Рус­ский раб и кав­каз­ский плен­ник

КТО XXI ОСВО­БОЖ­ДА­ЕТ РА­БОВ В ВЕ­КЕ

Russian Reporter - - СОДЕРЖАНИЕ - Текст: Иван Но­са­тов Фо­то­гра­фии: Алек­сандр Куз­не­цов

Кто осво­бож­да­ет ра­бов в XXI ве­ке

Во­лон­тер­ское дви­же­ние «Аль­тер­на­ти­ва» — един­ствен­ная в Рос­сии ор­га­ни­за­ция, за­ни­ма­ю­ща­я­ся пря­мым осво­бож­де­ни­ем лю­дей из раб­ства — тру­до­во­го, сек­су­аль­но­го и раз­но­го про­че­го, при­чем не толь­ко в Рос­сии, но и в ря­де дру­гих стран. «Пря­мое осво­бож­де­ние» озна­ча­ет, что во­лон­те­ры ча­сто выз­во­ля­ют лю­дей са­ми, сво­и­ми сред­ства­ми, не ожи­дая, по­ка от­ре­а­ги­ру­ют пра­во­охра­ни­те­ли.

«РР» уже бе­се­до­вал с ли­де­ром дви­же­ния Оле­гом Мель­ни­ко­вым (см. «РР» № 4 (443) от 28 фев­ра­ля 2018 го­да), а сей­час наш кор­ре­спон­дент сде­лал репортаж о несколь­ких недав­но осво­бож­ден­ных

Труд­но­сти пе­ре­во­да

— Муж есть?

— Муж есть! ЗАГС нет!

Смуг­лая уз­бек­ская жен­щи­на Но­зи­ма Кур­бо­но­ва рас­ска­зы­ва­ет свою ис­то­рию со­труд­ни­кам во­лон­тер­ско­го дви­же­ния «Аль­тер­на­ти­ва». У нее очень уста­лый взгляд. Оде­та она по-до­маш­не­му, но в чер­ное тра­ур­ное. На тем­ных во­ло­сах оста­лись сле­ды дав­не­го обес­цве­чи­ва­ния. Но­зи­ма не го­во­рит по-рус­ски, бе­се­да идет прак­ти­че­ски на паль­цах, с по­мо­щью про­грам­мы Google-пе­ре­вод­чик. — Граж­дан­ский брак, по­нят­но, — об­ра­до­ва­лась сво­ей до­гад­ке во­лон­тер «Аль­тер­на­ти­вы». — Де­ти есть?

Мол­ча­ние. Не по­ни­ма­ет.

— Уа! Уа! — ими­ти­ру­ет дет­ский крик пресс-сек­ре­тарь дви­же­ния Юля Си­лу­а­но­ва.

— Есть, — за­ки­ва­ла жен­щи­на.

Язы­ко­вой ба­рьер свел на нет все по­пыт­ки по­лу­чить раз­вер­ну­тые от­ве­ты, по­это­му на сле­ду­ю­щий день при­шлось звать пе­ре­вод­чи­ка по име­ни Аз­из­д­жон. И вот что уда­лось вы­яс­нить.

В ян­ва­ре Но­зи­ма ока­за­лась на план­та­ци­ях под Са­ма­рой — в раб­стве. Во­об­ще-то она жи­вет в Уз­бе­ки­стане под Таш­кен­том в се­мье му­жа Ха­биба. У них рас­тет доч­ка. На зе­мель­ном участ­ке под од­ной кры­шей ютят­ся че­ты­ре се­мьи, а это сра­зу 14 род­ствен­ни­ков.

— Мы с му­жем хо­те­ли взять от­дель­ный уча­сток по со­сед­ству, что­бы по­стро­ить там дом и от­де­лить­ся. Очень слож­ная си­ту­а­ция, ко­гда несколь­ко се­мей в од­ном до­ме, — транс­ли­ру­ет пе­ре­вод­чик.

Де­нег в се­мье осо­бен­но не во­ди­лось — са­ма Но­зи­ма ра­бо­та­ла в теп­ли­цах на участ­ке, от­прав­ляя на про­да­жу что уда­ва­лось вы­рас­тить.

