«Со­вре­мен­ная мо­ло­дежь пьет ви­но по-дру­го­му»

Ло­до­ви­ко Ан­ти­но­ри — об ита­льян­ском ви­но­де­лии, тос­кан­ском ком­му­низ­ме и рус­ской сме­ло­сти

RBC - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ло­до­ви­ко Ан­ти­но­ри,

Ло­до­ви­ко Ан­ти­но­ри, пред­ста­ви­тель 26-го по­ко­ле­ния од­ной из ста­рей­ших ви­но­дель­че­ских се­мей в ми­ре, в ин­тер­вью РБК рас­ска­зал о рос­сий­ских ин­ве­сто­рах в Ита­лии, вос­со­еди­не­нии се­мьи Ан­ти­но­ри и вли­я­нии санк­ций на ви­но­де­лие.

Се­мья Ан­ти­но­ри про­фес­си­о­наль­но за­ни­ма­ет­ся про­из­вод­ством ви­на с 1385 го­да, ко­гда Джо­ван­ни ди Пье­ро Ан­ти­но­ри стал чле­ном гиль­дии ви­но­де­лов Фло­рен­ции. С XVIII ве­ка ви­но Ан­ти­но­ри по­став­ля­ет­ся за ру­беж, а в на­ча­ле XX ве­ка в од­ном из хо­зяйств се­мьи бы­ло про­из­ве­де­но пер­вое в Ита­лии иг­ри­стое ви­но по клас­си­че­ско­му ме­то­ду.

В 1960-х го­дах за биз­нес Marchesi Antinori Srl стал от­ве­чать Пье­ро Ан­ти­но­ри. Его млад­ший брат Ло­до­ви­ко ка­кое-то вре­мя ра­бо­тал в США, где столк­нул­ся с тем, что ита­льян­ские ви­на го­раз­до ме­нее по­пу­ляр­ны по срав­не­нию с фран­цуз­ски­ми и да­же немец­ки­ми. Из­на­чаль­но Ан­ти­но­ри-млад­ший да­же хо­тел ос­но­вать ви­но­дель­ню в Ка­ли­фор­нии, но в ито­ге по со­ве­ту эно­ло­га Ан­дрея Че­ли­ще­ва при­нял решение со­здать неза­ви­си­мое от бра­та про­из­вод­ство в Ита­лии. По сло­вам Пье­ро, они не смог­ли бы ра­бо­тать вме­сте: «Ло­до­ви­ко ни­ко­гда не мог при­нять тот факт, что не мо­жет быть глав­ным в на­шем де­ле, из-за то­го что он на пять лет млад­ше». В 2001 го­ду про­дук­ция млад­ше­го Ан­ти­но­ри бы­ла при­зна­на «Ви­ном го­да» по вер­сии жур­на­ла Wine Spectator, а за­тем он вер­нул­ся в се­мей­ный биз­нес.

В ин­тер­вью РБК Ло­до­ви­ко Ан­ти­но­ри рас­ска­зал, по­че­му ему нра­вят­ся рус­ские по­тре­би­те­ли и ин­ве­сто­ры, о вли­я­нии средств мас­со­вой ин­фор­ма­ции на фор­ми­ро­ва­ние от­но­ше­ния но­вых по­ко­ле­ний к ви­ну и о том, по­че­му мно­гих в Ита­лии не устра­и­ва­ет по­ли­ти­ка гло­ба­ли­за­ции.

«Этот биз­нес мож­но бы­ло бы срав­нить с неф­те­до­бы­чей»

— Вы и ваш стар­ший брат Пье­ро Ан­ти­но­ри ста­ли «ви­зит­ной кар­точ­кой» со­вре­мен­но­го тос­кан­ско­го ви­но­де­лия. При этом ваш брат встал во гла­ве се­мей­ной ком­па­нии, а вы по­шли соб­ствен­ным пу­тем, за­пус­кая соб­ствен­ные про­ек­ты, ко­то­рые за­тем про­да­ва­ли. Зна­чит ли это, что вы из­на­чаль­но вы­бра­ли для се­бя стра­те­гию ин­ве­сто­ра?

