Вла­ди­слав Ино­зем­цев,

Ди­рек­тор Цен­тра ис­сле­до­ва­ний пост­ин­ду­стри­аль­но­го об­ще­ства

RBC - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Вла­ди­слав Ино­зем­цев, ди­рек­тор Цен­тра ис­сле­до­ва­ний пост­ин­ду­стри­аль­но­го об­ще­ства Точ­ка зре­ния ав­то­ров, ста­тьи ко­то­рых пуб­ли­ку­ют­ся в раз­де­ле «Мне­ния», мо­жет не сов­па­дать с мне­ни­ем ре­дак­ции.

Как Пер­вая ми­ро­вая вой­на сфор­ми­ро­ва­ла со­вре­мен­ный мир

Пер­вая ми­ро­вая от­кры­ла ту со­вре­мен­ность, в ко­то­рой мы жи­вем и се­го­дня: гло­баль­ный мир, не га­ран­ти­ро­ван­ный от на­си­лия, но где боль­шая вой­на ста­ла слиш­ком до­ро­гой для ее участ­ни­ков.

11 но­яб­ря ис­пол­ня­ет­ся сто лет со­бы­тию, ко­то­рое в Рос­сии (о Со­вет­ском Со­ю­зе я и не го­во­рю) не при­вык­ли вспо­ми­нать. Ко­неч­но, речь идет о дне окон­ча­ния Ве­ли­кой вой­ны, став­шей для ев­ро­пей­ских го­су­дарств ис­пы­та­ни­ем, че­рез ко­то­рое да­ле­ко не все су­ме­ли прой­ти. В чис­ле несу­мев­ших и Рос­сий­ская им­пе­рия, и дол­гие де­ся­ти­ле­тия те, кто иден­ти­фи­ци­ро­вал се­бя с ней, не име­ли осо­бо­го по­во­да от­ме­чать чу­жую по­бе­ду, а на­след­ни­ки тех, кто ее свер­гал, празд­но­ва­ли со­всем иные го­дов­щи­ны.

Меж­ду тем со­бы­тия, ко­то­рые слу­чи­лись во вре­мя Ве­ли­кой вой­ны и в непо­сред­ствен­ной свя­зи с ней, очень важ­но бы­ло бы оце­нить с по­зи­ций се­го­дняш­не­го дня.

Во­ен­ные «тро­феи»

Во-пер­вых, вой­ну на­ча­ли им­пе­рии, ис­тин­ные или во­об­ра­жа­е­мые ин­те­ре­сы ко­то­рых рас­про­стра­ни­лись да­ле­ко за пре­де­лы на­ци­о­наль­ных мет­ро­по­лий. На про­тя­же­нии по­след­ней тре­ти XIX и в на­ча­ле ХХ ве­ка они бы­ли оза­бо­че­ны раз­де­лом ми­ра, вы­стра­и­ва­ни­ем зон вли­я­ния и изоб­ре­те­ни­ем иден­тич­но­стей, ко­то­рые поз­во­ля­ли обос­но­вы­вать воз­ни­ка­ю­щие тре­бо­ва­ния. Ито­гом вой­ны стал крах всех че­ты­рех кон­ти­нен­таль­ных аб­со­лю­тист­ских ев­ро­пей­ских дер- жав, ко­то­рые при­ня­ли в ней уча­стие, — Рос­сий­ской, Гер­ман­ской, Ав­ст­ро-Вен­гер­ской и Осман­ской, и хо­тя про­тив­ни­ки трех по­след­них, преж­де все­го Ве­ли­ко­бри­та­ния и Фран­ция, ка­за­лось, укре­пи­ли свои по­зи­ции, вой­на ста­ла про­воз­вест­ни­ком кон­ца им­пер­ской эпо­хи. Мно­гие преж­ние ко­ло­нии об­ре­ли неза­ви­си­мость; неко­то­рые пе­ре­шли из рук в ру­ки уже как под­ман­дат­ные тер­ри­то­рии Ли­ги На­ций, да­вав­шей опре­де­лен­ные га­ран­тии их на­се­ле­нию.