И тут ей пред­ло­жи­ли ра­бо­ту. В Рос­сии. В про­шлом го­ду к ней в го­сти при­е­ха­ла неблиз­кая зна­ко­мая Шо­и­ра. Уви­дев непро­стую си­ту­а­цию Но­зи­мы, она за­хо­те­ла по­мочь.

— Шо­и­ра объ­яс­ни­ла, что мы с ней бу­дем ра­бо­тать в теп­ли­цах. Обе­ща­ла пла­тить на ру­ки 250 дол­ла­ров в ме­сяц и по­крыть все рас­хо­ды на жи­лье и пи­та­ние, — пе­ре­во­дит Аз­из­д­жон.

Но­зи­ма и рань­ше при­ки­ды­ва­ла, сколь­ко по­на­до­бит­ся де­нег на но­вый уча­сток зем­ли.

— Три-че­ты­ре ты­ся­чи дол­ла­ров. Я рас­счи­ты­ва­ла, что при­еду, бу­ду го­да два-три ра­бо­тать. А ко­гда со­бе­ру эту сум­му, сра­зу уеду. Что­бы ку­пить дом и жить от­дель­но с му­жем. Что­бы не быть обу­зой.

Как стать ра­бом

По при­ез­де Но­зи­ма сра­зу же ли­ши­лась пас­пор­та. «По­дру­га» за­бра­ла его яко­бы для ми­гра­ци­он­но­го уче­та, а в ито­ге по­про­сту от­да­ла ра­бо­то­да­те­лю Сер­гею, вла­дель­цу по­ля под Са­ма­рой. Де­вуш­ка пять ме­ся­цев про­ра­бо­та­ла за еду. — Это клас­си­че­ское тру­до­вое раб­ство, — объ­яс­ня­ет Юля Си­лу­а­но­ва. — Возь­мем эти теп­ли­цы. Не­кий человек ку­пил зем­лю. Он на­хо­дит двух уз­бе­ков, ко­то­рые ему го­во­рят: «Ва­ня джан, мы те­бе все сде­ла­ем, а ты нам да­вай день­ги», — эмо­ци­о­наль­но па­ро­ди­ру­ет во­сточ­ный ак­цент пресс-сек­ре­тарь «Аль­тер­на­ти­вы». — Он им: «О’кей!»

И эти два уз­бе­ка-бри­га­ди­ра по прин­ци­пу фи­нан­со­вой

пи­ра­ми­ды вер­бу­ют еще уз­бе­ков, при­во­зят их ту­да же и даль­ше что хо­тят с ни­ми де­ла­ют. Очень ча­сто зар­пла­ту не пла­тят, пас­пор­та за­би­ра­ют — это «нор­маль­ная» исто­рия… А пред­при­ни­ма­тель на­чи­на­ет по­лу­чать рен­ту, при этом мо­жет со­вер­шен­но быть ни­как не за­ре­ги­стри­ро­ван — про­сто человек за­ни­ма­ет­ся сбы­том ово­щей. На по­ле сам мо­жет и не по­яв­лять­ся.

В од­но­этаж­ных ба­ра­ках бук­валь­но из фа­не­ры жи­ли око­ло 40 человек, в ос­нов­ном муж­чи­ны из Уз­бе­ки­ста­на. Спу­стя ме­сяц Но­зи­ма не вы­дер­жа­ла и по­про­си­ла му­жа при­е­хать. На во­прос, при­ста­вал ли к ней кто-ни­будь из муж­чин, Но­зи­ма рез­ко ка­ча­ет го­ло­вой.

— Нет, там все ре­бя­та из од­ной стра­ны, так что ни­кто не при­ста­вал, ни­ка­ких про­блем не бы­ло, — объ­яс­ня­ет Но­зи­ма че­рез пе­ре­вод­чи­ка.

Юля ей не ве­рит: «Жен­щи­на, ко­гда по­па­да­ет в эти усло­вия, учи­ты­вая, что жен­щи­ны там в мень­шин­стве, неред­ко под­вер­га­ет­ся сек­су­аль­но­му на­си­лию и до­мо­га­тель­ствам. Но она ни­че­го не ска­жет, как ни рас­спра­ши­вай».