— Нет, это не так. Мой стар­ший брат уна­сле­до­вал ком­па­нию, ко­то­рая к то­му вре­ме­ни уже бы­ла боль­шой, и сде­лал ее еще боль­ше. У него все по­лу­чи­лось, по­то­му что он че­ло­век с фи­нан­со­вым скла­дом ума. Брат хо­тел, что­бы ком­па­нию Antinori зна­ли во всем ми­ре. Все при­над­ле­жа­щие ему ком­па­нии во всех стра­нах при­сут­ствия очень успеш­ны: за ред­ким ис­клю­че­ни­ем, они по­ка­зы­ва­ют хо­ро­шие ре­зуль­та­ты, осо­бен­но аме­ри­кан­ский про­ект (Antinori при­над­ле­жит хо­зяй­ство Red Mountain в шта­те Ва­шинг­тон. — РБК). В от­ли­чие от него я ви­но­дел, а не биз­нес­мен. Я ни­ко­гда не был силь­но во­вле­чен в фи­нан­со­вую со­став­ля­ю­щую де­ла. Ме­ня боль­ше при­вле­ка­ло ка­че­ство ви­на, его ху­до­же­ствен­ная часть. Еще мо­ло­дым че­ло­ве­ком я уехал в США, что­бы пред­став­лять там ин­те­ре­сы Antinori, про­дви­гать на­ши ви­на на этот важ­ней­ший ры­нок. И ра­бо­тая в Аме­ри­ке, чет­ко осо­знал, на­сколь­ко дра­ма­тич­ным был ста­тус и по­ло­же­ние ита­льян­ских вин на меж­ду­на­род­ном рын­ке.

— Что зна­чит «дра­ма­тич­ным»?

— Ос­нов­ная часть ви­на на аме­ри­кан­ский ры­нок по­став­ля­лась из Фран­ции и Гер­ма­нии, а ита­льян­ско­го бы­ло ма­ло. У по­тре­би­те­ля не бы­ло ни­ка­ко­го пред­став­ле­ния об ита­льян­ских ви­нах, и от­но­ше­ние к нам бы­ло со­от­вет­ству­ю­щее. Я, на­при­мер, вы­яс­нил, что мно­гие по­тре­би­те­ли в США по­ку­па­ли ви­но Antinori не по­то­му, что оно им нра­ви­лось, а ис­клю­чи­тель­но из-за фор­мы бу­тыл­ки — в ви­де ры­бы. В од­ном аме­ри­кан­ском ре­сто­ране мне так и ска­за­ли: «Да, мы по­ку­па­ем ва­ше ви­но, ведь из ва­шей бу­тыл­ки мож­но сде­лать сим­па­тич­ный пла­фон для ноч­ни­ка». Это бы­ло до­воль­но уни­зи­тель­но. То­гда я по­нял, что с по­доб­ной ре­пу­та­ци­ей нам не за­во­е­вать мир и на­до де­лать что-то, что­бы ис­пра­вить ре­пу­та­цию ита­льян­ско­го ви­но­де­лия. Но я не знал как. Вме­сто успе­ха то­гда бы­ло огром­ное разо­ча­ро­ва­ние, но это по­лез­ный опыт. Я пе­ре­стал ра­бо­тать на Antinori и остал­ся в США, пы­та­ясь за­нять­ся чем-то дру­гим: ез­дил во Вьет­нам как во­ен­ный фо­то­граф, сни­мал­ся в ки­но. Но боль­шо­го успе­ха в этом не до­бил­ся.

Я вер­нул­ся в ви­но­де­лие бла­го­да­ря слу­чаю. Как-то в Ка­ли­фор­нии, бу­дучи в го­стях, я по­про­бо­вал ви­но. Это был зин­фандель — фир­мен­ное крас­ное ви­но Ка­ли­фор­нии, его там де­ла­ют вез­де. Од­на­ко имен­но у это­го вкус был неве­ро­ят­ный — эле­гант- ный, бар­ха­ти­стый. Я был по­тря­сен и спро­сил, кто сде­лал это ви­но. Ока­за­лось, что его со­зда­те­лем был Ан­дрей Че­ли­щев, вы­хо­дец из Рос­сии, ко­то­рый осел в Ка­ли­фор­нии и счи­та­ет­ся от­цом со­вре­мен­но­го аме­ри­кан­ско­го ви­но­де­лия. Мы с ним по­зна­ко­ми­лись и, не­смот­ря на раз­ни­цу в воз­расте, ста­ли дру­зья­ми. Он был неве­ро­ят­ным че­ло­ве­ком, очень раз­но­сто­рон­ним, с ним мож­но бы­ло го­во­рить не толь­ко о вине, о чем угод­но. Я хо­тел да­же сде­лать с ним ви­но­дель­че­ский про­ект в Ка­ли­фор­нии. Од­на­ко все сло­жи­лось ина­че. У ме­ня был уча­сток в Тос­кане, в рай­оне все­мир­но из­вест­ной сей­час де­рев­ни Бол­ге­ри. Я при­гла­сил ту­да Че­ли­ще­ва и спро­сил его мне­ние. Он це­лый ме­сяц про­вел в Тос­кане, и его вер­дикт был та­ким: «Это на­сто­я­щее Эль­до­ра­до для ви­но­де­ла, ты дол­жен остать­ся здесь и сде­лать ве­ли­кие ви­на, ко­то­рые про­сла­вят­ся на весь мир». И я остал­ся.

