#об­ще­ствен­но­стьмо­жет_ но­сить­_­плат­ки

Как в Бе­ло­зе­рье бо­ро­лись с хи­джа­ба­ми, но про­иг­ра­ли де­тей

Russian Reporter - - СОДЕРЖАНИЕ -

О се­ле Бе­ло­зе­рье в Рес­пуб­ли­ке Мор­до­вия стра­на узна­ла, ко­гда в мест­ной шко­ле му­суль­ман­кам за­пре­ти­ли хо­дить в тра­ди­ци­он­ных плат­ках. Гла­ве Ми­но­бр­на­у­ки Оль­ге Ва­си­лье­вой при­ш­лось пуб­лич­но под­дер­жать ре­ше­ние мор­дов­ских чи­нов­ни­ков, а вот гла­ва Чеч­ни Рам­зан Ка­ды­ров вы­сту­пил за пра­во школьниц хо­дить с по­кры­той го­ло­вой. Бе­ло­зе­рье ста­ли на­зы­вать та­тар­ским ха­ли­фа­том: по офи­ци­аль­ным дан­ным Рос­фин­мо­ни­то­рин­га, 18 вы­ход­цев се­ла — в спис­ке дей­ству­ю­щих тер­ро­ри­стов и экс­тре­ми­стов. Мест­ные власти взя­лись за де­ло кру­то: увольнения, про­вер­ки, аре­сты. Но за­ста­вить де­во­чек снять плат­ки по­ка не уда­лось. И в этом об­щая про­бле­ма стра­ны: как до­би­вать­ся пра­виль­ных це­лей, не ло­мая лю­дей че­рез ко­ле­но? И го­дят­ся ли пра­виль­ные с ви­ду нор­мы свет­ско­го го­су­дар­ства для всей стра­ны или нуж­ны ино­гда и ло­каль­ные ком­про­мис­сы?

-Опять ты но­сишь­ся как уго­ре­лый! Я сколь­ко раз го­во­ри­ла! — за­вуч под­ни­ма­ет за пи­джак по­ва­лив­ше­го­ся на пол из-за бе­гот­ни млад­ше­класс­ни­ка.

В двух­этаж­ной сель­ской шко­ле на пе­ре­мене шум­но. Физ­ру­ка в ко­ри­до­ре окру­жи­ла тол­па ре­бят, они го­во­рят по-та­тар­ски, что-то про­сят. Сму­щен­ный учи­тель объ­яс­ня­ет, что недав­но в шко­лу ку­пи­ли но­вые лы­жи, ино­гда он да­ет их де­тям на вы­ход­ные. В хол­ле сто­ит тен­нис­ный стол. Про­тив маль­чи­ков в пинг-понг иг­ра­ет де­воч­ка с хво­сти­ком, без плат­ка. Здесь все но­сят школь­ную фор­му. Де­воч­ки в пла­тьях и фар­ту­ках вы­хо­дят из клас­сов по двое и по трое, шеп­чут­ся, хи­хи­ка­ют. Те, что по­млад­ше, — с непо­кры­той го­ло­вой; те, что по­стар­ше, — в бе­лых плат­ках. — Вы, на­вер­ное, что-то дру­гое ожи­да­ли уви­деть, — го­во­рит учи­тель­ни­ца на­чаль­ных клас­сов Гуль­на­ра Ми­ня­е­ва, уста­лая, с груст­ны­ми гла­за­ми, в плат­ке. — Не обыч­ную шко­лу, а рассадник зла, как нас на­зы­ва­ют?

Био­ло­гия в хи­джа­бе

В учи­тель­ской на вто­ром эта­же ме­сто на­шлось не для всех. Несколь­ко жен­щин в ко­сын­ках пьют чай за пар­той пря­мо в ко­ри­до­ре. Дет­ские кри­ки, смех и то­пот скры­ва­ют их на­пря­жен­ное мол­ча­ние. Мол­чат про скан­дал, ко­то­рый прогремел на всю стра­ну. Учи­тель­ни­цам-му­суль­ман­кам при­ка­за­ли хо­дить в шко­лу в свет­ской одеж­де, без плат­ков. Тем, кто не со­гла­сен, ве­ле­ли уволь­нять­ся. 13 пе­да­го­гов от­ка­за­лись под­чи­нить­ся и по­да­ли в суд на ди­рек­то­ра. Од­на из них — Алия Абер­ха­е­ва, мо­ло­дая учи­тель­ни­ца био­ло­гии, в джин­со­вой ру­баш­ке и длин­ной юб­ке. Что­бы по­го­во­рить, она спус­ка­ет­ся вниз, на крыль­цо, где ее ждет муж Ай­рат. — Дав­ле­ние мы ис­пы­ты­ва­ем, — го­во­рит Алия. — Сей­час по­ка вре­мен­ное затишье, но мно­гим уже сде­ла­ли за­ме­ча­ния. И вы­го­во­ры у нас. Есть кол­ле­ги, ко­то­рые сня­ли пла­ток в свя­зи с та­ким дав­ле­ни­ем. — Ес­ли вам го­во­рят: ли­бо ухо­ди­те, ли­бо сни­ми­те плат­ки, — вы сни­ме­те пла­ток? —Я — нет. — Мы сей­час в род­дом-то как пой­дем в плат­ке, ес­ли ро­жать? — взры­ва­ет­ся муж. — В боль­ни­цу или по­ли­кли­ни­ку нас то­же не пу­стят? Вы по­ни­ма­е­те, что в ар­мии да­же раз­ре­ша­ют все де­лать! И мо­лит­ву чи­тать, и то­му по­доб­ное. Я сам слу­жил. — Ес­ли бы у нас бы­ла ра­бо­та, — го­во­рит Алия, — мы бы ушли хоть се­го­дня. По­смот­ри­те, нас об­зы­ва­ют тер­ро­ри­ста­ми, экс­тре­ми­ста­ми, да­же фа­ши­ста­ми. Мы вы­гля­дим как экс­тре­ми­сты, тер­ро­ри­сты? — А ес­ли вой­на нач­нет­ся, нам что де­лать? Ре­шать про­бле­му по по­во­ду плат­ков или сра­зу ид­ти во­е­вать? — от­ча­ян­но рас­суж­да­ет Ай­рат. — Мы пой­дем во­е­вать. За Рос­сию, — не до­ждав­шись мо­е­го пред­ло­же­ния, стро­го го­во­рит мо­ло­дая учи­тель­ни­ца. — Вы ре­ли­ги­оз­ный че­ло­век, ве­ру­ю­щий — и пре­по­да­е­те де­тям био­ло­гию. Нет про­ти­во­ре­чия? — во­прос не слу­чай­ный: все-та­ки у ис­то­во ве­ру­ю­щих лю­дей бы­ва­ют про­бле­мы, на­при­мер, с тео­ри­ей эво­лю­ции. — Нет, у нас об­ра­зо­ва­тель­ная программа, го­су­дар­ствен­ная. — А фо­то­гра­фии, ко­то­рые по­яви­лись в соц­се­тях? Там де­ти, де­воч­ки, за­ку­тан­ные в плат­ки, ара­фат­ку с ору­жи­ем или му­ля­жа­ми. Го­во­рят, что в шко­ле бы­ли сде­ла­ны сним­ки. — Сей­час я да­же под­твер­дить или опро­верг­нуть это­го не мо­гу. Я ра­бо­таю ше­стой год, и все это вре­мя де­ти но­сят школь­ную фор­му. То есть это фо­то­гра­фия дав­ниш­няя мог­ла быть. Я этих де­тей не узнаю. Мо­жет быть, про­сто про­во­ка­ция.