Вско­ре при­е­хал Ха­биб, и они ста­ли ра­бо­тать вме­сте — по­ло­ли зем­лю от сор­ня­ков са­мо­дель­ны­ми мо­ты­га­ми с суч­ко­ва­ты­ми че­рен­ка­ми. В по­ле рос­ли ка­пу­ста и кар­тош­ка, а в теп­ли­цах — огур­цы и по­ми­до­ры.

Спу­стя два ме­ся­ца ста­ло по­нят­но, что де­нег не пла­тят, а Шо­и­ра ока­за­лась не за­бот­ли­вой по­дру­гой, а вер­бов­щи­ком со­оте­че­ствен­ни­ков.

— Ко­гда она вы­пи­ва­ла, то на­чи­на­ла угро­жать, пон­то­вать, ве­сти се­бя непо­до­ба­ю­ще. Го­во­ри­ла, сколь­ко бы я ни ра­бо­та­ла, она не за­пла­тит и ни­кто мне не по­мо­жет… — рас­ска­зы­ва­ет граж­дан­ка Уз­бе­ки­ста­на.

В один из та­ких дней Шо­и­ра по­би­ла Но­зи­му. Что­бы оста­но­вить дра­ку, мест­но­му бри­га­ди­ру Сер­гею при­шлось вме­шать­ся.

— Глаз ви­дит нор­маль­но, но до сих пор бо­лит, осо­бен­но при днев­ном све­те… — жа­лу­ет­ся по­стра­дав­шая.

И тут муж уехал. Про­сто уви­дел, что не по­лу­ча­ет­ся за­ра­бо­тать — и от­был до­мой. Де­нег ему так и не за­пла­ти­ли. Хо­ро­шо, что хо­тя бы опла­ти­ли до­ро­гу до­мой.

Но­зи­ма же ни­как не хо­те­ла уез­жать без де­нег. Рас­су­ди­ла, что ес­ли они уедут вдво­ем, то точ­но оста­нут­ся ни с чем.

— В ито­ге я уви­де­ла, что си­ту­а­ция без­вы­ход­ная, день­ги от Шо­и­ры невоз­мож­но по­лу­чить.

И тут ока­за­лось, что от­пус­кать до­мой Но­зи­му ни­кто не со­би­ра­ет­ся.

— По­ня­тие «удер­жи­ва­ние» здесь мож­но трак­то­вать по-раз­но­му. По бук­ве за­ко­на, ес­ли к де­ре­ву це­пью не при­вя­зы­ва­ли, то и не удер­жи­ва­ли. А по су­ти, она без де­нег, без пас­пор­та и без зна­ния язы­ка — черт зна­ет где в по­лях, — объ­яс­ня­ет Юля Си­лу­а­но­ва.

В ито­ге че­рез род­ных в Уз­бе­ки­стане Но­зи­ма вы­шла на пра­во­за­щит­ни­ков таш­кент­ско­го цен­тра «Истикбол­ли Ав­лод» («Бу­ду­щее по­ко­ле­ние». 16 лет за­ни­ма­ет­ся борь­бой с тор­гов­лей людь­ми. — «РР»). Те пе­ре­да­ли об­ра­ще­ние рос­сий­ской «Аль­тер­на­ти­ве», ко­то­рая и вы­та­щи­ла Но­зи­му с план­та­ции.

— Мы ее за­бра­ли са­ми, — рас­кры­ва­ет пресс-сек­ре­тарь «Аль­тер­на­ти­вы» по­дроб­но­сти осво­бож­де­ния жен­щи­ны. — Это се­ло Спас­ское черт-те где на­хо­дит­ся, а точ­но­го ме­ста она не зна­ла. Мы ее по «ло­ка­то­ру» на­шли. У со­то­вых опе­ра­то­ров есть услу­га, ко­то­рая по­мо­га­ет опре­де­лить, где на­хо­дит­ся человек, по дан­ным о ме­сто­по­ло­же­нии его те­ле­фо­на. Ты от­прав­ля­ешь че­ло­ве­ку СМС-за­прос, он те­бе от­ве­ча­ет: «Да», и ты мо­жешь за­про­сить его гео­дан­ные че­рез опе­ра­то­ра.

