«Ев­ту­шен­ко сдви­нул Аме­ри­ку вле­во»

Profil - - КНИГИ - Бе­се­до­ва­ла Ари­на Бу­ков­ская

Несколь­ко лет на­зад куль­ту­ро­лог и пи­са­тель Со­ло­мон Вол­ков – со­бе­сед­ник Ах­ма­то­вой, Шо­ста­ко­ви­ча, Брод­ско­го – по­лу­чил пись­мо от Ев­ге­ния Ев­ту­шен­ко. По­эт пред­ло­жил про­ве­сти боль­шое ин­тер­вью, поды­то­жи­ва­ю­щее его жизнь. О том, по­че­му Ев­ту­шен­ко ре­шил­ся на та­кой раз­го­вор, Со­ло­мон Вол­ков рас­ска­зал жур­на­лу «Про­филь»

«Ябы сей­час не дал бы та­ко­го ин­тер­вью ни од­но­му че­ло­ве­ку в ми­ре, кро­ме те­бя», – на­пи­сал Ев­ту­шен­ко Вол­ко­ву. Бе­се­да, по­сле­до­вав­шая за этим пись­мом, дли­лась 10 дней. Ча­стич­но она во­шла в трех­се­рий­ный фильм о по­эте ре­жис­се­ра Ан­ны Нель­сон, вы­пу­щен­ный в 2013 го­ду, но пол­но­стью из­да­на толь­ко те­перь – в кни­ге Со­ло­мо­на Вол­ко­ва «Ди­а­ло­ги с Ев­ге­ни­ем Ев­ту­шен­ко», по­явив­шей­ся в про­да­же в сен­тяб­ре.

– Пись­мо от Ев­ту­шен­ко ста­ло для вас неожи­дан­но­стью?

– Да, неожи­дан­но­стью. Хо­тя мы с Ев­ге­ни­ем Са­ны­чем к то­му мо­мен­ту бы­ли лич­но зна­ко­мы лет 45 – еще с тех вре­мен, ко­гда я слу­жил в жур­на­ле «Со­вет­ская му­зы­ка». По­том в Аме­ри­ке встре­ча­лись в раз­ных ком­па­ни­ях и тет-а-тет. Я по­се­щал его вы­ступ­ле­ния, так что кон­так­ты про­дол­жа­лись. Я ве­ду неболь­шой днев­ни­чок и как раз недав­но пе­ре­чи­ты­вал, ка­ко­вы бы­ли об­сто­я­тель­ства то­го звон­ка от Ев­ту­шен­ко.

– Так это все-та­ки был зво­нок, а не пись­мо?

– Сна­ча­ла зво­нок, а по­том пись­мо. Спер­ва он про­сто об­ра­тил­ся ко мне за раз­ре­ше­ни­ем в де­вя­том то­ме сво­е­го со­бра­ния со­чи­не­ний ис­поль­зо­вать от­но­ся­щий­ся к нему фраг­мент из ме­му­а­ров Шо­ста­ко­ви­ча, ко­то­рые я из­дал. А вско­ре был еще один зво­нок, во вре­мя ко­то­ро­го Ев­ту­шен­ко пред­ло­жил сде­лать эту, как он вы­ра­зил­ся, эк­кер­ма­нов­скую кни­гу.

– Вы бы­ли до­ве­рен­ным со­бе­сед­ни­ком Брод­ско­го. Ев­ту­шен­ко по­это­му для со­зда­ния «эк­кер­ма­нов­ской» книги вы­брал имен­но вас?