На сле­ду­ю­щий день, по­сле то­го как гла­ва Мор­до­вии Вла­ди­мир Вол­ков про­вел за­се­да­ние Ан­ти­тер­ро­ри­сти­че­ской ко­мис­сии, в бе­ло­зер­скую шко­лу при­е­ха­ли пред­ста­ви­те­ли рес­пуб­ли­кан­ско­го ми­ни­стер­ства об­ра­зо­ва­ния. Непри­ят­ный раз­го­вор 24 де­каб­ря кто-то записал на дик­то­фон: — Боль­ше уже пе­ред гла­вой ни гла­ва се­ла, ни ми­нистр об­ра­зо­ва­ния сто­ять по ча­су и от­чи­ты­вать­ся по каж­до­му пе­да­го­гу не со­би­ра­ют­ся! — учи­те­ля го­во­рят, что эти сло­ва про­из­но­си­ла зам­ми­ни­стра об­ра­зо­ва­ния Мор­до­вии Га­ли­на Яв­ки­на. — Вы что, сей­час свои во­до­лаз­ки к ушам при­креп­ля­е­те? Для че­го это? (Жен­щи­ны ве­рят, что остав­лять от­кры­тым мож­но толь­ко овал ли­ца. Ко­гда их обя­за­ли по­вя­зы­вать пла­ток сза­ди, как ко­сын­ку, они ста­ли но­сить шар­фы или во­до­лаз­ки с вы­со­ким гор­лом, за­кры­ва­ю­щим шею. — «РР».) Так, се­го­дня во­прос без тре­тье­го ре­ше­ния: или мы ра­бо­та­ем в свет­ской фор­ме без го­лов­но­го убо­ра, или во­об­ще ухо­дим, и то­гда при­ни­ма­ют ре­ше­ние об об­нов­ле­нии кад­ро­во­го по­тен­ци­а­ла.

От учи­тель­ниц, ко­то­рые со­гла­си­лись бы­ло уй­ти из шко­лы, а по­том пе­ре­ду­ма­ли, тре­бо­ва­ли на­пи­сать за­яв­ле­ния по собственному — ина­че обе­ща­ли уво­лить по ста­тье (за­пись то­же есть): — Ну-ка, са­ди­тесь быст­ро и на­пи­ши­те за­яв­ле­ния. — Быст­ро сядь­те! Сядь­те быст­ро! — Я не бу­ду пи­сать. — Пи­ши са­дись! — Ме­ня не за­ста­ви­те. Я уже го­во­ри­ла... Я на­пи­шу со все­ми. — То­гда что те­бе ме­ша­ет сей­час на­пи­сать? Сей­час сю­да едут ФСБ, и мы пи­шем за­яв­ле­ния. — Пус­кай едут. — Ни­ку­да не пой­де­те, наг­ле­цы. Мо­ло­дые де­воч­ки, Ал­ла­ху мо­лят­ся. Как же вы мо­ли­тесь-то? — Мож­но нам вый­ти?

Один из ад­во­ка­тов учи­тель­ниц Ма­рат Аши­мов рас­ска­зы­вал, что со­труд­ник ФСБ и двое по­ли­цей­ских дей­стви­тель­но при­ез­жа­ли в шко­лу в тот день. Про­сто на­блю­да­ли за про­ис­хо­дя­щим. А зам­ди­рек­то­ра шко­лы по вос­пи­та­тель­ной ра­бо­те Ири­на Ано­хи­на, вспоминая этот эпи­зод, со­кру­ша­ет­ся, что ей опять со­рва­ли но­во­год­нюю ел­ку: — Я сна­ча­ла по­ду­ма­ла, как мно­го на­ро­ду при­шло, ро­ди­те­ли… Да­же сна­ча­ла не по­ня­ла, что они не на ел­ку. В ито­ге что-то пошло не так. Да­же вы­зы­ва­ли ФСБ. Ро­ди­те­ли всех де­тей за­бра­ли. И все, ел­ка не со­сто­я­лась у нас.

Ири­на Ана­то­льев­на — узна­ва­е­мый школь­ный за­вуч, она мо­жет на­кри­чать на спо­ткнув­ше­го­ся со­рван­ца, от­чи­тать за внеш­ний вид. Она ез­дит в Бе­ло­зе­рье из со­сед­не­го се­ла, но­сит жи­лет­ку по­верх блуз­ки и не но­сит плат­ка. — Я ра­бо­таю 12 лет. В на­ча­ле мо­ей де­я­тель­но­сти ел­ка ста­ви­лась в спорт­за­ле, при­хо­ди­ли ро­ди­те­ли, де­ти на­ря­жа­лись, бы­ли Дед Мо­роз, Сне­гу­роч­ка. По­том про­ис­хо­дит

та­кое… Ока­зы­ва­ет­ся, уже грех кру­тить­ся во­круг этой ел­ки. А мы счи­та­ем, что ел­ка обя­за­тель­но долж­на быть! Мы ее про­сто на­ря­жа­ли в спорт­за­ле, ту­да ни­кто не за­хо­дил. И вы­ход та­кой нашли: при­гла­ша­ли ани­ма­то­ров. Не Дед Мо­роз и Сне­гу­роч­ка, а сим­вол го­да: тиг­ре­нок ка­кой­ни­будь, мед­ве­жо­нок, сне­го­вик при­ез­жа­ли. Ну, де­тям, осо­бен­но из на­чаль­ных клас­сов, хо­чет­ся вот это все! И они ак­тив­но тан­це­ва­ли, участ­во­ва­ли, хло­па­ли. Или я в на­чаль­ных клас­сах при­хо­жу на ме­ро­при­я­тия, а они там за­ме­ня­ют сло­ва. Вот со сло­вом «ел­ка» по­па­да­ет­ся сти­хо­тво­ре­ние — а они ме­ня­ют на «шиш­ка». А во всем осталь­ном… у нас, как в обыч­ной шко­ле. Де­ти доб­ро­же­ла­тель­ные, незлые, на­обо­рот, от­кры­тые, спа­си­бо за урок ска­жут.

