка, ко­то­рые на бе­ре­гах Янц­зы по до­став­лен­ным из Пе­тер­бур­га эс­ки­зам укра­ша­ли дву­гла­вы­ми ор­ла­ми и про­чей рос­сий­ской сим­во­ли­кой.

Да­же цен­траль­ным эле­мен­том Боль­шой им­пе­ра­тор­ской ко­ро­ны, со­здан­ной для ко­ро­на­ции Ека­те­ри­ны II и позд­нее воз­ла­гав­шей­ся на всех рос­сий­ских ца­рей, стал дра­го­цен­ный ка­мень, куп­лен­ный в Ки­тае, – огром­ный яр­ко-алый лал, род­ствен­ник ру­би­на. Его в XVII ве­ке при­об­рел в Пе­кине один из пер­вых рус­ских по­слан­ни­ков, за­пла­тив 2672 руб­ля – в Москве то­гда за эти день­ги мож­но бы­ло ку­пить по­чти три сот­ни жи­лых до­мов.

Впро­чем, глав­ной ки­тай­ской эк­зо­ти­кой для рус­ско­го рын­ка два-три сто­ле­тия на­зад был чай. На про­тя­же­нии XVIII ве­ка он из ле­кар­ствен­но­го сред­ства, про­да­вав­ше­го­ся ис­клю­чи­тель­но в ап­те­ках, по­сте­пен­но ста­но­вил­ся мод­ным на­пит­ком.

Ес­ли в 1749 го­ду Рос­сия за­ку­пи­ла в Ки­тае чая на 4 тыс. руб., то в 1792-м – уже на 399 тыс. К кон­цу сто­ле­тия чай проч­но во­шел в оби­ход выс­ших сло­ев об­ще­ства. В на­ча­ле цар­ство­ва­ния Алек­сандра I са­мые до­ро­гие сор­та ки­тай­ско­го чая сто­и­ли в Пе­тер­бур­ге 10–12 руб. за фунт, при­мер­но как две-три ко­ро­вы. По вос­по­ми­на­ни­ям

при­бли­жен­ных, сам Алек­сандр I еже­днев­но с утра «ку­шал чай, все­гда зе­ле­ный, с гу­сты­ми слив­ка­ми…»

Гос­под­ство ки­тай­ско­го чая и рус­ско­го сит­ца

XIX век стал эпо­хой за­во­е­ва­ния рос­сий­ско­го рын­ка ча­ем. С 1 января 1822 го­да его раз­ре­ши­ли про­да­вать не в ап­те­ках, а в трак­ти­рах и ре­сто­ра­нах в ка­че­стве то­ни­зи­ру­ю­ще­го на­пит­ка. Лю­бо­пыт­но, что в пер­вое де­ся­ти­ле­тие сво­бод­ной чай­ной тор­гов­ли этот на­пи­ток доз­во­ля­лось про­да­вать толь­ко до по­лу­дня.

К се­ре­дине сто­ле­тия чай­ная мо­да охва­ты­ва­ет все круп­ные го­ро­да ев­ро­пей­ской ча­сти Рос­сии. В 1842-м в на­шу стра­ну вве­зе­но 2,5 тыс. тонн «ки­тай­ских ли­стьев». В том го­ду толь­ко в Москве бы­ло бо­лее 200 чай­ных трак­ти­ров, в ко­то­рых вы­пи­ва­лось 82 тон­ны чая на сум­му бо­лее 515 тыс. руб. се­реб­ром.