– Тут был со­вер­шен­но кон­крет­ный по­вод. Ес­ли вы за­гля­не­те в мою кни­гу «Ди­а­ло­ги с Брод­ским», то уви­ди­те: ко­гда Брод­ский на­па­да­ет на Ев­ту­шен­ко, я его за­щи­щаю. Го­во­рю, что Ев­ту­шен­ко на­пи­сал мно­го за­ме­ча­тель­ных сти­хов. И Брод­ский, ко­то­рый страш­но не лю­бил со­гла­шать­ся, ес­ли что-то бы­ло не по нему, от­ве­тил: ко­неч­но­ко­неч­но (речь у нас шла о Ев­ту­шен­ко и Воз­не­сен­ском), я по 200–300 строк од­но­го и дру­го­го знаю на­изусть! Это был ко­лос­саль­ный ком­пли­мент со сто­ро­ны Брод­ско­го: пред­ставь­те, за­пом­нить по 200 строк нелю­би­мых по­этов. В об­щем, имен­но на это Ев­ту­шен­ко и об­ра­тил вни­ма­ние – что я из-за него воз­ра­жал Брод­ско­му.

– Че­го ма­эст­ро очень не лю­бил, да?

– Вот-вот, это до­вла­тов­ское за­ме­ча­ние, очень вер­ное. Брод­ско­му слож­но бы­ло воз­ра­жать. Ко­гда он на­чи­нал го­во­рить, это был ура­ган, ко­то­рый мог сне­сти все на сво­ем пу­ти. И Ев­ту­шен­ко оце­нил, что я не усту­пил его Брод­ско­му. Он ска­зал: вы ме­ня за­щи­ща­ли, и это бы­ло с ва­шей сто­ро­ны му­же­ствен­ным по­ступ­ком. Соб­ствен­но, у него бы­ла гранд-идея: в этой кни­ге объ­яс­нить­ся по по­во­ду сво­их от­но­ше­ний с Брод­ским. И в ито­ге, мне ка­жет­ся, он на этот счет вы­ска­зал­ся до­ста­точ­но пол­но и опре­де­лен­но.

Дру­гое де­ло, что та­кой кон­фликт, на мой взгляд, прин­ци­пи­аль­но нераз­ре­шим. Ев­ту­шен­ко очень хо­те­лось, что­бы они те­перь как бы по­ми­ри­лись пе­ред ли­цом веч­но­сти. Но та­ко­го при­ми­ре­ния быть не мо­жет. На­вер­ное, не нуж­но к нему стре­мить­ся. Не пом­ню, кем бы­ло ска­за­но, но мысль хо­ро­шая: кон­флик­ты меж­ду ве­ли­ки­ми людь­ми не ме­нее по­учи­тель­ны, чем их со­гла­сие. Они про­ли­ва­ют свет на ост­рые про­бле­мы ис­кус­ства и жиз­ни.

– На ка­кие имен­но про­бле­мы ука­зы­ва­ет кон­фликт Ев­ту­шен­ко и Брод­ско­го? Де­ло в раз­ной эс­те­ти­ке в первую оче­редь или тут что-то бы­то­вое?

– Бы­ли, ко­неч­но, эс­те­ти­че­ские раз­но­гла­сия. Брод­ский от­кры­то го­во­рил: пред­ставь­те, что Но­бе­лев­скую пре­мию да­ли бы не мне, а Ев­ту­шен­ко или Воз­не­сен­ско­му, – это бы­ла бы ка­та­стро­фа для рус­ской ли­те­ра­ту­ры! Так он счи­тал. В Рос­сии тот факт, по­лу­чил че­ло­век Но­бе­лев­ку или нет, име­ет огром­ное зна­че­ние. Я это­му по­свя­щаю да­же спе­ци­аль­ную гла­ву в кни­ге «Ис­то­рия рус­ской куль­ту­ры ХХ ве­ка». На­чи­ная с Бу­ни­на, но­бе­лев­ский во­прос чуть ли не цен­траль­ным был в по­ли­ти­ке Со­вет­ско­го го­су­дар­ства. Это бы­ло воз­ве­де­но в ранг меж­ду­на­род­ных кон­флик­тов, на са­мом вы­со­ком уровне все раз­би­ра­лось и ре­ша­лось. В дру­гих стра­нах со­вер­шен­но не так. Ино­гда встре­ча­ешь­ся с ин­тел­ли­ген­та­ми из ка­кой-ни­будь за­пад­ной стра­ны – они бы­ва­ют да­же не в кур­се, что кто-то из их со­оте­че­ствен­ни­ков по­лу­чил Но­бе­лев­ку. В Рос­сии каж­до­го зна­ют, и до сих пор идут спо­ры. Так что в этом смыс­ле по­зи­ция Брод­ско­го по­нят­на – нераз­ре­ши­мые эс­те­ти­че­ские про­ти­во­ре­чия.