Но­зи­ма на­пи­са­ла за­яв­ле­ние в по­ли­цию, но мест­ные пра­во­охра­ни­те­ли не на­шли ни­ка­ких на­ру­ше­ний, да­же не вы­еха­ли на ме­сто.

— Ес­ли ту­да при­дут с про­вер­кой, то по-лю­бо­му вла­дель­ца это­го по­ля по­са­дят или вы­пи­шут очень круп­ный штраф, — воз­му­ща­ет­ся Юля. — Ни у ко­го из тех, кто там на­хо­дит­ся, нет ни­ка­ких раз­ре­ше­ний на ра­бо­ту.

Пас­порт Но­зи­ме вер­ну­ли в по­ли­цей­ском участ­ке, ку­да при­гла­си­ли бри­га­ди­ров.

«При них она вся та­кая: “Нет-нет, у ме­ня все хо­ро­шо”. Но в ито­ге уехать со­гла­си­лась», — го­во­рит пред­ста­ви­тель «Аль­тер­на­ти­вы».

Де­нег Но­зи­ме так и не за­пла­ти­ли.

За­чем ну­жен хайп

Штаб-квар­ти­ра «Аль­тер­на­ти­вы» рас­по­ло­жи­лась в мод­ном лоф­те фаб­ри­ки «Крас­ный ок­тябрь» в цен­тре сто­ли­цы. На стене ви­сит схе­ма­тич­ная кар­та ми­ра с над­пи­сью ALTERNATIVE Human Freedom Life (АЛЬ­ТЕР­НА­ТИ­ВА. Человек. Сво­бо­да. Жизнь).

Пря­мо под кар­той за ком­пью­те­ром со­сре­до­то­чен­но пе­ча­та­ет мо­ло­дой человек в оч­ках с пря­мо­уголь­ной опра­вой. Ему 28, у него очень се­рьез­ное ли­цо, так что он вы­гля­дит стар­ше сво­их лет. Это быв­ший ра­бот­ник про­ку­ра­ту­ры, а ныне штат­ный юрист «Аль­тер­на­ти­вы» Ан­дрей Ку­ла­ков. — Един­ствен­ное, что мы сей­час мо­жем сде­лать — и что я сей­час и де­лаю, — это на­пра­вить ин­фор­ма­ци­он­ные пись­ма (в пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны. — «РР») о том, что про­изо­шло, при ка­ких об­сто­я­тель­ствах, и что сде­ла­ла по­ли­ция. Это все пой­дет в про­ку­ра­ту­ру, к на­чаль­ни­кам по­ли­цей­ских и гу­бер­на­то­ру са­мар­ско­му. Что­бы они впо­след­ствии об­ра­ти­ли вни­ма­ние на дей­ствия по­ли­ции и да­ли им оцен­ку по все­воз­мож­ным па­ра­мет­рам. Воз­мож­но, это по­мо­жет до­бить­ся то­го, что­бы по­ли­ция при­е­ха­ла на ме­сто и на­кры­ла та­мош­них за­пра­вил. По­то­му что, по сло­вам по­тер­пев­шей, там еще два де­сят­ка человек на­хо­дят­ся неле­галь­но, — мер­ным то­ном объ­яс­ня­ет Ан­дрей, как бу­дут пре­сле­до­вать по­хи­ти­те­лей Но­зи­мы.

— Ва­ши дей­ствия при­ве­дут к че­му-то на прак­ти­ке? Или про­сто рас­смот­рят и все?

— За­ви­сит от то­го, что мож­но до­ка­зать по фак­ту. Вид­но мо­жет быть мно­го че­го. При­ме­ни­тель­но к этой си­ту­а­ции вид­но, что есть ор­га­ни­за­ция неза­кон­ной ми­гра­ции и ис­поль­зо­ва­ние раб­ско­го тру­да — на­вскид­ку. Еще невы­пла­та за­ра­бот­ной пла­ты, ес­ли у них бы­ли тру­до­вые от­но­ше­ния. По фак­ту — бы­ли. На что смо­гут со­брать до­ка­за­тель­ства, за то и при­вле­кут. Но про­бле­ма в том, что человек-за­яви­тель сей­час здесь, а зав­тра сва­лит до­мой на ро­ди­ну. И его уже не опро­сить.