В пер­вой по­ло­вине XIX ве­ка глав­ным пред­ме­том им­пор­та ста­но­вит­ся не шелк, а чай. Струк­ту­ра экс­пор­та так­же ме­ня­ет­ся. Ме­ха, до­бы­тые охо­той, усту­па­ют ме­сто про­дук­там сель­хоз­про­из­вод­ства – ка­ра­ку­лю и мер­луш­ке. Рас­тет и до­ля фаб­рич­ных тка­ней, как шер­стя­ных, по­став­ляв­ших­ся тран­зи­том из Ев­ро­пы, так и оте­че­ствен­но­го сит­ца. Ес­ли рань­ше «ки­тай­кой» име­но­ва­ли им­пор­ти­ро­ван­ную из Китая хлоп­ча­то­бу­маж­ную ткань, то в XIX ве­ке, по ме­ре раз­ви­тия ткац­ких фаб­рик Цен­траль­ной Рос­сии, так ста­ли на­зы­вать рус­ские сит­цы и про­чие тка­ни, про­да­вав­ши­е­ся в Ки­тай.

К се­ре­дине по­за­про­шло­го ве­ка в Под­не­бес­ную ухо­дит уже 47% все­го рос­сий­ско­го экс­пор­та ма­ну­фак­тур­ных и фаб­рич­ных то­ва­ров. На За­па­де на­ша про­мыш­лен­ность не мог­ла кон­ку­ри­ро­вать с ев­ро­пей­ской, за­то на рын­ках Азии бы­ла вос­тре­бо­ва­на. К 1853 го­ду 68% рус­ско­го экс­пор­та в Ки­тай со­став­ля­ли «ма­ну­фак­тур­ные то­ва­ры» и толь­ко 5% «мяг­кая рух­лядь» – пуш­ни­на.

Из­ме­не­ни­ям в рус­ско-ки­тай­ской тор­гов­ле спо­соб­ство­ва­ла и от­ме­на Алек­сан­дром II в 1855-м за­пре­та на по­куп­ку то­ва­ров из Под­не­бес­ной за день­ги. Вско­ре но­вые до­го­во­ры Пе­тер­бур­га с Пе­ки­ном не толь­ко по­да­ри­ли нам При­аму­рье и При­мо­рье, но и от­кры­ли для рус­ско­го ку­пе­че­ства воз­мож­ность тор­го­вать во всех го­ро­дах и пор­тах Китая.

«А теп­лую во­ди­цу чай на­зло нам вы­ду­мал Ки­тай…»

К се­ре­дине XIX сто­ле­тия до­ля ки­тай­ско­го чая в сто­и­мо­сти все­го рос­сий­ско­го им­пор­та до­стиг­ла 8%. И вплоть до на­ча­ла XX ве­ка объ­е­мы за­ку­пок чая удва­и­ва­лись каж­дое де­ся­ти­ле­тие.

Чай из бри­тан­ских ко­ло­ний по­явит­ся на рос­сий­ском рын­ке лишь неза­дол­го до ре­во­лю­ции – вплоть до 1917 го­да бо­лее 90% за­ва­рен­ных в Рос­сии ли­стьев бы­ло вы­ра­ще­но в Ки­тае. При этом до 30% сто­и­мо­сти чая на рус­ском рын­ке со­став­ля­ли та­мо­жен­ные по­шли­ны, став­шие важ­ным ис­точ­ни­ком по­пол­не­ния каз­ны. Чай­ные по­шли­ны хо­тя и зна­чи­тель­но усту­па­ли ак­ци­зам на вод­ку, но вполне со­от­вет­ство­ва­ли до­хо­дам от ак­ци­зов на та­бак и са­хар.

Столь бур­ное рас­про­стра­не­ние при­выч­ки к на­пит­ку нра­ви­лось не всем. Про­тив­ни­ком чая был один из са­мых по­чи­та­е­мых пра­во­слав­ных свя­тых Се­ра­фим Са­ров­ский. «Сколь воз­мож­но, удер­жи­вай и от чаю», – гла­си­ло од­но из его нра­во­уче­ний. В сре­де «сла­вя­но­филь­ско­го» дво­рян­ства бы­ли по­пу­ляр­ны сти­хи твер­ско­го по­ме­щи­ка и пуб­ли­ци­ста Алек­сандра Ба­ку­ни­на, от­ца из­вест­но­го анар­хи­ста: «А теп­лую во­ди­цу чай на­зло нам вы­ду­мал Ки­тай…»