— В Тос­кане вы со­зда­ли ви­на Masseto и Ornellaia, став­шие сим­во­лом сти­ля «су­пер­тос­ка­на» (неофи­ци­аль­ная ка­те­го­рия тос­кан­ских вин, не при­знан­ных ита­льян­ской си­сте­мой клас­си­фи­ка­ции. — РБК). Но че­рез 15 лет по­сле за­пус­ка про­ек­та вы про­да­ли ком­па­нию Ро­бер­ту Мон­да­ви (сум­му сдел­ки не на­зы­ва­ли, но, по оцен­ке Wine Spectator, Ан­ти­но­ри по­лу­чил $35 млн. — РБК). По­че­му?

— Это труд­ный для ме­ня во­прос… Мож­но ска­зать, что при­чи­ной ста­ло сте­че­ние несколь­ких об­сто­я­тельств. Во-пер­вых, успех при­шел ко мне слиш­ком быст­ро. Нам со­пут­ство­ва­ла уда­ча аб­со­лют­но во всем: что­бы мы ни де­ла­ли, по­лу­ча­лось от­лич­но, нам вез­ло с по­го­дой, во­об­ще со всем. На­ше ве­ли­кое и од­но из са­мых до­ро­гих вин в ми­ре Masseto бы­ло со­зда­но то­же до­воль­но слу­чай­но. Его не бы­ло в пла­нах, но я об­на­ру­жил на ви­но­град­ни­ке неболь­шой уча­сток с го­лу­бой гли­ной, ко­то­рая под­хо­дит для «мер­ло», и ска­зал: а да­вай­те по­са­дим здесь «мер­ло». Ре­зуль­тат пре­взо­шел все ожи­да­ния, и мы ста­ли де­лать Masseto из ви­но­гра­да «мер­ло», вы­ра­щен­но­го ис­клю­чи­тель­но на этом участ­ке. Все так удач­но по­лу­ча­лось, что я в ка­кой-то мо­мент по­нял, что, до­бив­шись с этим про­ек­том неве­ро­ят­но­го успе­ха, боль­ше не ис­пы­ты­ваю преж­не­го эн­ту­зи­аз­ма, что мне тре­бу­ют­ся ка­кие-то но­вые вы­зо­вы, но­вый сти­мул в жиз­ни. Я не за­ду­мы­вал­ся над тем, что го­ды по­сте­пен­но ухо­дят, чув­ство­вал се­бя мо­ло­дым и пол­ным сил.

На это на­ло­жи­лись дру­гие важ­ные со­бы­тия в мо­ей жиз­ни: в 1999 го­ду, ко­гда на­ча­лась сдел­ка по про­да­же, ро­ди­лась моя един­ствен­ная дочь, в том же го­ду в ав­то­мо­биль­ной ава­рии раз­бил­ся управ­ля­ю­щий мо­ей ком­па­нии, с ко­то­рым мы бы­ли в очень близ­ких от­но­ше­ни­ях.