— По­ли­ция за­ин­те­ре­со­ва­на в этом де­ле?

— По­ли­ция это обя­за­на де­лать, — с удив­ле­ни­ем смот­рит на ме­ня юрист.

— Я по­ни­маю. Но на прак­ти­ке они за­ни­ма­ют­ся ва­ши­ми де­ла­ми?

— Ес­ли есть пра­виль­ное за­яв­ле­ние, есть хайп, есть над­ле­жа­щее пра­во­вое дав­ле­ние, то да. Но что та­кое сей­час по­ли­ция? Это по­лу­ка­стри­ро­ван­ный ор­ган, где не хва­та­ет лю­дей, так что у со­труд­ни­ков очень боль­шие на­груз­ки. И ча­сто недо­ста­точ­ная ква­ли­фи­ка­ция, от­сут­ствие ка­ких-то ком­пе­тен­ций, ко­то­ры­ми они долж­ны вла­деть. По­это­му они ра­бо­та­ют как мо­гут. За­ча­стую пло­хо.

Еду я на ро­ди­ну

Но­зи­ма мол­ча сто­ит у ок­на и пьет чер­ный чай. Пе­ред ней де­ло­ви­то про­плы­ва­ет по Москве-ре­ке теп­ло­ход Radisson. На дру­гом бе­ре­гу вид­не­ет­ся зо­ло­ти­стый ку­пол Ильин­ско­го хра­ма. А пря­мо на­про­тив «Крас­но­го ок­тяб­ря» рас­по­ло­жи­лось по­соль­ство Рес­пуб­ли­ки Юж­ная Осе­тия с гор­до ре­ю­щим на вет­ру на­ци­о­наль­ным фла­гом.

— Она сей­час чув­ству­ет се­бя сво­бод­ной? — про­шу Аз­из­д­жо­на пе­ре­ве­сти.

— Да. Го­во­рит, чув­ствую сво­бо­ду. Но все рав­но по­еду до­мой. Се­мья ее зо­вет: «Ты при­ез­жай, са­мое глав­ное, что­бы бы­ла здо­ро­ва. А день­ги уж мы най­дем».

— Чем она пла­ни­ру­ет за­ни­мать­ся до­ма?

— Хо­чет за­нять­ся чем-ни­будь до­маш­ним — ра­бо­той в теп­ли­цах.

— Но­зи­ма, ты хо­чешь вер­нуть­ся в Рос­сию ра­бо­тать?

— Да, ко­неч­но. Ес­ли все бу­дет офи­ци­аль­но, то хо­чу при­е­хать и ра­бо­тать. Же­ла­ние есть.

Ху­же со­ба­ки

Кудра­ту 44 го­да. Еще один под­за­щит­ный «Аль­тер­на­ти­вы». Его при­вез­ли в штаб-квар­ти­ру дви­же­ния в день, ко­гда Но­зи­му долж­ны бы­ли от­пра­вить на ро­ди­ну.

Чер­ные ост­ро­но­сые бо­тин­ки, по­тер­тая бейс­бол­ка с эм­бле­мой Bayern Munich. Рус­ский язык у Кудра­та бли­же

к сред­не­му уров­ню — бе­се­ду под­дер­жать мо­жет, но ста­ра­ет­ся го­во­рить ко­рот­ки­ми фра­за­ми.

У него груст­ный взгляд и немно­го рас­стро­ен­ный тон. Слов­но это не его об­ма­ну­ли, не за­пла­тив 30 000 руб­лей, а сам он под­вел сво­е­го ра­бо­то­да­те­ля.

— Ко мне от­но­си­лись ху­же со­ба­ки.

У Кудра­та увлаж­ни­лись гла­за. Он вы­ти­ра­ет сле­зы и сгла­ты­ва­ет.

— Я про­сил его: по­жа­луй­ста, от­ве­зи ме­ня в боль­ни­ца, мне ле­че­ние на­до. Он ме­ня не вез. А со­бак сво­их он к ве­те­ри­на­ру во­зил. Я бы остал­ся у него ра­бо­тать, ес­ли бы он от­вез ме­ня в боль­ни­цу.

