ПО­СЛЕД­НЕЕ ЛЕТО

Russian Reporter - - ОТ РЕДАКТОРА - Ви­та­лий Лей­бин, глав­ный ре­дак­тор «РР»

Бри­тан­ский друг впал в де­прес­сию по­сле ре­фе­рен­ду­ма о вы­хо­де из ЕС. Я, чест­но го­во­ря, не сразу по­нял, от­че­го у него та­кая пе­чаль. Не потому что не люб­лю по­ли­ти­ку, а потому что мел­кие ка­та­стро­фы все­гда яв­ля­ют­ся ча­стью боль­шой тен­ден­ции. Ну то есть я то­же за­ни­ма­юсь по­ли­ти­че­ской ана­ли­ти­кой, люб­лю иг­рать в про­гно­зы и ино­гда непло­хо бью по мя­чу. Мож­но рас­суж­дать о раз­ных гло­баль­ных трен­дах, но ко­гда па­рал­лель­но про­ис­хо­дит кро­ва­вый те­р­акт в Баг­да­де, а в Дон­бас­се про­дол­жа­ет­ся вой­на, то боль­шая по­ли­то­ло­гия неволь­но от­сту­па­ет на вто­рой план. Жизнь в по­след­нее вре­мя за­став­ля­ет быть бли­же к зем­ле.

Но вот я встре­тил дру­га Бу­ла­та, он очень ум­ный, он ска­зал, ка­кто буд­нич­но, что мир ра­ди­каль­но ме­ня­ет­ся по­сле Бре­хи­та (имен­но так в Рос­сии дол­жен звать­ся Brexit) и это мы во всем ви­но­ва­ты. Я по­ду­мал, неуже­ли, пра­вы го­ре-ана­ли­ти­ки из чис­ла ино­стран­ных кол­лег, счи­та­ю­щих, что во всем Пу­тин ви­но­ват, в том чис­ле и в по­бе­де сто­рон­ни­ков вы­хо­да из ЕС на ре­фе­рен­ду­ме в Ве­ли­ко­бри­та­нии? Ну то есть мы в Рос­сии зна­ем, что он во всем здесь, но что­бы еще и там? — Не Пу­тин, а Гор­ба­чев, — ска­зал Бу­лат.

И даль­ше объ­яс­нил, что де­ло не в ин­три­гах, а в том, что рас­пад, ко­то­рый из луч­ших по­буж­де­ний на­чал Гор­ба­чев, те­перь стал об­щим, а не толь­ко пост­со­вет­ским. И еще важ­но, что идей нет. Чет­верть века на­зад бес­смыс­лен­ны­ми ста­ли СССР и ком­му­ни­сти­че­ская идея, а те­перь идеи нет и в Ев­ро­пе. Идея пре­кра­ща­ет жить не то­гда, ко­гда в нее ни­кто не ве­рит, а ко­гда она не ве­рит в се­бя. По­сле рас­па­да СССР ка­за­лось, что глав­ной ми­ро­вой уто­пи­ей стал Ев­ро­со­юз. Он брал от ком­му­низ­ма все луч­шее и от­бра­сы­вал все пло­хое: ин­тер­на­ци­о­на­лизм, ми­ро­вое пра­ви­тель­ство, со­ци­аль­ные га­ран­тии, все ви­ды гу­ма­низ­ма и люб­ви. Жал­ко, чест­но го­во­ря, что не оста­ет­ся боль­ших ми­ро­вых идей. Ес­ли идеи нет, то те­перь и хо­зяй­ство нач­нет раз­ва­ли­вать­ся.

Я это хо­ро­шо пом­ню по рас­па­ду СССР. Пе­ре­строй­ка бы­ла луч­шим вре­ме­нем в мо­ей био­гра­фии и в жиз­ни мно­гих близ­ких лю­дей. По­сле хоз­рас­че­та рос­ли зар­пла­ты на со­вет­ских пред­при­я­ти­ях. Прав­да, про­дук­ты про­па­да­ли из ма­га­зи­нов, но все­гда бы­ли пу­ти об­на­ли­чить де­ре­вян­ные руб­ли в сви­ни­ну. Но глав­ное в том, что па­ла цен­зу­ра, мы чи­та­ли книж­ки (ко­то­рые не мог­ли до это­го), смот­ре­ли филь­мы, мы ста­ли от­кры­ты все­му ми­ру, ста­ло боль­ше прав­ды. Это быст­ро за­кон­чи­лось. На­ча­лось на­си­лие: спер­ва ма­лень­кое в ав­гу­сте 1991 го­да, по­том боль­шое осе­нью 1993-го, а по­том очень боль­шое, про­сто ко­нец све­та, в Чечне в 1994-м. То есть не за­кон­чи­лось, а при­об­ре­ло дру­гой окрас. Не прав­ды, а ка­кой-то га­до­сти.

Но у ме­ня и в 1990-е бы­ло счаст­ли­вое вре­мя. Я и мои дру­зья бы­ли мо­ло­ды, на­чи­на­ли и за­кан­чи­ва­ли де­ла, мно­гие сде­ла­ли биз­не­сы. И мы во что-то ве­ри­ли. И всем бы­ло слож­но, на ко­го-то сва­ли­лась от­вет­ствен­ность, на ко­го-то — бан­дит­ская кры­ша, ко­му-то про­сто от без­де­не­жья, но мы ве­ри­ли, что на­ша ком­му­ни­сти­че­ская уто­пия кон­чи­лась, но есть дру­гие. На­при­мер, ев­ро­пей­ская. Там оста­нет­ся на­ша на­у­ка и ве­ра в про­гресс, но не бу­дет ав­то­ри­тар­ной но­мен­кла­ту­ры, да еще до­ба­вит­ся сво­бо­да ве­ро­ис­по­ве­да­ния.

Те­перь пе­ре­жи­ва­ют и на­ши ев­ро­пей­ские дру­зья. Мне ка­жет­ся, это не по­вод для зло­рад­ства, на­обо­рот, мы ду­ра­ки, мы не за­ме­ти­ли в сво­ем сча­стье пе­ре­строй­ки, что мир ру­шит­ся, а на­ши ев­ро­пей­ские дру­зья, пом­ня нас, за­ме­ти­ли. Мо­жет быть, им да­же удасть­ся при­ду­мать что-то новое.

Жизнь про­дол­жа­ет­ся и жить все рав­но ве­се­ло.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.