На пост ди­рек­то­ра шко­лы с де­каб­ря по­ста­ви­ли Ве­ру Ли­па­то­ву. Она с 2007 го­да, па­рал­лель­но с ра­бо­той в рай­цен­тре ве­ла в Бе­ло­зе­рье био­ло­гию. — С Но­вым го­дом там про­бле­мы воз­ни­ка­ют. Да. На ел­ке то­же. Шай­тан… на ел­ке си­дит. Мно­гие из них, вот мо­ло­день­кие осо­бен­но: едет ма­ши­на, ве­зут неве­сту, го­во­рят: «Ой, в ЗАГС по­еха­ли». Го­во­рят, это смер­тель­ный грех — в день сва­дьбы рас­пи­сы­вать­ся. Та­кие у нас про­бле­мы. Но у нас го­су­дар­ствен­ное учре­жде­ние! Мы вы­пол­ня­ем го­су­дар­ствен­ный за­каз. Мы долж­ны со­блю­дать за­кон об об­ра­зо­ва­нии, где чет­ко на­пи­са­но: «Свет­ский ха­рак­тер обу­че­ния». — А что, есть ка­кие-то рис­ки для де­тей, ес­ли учи­тель но­сит пла­ток? — Зом­би­ро­ва­ние де­тей — это страш­ная си­ту­а­ция. Мно­го лет под­ряд в шко­ле чи­та­лись на­ма­зы на уро­ках. — Ко­гда это бы­ло? — Бук­валь­но в про­шлом-по­за­про­шлом го­ду. — На ка­кие уступ­ки дол­жен пой­ти дей­ству­ю­щий кол­лек­тив, что­бы вы мог­ли на них опи­рать­ся? Или это невоз­мож­но? — Ну по­че­му? Боль­шин­ство из них — нор­маль­ные учи­те­ля с боль­шим ста­жем. Им нуж­но про­сто пе­ре­ло­мить се­бя в этом во­про­се.

Щел­ка­ют как се­меч­ки

— Про хи­джа­бы я по­шу­тил так: «Ре­бя­та, вы со­зда­е­те кор­по­ра­тив­ный дресс-код. Си­сте­ма опо­зна­ва­ния свой­чу­жой», — рас­ска­зы­ва­ет зам­ми­ни­стра по на­ци­о­наль­ной по­ли­ти­ке Мор­до­вии Аль­берт Сяв­ка­ев. Он мо­ло­дой, на­по­ри­стый, сам та­та­рин и му­суль­ма­нин, как и бе­ло­зер­цы. Про жи­те­лей се­ла, ко­то­рое в 30 ки­ло­мет­рах от его ка­би­не­та в Са­ран­ске, го­во­рит как про сво­их, но за­блуд­ших. — Вот в мо­ем род­ном се­ле этих во­про­сов нет. А бе­ло­зер­цы, я бу­ду с ни­ми до упо­ра, бу­ду с ду­хо­вен­ством об­щать­ся, бу­ду об­щать­ся с жи­те­ля­ми се­ла, бу­ду при­хо­дить в шко­лу… Я не дам от­де­лить этих де­тей, что­бы из них по­слуш­ных смерт­ниц сде­ла­ли или ко­го-то вро­де Вар­ва­ры Ка­ра­у­ло­вой, ко­то­рая вы­еха­ла за пре­де­лы. Не дам. Они же на­ши! — По­че­му имен­но в Бе­ло­зе­рье про­бле­ма? — Сей­час бо­лее 20 че­ло­век за пре­де­ла­ми стра­ны во­ю­ют, при­чем не в ее ин­те­ре­сах. Боль­шое ко­ли­че­ство участ­ни­ков раз­ных тер­ро­ри­сти­че­ских актов на тер­ри­то­рии Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции — из на­шей рес­пуб­ли­ки. Прак­ти­че­ски

«Ре­бя­та, вы со­зда­е­те кор­по­ра­тив­ный дресс-код. Си­сте­ма опо­зна­ва­ния свой-чу­жой»

все они вы­ход­цы из это­го се­ла. В се­ле про лю­бо­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый за­ме­шан в кри­ми­на­ле, го­во­рят: это урод. Но, как преды­ду­щий гла­ва рай­о­на вы­ра­зил­ся: «Ко­гда этот урод и тот урод — не слиш­ком ли мно­го уро­дов на од­но ма­лень­кое село?»

В пят­ни­цу к по­лу­дню по Бе­ло­зе­рью рас­тя­ги­ва­ют­ся ма­ши­ны, неко­то­рые лю­ди идут по до­ро­гам пеш­ком — к ме­че­тям. Их в се­ле во­семь на три ты­ся­чи жи­те­лей, по пят­ни­цам со­би­ра­ют­ся в двух. По­след­ней по­стро­и­ли со­бор­ную ме­четь Джу­ма. Едем ту­да с пра­во­за­щит­ни­ком Ире­ком Бик­ки­ни­ным. Он по­мо­га­ет при­влечь вни­ма­ние к слу­ча­ям дав­ле­ния на се­мьи, свя­зан­ным с ре­ли­ги­оз­ны­ми убеж­де­ни­я­ми. В ма­шине Ирек го­во­рит, что хо­ро­шо бы мне то­же по­крыть го­ло­ву — хо­тя бы по­вя­зать шар­фик, что­бы по­ка­зать ува­же­ние к мест­ным обы­ча­ям: — Не убу­дет от это­го ведь. — Не знаю, не уве­ре­на. те кто про­сит с де­тей снять плат­ки — го­во­рят, «с них не убу­дет». — Нет, с них как раз очень убу­дет! А с вас — нет. Ну для вас же это неприн­ци­пи­аль­но, пра­виль­но? — И они вам го­во­рят: для вас неприн­ци­пи­аль­но. — Нет, для нас очень прин­ци­пи­аль­но. — Но есть же лю­ди, для ко­то­рых то­же прин­ци­пи­аль­но хо­дить без плат­ка? — Ну хо­ро­шо, по­жа­луй­ста, я ни­че­го не го­во­рю — по­жа­луй­ста. Ходите вы­зы­ва­ю­ще. — То есть это вы уже счи­та­е­те вы­зы­ва­ю­щим? — Это бу­дет вы­зы­ва­ю­щим, по­сколь­ку это не про­дик­то­ва­но ва­шим ве­ро­ис­по­ве­да­ни­ем. Ес­ли б ва­ша ве­ра за­пре­ща­ла вам по­кры­вать го­ло­ву… Они же зна­ют, что у вас нет та­ко­го за­пре­та. Я ска­зал — по­жа­луй­ста, как хо­ти­те. Я хо­тел для ува­же­ния. А так — по­жа­луй­ста, не про­бле­ма. Ни­кто вам ни­че­го не ска­жет.

Я хо­жу «вы­зы­ва­ю­ще». По­ка лю­ди со­би­ра­ют­ся к пят­нич­ной мо­лит­ве, пред­се­да­тель ме­че­ти На­иль Ха­бибул­лов по­ка­зы­ва­ет вид с ми­на­ре­та и, ка­жет­ся, не име­ет ко мне пре­тен­зий: — Ес­ли в шко­лу раз­ре­шат хо­дить в плат­ках, а при­дет де­воч­ка из нере­ли­ги­оз­ной се­мьи, без плат­ка — на нее то­же не бу­дет ока­зы­вать­ся дав­ле­ние, как ду­ма­е­те? — У нас пол­ная де­мо­кра­тия. За­чем кому-то на­вя­зы­вать свои правила? В ис­ла­ме нет при­нуж­де­ния к ве­ре, нель­зя при­нуж­дать ни­ко­го. Хо­чешь — ис­по­ве­дуй, не хо­чешь — твое де­ло. Есть у нас те, кто хо­дит без плат­ка. —И в се­ле есть та­кие? — Ну, в ос­нов­ном в се­ле не при­ня­то, у нас да­же в со­вет­ское вре­мя со­хра­ня­лась ве­ра. Но встре­ча­ют­ся бе­ло­зер­ские, ко­то­рые не но­сят плат­ки. Их де­ло.