Ну и по­том, по­ло­же­ние Брод­ско­го – аб­со­лют­но­го из­гоя, ко­то­ро­го не хо­те­ли пе­ча­тать в СССР. И Ев­ту­шен­ко, ко­то­рый был меж­ду­на­род­ным тру­ба­ду­ром, спо­кой­но разъ­ез­жал по за­гра­ни­цам, в то вре­мя как Брод­ско­го от­прав­ля­ли в пу­те­ше­ствие на се­вер. Брод­ский был неве­ро­ят­но са­мо­лю­бив, и несколь­ко по­кро­ви­тель­ствен­ное на тот мо­мент от­но­ше­ние Ев­ту­шен­ко его бе­си­ло. В об­щем, тут мно­го все­го на­кру­че­но, по­это­му раз­вя­зать узел невоз­мож­но. Брод­ский, как он хо­тел и как мог, объ­яс­нил этот кон­фликт в диа­ло­гах со мной, и Ев­ту­шен­ко, со сво­ей сто­ро­ны, объ­яс­нил

в кни­ге, ко­то­рая сей­час вы­шла. Даль­ше пусть взве­ши­ва­ют чи­та­те­ли и ис­сле­до­ва­те­ли.

– То­гда да­вай­те вер­нем­ся к звон­ку Ев­ту­шен­ко. Он пред­ло­жил де­лать кни­гу, и вы сра­зу со­гла­си­лись?

– У ме­ня бы­ло дав­нее же­ла­ние сде­лать это. Но по сво­е­му опы­ту со­зда­ния боль­ших книг-диа­ло­гов я убе­дил­ся, что че­ло­век для та­ко­го дол­жен со­зреть. По­то­му что это, как пра­ви­ло, дол­го­сроч­ные про­ек­ты. Неко­то­рые из них рас­тя­ги­ва­ют­ся, как с тем же Брод­ским, по­чти на 20 лет. Ко­гда че­ло­век ре­ша­ет, что ему есть что ска­зать Urbi et orbi – гра­ду и ми­ру, то­гда кон­такт быст­ро на­ла­жи­ва­ет­ся. Обе сто­ро­ны по­ни­ма­ют, о чем мо­жет пой­ти речь, а глав­ное, за­чем. Ев­ту­шен­ко, как я уже ска­зал, хо­ро­шо по­ни­мал, за­чем ему эта бе­се­да.

– В пре­ди­сло­вии к ва­шей кни­ге ре­жис­сер Ан­на Нель­сон рас­ска­за­ла, ка­ким ей за­пом­нил­ся Ев­ту­шен­ко во вре­мя съе­мок в Тал­се. А ка­ким вы его за­пом­ни­ли?

– Ве­ли­ко­леп­ным со­бе­сед­ни­ком. Каж­дый, кто про­чел хоть од­но его ин­тер­вью, мо­жет это под­твер­дить. Он был очень ис­крен­ним. Он под­го­то­вил­ся к на­шей встре­че и аб­со­лют­но вы­ло­жил­ся, хо­тя был в неваж­ной фи­зи­че­ской фор­ме. Сей­час уже мо­гу ска­зать: мы про­сто опа­са­лись, что Ев­ту­шен­ко не до­ве­дет эту дол­гую бе­се­ду до кон­ца! У него силь­но бо­ле­ла но­га, тек­ла кровь из но­са. Он ре­гу­ляр­но укла­ды­вал­ся на ди­ван­чик, а я укла­ды­вал­ся ря­дом, и мы про­дол­жа­ли раз­го­вор. Ему нуж­ны бы­ли та­кие пе­ре­ры­вы, что­бы пе­ре­дох­нуть.