Во-вто­рых, ра­ди­каль­но из­ме­ни­лись стра­те­ги­че­ские и так­ти­че­ские прин­ци­пы ве­де­ния вой­ны, усо­вер­шен­ство­ва­лись и сред­ства борь­бы. След­стви­ем ста­ли рез­ко воз­рос­шая це­на вой­ны, неви­дан­ные ра­нее раз­ру­ше­ния, а так­же непо­мер­ные жерт­вы сре­ди граж­дан­ско­го на­се­ле­ния. Это, в свою оче­редь, обу­сло­ви­ло не до кон­ца еще осмыс­лен­ный факт: имен­но Великая вой­на впер­вые при­нес­ла та­кой ущерб, ко­то­рый прин­ци­пи­аль­но не мог быть ком­пен­си­ро­ван стра­на­ми, ко­то­рые ее раз­вя­за­ли. Ес­ли во все преж­ние ве­ка по­бе­ди­те­ли по­лу­ча­ли ще­д­рую до­бы­чу, а кон­троль над но­вы­ми тер­ри­то­ри­я­ми обес­пе­чи­вал до­пол­ни­тель­ные вы­го­ды, то ре­па­ра­ции в 269 млрд зо­ло­тых ма­рок, на­ло­жен­ные на Гер­ма­нию по Вер­саль­ско­му до­го­во­ру, так ни­ко­гда и не бы­ли вы­пла­че­ны, а за­тра­ты на вой­ну во мно­гом ра­зо­ри­ли по­бе­ди­те­лей (эко­но­ми­ка Фран­ции бы­ла от­бро­ше­на к уров­ню 1888 го­да, а Ве­ли­ко­бри­та­ния утра­ти­ла роль ми­ро­во­го ге­ге­мо­на вме­сте с фун­том как гло­баль­ной ва­лю­той). Ина­че го­во­ря, ос­нов­ным уро­ком вой­ны 1914–1918 го­дов (прав­да, пло­хо усво­ен­ным по­на­ча­лу) ста­ло то, что вой­ны но­во­го ти­па несов­ме­сти­мы с эко­но­ми­че­ски­ми вы­го­да­ми для от­дель­ных их участ­ни­ков.

В-тре­тьих, ир­ра­ци­о­наль­ность Ве­ли­кой вой­ны обес­пе­чи­ла подъ­ем столь же ир­ра­ци­о­наль­ных по­ли­ти­че­ских сил и дви­же­ний. Идео­ло­гии фа­шиз­ма и ком­му­низ­ма вы­рос­ли из на­ци­о­на­ли­сти­че­ских и со­ци­а­ли­сти­че­ских те­че­ний бук­валь­но за несколь­ко лет, их адеп­ты на­ча­ли при­хо­дить к вла­сти ли­бо на за­вер­ша­ю­щем эта­пе вой­ны, ли­бо в пер- вые го­ды по­сле ее окон­ча­ния. То­та­ли­та­ризм как но­вый ме­тод управ­ле­ния, опи­ра­ю­щий­ся на спло­че­ние боль­шей ча­сти на­ро­да во­круг во­ждя и на ме­то­дич­ный го­су­дар­ствен­ный тер­рор в от­но­ше­нии несо­глас­ных, неслу­чай­но по­явил­ся по­сле несколь­ких лет вой­ны, ра­ди­каль­но по­вы­сив­шей со­ци­аль­ный бо­ле­вой по­рог, за ко­то­рым на­чи­на­лось непри­я­тие на­си­лия. То­та­ли­та­ризм в са­мых раз­ных его про­яв­ле­ни­ях — идео­ло­ги­че­ском, на­ци­о­на­ли­сти­че­ском, ре­ли­ги­оз­ном — стал важ- ней­шей от­ли­чи­тель­ной чер­той ХХ ве­ка и пы­та­ет­ся вос­про­из­во­дить­ся по сей день.