На стро­и­тель­ство Джу­ма-ме­че­ти, ко­то­рую от­кры­ли три го­да на­зад, со­би­ра­ли деньги при­хо­жане. Пред­се­да­тель го­во­рит, что хва­ти­ло 12 мил­ли­о­нов. На пят­нич­ный на­маз ту­да при­хо­дит в том чис­ле Ка­сим Бай­ма­шев, де­пу­тат рай­о­на и са­мый из­вест­ный бе­ло­зер­ский пред­при­ни­ма­тель, ко­то­ро­го на­зы­ва­ют хо­зя­и­ном фир­мы «Кар­пай» (она за­ре­ги­стри­ро­ва­на на его пле­мян­ни­ков). Об­щать­ся он не хо­чет: «За ме­ня лю­ди ска­жут». Лю­ди го­во­рят, что Бай­ма­шев — глав­ный ме­це­нат ре­ли­ги­оз­ных на­чи­на­ний, от стро­и­тель­ства ме­че­тей до сель­ских празд­ни­ков. И еще го­во­рят, что Бай­ма­шев те­перь по­пал под пресс. В про­шлом го­ду, что­бы обыс­кать его дом и офи­сы «Кар­пай», при­е­ха­ли 200 си­ло­ви­ков: спец­наз, ОМОН, УФСБ, УБЭП и ЦПЭ — и пе­ре­кры­ли все село. Нашли пол­мил­ли­о­на руб­лей и офи­ци­аль­но за­ре­ги­стри­ро­ван­ный охотничий ка­ра­бин «Сай­га». Бай­ма­ше­ва за­по­до­зри­ли в неза­кон­ном воз­ме­ще­нии НДС на сум­му пол­то­ра мил­ли­о­на руб­лей.

Чи­нов­ни­ки пра­ви­тель­ства рес­пуб­ли­ки ано­ним­но утвер­жда­ют, что бе­ло­зер­ские во­об­ще ве­дут биз­нес не по при­ня­тым пра­ви­лам: «Пусть уж то­гда пря­чут при­быль, как осталь­ные де­ла­ют, а не так — что­бы в от­кры­тую не пла­тить на­ло­ги». Мест­ные за­ни­ма­ют­ся про­из­вод­ством и про­да­жей ха­ляль­ной про­дук­ции, тор­гу­ют зер­ном, свек­лой, фа­су­ют и про­да­ют се­меч­ки, фи­сташ­ки, есть кол­бас­ный цех. Дер­жат бен­зо­ко­лон­ки, ав­то­мой­ки, ав­то­сер­ви­сы. Толь­ко 300 че­ло­век ве­дут офи­ци­аль­но за­ре­ги­стри­ро­ван­ную тру­до­вую де­я­тель­ность. Хо­тя все пре­крас­но зна­ют, что свое де­ло есть у каж­до­го вто­ро­го, ес­ли не у каж­до­го пер­во­го бе­ло­зер­ско­го му­жи­ка. На­ло­го­вые про­вер­ки на­ча­лись по­валь­ные.

Пол­ве­ка на­зад на бе­ло­зер­ских жа­ло­ва­лись точ­но так же: из трех ты­сяч че­ло­век толь­ко три­ста в кол­хо­зе. За­ни­мать­ся сво­и­ми де­ла­ми в об­ход за­ко­на им уда­ва­лось да­же при со­вет­ской власти: мест­ная со­ци­аль­ная аномалия, жаж­да неза­ви­си­мо­сти. По­лу­ча­ли справ­ки в сель­со­ве­те, что вы­ра­щи­ва­ют под­сол­неч­ник, и — на юга. Бра­ли се­меч­ки в Крас­но­да­ре, Став­ро­по­лье. Кто-то ез­дил на ра­бо­ту в кол­хо­зы в Са­ра­тов­скую, Ро­стов­скую об­ла­сти, по­лу­чал зар­пла­ту се­меч­ка­ми и к каж­до­му меш­ку сво­их при­бав­лял меш­ков 10, куп­лен­ных у мест­ных. Воз­вра­ща­лись до­мой, су­ши­ли их и про­да­ва­ли. Так и под­ня­лись. 20 лет на­зад

тол­пы ба­бу­шек на ули­цах по всей России на­сы­па­ли всем нам в ку­леч­ки имен­но бе­ло­зер­ские се­меч­ки. — Это село все­гда бы­ло спе­ци­фич­ным, это не се­го­дня на­ча­лось и не 20 лет на­зад, — вспо­ми­на­ет Ни­ко­лай Си­пя­гин, член Со­ве­та Об­ще­ствен­ной па­ла­ты Рес­пуб­ли­ки Мор­до­вия, пол­ков­ник ФСБ в от­став­ке, ра­бо­тав­ший со вре­мен Ан­дро­по­ва. — Пе­ри­о­ди­че­ски слу­ча­лись меж­до­усоб­ные раз­бор­ки с при­ме­не­ни­ем ог­не­стрель­но­го ору­жия… Село счи­та­лось у нас бан­дит­ским — сла­ва та­кая хо­ди­ла.

Их 90-е на­ча­лись лет на 15 рань­ше, чем у осталь­ной стра­ны, а про­дол­жа­лись доль­ше. Бы­лую дур­ную сла­ву са­ми бе­ло­зер­цы не скры­ва­ют: вре­мя та­кое бы­ло. — В лю­бой ре­сто­ран ве­че­ром зай­ди — там бе­ло­зер­ские, по­то­му что де­нег мно­го, деньги ляж­ку жгут. Мен­ты под­хо­дят — им мо­гут в мор­ду су­нуть, по­том де­нег дать: ид-ди от­сю­да, — рас­ска­зы­ва­ет Ирек Бик­ки­нин, ныне пра­во­за­щит­ник и жур­на­лист. — Страх пе­ред та­та­ра­ми был. Мно­гие за­ни­ма­лись борь­бой, бок­сом, спортс­ме­ны… В со­вет­ские го­ды ма­ло кто при­дер­жи­вал­ся ре­ли­гии. Обыч­ные со­вет­ские лю­ди, но толь­ко с день­га­ми и го­но­ром боль­шим. И осо­зна­ни­ем то­го, что на­верх им не про­лезть и на­до как-то се­бя по­ка­зать. По­ку­ра­жить­ся, ко­го-то по­бить, мо­жет. Ко­го-то из­на­си­ло­вать. Да, это бы­ло! Девчонок во­зи­ли из Са­ран­ска. Ну, мо­жет, по несколь­ку дней в бане дер­жа­ли, и та­кие слу­чаи бы­ли. В лю­бом се­ле, в лю­бом го­ро­де него­дяи есть и все­гда бу­дут.