С дру­гой сто­ро­ны, бы­ва­ло, что вся съе­моч­ная груп­па уже обес­си­ле­ла, а Ев­ту­шен­ко мог еще го­во­рить, и го­во­рить, и го­во­рить! Во­об­ще, эта по­езд­ка про­хо­ди­ла на из­нос, она бы­ла очень дра­ма­тич­ной. Я ни­ко­гда не за­бу­ду эти дни. Аня Нель­сон и ее ко­ман­да по­ка­за­ли се­бя ма­сте­ра­ми экс­трак­лас­са.

– А ва­ше лич­ное от­но­ше­ние к Ев­ту­шен­ко ме­ня­лось как-то в те­че­ние этих бе­сед? Он все-та­ки неод­но­знач­ный был че­ло­век, и от­но­ше­ние к нему ча­сто слож­ное.

– Я ни­ко­гда не на­чал бы та­кую боль­шую и важ­ную бе­се­ду с че­ло­ве­ком, ко­то­рый мне несим­па­ти­чен, ко­то­рым бы я не вос­тор­гал­ся и та­лант ко­то­ро­го не был бы для ме­ня оче­ви­ден. И по­том, мне все­гда без­мер­но ин­те­рес­но все, что го­во­рит мой со­бе­сед­ник, и он, в свою оче­редь, ощу­ща­ет этот ис­крен­ний ин­те­рес. Ина­че мож­но бы­ло бы по­сле по­лу­ча­са раз­го­во­ра по­про­щать­ся, так то­же бы­ва­ет. Ко­неч­но, я мо­гу не со­гла­шать­ся с от­дель­ны­ми мыс­ля­ми Ев­ту­шен­ко, но это не от­ме­ня­ет боль­шой сим­па­тии к нему.

– В кни­ге вы воз­ра­жа­е­те в ос­нов­ном по по­во­ду его по­ли­ти­че­ских воз­зре­ний.

– Вот это чрез­вы­чай­но ин­те­рес­но! По­ли­ти­че­ская фи­ло­со­фия Ев­ту­шен­ко вдруг неожи­дан­но по­сле его смер­ти ста­ла ак­ту­аль­ной в Аме­ри­ке. Ведь ка­ко­вы его по­ли­ти­че­ские взгля­ды? Ко­неч­но, сим­па­тия к со­ци­а­лиз­му с че­ло­ве­че­ским ли­цом – это оста­лось для него иде­а­лом. То, к че­му стре­ми­лись ком­му­ни­сты Че­хо­сло­ва­кии в 1968-м, ко­гда их по­да­ви­ли со­вет­ски­ми тан­ка­ми, а Ев­ту­шен­ко на­пи­сал свое сти­хо­тво­ре­ние «Тан­ки идут по Пра­ге». Но, ко­гда мы с ним го­во­ри­ли несколь­ко лет на­зад, все это ка­за­лось да­ле­ким про­шлым, а Ев­ту­шен­ко – по­ли­ти­че­ским ди­но­зав­ром, вы­ми­ра­ю­щим ви­дом. И вдруг си­ту­а­ция неожи­дан­но ме­ня­ет­ся. По­смот­ри­те, что сей­час про­ис­хо­дит в по­ли­ти­че­ской жиз­ни Со­еди­нен­ных Шта­тов! Де­мо­кра­ти­че­ская пар­тия сдви­ну­лась рез­ко вле­во из-за мо­ло­де­жи, ко­то­рая все боль­ше вы­сту­па­ет на сто­роне со­ци­а­ли­сти­че­ских идей, со­глас­но всем опро­сам! И эта тен­ден­ция на­рас­та­ет, как снеж­ная ла­ви­на.

– Как вы ду­ма­е­те, Ев­ту­шен­ко успел ее за­ме­тить?