К то­му же в Тос­кане я по­сто­ян­но ощу­щал за­висть со сто­ро­ны лю­дей, жив­ших по со­сед­ству. Во­круг бы­ли ви­но­дель­че­ские хо­зяй­ства, раз­ви­вав­ши­е­ся 60–70 лет, но не до­стиг­шие и то­ли­ки то­го успе­ха, к ка­ко­му я при­шел за 15 лет ра­бо­ты. К то­му же в Тос­кане тра­ди­ци­он­но силь­ны ком­му­ни­сти­че­ские на­стро­е­ния. Лю­ди го­во­ри­ли, что я ве­ду биз­нес в аме­ри­кан­ском сти­ле, что я про­дал их тра­ди­ции. Как-то ко мне по­до­сла­ли про­ве­ря­ю­щих из по­ли­ции, ко­то­рые не на­шли на ви­но­дельне ни­ка­ких на­ру­ше­ний, кро­ме то­го, что на бу­тыл­ках Ornellaia сто­я­ла мар­ки­ров­ка ме­ста кон­тро­ли­ру­е­мо­го про­ис­хож­де­ния Bolghery DOC, хо­тя фор­маль­но я не имел пра­ва ее на­но­сить, так как не по­дал со­от­вет­ству­ю­ще­го уве­дом­ле­ния. Я про­сто за­был по­слать это уве­дом­ле­ние, не при­дал это­му до­ку­мен­ту осо­бо­го зна­че­ния. В ито­ге нам вы­пи­са­ли огром­ный штраф: хо­тя все по­ни­ма­ли, что Ornellaia ве­ли­кое ви­но, фор­маль­но оно бы­ло при­зна­но кон­тра­фак­том. Мог­ли, кста­ти, и в тюрь­му да­же по­са­дить на па­ру лет. Я был в шо­ко­вом со­сто­я­нии: все шло так хо­ро­шо, и тут ги­бель управ­ля­ю­ще­го, этот штраф, от­но­ше­ние со­се­дей. И вот на фоне все­го это­го я встре­тил­ся с пред­ста­ви­те­лем Ро­бер­та Мон­да­ви (неко­гда круп­ней­ший про­из­во­ди­тель ви­на в Ка­ли­фор­нии. — РБК), ко­то­рый пред­ло­жил мне про­дать ком­па­нию. Сум­ма по тем вре­ме­нам бы­ла неве­ро­ят­ной для Ита­лии, ни­кто до ме­ня не про­да­вал ви­но­дель­ню та­ко­го ти­па по та­кой цене. И все рав­но я счи­таю это ошиб­кой.

Уда­чей бы­ло то, что в сдел­ку не во­шел уча­сток, куп­лен­ный мной дву­мя го­да­ми рань­ше, где я сей­час раз­ви­ваю мой ны­неш­ний про­ект Tenuta di Biserno. Се­мья Мон­да­ви пред­ла­га­ла мне про­дать и его на очень вы­год­ных усло­ви­ях ли­бо со­здать на нем сов­мест­ную ком­па­нию. Но я по­ду­мал, что ес­ли про­дам и эту зем­лю, то се­мья Ан­ти­но­ри уже ни­ко­гда не вос­со­еди­нит­ся. И я при­шел к стар­ше­му бра­ту, и те­перь это наш сов­мест­ный биз­нес. До­лю в нем име­ет еще наш пле­мян­ник Ник­ко­ло — он не был в се­мей­ном биз­не­се до это­го, вы­сту­пал как про­фес­си­о­наль­ный жо­кей на скач­ках. Эта ком­па­ния вновь объ­еди­ни­ла се­мью: у ме­ня в ней 33%, у Пье­ро — 30% и у Ник­ко­ло — еще 18%, осталь­ное — у ин­ве­сто­ров, не вхо­дя­щих в се­мью Ан­ти­но­ри.

— Ес­ли бы вы про­да­ва­ли Ornellaia не в 1999 го­ду, а сей­час, боль­ше бы за­ра­бо­та­ли?

