Вам пись­мо из ГУЛАГА

Rossiyskaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

Пер­вая ре­ак­ция: «Ой нет, я не вы­дер­жу». По­том: «Нет я долж­на знать... Они долж­ны быть услы­ша­ны!» — пи­шет Оль­га Шу­би­на в ком­мен­та­ри­ях к про­ек­ту «Пись­ма вра­гов на­ро­да», за­пу­щен­но­му в День па­мя­ти жертв ре­прес­сий (30 ок­тяб­ря) ин­тер­не­т­из­да­ни­ем «Та­кие де­ла». Оль­га пе­ре­пи­сы­ва­ет­ся с че­ло­ве­ком… из ГУЛАГА.

Под­пис­чи­ки про­ек­та раз в неде­лю по­лу­ча­ют пись­ма, ко­то­рые ко­гда-то при­сы­ла­ли близ­ким ре­прес­си­ро­ван­ные из ла­ге­рей. «Это про­стые, очень лич­ные пись­ма, ко­то­рые за­клю­чен­ные от­прав­ля­ли сво­им ро­ди­те­лям, воз­люб­лен­ным и де­тям, — рас­ска­зы­ва­ли о бы­те в ла­ге­ре, пи­са­ли сказ­ки для до­че­рей и про­си­ли не за­бы­вать про них», — по­яс­ня­ют ав­то­ры про­ек­та.

Ге­рои рас­сыл­ки, в ос­нов­ном, са­мые обыч­ные лю­ди. Это бо­та­ник Ев­ге­ний Яб­ло­ков, ко­то­рый рас­ска­зы­ва­ет сы­ну-под­рост­ку, как устро­ен быт в ла­гер­ном ба­ра­ке. Или, на­при­мер, бух­гал­тер Геор­гий Афен­дик­тов, ко­то­рый оби­жа­ет­ся на мол­ча­ние стар­ше­го сы­на, не зная, что тот рас­стре­лян,. Или вот сту­дент-воль­но­слу­ша­тель Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Ни­ко­лай По­ва­ло-швей­ков­ский, в 26 лет чув­ству­ю­щий се­бя глу­бо­ким ста­ри­ком.

Но сре­ди них есть и из­вест­ные лич­но­сти — на­при­мер, зна­ме­ни­тая Ари­ад­на Эфрон — дочь еще бо­лее зна­ме­ни­тых Ма­ри­ны Цве­та­е­вой и Сер­гея Эфро­на. Ее аре­сто­ва­ли в ав­гу­сте 1938 го­да, об­ви­нив в шпи­о­на­же, и при­го­во­ри­ли к вось­ми го­дам ла­ге­рей.

«22 дня я бы­ла на се­но­ко­се на ка­ком-то необи­та­е­мом ост­ро­ве, пе­ре­тас­ка­ла на но­сил­ках 100 цент­не­ров се­на, ко­ма­ры и мош­ки изуро­до­ва­ли ме­ня до неузна­ва­е­мо­сти», — пи­шет она Бо­ри­су Пастер­на­ку, од­но­му из немно­гих остав­ших­ся дру­зей.

Ари­ад­на рас­ска­зы­ва­ет о том, как че­ты­ре ме­ся­ца еха­ла с эта­пом по­сле по­втор­но­го аре­ста — в ссыл­ку в Крас­но­яр­ский край, где Эфрон жи­ла до сво­ей ре­а­би­ли­та­ции в 1955 го­ду.

Кто-то на­хо­дит сре­ди ге­ро­ев рас­сыл­ки сво­их род­ствен­ни­ков. Так, один из под­пис­чи­ков «Пи­сем» Ва­си­лий Яб­ло­ков узнал в Ев­ге­нии Яб­ло­ко­ве сво­е­го пра­де­да, в 1940 го­ду пи­сав­шем се­мье из ла­ге­ря в Ар­хан­гель­ской об­ла­сти: «Пра­дед пи­сал очень мно­го пи­сем, в се­мье их все хра­ни­ли. Дед всю пе­ре­пис­ку оциф­ро­вал, рас­шиф­ро­вал и пе­ре­дал ори­ги­на­лы в ар­хив «Ме­мо­ри­а­ла» — ко­неч­но, там луч­ше усло­вия для хра­не­ния, чем до­ма, да и до­ступ­ны та­кие ве­щи долж­ны быть не толь­ко се­мье».

Пись­ма, со­хра­нен­ные сы­ном Яб­ло­ко­ва, по­вли­я­ли и на жизнь пра­вну­ка ав­то­ра: «Я очень яр­ко пом­ню, это как-то за­пе­чат­ле­лось в па­мя­ти, как я чи­тал пись­мо, в ко­то­ром пра­дед пи­сал сест­ре мо­е­го де­да, сво­ей до­че­ри Ирине, о вы­бо­ре про­фес­сии. Он учил­ся то­гда еще не на фа­куль­те­те, а на от­де­ле­нии гео­гра­фии в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те. Я чи­тал, как он рас­ска­зы­вал об уче­бе, и у ме­ня дух за­хва­ты­ва­ло. Так я и стал гео­гра­фом».

Та­кая ис­то­рия — увы, ред­кость. Все­го 14 про­цен­тов рос­си­ян зна­ют о судь­бе сво­их ре­прес­си­ро­ван­ных род­ствен­ни­ков (ВЦИОМ). А мень­ше все­го о по­ли­ти­че­ских ре­прес­си­ях осве­дом­ле­на мо­ло­дежь — 47 про­цен­тов от 18 до 24 лет ни­ко­гда не слы­ша­ли о них.

Те­перь у по­ко­ле­ния Z по­яви­лась воз­мож­ность узнать ис­то­рию, по­чув­ство­вав се­бя ее участ­ни­ка­ми. И «Пись­ма вра­гов на­ро­да» — не пер­вый про­ект, во­пло­тив­ший эту идею.

Поз­во­лить ши­ро­кой ауди­то­рии за­г­ля­нуть за ку­ли­сы про­шло­го уже пы­тал­ся, на­при­мер, про­ект «1917. Сво­бод­ная ис­то­рия» Ми­ха­и­ла Зы­га­ря. Но ес­ли «1917» упа­ко­вы­вал ис­то­рию в при­выч­ную для мо­ло­де­жи фор­му со­вре­мен­ной соц­се­ти, то пись­ма ре­прес­си­ро­ван­ных при­хо­дят, как и по­ло­же­но, на по­чту. Прав­да, элек­трон­ную.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.