– На мой взгляд, он не толь­ко успел за­ме­тить, он при­нял уча­стие в ее фор­ми­ро­ва­нии! Мно­го лет под­ряд он пре­по­да­вал в уни­вер­си­те­те го­ро­да Тал­са. Че­рез его класс про­шли ты­ся­чи мо­ло­дых аме­ри­кан­цев и при­ез­жих из раз­ных стран – Ин­дии, Китая, Па­ки­ста­на, Вьет­на­ма. Этим ре­бя­там он про­по­ве­до­вал нечто по­хо­жее на то, что и мне го­во­рил для книги. А ко­гда Ев­ту­шен­ко го­во­рит, да­же на ан­глий­ском со сво­им смеш­ным си­бир­ским, как он его на­зы­вал, ак­цен­том, это очень дей­ству­ет! И я аб­со­лют­но убеж­ден, что мо­ло­дые лю­ди, про­шед­шие че­рез его клас­сы за два де­сят­ка лет, вли­лись в ря­ды ак­тив­ней­ших сто­рон­ни­ков со­ци­а­лиз­ма, ко­то­рые сей­час во мно­гом бу­дут опре­де­лять по­ли­ти­че­скую плат­фор­му од­ной из двух круп­ней­ших аме­ри­кан­ских пар­тий.

Бо­лее то­го, мо­ло­дежь сдви­га­ет­ся вле­во по все­му ми­ру. В от­вет, ко­неч­но, про­ис­хо­дит ра­ди­ка­ли­за­ция спра­ва. При­чем да­же непо­нят­но, что на что от­вет: ра­ди­ка­ли­за­ция спра­ва – от­вет на сдвиг вле­во или на­обо­рот. Но сам факт та­кой по­ля­ри­за­ции на­ли­цо. И Ев­ту­шен­ко, это очень важ­но, при­нял уча­стие в его фор­ми­ро­ва­нии. Ес­ли бы он сей­час мог взгля­нуть на си­ту­а­цию, то был бы очень горд.

– Знаю, что вас очень ин­те­ре­су­ет те­ма вза­и­мо­от­но­ше­ний ис­кус­ства и вла­сти. Но есть мне­ние, что по­эту не нуж­но лезть в по­ли­ти­ку.

– По-мо­е­му, так го­во­рят те по­эты, ко­то­рые не хо­тят и не уме­ют вме­ши­вать­ся в по­ли­ти­ку. Но во­об­ще, это во­прос тем­пе­ра­мен­та и по­зи­ции. Брод­ский, к при­ме­ру, в США очень ча­сто за­ни­мал от­кры­тые пуб­лич­ные по­зи­ции по ак­ту­аль­ным по­ли­ти­че­ским во­про­сам: по по­во­ду втор­же­ния в Аф­га­ни­стан, бой­ко­та Олим­пий­ских игр в Москве, про­воз­гла­ше­ния неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны и так да­лее. Про­сто об этом сей­час за­бы­ва­ют, и по­лу­ча­ет­ся, что он был та­ким гер­ме­тич­ным по­этом, ко­то­рый си­дел и со­чи­нял свои эк­зи­стен­ци­аль­ные сти­хи. Нет, он то­же был че­ло­век, ко­то­рый, ко­гда ему предо­став­ля­лась воз­мож­ность, ак­тив­но участ­во­вал в по­ли­ти­че­ской жиз­ни. Дру­гое де­ло, что у Ев­ту­шен­ко это дей­стви­тель­но со­став­ля­ло хре­бет, ес­ли угод­но, его по­э­ти­че­ской пер­со­ны. Он был три­бу­ном. Он был боль­ше, чем по­этом, как сам про се­бя ска­зал. Я тут, кста­ти, пе­ре­чи­ты­вал его сти­хи и вдруг по­нял: очень хо­чет­ся узнать насчет этой фра­зы: «По­эт в Рос­сии боль­ше, чем по­эт» – пер­вой строч­ки по­э­мы «Брат­ская ГЭС». Как она ему при­шла в го­ло­ву? По­ни­мал ли он то­гда, что со­чи­нил свою са­мую по­пу­ляр­ную стро­ку?!