— Не со­мне­ва­юсь, что боль­ше. Биз­нес рас­тет сам по се­бе, и с точ­ки зре­ния при­бы­ли се­го­дня Masseto обес­пе­чи­ва­ет сво­им ны­неш­ним хо­зя­е­вам рен­та­бель­ность на уровне 55%. По сте­пе­ни мар­жи­наль­но­сти этот биз­нес мож­но бы­ло бы срав­нить с неф­те­до­бы­чей. Раз­ни­ца в том, что за­па­сы неф­ти прак­ти­че- ски неис­чер­па­е­мы, а объ­е­мы ви­но­де­лов огра­ни­че­ны раз­ме­ром тер­ру­а­ра. Но мар­жи­наль­ность, ко­неч­но, сей­час про­сто неве­ро­ят­ная. Но­вые хо­зя­е­ва Masseto (се­мья Фре­ско­баль­ди, вы­ку­пив­шая хо­зяй­ство у Мон­да­ви. — РБК) обес­пе­чи­ва­ют до­пол­ни­тель­ную при­быль, офор­мив Masseto и Ornellaia как фер­мер­ские хо­зяй­ства. Для фер­ме­ров преду­смот­ре­ны на­ло­го­вые льго­ты — 8% вме­сто 14% от вы­руч­ки, ко­то­рые пла­тят кор­по­ра­ции. Мы то­же со­би­ра­ем­ся пе­ре­ре­ги­стри­ро­вать Tenuta di Biserno как фер­мер­ское хо­зяй­ство. Мо­жет быть, это вы­гля­дит не вполне чест­но по от­но­ше­нию к ре­аль­ным фер­ме­рам со сто­ро­ны про­из­во­ди­те­лей вин сто­и­мо­стью несколь­ко со­тен ев­ро за бу­тыл­ку, но ес­ли за­кон поз­во­ля­ет та­кое, по­че­му бы не вос­поль­зо­вать­ся?

«В Рос­сии, ес­ли у вас есть день­ги, вы мо­же­те разо­брать­ся с про­бле­ма­ми»

— Ва­ши пле­мян­ни­цы то­же за­ни­ма­ют­ся вин­ным биз­не­сом. А ва­ша дочь — вы хо­те­ли бы для нее та­кой судь­бы?

— Я не хо­чу да­вить на нее. Ей 19 лет, она увле­ка­ет­ся мо­дой, жи­вет сей­час в Лон­доне. Чест­но го­во­ря, она еще ре­бе­нок, недо­ста­точ­но зре­лая, что­бы при­ни­мать се­рьез­ные ре­ше­ния. Она ви­дит се­бя в мод­ном биз­не­се, од­на­ко се­го­дня в Ев­ро­пе сде­лать ка­рье­ру в нем тя­же­ло: слиш­ком боль­шая кон­ку­рен­ция, слиш­ком агрес­сив­ные иг­ро­ки на рын­ке — ей при­дет­ся про­ти­во­сто­ять на­сто­я­щим зу­ба­стым аку­лам из ми­ра мо­ды. Мой брат пред­ло­жил ей за­нять­ся ра­бо­той по про­дви­же­нию Antinori, бес­плат­но пу­те­ше­ство­вать по ми­ру, ча­стич­но участ­вуя в се­мей­ном биз­не­се. Ко­неч­но, мы не хо­тим, что­бы она де­ла­ла то, че­го не хо­чет, но бу­дет дей­стви­тель­но здо­ро­во, ес­ли она при­мет это пред­ло­же­ние. Ко­гда мо­е­го бра­та не ста­нет, мы бы не хо­те­ли, что­бы ком­па­ни­ей управ­лял кто-то вне се­мьи. Это же­ла­ние мо­е­го бра­та, и я хо­чу то­го же.

— Как вы счи­та­е­те, из­ме­ни­лось ли у со­вре­мен­ной мо­ло­де­жи от­но­ше­ние к ви­ну?

— Со­вре­мен­ная мо­ло­дежь пьет ви­но по-дру­го­му, неже­ли во вре­ме­на мо­ей мо­ло­до­сти. То­гда бо­кал крас­но­го ви­на — это бы­ло тра­ди­ци­он­ное еже­днев­ное со­про­вож­де­ние еды. Сей­час мо­ло­дежь уже не вос­при­ни­ма­ет ви­но как на­пи­ток, ко­то­рым за­пи­ва­ют еду. Им ин­те­ре­сен вкус, они ищут брен­ды. Сей­час го­раз­до боль­ше, чем во вре­мя мо­ей мо­ло­до­сти, раз­го­во­ров в СМИ о вине — по те­ле­ви­зо­ру, в жур­на­лах. Лю­ди смот­рят раз­ные шоу о ку­ли­на­рии, по­ва­ра ста­но­вят­ся на­сто­я­щи­ми звез­да­ми, а га­стро­но­мия и ви­но все­гда вме­сте. Сей­час имен­но те­ле­ви­де­ние по­мо­га­ет про­дви­гать хо­ро­шие ита­льян­ские ви­на. Но мы та­к­же за­ме­ти­ли, что мо­ло­дые се­го­дня ча­сто пред­по­чи­та­ют ви­ну пи­во или кок­тей­ли.