В-чет­вер­тых, Великая вой­на слу­чи­лась в пе­ри­од, ко­гда ока­за­лось пол­но­стью за­креп­ле­но до­ми­ни­ро­ва­ние ин­ду­стри­аль­но­го ми­ра над гло­баль­ной пе­ри­фе­ри­ей. Та­кой кон­фликт не смог бы слу­чить­ся, ес­ли бы на ру­бе­же XIX и ХХ ве­ков пе­ре­до­вые стра­ны не пре­вра­ти­лись в мас­со­вые об­ще­ства, эко­но­ми­че­ски под­чи­нен­ные пре­дель­но­му ра­ци­о­на­лиз­му и эф­фек­тив­но­сти. Ко­нец вой­ны и по­сле­до­вав­шие за­тем со­бы­тия до­ка­за­ли зна­чи­мость тех­но­ло­ги­че­ско­го про­грес­са и мас­штаб­но­го ин­ду­стри­аль­но­го про­из­вод­ства не толь­ко для успе­ха, но и для ба­наль­но­го вы­жи­ва­ния об­ществ. Этот кон­фликт был по­след­ним, в ко­то­ром тех­но­ло­ги­че­ски от­ста­лые до­ин­ду­стри­аль­ные об­ще­ства пы­та­лись про­ти­во­сто­ять со­вре­мен­ным дер­жа­вам. Мас­шта­бы тер­ри­то­рии и за­па­сы сы­рья, сте­пень раз­ви­тия аг­рар­но­го сек­то­ра и в ка­кой-то сте­пе­ни да­же чис­лен­ность на­се­ле­ния бы­ли де­валь­ви­ро­ва­ны как фак­то­ры ве­ли­ко­дер­жав­но­сти, ка­ко­вы­ми они бы­ли в те­че­ние несколь­ких сто­ле­тий. Тех­но­ло­гии ста­ли ли­цом по­сле­во­ен­но­го ми­ра, а по­треб­но­сти во­ен­ных — од­ним из важ­ней­ших фак­то­ров обес­пе­че­ния тех­но­ло­ги­че­ско­го и про­мыш­лен­но­го про­грес­са.

В-пя­тых, нель­зя не от­ме­тить, что вполне ра­ци­о­наль­ной, хо­тя по­на­ча­лу не слиш­ком успеш­ной ре­ак­ци­ей мно­гих по­ли­ти­ков на ужа­сы Ве­ли­кой вой­ны ста­ли по­пыт­ки со­здать си­сте­му то­го, что сей­час на­зы­ва­ет­ся global governance. В 1920 го­ду бы­ла учре­жде­на Лига На­ций, в 1923-м опуб­ли­ко­ван ма­ни­фест Ри­чар­да Ку­ден­хо­ве-Ка­лер­ги об об­ра­зо­ва­нии еди­ной Ев­ро­пы, в 1929 го­ду эта идея в до­ста­точ­но оформ­лен­ном ви­де бы­ла вы­ска­за­на пре­мьер-ми­ни­стром Фран­ции Ари­сти­дом Бри­а­ном. Кон­цеп­ция над­на­ци­о­наль­ных ин­сти­ту­тов бе­рет свое на­ча­ло имен­но в пер­вые по­сле­во­ен­ные го­ды, как и пред­став­ле­ния о гу­ма­ни­тар­ных ин­тер­вен­ци­ях, внеш­нем неко­ло­ни­аль­ном управ­ле­нии, ско­ор­ди­ни­ро­ван­ном от­ве­те на агрес­сию. Прав­да, в 1920-е и 1930-е го­ды эти идеи оста­ва­лись ото­рван­ны­ми от мно­гих эко­но­ми­че­ских и со­ци­аль­ных трен­дов и по­то­му не смог­ли предот­вра­тить на­рас­та­ние во­ен­ной опас­но­сти и раз­вя­зы­ва­ние но­вых кон­флик­тов, са­ма по се­бе дан­ная ли­ния ста­ла не ме­нее зна­чи­мой для ХХ ве­ка, чем подъ­ем ав­то­ри­тар­ных и то­та­ли­тар­ных дви­же­ний.

