От­вет­ствен­ный ге­рой

Се­год­ня в МХТ про­стят­ся с Дмит­ри­ем Брус­ни­ки­ным

Rossiyskaya Gazeta - - КУЛЬТУРА - Але­на Ка­рась

На 61-м го­ду жизни умер Дмит­рий Брус­ни­кин. В него невоз­мож­но бы­ло не влю­бить­ся. Как и в весь его фан­та­сти­че­ский курс, курс Оле­га Еф­ре­мо­ва 1982 го­да вы­пус­ка.

Каж­дый там был от­дель­ной пла­не­той, но ге­рой там был один — Ди­ма. Ро­ман­ти­че­ский, на­пол­нен­ный из­нут­ри ка­кой-то тре­пет­ной чув­стви­тель­но­стью, вы­со­кий, стат­ный, кра­си­вый, он сра­зу при­ко­вы­вал вни­ма­ние, удер­жи­вал лю­бую ком­по­зи­цию. Он нес в се­бе то еще древ­нее, или клас­си­че­ское, пред­став­ле­ние о ге­рое как об­ла­да­те­ле ха­риз­мы, со­ци­аль­ной, граж­дан­ской, нрав­ствен­ной мис­сии и од­но­вре­мен­но как ро­ман­ти­че­ском кра­сав­це, тре­во­жа­щем серд­ца дев.

Еще де­воч­кой на пер­вом кур­се ГИТИСА я уви­де­ла его Алек­сандра Улья­но­ва в пье­се Алек­сандра Ре­ме­за «Путь». Ди­п­лом­ной ра­бо­той ре­жис­се­ра Ва­ле­рия Сар­ки­со­ва ру­ко­во­дил Ана­то­лий Ва­си­льев, то­гда тес­но со­труд­ни­чав­ший с МХАТОМ (о его ра­бо­те в «Со­ло для ча­сов с бо­ем» и ре­пе­ти­ци­ях «Ко­ро­ля Ли­ра» с Ан­дре­ем По­по­вым, пре­рван­ных смер­тью вы­да­ю­ще­го­ся ак­те­ра, хо­ди­ли ле­ген­ды). Со­еди­нив­шись с лич­но­стью и ху­до­же­ствен­ным кре­до Оле­га Еф­ре­мо­ва, эти уро­ки со­зда­ли ка­кую-то со­всем но­вую ат­мо­сфе­ру и но­вое по­ко­ле­ние в про­слав­лен­ном те­ат­ре: Брус­ни­кин, Ко­зак, Фек­ли­стов и их бли­жай­шие то­ва­ри­щи по Шко­ле-сту­дии МХАТ ста­ли иг­рать так, как рань­ше там не иг­ра­ли.

Брус­ни­кин был иде­аль­ный Алек­сей Тур­бин в спек­так­ле «Дни Тур­би­ных» в по­ста­нов­ке Ни­ко­лая Ско­ри­ка, там же на ма­лой сцене МХАТА. Ко­зак, Май­о­ро­ва, Фек­ли­стов, Смир­нов, Пин­чук — они иг­ра­ли так, что вас про­ни­зы­ва­ла тос­ка по утра­чен­но­му до­му рус­ской куль­ту­ры, а ко­гда Ди­ма ко­ман­до­вал юн­ке­ра­ми, и они пе­ли цар­ский гимн, ка­за­лось, ма­лая сце­на МХАТА вздра­ги­ва­ла от тос­ки по иным вре­ме­нам. А по­том бы­ли «Дру­зья» Епи­фан­це­ва про Горь­ко­го и Лео­ни­да Ан­дре­ева, где Брус­ни­кин иг­рал Горь­ко­го, а Ро­ман Ко­зак — Ан­дре­ева. Это был спек­такль о друж­бе. О той друж­бе, ко­то­рая свя­жет их на всю жизнь и да­же в смер­ти со­еди­нит. Ка­жет­ся, что Дмит­рий Брус­ни­кин ушел вслед за сво­им дру­гом так же от­ча­ян­но ра­но.

Как же он вез­де и все­гда был пре­кра­сен! Это вос­хи­ще­ние его кра­со­той, муж­ским бла­го­род­ством и дру­же­ствен­но­стью не по­ки­да­ло ме­ня ни­ко­гда.

Спу­стя го­ды он все боль­ше и боль­ше брал на се­бя от­вет­ствен­но­сти, как и по­ло­же­но ге­рою. Он пре­по­да­вал в Шко­ле-сту­дии, а по­том и сам стал Масте­ром, на­би­рав­шим соб­ствен­ные кур­сы. Он нес от­вет­ствен­ность за те­атр и был ве­рен ему в его са­мые труд­ные вре­ме­на — в по­след­ние го­ды жизни Еф­ре­мо­ва. Он был от­крыт но­вым иде­ям, он хо­тел, что­бы его сту­ден­ты бы­ли чув­стви­тель­ны к са­мым ост­рым фор­мам и прин­ци­пам иг­ры. В ито­ге в со­вре­мен­ном те­ат­ре по­яви­лось но­вое яв­ле­ние — «брус­ни­кин­цы», ак­те­ры, став­шие его те­ат­ром «Мастер­ская Дмит­рия Брус­ни­ки­на». Каж­дый их но­вый спек­такль ста­но­вил­ся со­бы­ти­ем в те­ат­раль­ной Москве и за ее пре­де­ла­ми. Они толь­ко­толь­ко во­шли в Те­атр «Прак­ти­ка» и го­то­ви­лись стать но­вой пло­щад­кой для са­мых ин­те­рес­ных экс­пе­ри­мен­тов, а Дмит­рий Брус­ни­кин — ее ху­до­же­ствен­ным ру­ко­во­ди­те­лем.

Но, вос­хи­ща­ясь его лич­но­стью и де­лом, мне труд­но из­ба­вить­ся от ка­кой-то стран­ной го­ре­чи. Как буд­то ко­гда-то что-то пошло не так. Сна­ча­ла у Ро­ма­на Ко­за­ка, по­том и у Ди­мы. Оба с яр­кой, неза­бы­ва­е­мой ха­риз­мой и лич­ной от­вет­ствен­но­стью за свое де­ло и всю про­фес­си­о­наль­ную сре­ду, они долж­ны бы­ли быть в аван­гар­де те­ат­раль­но­го де­ла. И бы­ли. Но, ка­жет­ся — и про­сти­те мне, дру­зья, ес­ли я со­всем не вер­но по­ни­маю это — не чув­ство­ва­ли се­бя срод­ни но­во­му вре­ме­ни. Брус­ни­кин сра­жал­ся за эту но­вую жизнь, но не был с ней в глу­бин­ном род­стве. Как буд­то окру­жав­шие его же­сто­кость, ци­низм и без­от­вет­ствен­ность все тес­нее сжи­ма­ли коль­цо во­круг его непо­вто­ри­мой, пол­ной му­же­ства судь­бы. Он ушел вслед за дру­гом, вслед за то­ва­ри­ща­ми по по­ко­ле­нию. От нас ушел. И нам те­перь со­всем оди­но­ко.

Он нес в се­бе об­раз ге­роя как об­ла­да­те­ля ха­риз­мы и ро­ман­ти­че­ско­го кра­сав­ца, тре­во­жа­ще­го серд­ца дев.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.