— Как это вли­я­ет на по­треб­ле­ние ви­на в це­лом?

— Ста­ти­сти­ка по­ка­зы­ва­ет, что се­го­дня лю­ди пьют ви­но не так ча­сто, как в про­шлом, — все­го несколь­ко раз в неде­лю, по­то­му что хо­ро­шие ви­на сто­ят до­ро­го и по­тре­би­те­ли не мо­гут поз­во­лить се­бе по­ку­пать их для каж­до­го при­е­ма пи­щи.

— Боль­шин­ство ва­ших вин вы про­да­е­те за пре­де­ла­ми Ита­лии?

— Да, Ита­лия для нас не ос­нов­ной ры­нок. Са­мым боль­шим рын­ком для нас яв­ля­ет­ся Швей­ца­рия. Я про­во­жу там мно­го вре­ме­ни, у ме­ня там мно­го дру­зей, свя­зей, хо­ро­шие от­но­ше­ния с круп­ны­ми дис­три­бью­то­ра­ми. А у швей­цар­цев мно­го де­нег. На­при­мер, в Гер­ма­нии око­ло 5% на­се­ле­ния пред­по­чи­та­ют по­ку­пать ви­но не до­ро­же €8. В Швей­ца­рии 25% на­се­ле­ния по­ку­па­ют ви­но по цене вы­ше €25 за бу­тыл­ку.

— Ка­кое ме­сто за­ни­ма­ет Рос­сия в струк­ту­ре ва­ше­го экс­пор­та?

— Рос­сия — зна­чи­мый ры­нок (экс­клю­зив­ный им­пор­тер Tenuta di Biserno — ком­па­ния MBG Wine. — РБК), он ди­на­мич­но раз­ви­ва­ет­ся, впро­чем, по­ка не вхо­дит в чис­ло круп­ней­ших. Од­но­вре­мен­но я знаю: у на­ших вин есть рос­сий­ские по­клон­ни­ки. Я слы­шал о слу­чае, ко­гда рос­си­яне в Ита­лии в од­ном ре­сто­ране по­про­си­ли на­ше ви­но, и ко­гда его там не ока­за­лось, про­сто вста­ли и ушли. Это го­во­рит об от­но­ше­нии. Для ме­ня это важ­ней­шее до­сти­же­ние.

— Из­вест­но, что рус­ские по­ку­па­ют в Ита­лии не толь­ко ви­но, но и ви­но­град­ни­ки. Мно­го ли за по­след­нее вре­мя по­яви­лось ви­но­де­лов из Рос­сии и прав­да ли, что 50% ви­но­де­лен в Тос­кане сей­час вы­став­ле­но на про­да­жу?

— Я не знаю точ­ной ста­ти­сти­ки, но это мо­жет быть прав­дой, по­то­му что про­из­во­ди­те­лей ви­на в Тос­кане мно­го, кон­ку­рен­ция вы­со­кая. И ес­ли они не на­хо­дят ры­нок сбы­та, их пред­при­я­тие ста­но­вит­ся убы­точ­ным и они го­то­вы его про­дать. Тем бо­лее что по­ку­па­те­ли есть, в том чис­ле из Рос­сии. Прав­да, рос­си­ян боль­ше ин­те­ре­су­ет недви­жи­мость: вил­лы в Тос­кане, с хо­ро­шим пей­за­жем, в ти­хом ме­сте.

Вот был слу­чай: один муж­чи­на из Рос­сии ку­пил вил­лу не­по­да­ле­ку от ме­ста, где жи­ву я. Ко­неч­но, он не смог удер­жать­ся и по­са­дил несколь­ко ак­ров ви­но­град­ни­ков для про­из­вод­ства соб­ствен­но­го ви­на. Ко­гда по­яви­лось ви­но, он ре­шил ис­поль­зо­вать ста­рую вил­лу в ка­че­стве го­сте­во­го до­ма, а се­бе по­стро­ить но­вый дом ря­дом. Про­бле­ма бы­ла в том, что ста­тус зем­ли не поз­во­лял ни­ка­ко­го стро­и­тель­ства в этом ме­сте. И что он сде­лал? При­шел к мэ­ру, опи­сал про­бле­му и пря­мо спро­сил, мо­жет ли он по­лу­чить раз­ре­ше­ние на стро­и­тель­ство в об­мен на фи­нан­си­ро­ва­ние че­го-то необ­хо­ди­мо­го для го­ро­да. Мэр по­про­сил его по­стро­ить но­вую шко­лу, ес­ли он дей­стви­тель­но хо­чет по­мочь. «Сколь­ко это бу­дет сто­ить?» — спро­сил рус­ский. — «€8 млн». — «Нет про­блем». И он по­стро­ил но­вую шко­лу и по­лу­чил раз­ре­ше­ние ис­поль­зо­вать лю­бую зем­лю, ка­кую хо­тел.