В-ше­стых, по­сле за­вер­ше­ния вой­ны, как бы это ни про­ти­во­ре­чи­ло мно­гим тра­ди­ци­он­ным пред­став­ле­ни­ям, бы­ли за­ло­же­ны ос­но­вы со­вре­мен­ной гло­баль­ной эко­но­ми­ки. На­чал ме­нять­ся глав­ный век­тор меж­ду­на­род­ной тор­гов­ли: от внут­ри­им­пер­ской, или ко­ло­ни­аль­ной (ко­то­рая гос­под­ство­ва­ла в го­ды «пер­вой гло­ба­ли­за­ции» на ру­бе­же ве­ков), на тор­гов­лю круп­ней­ших мет­ро­по­лий друг с дру­гом. И хо­тя пер­вые по­сле­во­ен­ные де­ся­ти­ле­тия не бы­ли про­сты­ми с эко­но­ми­че­ской точ­ки зре­ния, имен­но но­вый тренд при­вел к то­му, что рас­пад ко­ло­ни­аль­ной си­сте­мы в 1940-е и 1950-е го­ды прак­ти­че­ски не по­ме­шал быст­ро­му хо­зяй­ствен­но­му ро­сту в круп­ней­ших эко­но­ми­ках, а на­чи­ная с по­след­ней чет­вер­ти ХХ ве­ка гло­ба­ли­за­ция ста­ла важ­ней­шим фак­то­ром эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия, за­креп­ляя новую вза­и­мо­за­ви­си­мость ми­ра и сти­му­ли­руя раз­ви­тие как пе­ре­до­вых, так и пе­ри­фе­рий­ных и пост­ко­ло­ни­аль­ных эко­но­мик.

Мож­но и даль­ше про­дол­жать пе­ре­чис­ле­ние тех но­вых яв­ле­ний и трен­дов, ко­то­рые ока­за­лись по­рож­де­ны вой­ной 1914–1918 го­дов. Обыч­но го­во­рят, что на­ча­ло вой­ны ста­ло кон­цом длин­но­го XIX ве­ка и озна­ме­но­ва­ло со­бой под­лин­ное на­ча­ло ХХ. На мой взгляд, с бóль­шим ос­но­ва­ни­ем мож­но утвер­ждать, что Великая вой­на от­кры­ла ту со­вре­мен­ность, в ко­то­рой все мы жи­вем и се­го­дня: гло­баль­ный мир, не га­ран­ти­ро­ван­ный от то­та­ли­та­риз­ма и на­си­лия; ре­аль­ность, в ко­то­рой вой­на дав­но ста­ла эко­но­ми­че­ски контр­про­дук­тив­ной и под­ры­ва­ю­щей лю­бые ав­то­ри­тар­ные пра­ви­тель­ства да­же в слу­чае их ка­жу­щей­ся успеш­но­сти; пла­не­ту, эко­но­ми­че­ски все бо­лее вза­и­мо­свя­зан­ную и по­сте­пен­но пре­вра­ща­ю­щу­ю­ся в со­во­куп­ность проч­ных ин­те­гра­ци­он­ных объ­еди­не­ний. Се­го­дня это­му ми­ру ис­пол­ня­ет­ся сто лет, и это се­рьез­ный по­вод за­ду­мать­ся о на­шем ме­сте в нем.