– Ев­ту­шен­ко во­об­ще всю жизнь при­ни­мал уча­стие в со­бы­ти­ях гран­ди­оз­но­го мас­шта­ба. Та­ко­го ко­ли­че­ства круп­ных со­бы­тий, ко­то­рые так или ина­че его за­це­пи­ли, хва­ти­ло бы на де­ся­ток-дру­гой на­сы­щен­ных жиз­ней. Как вы ду­ма­е­те, по­че­му так вы­шло?

– Я од­на­жды раз­го­ва­ри­вал с за­ме­ча­тель­ным аме­ри­кан­ским дра­ма­тур­гом Ар­ту­ром Мил­ле­ром, ко­то­рый до очень пре­клон­но­го воз­рас­та со­хра­нял за­вид­ную энер­гию, по­ра­жа­ю­щую ме­ня. И я его спро­сил: как вам это уда­ет­ся? Он за­ду­мал­ся и от­ве­тил: глав­ное – вы­брать хо­ро­ших ро­ди­те­лей! Это ге­ны, та­кая мощ­ная энер­ге­ти­ка да­ет­ся че­ло­ве­ку от рож­де­ния. Это то, что де­ла­ет его три­бу­ном, ге­ро­ем. Сам Ев­ту­шен­ко очень лю­бил срав­ни­вать свою жизнь с трил­ле­ром, и пра­виль­но – в ней столько все­го слу­ча­лось!

Взять хо­тя бы на­ши раз­го­во­ры, ведь это по­ра­зи­тель­но. Ка­за­лось, он на пре­де­ле сво­их воз­мож­но­стей их ве­дет. По­сле ему но­гу ам­пу­ти­ро­ва­ли. При­чем я чи­тал ком­мен­та­рии к это­му со­бы­тию в Се­ти, на­при­мер: «Жаль, что толь­ко но­гу от­ре­за­ли, а не го­ло­ву». До сих пор кровь за­ки­па­ет, ко­гда вспо­ми­наю. Так вот, по­сле это­го он опять по­ехал по всей Рос­сии, опять вы­сту­пал, со­би­рал боль­шие ауди­то­рии, раз­да­вал ав­то­гра­фы, да­вал ин­тер­вью. Это ко­лос­саль­ная энер­ге­ти­ка, ко­то­рой мож­но толь­ко по­за­ви­до­вать. И она яв­ля­ет­ся со­став­ной ча­стью то­го, что мы на­зы­ва­ем ве­ли­кой лич­но­стью. Ве­ли­кий че­ло­век со сво­им мес­се­джем вы­хо­дит в мир: «Граж­дане, по­слу­шай­те ме­ня!» – это его де­виз, глав­ный сло­ган. Так что у Ев­ту­шен­ко был та­кой тем­пе­ра­мент на­сто­я­щий, ко­то­рый де­ла­ет че­ло­ве­ка круп­ной и неза­ме­ни­мой фи­гу­рой на об­ще­ствен­ной сцене.

«Раз­вя­зать узел невоз­мож­но. Брод­ский, как он хо­тел и как мог, объ­яс­нил этот кон­фликт, и Ев­ту­шен­ко, со сво­ей сто­ро­ны, объ­яс­нил в кни­ге, ко­то­рая сей­час вы­шла. Даль­ше пусть взве­ши­ва­ют чи­та­те­ли и ис­сле­до­ва­те­ли»

– Но и раз­дра­жа­ет то­же. Ведь о нем мно­гие нелест­но от­зы­ва­лись, в том чис­ле и в вос­по­ми­на­ни­ях. По­че­му?