Мне нра­вит­ся эта ис­то­рия, по­то­му что в Ита­лии ни у ко­го нет сме­ло­сти де­лать та­кие ве­щи и нет­та­ких фи­нан­со­вых воз­мож­но­стей.

В Рос­сии, ес­ли у вас есть день­ги, вы мо­же­те разо­брать­ся с лю­бы­ми про­бле­ма­ми. И ко­гда рус­ские лю­ди уез­жа­ют за гра­ни­цу, они ис­поль­зу­ют та­кой же под­ход.

— Но та­кие ви­но­дель­ни нель­зя на­звать биз­не­сом, это же хоб­би.

— Имен­но. Лю­ди де­ла­ют ви­но, но это не ра­бо­та, а хоб­би, раз­вле­че­ние. Ино­стран­ные ин­ве­сто­ры по­ку­па­ют зем­лю имен­но с та­ким под­хо­дом.

«Ита­лии не по­ме­ша­ла бы ру­ка по­твер­же»

— Ка­кие ино­стран­ные ин­ве­сто­ры пре­об­ла­да­ют в вин­ном биз­не­се Тос­ка­ны?

— На­сколь­ко я по­ни­маю, имен­но в Тос­кане бóль­шую часть де­нег вкла­ды­ва­ют нем­цы и ита­льян­цы.

— Что вы ду­ма­е­те об ин­ве­сто­рах из ази­ат­ских ре­ги­о­нов?

— Ки­тай — по­тен­ци­аль­но са­мый боль­шой ры­нок ви­на. Я ра­бо­таю с груп­пой обес­пе­чен- ных ки­тай­ских кли­ен­тов. Они обыч­но по­ку­па­ют де­ся­ти­лет­нее крас­ное ви­но. И да­же не по­то­му, что це­нят та­кую вы­держ­ку. Ока­за­лось, что у них есть осо­бен­но­сти ор­га­низ­ма, свя­зан­ные с ме­та­бо­лиз­мом: они пло­хо пе­ре­но­сят мо­ло­дые та­ни­ны и дру­гие мик­ро­эле­мен­ты, на­хо­дя­щи­е­ся в мо­ло­дом вине. Дли­тель­ная ду­бо­вая вы­держ­ка сгла­жи­ва­ет та­нин­ность и де­ла­ет ви­но при­ем­ле­мым для них. Впро­чем, ки­тай­ский ры­нок сей­час не са­мый зна­чи­мый для ита­льян­ских вин, там не слиш­ком хо­ро­шо с ни­ми зна­ко­мы. В Азии ос­нов­ные на­ши по­ку­па­те­ли — Япо­ния и Гон­конг. Гон­конг мож­но на­звать на­сто­я­щим цен­тром вин­ной тор­гов­ли в Азии.

— Вы не в пер­вый раз в Рос­сии и уже, на­вер­ное, слы­ша­ли, что сей­час про­ис­хо­дит так на­зы­ва­е­мое воз­рож­де­ние рос­сий­ско­го ви­на. Что вы об этом ду­ма­е­те?

— Я про­бо­вал немно­го рус­ско­го ви­на, оно бы­ло из Кры­ма, назва­ние уже не пом­ню. Оно бы­ло хо­ро­шим, чест­но. Во­об­ще Крым — от­лич­ное ме­сто для ви­но­град­ни­ков. Я на­де­юсь, что у Рос­сии бу­дут от­лич­ные ви­на. Я все­гда счаст­лив, ко­гда раз­ви­ва­ет­ся мест­ное ви­но­де­лие. С од­ной сто­ро­ны, при раз­ви­тии мест­но­го рын­ка в каж­дой стране мы те­ря­ем свою до­лю. Но с дру­гой — та­ким об­ра­зом толь­ко уве­ли­чи­ва­ет­ся об­щее по­треб­ле­ние, что да­ет нам но­вые воз­мож­но­сти.