Быв­ший со­труд­ник МВД, ко­то­рый про­сил не на­зы­вать его име­ни, несколь­ко лет на­зад бил­ся с эт­ни­че­ской пре­ступ­но­стью и кон­тро­ли­ро­вал на­стро­е­ния мест­ных жи­те­лей. Он го­во­рит, что страсть к ре­ли­гии и ра­ди­ка­лизм до­ста­лись бе­ло­зер­цам в на­сле­дие от 90-х. — Пер­во­на­чаль­ный по­зыв был, ко­гда они в ре­ли­гию уда­ри­лись, бо­ро­ди­щи по­от­пус­ка­ли и го­во­ри­ли «джу­ма­ат, джу­ма­ат». Дей­ство­ва­ло как вол­шеб­ное сло­во: все их бо­я­лись, та­кая «са­мо­за­щи­та» у них бы­ла в те ли­хие го­да. Но ор­га­ни­зо­ван­ную преступность мы там хо­ро­шо по­бо­ро­ли. Од­ни са­ми се­бя по­стре­ля­ли. Из остав­ших­ся по­ло­ви­ну по­са­ди­ли, у дру­гой по­ло­ви­ны уже го­сор­га­ны по­ото­бра­ли биз­не­сы и вся­кое та­кое… А вот на кор­руп­ции они сей­час го­рят, как порох. — Их как се­меч­ки щел­ка­ют?

Со­цио­ло­ги на­чи­ная с ра­бот Мак­са Ве­бе­ра по­ни­ма­ют, что для раз­ви­тия пред­при­ни­ма­тель­ско­го ду­ха важ­на плот­ная сеть до­ве­рия: как у про­те­стант­ских сект на за­ре США или у ста­ро­ве­ров в Рос­сий­ской им­пе­рии. Ре­ли­гия здесь не про­сто культ, но и спо­соб ве­сти де­ла — брат бра­та не об­ма­нет, лег­ко опо­знать сво­их и чу­жих. А бе­ло­зер­цы дав­но при­вык­ли ре­шать де­ла в об­ход власти, быть осо­бен­ны­ми. Силь­ная община на­по­ми­на­ет под­час го­су­дар­ство в го­су­дар­стве.

В 2013 го­ду, ко­гда до­стро­и­ли по­след­нюю ме­четь, бе­ло­зер­цы ски­ну­лись на соб­ствен­ную по­жар­ную часть. Ку­пи­ли ЗиЛ, от­ре­мон­ти­ро­ва­ли зда­ние, при по­жа­ре ез­ди­ли на ма­ши­нах по се­лу и гу­де­ли, со­би­рая всех. Или не по­нра­вил­ся им, что ка­кой-ни­будь ли­хач го­ня­ет по се­лу — по­го­во­рят с его род­ствен­ни­ка­ми, и боль­ше этот че­ло­век на их ули­це не по­яв­ля­ет­ся. Как-то бе­ло­зер­цам по­ка­за­лось, что по­ли­цей­ская ма­ши­на то­же слиш­ком ли­хо разъ­ез­жа­ет, и ре­ши­ли ее оста­но­вить. Де­сят­ки муж­чин вы­шли на ули­цу и об­сту­пи­ли пат­руль­ный ав­то­мо­биль. По­ли­цей­ские объ­яс­ня­ли, что гна­лись за пья­ным пре­ступ­ни­ком, обо­крав­шим ма­га­зин. Мест­ные ска­за­ли, что пар­ня са­ми при­ве­дут в уча­сток, ко­гда про­спит­ся. А стра­жей по­ряд­ка с их ма­ши­ной из се­ла при­ш­лось за­би­рать кол­ле­гам.

Это бы­ло два с по­ло­ви­ной го­да на­зад. За это вре­мя сме­ни­ли гла­ву се­ла, гла­ву рай­о­на, ди­рек­то­ра шко­лы. А ря­дом со зда­ни­ем ад­ми­ни­стра­ции Бе­ло­зе­рья вы­стро­и­ли но­вый до­мик из крас­но­го кир­пи­ча на че­ты­ре две­ри. Это бу­ду­щий по­ли­цей­ский уча­сток. По­ка там идет ре­монт. Ре­ши­ли здесь по­се­лить участ­ко­во­го. Го­во­рят, что най­дет­ся ме­сто и для ка­би­не­та со­труд­ни­ка Цен­тра по борь­бе с экс­тре­миз­мом. Го­су­дар­ство пы­та­ет­ся за­явить о сво­их пра­вах.

Три неде­ли на­зад к шко­ле в Бе­ло­зе­рье при­шли воз­му­щен­ные мо­ло­дые муж­чи­ны, что­бы рас­ска­зать на ка­ме­ру, что их же­нам, до­че­рям и пле­мян­ни­цам за­пре­ща­ют хо­дить в шко­лу в плат­ках. Гром­че всех вы­сту­пал один, с бо­ро­дой, в бе­лой курт­ке: — Мы про­еха­лись по Баш­ки­рии, по Та­тар­ста­ну, Чечне, Да­ге­ста­ну — это же вся де­мо­кра­ти­че­ская на­ша Рос­сия, вез­де лю­дям да­ют свои пра­ва, они учат­ся, а у нас по­че­му­то лю­дям при­хо­дит­ся вы­би­рать. Я ду­маю, Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич, ес­ли до него дой­дет этот во­прос, ре­шит это быст­ро. Кон­фликт-то в на­шей мно­го­на­ци­о­наль­ной стране ни­ко­му не ну­жен!

1 фев­ра­ля это­го вдох­но­вен­но­го ора­то­ра, Иль­да­ра Ка­де­е­ва, и еще дво­их жи­те­лей Бе­ло­зе­рья аре­сто­ва­ли за по­пыт­ку пе­ре­дать взят­ку 200 тыс. руб­лей на­чаль­ни­ку Ичал­ков­ско­го от­де­ла ГИБДД Ри­на­ту Ман­гу­то­ву. При обыс­ке в ма­шине нашли гра­на­ту, пи­сто­лет Макарова с глу­ши­те­лем, а по­том еще и до­зу син­те­ти­че­ских нар­ко­ти­ков. Зна­ко­мые Ка­де­е­ва уве­ре­ны, что по край­ней ме­ре нар­ко­ти­ки бы­ли

Ре­ши­ли здесь по­се­лить участ­ко­во­го. Го­во­рят, что най­дет­ся ме­сто и для ка­би­не­та со­труд­ни­ка Цен­тра по борь­бе с экс­тре­миз­мом

под­бро­ше­ны — это ис­то­рия не про ве­ру­ю­ще­го му­суль­ма­ни­на: «ру­ки за спи­ну, в на­руч­ни­ки, при­ло­жи­ли па­ке­тик к паль­чи­кам, оста­ви­ли сле­ды, вот и все».

В ме­четь се­ла Ал­та­ры при­шли с обыс­ком, нашли чер­ный флаг с сим­во­ли­кой ИГИЛ*. Вот как опи­сы­ва­ет си­ту­а­цию один из участ­ни­ков раз­би­ра­тель­ства: — У них ме­четь все вре­мя от­кры­та, на ночь толь­ко за­кры­ва­ют. Пред­се­да­тель ме­че­ти Ку­зя­ев под­хо­дит, ви­дит — из ме­че­ти вы­хо­дят два со­труд­ни­ка ЦПЭ (Цен­тра по про­ти­во­дей­ствию экс­тре­миз­му). Ну, при­шли с обыс­ком. Опять за­хо­дят в ме­четь и на­хо­дят чер­ный флаг. Пред­се­да­тель им го­во­рит: «Ре­бя­та, я и еще два че­ло­ве­ка ви­де­ли, как вы вы­шли из ме­че­ти, не на­до мне тут пур­гу гнать». Они ему: «Лад­но, ты об этом не го­во­ри, и мы те­бя оста­вим в по­кое».