В го­ро­де Ха­са­вюрт в Да­ге­стане Кудрат про­ра­бо­тал три с по­ло­ви­ной ме­ся­ца. Без вы­ход­ных. По 12 ча­сов в сут­ки. Бри­га­дир, кал­мык по име­ни Ар­сен, бу­дил в пять утра и гнал на ра­бо­ту. В теп­ли­цу пло­ща­дью с гек­тар, при тем­пе­ра­ту­ре, вре­ме­на­ми до­хо­дя­щей до 40–45 гра­ду­сов. У вла­дель­ца по­ля в ва­гон­чи­ках-бы­тов­ках жи­ли ше­сте­ро ра­бот­ни­ков-уз­бе­ков и мест­ные ха­са­вюр­тов­ские ре­бя­та. Вы­ра­щи­ва­ли по­ми­до­ры. Опрыс­ки­ва­ли их сред­ства­ми от та­ра­ка­нов и му­ра­вьев, уби­ра­ли лист­ву.

Кудрат до­ста­ет пас­порт, по­ка­зы­ва­ет боль­шую фо­то­гра­фию под об­лож­кой. На ней изоб­ра­жен со­лид­ный, креп­кий муж­чи­на в чер­ном ко­стю­ме с гал­сту­ком. Взгляд уве­рен­ный, да­же немно­го гроз­ный.

— В Да­ге­стане я по­ху­дел на 12 ки­ло­грам­мов за три с по­ло­ви­ной ме­ся­ца. Ве­сил 78, а стал — 66. Че­рез три ме­ся­ца я на­чал го­во­рить, что бо­лею, здо­ро­вье не поз­во­ля­ет ра­бо­тать, хо­чу уехать до­мой. То­гда он на­чал ме­ня из­би­вать. Ко­гда я го­во­рил, что бо­лею, он го­во­рил: «Ты об­ма­ны­ва­ешь, ты на са­мом де­ле не бо­ле­ешь».

Он со мно­ги­ми так де­лал. На­силь­но за­став­ля­ет их ра­бо­тать. Ко­гда от него хо­тят уй­ти, го­во­рит: ты яко­бы мне еще дол­жен. Об­ра­ща­ет­ся с людь­ми как при ра­бо­вла­дель­че­ском строе. А тех, ко­то­рые убе­га­ли, из­би­вал и об­рат­но при­во­зил.

А я смот­рю, у ме­ня здо­ро­вье все ху­же. Cлу­чи­лась уста­лость. Ко­гда не мо­жешь ра­бо­тать. Мо­раль­но человек из­но­сил­ся с ра­бо­той. Хо­чешь от­дох­нуть, при­лечь.

Од­на­ж­ды к Кудра­ту при­шел зна­ко­мый хо­зя­и­на и про­пи­сал ему ка­кие-то ле­кар­ства. При­ни­мать по две таб­лет­ки три ра­за в день. Но они не по­мог­ли.

— Ко­гда мы до­го­ва­ри­ва­лись с хо­зя­и­ном об усло­ви­ях, я уточ­нил, что мне на­до бу­дет чи­тать мо­лит­ву. Он дал свое со­гла­сие. Пять на­ма­зов я успе­вал де­лать. Ко­гда вос­ход солн­ца с утра по­рань­ше, в обе­ден­ное вре­мя, бли­же к ве­че­ру и ко­гда солн­це за­хо­дит. И по­том еще один раз но­чью. Ми­нут 10 на это идет. Ес­ли бы он не да­вал воз­мож­ность со­вер­шать мо­лит­ву, я бы ту­да не по­шел, а устро­ил­ся бы в дру­гую теп­ли­цу.

Ко­гда Кудра­ту ста­ло со­всем нев­мо­го­ту, он по­зво­нил су­пру­ге в Уз­бе­ки­стан с те­ле­фо­на на­пар­ни­ка. Тот так бо­ял­ся хо­зя­и­на, что сло­мал по­сле это­го свою сим-кар­ту. Что­бы, не дай бог, не узна­ли, с чье­го те­ле­фо­на зво­ни­ли.

Вско­ре при­е­ха­ла по­ли­ция с со­труд­ни­ком «Аль­тер­на­ти­вы». За­бра­ли толь­ко од­но­го Кудра­та.