Не­удоб­ная со­вре­мен­ность

Рос­сия, как бы к это­му ни от­но­сить­ся, ста­ла од­ной из про­воз­вест­ниц со­вре­мен­но­го ми­ра, я бы да­же ска­зал, что со­вет­ские ис­то­ри­ки, от­счи­ты­вав­шие но­вей­шую ис­то­рию с Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции, не слиш­ком-то и оши­ба­лись. Она по­ро­ди­ла и пе­ре­жи­ла один из са­мых страш­ных то­та­ли­тар­ных ре­жи­мов; на сво­ем опы­те ощу­ти- ла, чем мо­жет обер­нуть­ся но­вая вой­на; со­зда­ла настоль­ко ин­ду­стри­а­ли­зи­ро­ван­ную эко­но­ми­ку, что в ней прак­ти­че­ски по­те­рял­ся сам че­ло­век; про­де­мон­стри­ро­ва­ла воз­мож­но­сти тех­но­ло­гий и да­же сфор­ми­ро­ва­ла гло­баль­ную ко­а­ли­цию стро­ив­ших со­ци­а­лизм стран. Од­на­ко чем даль­ше раз­ви­ва­ет­ся со­вре­мен­ный мир, тем яс­нее ста­но­вит­ся, от че­го он ухо­дит и к че­му идет: ка­кие по­яв­ля­ют­ся тех­но­ло­гии и ка­кие от­ми­ра­ют; каким но­вым со­дер­жа­ни­ем на­пол­ня­ет­ся су­ве­ре­ни­тет в эпо­ху ин­те­гра­ции; как со­вер­шен­но уни­вер­саль­ные пра­ва че­ло­ве­ка рож­да­ют раз­но­об­ра­зие со­ци­аль­ных прак­тик и утвер­жда­ют пра­ва мень­шинств.

Ка­жет­ся, что Рос­сия при­ня­ла рож­ден­ную Ве­ли­кой вой­ной со­вре­мен­ность как яв­ле­ние, но не сми­ри­лась с ней как с про­цес­сом, и по­это­му се­го­дня разо­ча­ро­ва­лась в ней, стре­мясь вер­нуть­ся в про­шлое, где им­пе­рии де­лят зо­ны вли­я­ния и управ­ля­ют под­ман­дат­ны­ми тер­ри­то­ри­я­ми; где про­стран­ства зна­чат боль­ше, чем лю­ди, а при­род­ные ре­сур­сы важ­нее ин­тел­лек­ту­аль­ных; где нет ин­те­гра­ции рав­ных, а есть пра­во силь­но­го; где ав­то­ри­та­ризм пред­по­чти­тель­нее де­мо­кра­тии. На­вер­ное, это­му но­во­му ста­ро­му трен­ду мож­но най­ти де­сят­ки объ­яс­не­ний, но мне ка­жет­ся, что од­ним из важ­ней­ших яв­ля­ет­ся то­таль­ное пре­не­бре­же­ние к па­мя­ти за­кон­чив­шей­ся сто лет на­зад Ве­ли­кой вой­ны.

«Мас­шта­бы тер­ри­то­рии и за­па­сы сы­рья, сте­пень раз­ви­тия аг­рар­но­го сек­то­ра и в ка­кой-то сте­пе­ни да­же чис­лен­ность на­се­ле­ния бы­ли де­валь­ви­ро­ва­ны как фак­то­ры ве­ли­ко­дер­жав­но­сти, ка­ко­вы­ми они бы­ли в те­че­ние несколь­ких сто­ле­тий. Тех­но­ло­гии ста­ли ли­цом по­сле­во­ен­но­го ми­ра, а по­треб­но­сти во­ен­ных — од­ним из важ­ней­ших фак­то­ров обес­пе­че­ния тех­но­ло­ги­че­ско­го и про­мыш­лен­но­го про­грес­са»

«По­сле за­вер­ше­ния вой­ны, как бы это ни про­ти­во­ре­чи­ло мно­гим тра­ди­ци­он­ным пред­став­ле­ни­ям, бы­ли за­ло­же­ны ос­но­вы со­вре­мен­ной гло­баль­ной эко­но­ми­ки. На­чал ме­нять­ся глав­ный век­тор меж­ду­на­род­ной тор­гов­ли: от внут­ри­им­пер­ской, или ко­ло­ни­аль­ной, гос­под­ство­вав­шей в го­ды «пер­вой гло­ба­ли­за­ции» на ру­бе­же ве­ков, на тор­гов­лю круп­ней­ших мет­ро­по­лий друг с дру­гом»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.