Суд вы­пи­сал штраф — ты­ся­чу руб­лей. Ока­за­лось, что на фла­ге сим­во­ли­ка ис­лам­ско­го дви­же­ния Уз­бе­ки­ста­на, непо­нят­но от­ку­да здесь взяв­ше­го­ся (тер­ро­ри­сти­че­ская ор­га­ни­за­ция, чья де­я­тель­ность за­пре­ще­на на тер­ри­то­рии РФ, ста­ла ча­стью «Ис­лам­ско­го го­су­дар­ства»*).

Что­бы опро­те­сто­вать это ре­ше­ние, ад­во­кат по­дал жа­ло­бу в Вер­хов­ный суд и на­ткнул­ся на недо­уме­ние со сто­ро­ны со­труд­ни­ков МВД: — Ка­кая жа­ло­ба, го­во­рят. Ты­ща руб­лей. Что ему, ты­ся­чу руб­лей жал­ко?.. Да он бы и 10 ты­сяч от­дал! Про­сто они это ис­поль­зу­ют по­том, бу­дут пи­сать в га­зе­тах: мол, в ме­че­тях экс­тре­мист­ская ат­ри­бу­ти­ка.

Есть и дру­гие за­дер­жа­ния; здесь как буд­то по­вто­ря­ет­ся си­ту­а­ция Се­вер­но­го Кав­ка­за, где нераз­бор­чи­вые аре­сты, вме­сто то­го что­бы по­мо­гать в борь­бе с экс­тре­миз­мом, на­про­тив, пло­дят ра­ди­ка­лов.

Под про­вер­ки и за­дер­жа­ния по­па­да­ют при­хо­жане ме­че­тей, ко­то­рые от­но­сят­ся к од­но­му из трех муф­ти­я­тов Мор­до­вии. Ор­га­ни­за­цию воз­глав­ля­ет мо­ло­дой муф­тий Иль­дуз Исха­ков. По­сле пят­нич­ной мо­лит­вы в со­бор­ной ме­че­ти Са­ран­ска муф­тий при­ни­ма­ет ви­зи­те­ров в просторном ка­би­не­те с ков­ра­ми. Го­во­ря о пред­пи­са­нии все­выш­не­го твор­ца и про­ро­ка Му­хам­ме­да в от­но­ше­нии жен­щин — по­кры­вать все ча­сти те­ла, вклю­чая во­ло­сы, уши, шею — смот­рит на мою непо­кры­тую го­ло­ву с ко­рот­кой стриж­кой, и по­ви­са­ет нелов­кая па­у­за. — Ки­сти рук мож­но оста­вить непо­кры­ты­ми…

Иль­дуз-хаз­рат в осто­рож­ных вы­ра­же­ни­ях да­ет по­нять, что запрет плат­ков стал про­во­ка­ци­ей: — Имен­но из-за та­ко­го дав­ле­ния у школьниц, мо­жет быть, на­обо­рот, ис­пор­тит­ся от­но­ше­ние, воз­ник­нут злость и гнев. По­том кому это ис­прав­лять? Как по­сле это­го с ни­ми о пат­ри­о­тиз­ме го­во­рить? Что нуж­но лю­бить и за­щи­щать на­шу ро­ди­ну, нуж­но ува­жать чи­нов­ни­ков и го­су­дар­ство? Ну вот как? Они ан­ти­па­три­о­тов мо­гут вырастить. Мы бо­им­ся. За один день пол­но­стью по­ме­ня­ли к нам от­но­ше­ние — не раз­го­ва­ри­ва­ют, иг­но­ри­ру­ют, ста­вят уль­ти­ма­ту­мы, мол, сни­май­те плат­ки. И я на­пи­сал от сво­е­го име­ни, от всех пред­се­да­те­лей, има­мов, мест­ных ор­га­ни­за­ций, от всех му­суль­ман на­шей рес­пуб­ли­ки об­ра­ще­ние к гла­ве Рес­пуб­ли­ки Мор­до­вия. Ду­маю, этот кон­фликт ни­ко­му не ну­жен. Раз­ве что кому-то тре­тье­му извне,

кому-то, кто хо­чет нас по­ссо­рить: му­суль­ман с чи­нов­ни­ка­ми, с го­су­дар­ством.

Три муф­тия

Ум­ма Мор­до­вии раз­де­ле­на на три муф­ти­я­та. Ор­га­ни­за­ция, ко­то­рую сей­час воз­глав­ля­ет Иль­дуз Исха­ков, — са­мая круп­ная по чис­лу об­щин. В ку­лу­а­рах чи­нов­ни­ки муф­ти­ят на­зы­ва­ют про­блем­ным, в смыс­ле чуть ли не са­ла­фит­ским. Вто­рой муф­ти­ят счи­та­ют бо­лее сго­вор­чи­вым, тра­ди­ци­он­ным, но те­перь им то­же не вполне до­воль­ны. С 2009 го­да два муф­ти­я­та, ко­то­рые пре­жде по­чти де­ся­ти­ле­тие во­е­ва­ли друг с дру­гом, са­дят­ся за один стол на Кур­бан-бай­рам. А в 2014 го­ду муф­тии про­ве­ли пят­нич­ные мо­лит­вы в со­бор­ных ме­че­тях друг дру­га и под­пи­са­ли сов­мест­ное об­ра­ще­ние о недо­пу­сти­мо­сти за­пре­та тра­ди­ци­он­ных плат­ков в школах.

Об­щий язык они нашли по­сле со­зда­ния тре­тье­го муф­ти­я­та. О его гла­ве Фа­ги­ме Ша­фи­е­ве в ад­ми­ни­стра­ции рес­пуб­ли­ки от­зы­ва­ют­ся толь­ко по­ло­жи­тель­но, по­ка­зы­ва­ют его фо­то­гра­фию со сло­ва­ми: «Вот наш са­мый свет­ски на­стро­ен­ный муф­тий». В Бе­ло­зе­рье, где во­семь ме­че­тей и где воз­ник­ли пер­вые два муф­ти­я­та, един­ствен­ная, как го­во­рят жи­те­ли, община Ша­фи­е­ва за­ре­ги­стри­ро­ва­на в од­ном из част­ных до­мов, на вто­ром эта­же.