В 1874 го­ду вы­шла бро­шю­ра «Чай и вред его для те­лес­но­го здо­ро­вья, ум­ствен­ный, нрав­ствен­ный и эко­но­ми­че­ский». На ее стра­ни­цах вся­че­ски осуж­дал­ся «ино­зем­ный на­пи­ток из Китая, ко­то­рый мо­жет ра­зо­рить на­род из-за сво­ей до­ро­го­виз­ны», а так­же яв­ля­ет­ся при­чи­ной бес­сон­ни­цы и «спо­со­бен до­ве­сти до эпи­леп­сии». Доль­ше всех от чая воз­дер­жи­ва­лись ста­ро­об­ряд­цы, в сло­ва­ре Да­ля есть да­же ряд их ан­ти­чай­ных по­го­во­рок, на­при­мер: «Кто пьет чай, тот спа­се­ния не чай». Но к на­ча­лу XX ве­ка и рев­ни­те­ли ста­рой ве­ры не усто­я­ли пе­ред ки­тай­ским на­пит­ком.

Чай­ная «цу­си­ма»

Эко­но­ми­че­ская ос­но­ва ан­ти­чай­ных на­стро­е­ний ста­но­вит­ся по­нят­ной, ес­ли по­смот­реть, сколь огром­ные сум­мы ухо­ди­ли из Рос­сии в опла­ту за чай. К кон­цу XIX ве­ка чай из Китая со­став­лял 5,7% сто­и­мо­сти все­го рус­ско­го им­пор­та. Для срав­не­ния: ввоз всех ма­шин за тот же пе­ри­од – 12% сто­и­мо­сти им­пор­та. То есть на по­куп­ку все­го про­мыш­лен­но­го обо­ру­до­ва­ния и всех ме­ха­низ­мов Рос­сия тра­ти­ла лишь в два ра­за боль­ше, чем на за­куп­ку чая.

Сам Ки­тай в то вре­мя по­ли­ти­че­ски был ни­что­жен, его зем­ли по­чти от­кры­то де­ли­ли на зо­ны вли­я­ния раз­ные го­су­дар­ства. Од­на­ко его эко­но-

На по­куп­ку все­го про­мыш­лен­но­го обо­ру­до­ва­ния и всех ме­ха­низ­мов Рос­сия в кон­це XIX ве­ка тра­ти­ла лишь в два ра­за боль­ше, чем на за­куп­ку ки­тай­ско­го чая

ми­ка все рав­но иг­ра­ла за­мет­ную роль в меж­ду­на­род­ной тор­гов­ле.

Гос­под­ство ки­тай­ско­го чая на рус­ском рын­ке и по­валь­ное увле­че­ние под­дан­ных Рос­сий­ской им­пе­рии этим на­пит­ком при­ве­ли к дис­ба­лан­су тор­гов­ли. По ста­ти­сти­ке 1894 го­да, сто­и­мость ки­тай­ских то­ва­ров, про­дан­ных в Рос­сию, ров­но в 10 раз пре­вы­ша­ла сто­и­мость рос­сий­ской про­дук­ции, куп­лен­ной ки­тай­ца­ми. Вы­пра­вить дис­ба­ланс не по­мог­ли да­же по­став­ки в Ки­тай ке­ро­си­на, до Рус­ско-япон­ской вой­ны успеш­но кон­ку­ри­ро­вав­ше­го с неф­те­про­дук­та­ми из США.