– Нет ни од­ной круп­ной лич­но­сти, по по­во­ду ко­то­рой не бы­ло бы нега­тив­ных ком­мен­та­ри­ев. Это закон. Вот у ме­ня на пол­ке сто­ят две тол­стых книги, из­дан­ные в Рос­сии и по­свя­щен­ные Алек­сан­дру Сол­же­ни­цы­ну. Од­на тол­стая кни­га до­ка­зы­ва­ет, что его «Ар­хи­пе­лаг ГУЛАГ» был на­пи­сан в КГБ, а дру­гая – что в ЦРУ. И сам Сол­же­ни­цын здесь со­вер­шен­но ни при чем, ко­неч­но. Про мать Те­ре­зу есть раз­гром­ная и раз­об­ла­чи­тель­ная кни­га. Или сей­час вот тре­бу­ют от­став­ки Па­пы Рим­ско­го. Не бы­ва­ет бес­спор­ных ав­то­ри­те­тов, и Ев­ту­шен­ко в этом смыс­ле не ис­клю­че­ние. Ко­гда я раз­го­ва­ри­ваю с людь­ми, ко­то­рые пло­хо по его по­во­ду вы­ска­зы­ва­ют­ся, то все очень быст­ро сво­ра­чи­ва­ет на од­ну и ту же до­рож­ку: по­че­му ему раз­ре­ша­ли по­езд­ки за гра­ни­цу, а дру­гим нет? Вот и всё.

– В пре­ди­сло­вии к кни­ге Ан­на Нель­сон на­пи­са­ла, что у вас был слож­ный пе­ри­од в жиз­ни пе­ред ин­тер­вью с Ев­ту­шен­ко. Мож­но ска­зать, что он вам то­гда по­мог?

– Бе­з­услов­но. Он вы­та­щил ме­ня из глу­бо­кой чер­ной ямы. Тот день, ко­гда мы по­го­во­ри­ли с Ев­ге­ни­ем Са­ны­чем о со­зда­нии книги, я каж­дый год от­ме­чаю те­перь. Я не от­ме­чаю ни­ка­ких празд­ни­ков: Но­во­го го­да, дня рож­де­ния или, как го­во­рил Рай­кин, Дня Па­риж­ской ком­му­ны – ни­че­го. Но я от­ме­чаю свой ви­зит к Ах­ма­то­вой 16 мая 1965-го – пе­ре­лом­ный мо­мент в био­гра­фии и те­перь да­ту раз­го­во­ра с Ев­ту­шен­ко. Я во­об­ще пе­ред ним сни­маю шля­пу как пе­ред по­этом, граж­да­ни­ном и, что то­же очень важ­но, как пе­ред че­ло­ве­ком.

– Фильм о Ев­ту­шен­ко, вы­шед­ший пять лет на­зад, вы­звал мно­го шу­ма. Вы ожи­да­е­те ка­ко­го-то ажи­о­та­жа и от книги?

– Преду­га­дать это невоз­мож­но. Мо­гу ска­зать толь­ко од­но: ко­гда вы­шел фильм, Ев­ту­шен­ко был еще дей­ству­ю­щим ли­цом на куль­тур­ной и да­же по­ли­ти­че­ской арене, по­это­му вы­звал очень острую ре­ак­цию. Но ко­гда по­сле его смер­ти фильм по­вто­ри­ли, нега­ти­ва бы­ло зна­чи­тель­но мень­ше. Мно­гие лю­ди смог­ли оце­нить зна­че­ние этой фи­гу­ры. И он на на­ших гла­зах, как мне пред­став­ля­ет­ся, воз­вра­ща­ет­ся в ка­нон. Посмот­рим, как этот про­цесс бу­дет раз­ви­вать­ся. Брод­ский в та­ких слу­ча­ях го­во­рил: я си­жу на вер­шине хол­ма, и мне вид­ны сра­зу два скло­на. Уви­дим!

«По­эт в Рос­сии боль­ше, чем по­эт» – пер­вая строч­ка по­э­мы «Брат­ская ГЭС». Как она ему при­шла в го­ло­ву? По­ни­мал ли Ев­ту­шен­ко то­гда, что со­чи­нил свою са­мую по­пу­ляр­ную стро­ку?

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.