Мо­ло­дой имам ме­че­ти, ко­то­рая от­но­сит­ся к муф­ти­я­ту Исха­ко­ва, Ра­шит Аб­дра­ши­дов по­лу­чил то са­мое «опасное» об­ра­зо­ва­ние в Са­у­дов­ской Ара­вии, на ко­то­рое ука­зы­ва­ют мест­ные власти. На са­мом де­ле в 15 лет Ра­шит по­ехал учить­ся в Орен­бург, за­кон­чил мед­ре­се, по­том Мос­ков­ский ис­лам­ский уни­вер­си­тет — и толь­ко за­тем про­дол­жил об­ра­зо­ва­ние в Эр-Ри­яде. Аб­дра­ши­до­ва мно­гие бе­ло­зер­цы на­зы­ва­ют сво­им мо­раль­ным ав­то­ри­те­том. И ко­гда опа­са­ют­ся слиш­ком от­кро­вен­но от­ве­чать на во­про­сы, го­во­рят: «Это вы у Ра­шит-хаз­рат спро­си­те». — Я пря­мо спро­шу: хо­тят сде­лать под­кон­троль­ным ва­ше­го муф­тия? — Ощу­ща­ет­ся так, да. И что­бы Зя­ки-хаз­рат убрать, и Иль­дуз-хаз­рат. Мо­жет, хо­тят руч­ных сде­лать. Ес­ли б я не знал се­ла из­нут­ри, сам бы по­бо­ял­ся при­е­хать сю­да — на­столь­ко нас страш­ны­ми по­ка­зы­ва­ют! Но то, о чем го­во­рят сей­час, бы­ло 13–14 лет на­зад. Про­по­вед­ник Абу­зар и его по­сле­до­ва­те­ли при­е­ха­ли с Астра­ха­ни и начали учить ис­ла­му. Мы то­гда мо­ло­ды­ми бы­ли, пар­ниш­ка­ми да­же. И ис­пу­га­лись, что ви­рус ка­кой-то при­шел в на­ше село… Че­рез ка­кое-то вре­мя има­мы и на­род начали по­ни­мать, что это непра­виль­ная идео­ло­гия.

Муф­тий Зя­ки Ай­за­тул­лин, гла­ва вто­ро­го по ве­ли­чине ду­хов­но­го управ­ле­ния, по­сле мо­лит­вы в со­бор­ной ме­че­ти Са­ран­ска успел пе­ре­одеть­ся в бе­же­вый ко­стюм. Го­стям он пред­ла­га­ет за­ка­зать пиц­цу и на­лить чай­ку. Сам он из Бе­ло­зе­рья. Его отец был има­мом в пер­вой сель­ской ме­че­ти, во­е­вал с «мо­ло­ды­ми», от­учив­ши­ми­ся за гра­ни­цей ша­кир­да­ми, а их ре­ли­ги­оз­ную об­щи­ну счи­тал вах­ха­бит­ской. — Что сей­час из­ме­ни­лось в от­но­ше­нии к вам вла­стей? — А сей­час им нуж­но от­би­рать биз­нес, для че­го сра­зу под­ня­ли ост­рый во­прос с Бе­ло­зе­рьем: мол, от­сю­да в ИГИЛ* ухо­дят во­е­вать. Но они ко­гда уеха­ли? Это 94-й год, 98-й, 2000-й, 2002-й. При чем здесь во­об­ще иги­лов­цы — и школь­ни­ки? У де­тей нет до­ма куль­ту­ры, са­ди­ка. Хо­тя бы ка­ток ис­кус­ствен­ный… И еще недо­воль­ны, что де­ти в ме­четь хо­дят. А ку­да ид­ти? Мо­жет, кому-то хо­чет­ся на ба­ла­лай­ке иг­рать, на гар­мош­ке. Но нет та­кой воз­мож­но­сти, они в ме­четь идут. Вме­сто это­го Чуш­кин под­ни­ма­ет во­прос о плат­ках в шко­ле.

С ми­ни­стром Ана­то­ли­ем Чуш­ки­ным мы встре­ча­ем­ся бук­валь­но че­рез неде­лю по­сле на­зна­че­ния. Рань­ше в его ве­дом­стве бы­ла толь­ко на­ци­о­наль­ная по­ли­ти­ка, а те­перь при­ба­ви­ли и куль­ту­ру. — Не по­спеш­но ли вве­де­но по­ста­нов­ле­ние о за­пре­те плат­ков? Мо­жет, сна­ча­ла на­до бы­ло про­ве­сти ка­кую-то разъ­яс­ни­тель­ную ра­бо­ту, до­го­во­рить­ся, ес­ли это воз­мож­но? — Мо­жем ли мы до­го­во­рить­ся? Та­кая ра­бо­та про­во­ди­лась. И все-та­ки бы­ло по­нят­но, ис­хо­дя из внут­рен­них про­ти­во­ре­чий, что фор­ми­ру­ет­ся эта вах­ха­бит­ская со­став­ля­ю­щая. Уже в та­ком за­ро­дыш­ном со­сто­я­нии, она про­яв­ля­ет­ся. По­про­бо­ва­ли про­ти­во­по­ста­вить од­но, вто­рое, тре­тье, но этот про­цесс не оста­нав­ли­ва­ет­ся… А мо­жем ли мы с ва­ми се­го­дня «до­го­во­рить­ся» с Кон­сти­ту­ци­ей? Ду­маю, нет! По­то­му что она есть — и точка. Да, нуж­но за­ни­мать­ся пат­ри­о­тиз­мом, пе­ре­фор­ма­ти­ро­вать шко­лы с точ­ки зре­ния внут­рен­ней ра­бо­ты. Со­гла­сен, это ра­бо­та долгая. Но они го­во­рят, что все нор­маль­но с ис­ла­мом у них. А ес­ли нач­нешь по­дроб­нее го­во­рить о том, что пер­вич­но, Ал­лах или го­су­дар­ство, Кон­сти­ту­ция, — они от­ве­тят: Ал­лах.

В Бе­ло­зе­рье есть один че­ло­век, ко­то­ро­го упо­ми­на­ли по­чти все: чи­нов­ни­ки, си­ло­ви­ки, има­мы и муф­тии, ак­ти­ви­сты, ро­ди­те­ли и сто­рон­ние на­блю­да­те­ли. Это быв­ший ди­рек­тор шко­лы Ра­виль Ми­ня­ев. И все без ис­клю­че­ния при­зна­ва­ли, что ему уда­лось под­нять шко­лу несмот­ря на все, что про­ис­хо­ди­ло во­круг. — Я во­об­ще ни­ко­гда не об­щал­ся с га­зе­той и один толь­ко раз го­во­рил по те­ле­фо­ну с жур­на­ли­ста­ми. То, что го­во­рят про Бе­ло­зе­рье… я не счи­таю, что мое село та­кое. По­ни­ма­е­те, ка­те­го­ри­че­ски не со­гла­сен с этим. По­че­му? По­то­му что че­ло­век, ко­то­рый за­хо­дит в шко­лу, — он пре­жде все­го дол­жен ви­деть де­тей. Не тер­ро­ри­стов, не экс­тре­ми­стов. Там де­ти. Это свя­тое. Это бу­ду­щее мо­ей стра­ны. — Прав­да, что бы­ла угро­за за­ве­сти де­ло на вас, ес­ли не при­ме­те ре­ше­ние снять плат­ки? — Ну, я бы не ска­зал так. Ве­ро­ят­но, ка­кой-то до­нос был, при­чем се­рьез­ный. И все зна­ли, что я пять раз на­маз чи­таю, но я пат­ри­от. Не ду­маю, что че­ло­век, чи­та­ю­щий

на­маз, это очень пло­хо. Тем не ме­нее это мож­но пре­под­не­сти в дру­гом смыс­ле. И оче­вид­но, что злые лю­ди все так и пре­под­нес­ли. Про­вер­ка бы­ла ос­но­ва­тель­ной… Я счи­таю, что все раз­ре­ши­лось бла­го­по­луч­но. — Ва­шим ухо­дом? — Я не хо­чу свя­зы­вать это с мо­им ухо­дом. За­яв­ле­ние я пи­сал рань­ше — как толь­ко спи­на за­бо­ле­ла… Уве­рен, что прой­дет немно­го вре­ме­ни и все ста­нет на свои ме­ста. Очень хо­те­лось бы, что­бы де­ти бы­ли от­го­ро­же­ны от этой си­ту­а­ции, что­бы она их не ка­са­лась. В на­шей стране мно­го­на­ци­о­наль­ной тонь­ше на­до. Тонь­ше.