— Про­тив Рос­сии дей­ству­ют эко­но­ми­че­ские санк­ции США и Ев­ро­со­ю­за, а зна­чит, и Ита­лии. Как вы от­но­си­тесь к это­му по­ли­ти­че­ско­му кри­зи­су от­но­ше­ний и как по-ва­ше­му, воз­мож­но ли что-то из­ме­нить в ближайшее вре­мя?

— У нас в Ита­лии недав­но бы­ли вы­бо­ры, и боль­шин­ство го­ло­сов по­лу­чи­ли но­вые пар­тии — «Дви­же­ние «5 звезд» и «Ли­га Се­ве­ра». Это важ­но и по­ка­за­тель­но, по­то­му что ита­льян­цы про­го­ло­со­ва­ли за пар­тии, ко­то­рые от­кры­то вы­сту­па­ют про­тив по­ли­ти­че­ской и фи­нан­со­вой гло­ба­ли­за­ции, ре­а­ли­зу­е­мой по сце­на­рию лю­дей вро­де Джор­джа Со­ро­са. И они не под­дер­жи­ва­ют все эти санк­ции, при­ня­тые в от­но­ше­нии Рос­сии с по­да­чи США. Эти пар­тии вы­сту­па­ют не за вы­ход Ита­лии из ЕС, но за предо­став­ле­ние неза­ви­си­мо­сти в при­ня­тии по­ли­ти­че­ских и эко­но­ми­че­ских ре­ше­ний, та­ких как при­со­еди­не­ние к тем же санк­ци­ям про­тив Рос­сии. По­доб­ная мо­дель сей­час ре­а­ли­зу­ет­ся в Вен­грии.

Мно­гие стра­ны хо­те­ли бы вос­ста­но­вить нор­маль­ные от­но­ше­ния с Рос­си­ей, по­верь­те. Да­же Гер­ма­ния: Ан­ге­ла Мер­кель мо­жет сколь­ко угод­но го­во­рить ка­кие-то осуж­да­ю­щие Рос­сию ве­щи на пуб­ли­ку. В то же вре­мя она под­пи­сы­ва­ет со­гла­ше­ние с «Газ­про­мом» о тру­бо­про­во­де по дну Бал­тий­ско­го мо­ря, по­мо­га­ет от­крыть за­вод Mercedes в Рос­сии. У Ита­лии с Рос­си­ей мно­же­ство тор­го- вых свя­зей — это и на­ши про­дук­ты, и ви­но, и вы­со­ко­тех­но­ло­гич­ные из­де­лия; ита­льян­ская ком­па­ния Eni дав­но ра­бо­та­ет в Рос­сии. И нам не нра­вит­ся, ко­гда Аме­ри­ка ука­зы­ва­ет, с кем дру­жить и с кем ве­сти тор­гов­лю. Мы лю­бим рус­ских, они при­но­сят в Ита­лию мно­го де­нег, да и лю­ди при­ят­ные. В Ита­лии хо­тят пе­ре­мен, по­это­му и успех двух но­вых пар­тий на вы­бо­рах был за­ко­но­ме­рен. У ме­ня есть при­я­тель, очень из­вест­ный и вли­я­тель­ный ад­во­кат на се­ве­ре Ита­лии, я ему рас­ска­зы­вал о сво­их впе­чат­ле­ни­ях от Рос­сии, и он мне ска­зал: «Я меч­таю, что­бы в Ита­лии на бли­жай­шие 20 лет уста­но­вил­ся ре­жим, как в Рос­сии. Ита­лии это про­сто необ­хо­ди­мо». И я со­гла­сен, нам дей­стви­тель­но не по­ме­ша­ла бы ру­ка по­твер­же.

«Я про­бо­вал немно­го рус­ско­го ви­на, оно бы­ло из Кры­ма, назва­ние уже не пом­ню. Оно бы­ло хо­ро­шим, чест­но. Во­об­ще, Крым — от­лич­ное ме­сто для ви­но­град­ни­ков. Я на­де­юсь, что у Рос­сии бу­дут от­лич­ные ви­на. Я все­гда счаст­лив, ко­гда раз­ви­ва­ет­ся мест­ное ви­но­де­лие»

ФО­ТО: Вла­ди­слав Ша­ти­ло/РБК

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.