Пик чайного им­пор­та при­шел­ся на 1907 год, ко­гда из Китая при­вез­ли по­чти 90 тыс. тонн чая. В сле­ду­ю­щее де­ся­ти­ле­тие рус­ски­ми ком­мер­сан­та­ми за­ку­па­лось в Ки­тае 70–80 тыс. тонн еже­год­но. В 1913-м в Рос­сию по­сту­пи­ло 75,8 тыс. тонн чая на сум­му 216,7 млн руб. Это в пол­то­ра ра­за боль­ше, чем бы­ло по­тра­че­но в том го­ду на об­ра­зо­ва­ние в Рос­сий­ской им­пе­рии – от при­ход­ских школ до уни­вер­си­те­тов.

И это дан­ные толь­ко по ле­галь­но рас­та­мо­жен­но­му чаю. По оцен­кам спе­ци­а­ли­стов тех лет, вме­сте с кон­тра­банд­ны­ми по­став­ка­ми Рос­сия по­тра­ти­ла в 1913 го­ду на по­куп­ку «ки­тай­ских ли­стьев» бо­лее 300 млн руб­лей – на эту сум­му то­гда мож­но бы­ло по­стро­ить дю­жи­ну лин­ко­ров или про­ло­жить по­ло­ви­ну Транс­си­ба.

При этом столь вну­ши­тель­ные за­куп­ки чая не де­ла­ли Рос­сию важ­ней­шим эко­но­ми­че­ским парт­не­ром Пе­ки­на. К на­ча­лу XX ве­ка на­ша до­ля во внеш­ней тор­гов­ле Китая со­став­ля­ла чуть бо­лее 4%, в пол­то­ра ра­за усту­пая да­же Япо­нии, лишь неза­дол­го до то­го вы­ныр­нув­шей из са­мо­изо­ля­ции. По­пыт­ки С.Ю. Вит­те по­сред­ством КВЖД и Рус­ско-Ки­тай­ско­го бан­ка ак­тив­нее про­ник­нуть на рын­ки Под­не­бес­ной раз­би­лись о по­ра­же­ние в Рус­ско-япон­ской войне.

У нас и ныне пом­нят обид­ный раз­гром рус­ско­го фло­та в 1905 го­ду. Но по­чти ни­кто не зна­ет, что в те вре­ме­на Рос­сия еже­год­но тра­ти­ла на по­куп­ку чая сум­му, пре­вы­шав­шую сто­и­мость всех бро­не­нос­цев, по­гиб­ших у Цу­си­мы.

«Мяг­кая рух­лядь», то есть пуш­ни­на, дол­гое вре­мя бы­ла един­ствен­ным то­ва­ром из Рос­сии, спо­соб­ным за­ин­те­ре­со­вать ки­тай­цев. На ил­лю­стра­ции ввер­ху – им­пе­ра­тор Китая при­ни­ма­ет рос­сий­ско­го посла в 1752 го­ду. Вни­зу – си­би­ряк с до­бы­чей (ил­лю­стра­ция из книги на­ча­ла XVII ве­ка)

www.profile.ru

На ка­кое-то вре­мя Кях­та (на ил­лю­стра­ции ввер­ху) ста­ла цен­тром рос­сий­ско-ки­тай­ской тор­гов­ли. Но уже в XIX ве­ке куп­цов из Под­не­бес­ной мож­но бы­ло встре­тить в раз­ных го­ро­дах Рос­сии (вни­зу – тор­гов­цы из Азии в Ниж­нем Нов­го­ро­де) еже­не­дель­ный жур­нал

Рос­сия и Ки­тай снаб­жа­ли друг дру­гу «эк­зо­ти­кой». При­чем по­став­лен этот про­цесс в обо­их на­прав­ле­ни­ях был на ши­ро­кую но­гу. Рос­сия экс­пор­ти­ро­ва­ла в Под­не­бес­ную ма­мон­то­вую кость (ввер­ху), а ки­тай­цы обес­пе­чи­ва­ли се­вер­но­го со­се­да чай­ны­ми ли­стья­ми (вни­зу) еже­не­дель­ный жур­нал

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.