Вось­ми­класс­ни­ца, уче­ни­ца бе­ло­зер­ской шко­лы Су­мия Аса­и­но­ва до­ма, по­сле уро­ков, встре­ча­ет го­стей в си­нем плат­ке с кру­же­ва­ми и бе­лы­ми бу­си­на­ми на кон­це, за­креп­лен­ном бу­лав­ка­ми. Но­сить та­кие в шко­лу ей за­пре­ти­ли в пя­том клас­се, на ли­ней­ке. Ска­за­ли, опас­но — кто-то из де­во­чек слу­чай­но про­гло­тил игол­ку, по­прав­ляя пла­ток.

Ее ма­ма сто­ит у сте­ны, об­хва­тив се­бя ру­ка­ми, и вы­тя­ги­ва­ет шею на каж­дое сло­во до­че­ри, как де­ла­ют ма­мы на дет­ских утрен­ни­ках, по­вто­ряя про се­бя сти­шок, ко­то­рый вме­сте с ре­бен­ком учи­ли неде­лю. Она очень пе­ре­жи­ва­ет, что Су­мия слу­чай­но ска­жет ка­кое-то неосто­рож­ное сло­во, что этим сло­вом вос­поль­зу­ют­ся, при­пле­тут экс­тре­ми­стов и тер­ро­ри­стов. — Нам го­во­ри­ли… ну то есть хо­дить без плат­ка. Они ду­ма­ют, что это необя­за­тель­но. А по­том в этом го­ду учи­те­лям ска­за­ли хо­дить без плат­ка. — Но вы про­дол­жа­е­те хо­дить в плат­ках? — Нам по­ка осо­бо ни­че­го та­ко­го не го­во­рят, толь­ко учи­те­лям… Мы пе­ре­жи­ва­ем из-за то­го, что за­ста­вят хо­дить без плат­ка. Но мы это­го не сде­ла­ем, ко­неч­но. Что они сде­ла­ют? За­кро­ют шко­лу?

***

В суб­бо­ту в Бе­ло­зе­рье — сва­дьба. По­чти все село съехалось. Гу­ля­ли ров­но до пя­ти ве­че­ра, разъ­е­ха­лись то­же на ма­ши­нах, по­то­му что все трез­вые. Аб­ду­рах­ман Аса­и­нов, мест­ная зна­ме­ни­тость, ка­пи­тан любительской хок­кей­ной ко­ман­ды Бе­ло­зе­рья, воз­вра­ща­ет­ся в дом, ко­то­рый до­стал­ся еще от ро­ди­те­лей, — обыч­ный, де­ре­вен­ский. По мест­ным мер­кам — по­чти бед­ность. Там Аб­ду­рах­ма­на ждут се­ме­ро де­тей и же­на. Все его де­воч­ки в плат­ках.

На льду бе­ло­зер­цы, бы­ва­ет, иг­ра­ют жест­ко­ва­то. Но на них ни­кто не дер­жит зла по­сле иг­ры. Аб­ду­рах­ман но­сит­ся со сво­ей ко­ман­дой, сам со­би­ра­ет деньги, иг­ро­ков, тре­ни­ру­ет их, до­го­ва­ри­ва­ет­ся об арен­де пло­щад­ки, так­же но­сит­ся по льду… — Вот по­смот­ри­те, что у ме­ня есть: гра­мо­ты, ди­плом, это от гла­вы, это от гла­вы, — Аб­ду­рах­ман весь пол за­ки­ды­ва­ет гра­мо­та­ми. — Ме­ня ре­бя­та зна­ют по хок­кею. Я с ге­не­ра­ла­ми в хоккей иг­раю, еще иг­раю в НХЛ, это Ноч­ная хок­кей­ная ли­га, ко­то­рую ор­га­ни­зо­вал Пу­тин Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич. Я сей­час иг­раю с Ша­ро­но­вым, ге­не­рал-май­о­ром, про­ку­ро­ром, Ша­ро­ва­то­вым, След­ствен­ный от­дел, Гриш­не­вым, ге­не­ра­лом… Я с ни­ми в од­ной ко­ман­де, я не вах­ха­бит, не тер­ро­рист. Я с ни­ми об­ща­юсь — они мне не бра­тья, но они мои дру­зья. Но­ча­ми ино­гда не сплю, смот­рю хоккей, фут­бол: на­ши про­иг­ры­ва­ют, ру­га­ешь­ся, ма­те­ришь­ся, а по­том ду­ма­ешь: нехо­ро­шо, за­чем я ру­га­юсь? Но у ме­ня серд­це бо­лит за свою Ро­ди­ну! Я дол­жен за них бо­леть, я здесь жи­ву, я здесь бу­ду рас­тить сво­их де­тей. * Ор­га­ни­за­ция, за­пре­щен­ная на тер­ри­то­рии РФ.

Текст: На­та­лия Асе­е­ва Фо­то­гра­фии: Вик­тор Вы­толь­ский для «РР»

К пят­нич­ной мо­лит­ве жи­те­ли Бе­ло­зе­рья со­би­ра­ют­ся в двух со­бор­ных ме­че­тях. Все­го их в се­ле во­семь

При бе­ло­зер­ской шко­ле ра­бо­та­ют сек­ции по ми­ни-фут­бо­лу, хок­кею, гре­ко-рим­ской борь­бе. С со­рев­но­ва­ний при­во­зят куб­ки и ме­да­ли

Уче­ни­ца вось­мо­го клас­са бе­ло­зер­ской сред­ней шко­лы Су­мия Аса­и­но­ва бо­ит­ся, что не смо­жет хо­дить в шко­лу из-за за­пре­тов плат­ков

При­хо­жане бе­ло­зер­ской ме­че­ти Джу­ма по пят­ни­цам сто­ят плот­ны­ми ря­да­ми. Стар­ше­класс­ни­ки ино­гда сбе­га­ют с уро­ков, что прий­ти на мо­лит­ву

Муф­тий Мор­до­вии Иль­дуз Исха­ков счи­та­ет, что без го­лов­но­го убо­ра му­суль­ман­ки смо­гут хо­дить толь­ко в шко­лу, где не по­яв­ля­ют­ся муж­чи­ны

Ка­пи­тан бе­ло­зер­ской хок­кей­ной ко­ман­ды, отец се­ме­рых де­тей Аб­ду­рах­ман Аса­и­нов несколь­ко лет без­успеш­но пы­та­ет­ся по­лу­чить суб­си­дию на жи­лье для сво­ей мно­го­дет­ной се­мьи

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.