— Осталь­ные по­бо­я­лись ска­зать, что то­же хо­тят уй­ти, — го­во­рит осво­бож­ден­ный. — Хо­тя у ре­бят бы­ли ди­кие усло­вия жиз­ни — и по ра­бо­те, и по зар­пла­те. Сам пред­ставь, ес­ли за­бе­рут у те­бя пас­порт и все до­ку­мен­ты, что у те­бя есть, — что ты мо­жешь сде­лать?

Юля Си­лу­а­но­ва объ­яс­ня­ет, по­че­му ра­бы не ухо­дят от сво­их хо­зя­ев. — На­до по­ни­мать, что та­кое Да­ге­стан. Это силь­но пе­ре­се­чен­ная мест­ность, весь­ма ди­кая. Там есть трас­са, ко­то­рая по этим гор­ным аулам про­хо­дит. Соб­ствен­но вдоль этой трас­сы и рас­по­ла­га­ют­ся все кир­пич­ные за­во­ды, ко­то­рых в Да­ге­стане где-то 500–600. Из них толь­ко два — офи­ци­аль­но су­ще­ству­ю­щие. Меж­ду ни­ми на­хо­дят­ся ко­ша­ры, где жи­вут ба­ра­ны, ко­то­рых нуж­но па­сти.

До­пу­стим, ты сбе­жал. Ку­да ты пой­дешь? С го­ры не ки­нешь­ся. Ты вый­дешь на трас­су. Че­рез 15 ми­нут оста­но­вит­ся Ма­га и пред­ло­жит по­мощь. А ес­ли ты не со­гла­сишь­ся, то он те­бе при­ну­ди­тель­но-доб­ро­воль­но пред­ло­жит, и ты ока­жешь­ся в со­сед­ней ко­ша­ре или на со­сед­нем кир­пич­ном за­во­де. От­ту­да да­же про­сто вый­ти на трас­су так, что­бы те­бя ни­кто по пу­ти не за­тол­кал в ма­ши­ну и ты не про­дол­жил свою одис­сею со сме­ной де­ко­ра­ций, прак­ти­че­ски нере­аль­но.

К то­му же пер­вое, что те­бе го­во­рят, — «ес­ли убе­жишь, мы те­бя по­бьем». Вер­бов­щи­ки из­на­чаль­но под­би­ра­ют «пра­виль­ный» кон­тин­гент, ко­то­рый с вы­со­кой ве­ро­ят­но­стью мак­си­мум что бу­дет де­лать — бе­гать, а не со­про­тив­лять­ся.

В ре­зуль­та­те хо­зя­ин вер­нул Кудра­ту толь­ко пас­порт. Ска­зал: «За­чем те­бе дру­гие до­ку­мен­ты? С пас­пор­том все бу­дет хо­ро­шо». — Я в Рос­сию впер­вые на за­ра­бот­ки при­е­хал в 2007 го­ду. Ра­бо­тал в Орен­бур­ге на строй­ке, в Бел­го­ро­де на пти­це­фаб­ри­ке, в Са­ма­ре. В про­шлом го­ду в Да­ге­стан при­е­хал. Но пер­вый раз со мной та­кое слу­чи­лось.

На ро­дине Кудрат ра­бо­тал на хлоп­ко­вом за­во­де. А еще по­ку­пал и пе­ре­про­да­вал на ба­за­ре оре­хи.

— Чем пла­ни­ру­ешь сей­час за­ни­мать­ся?

— Мне нуж­но по­ехать до­мой. Там сде­лать курс ле­че­ния для се­бя, по­быть до­ма. А сей­час я не мо­гу ра­бо­тать, здо­ро­вье не поз­во­ля­ет.

— Ты рас­счи­ты­ва­ешь вер­нуть­ся в Рос­сию?

— Я един­ствен­ный кор­ми­лец в се­мье. Мне нуж­но как-то встать на но­ги, по­мочь сво­им де­тям. У ме­ня два сы­на и доч­ка, же­на не ра­бо­та­ет. В Фер­гане нету ра­бо­ты. Ес­ли ты хо­чешь по­ехать в Таш­кент, сто­ли­цу — там толь­ко че­рез зна­ко­мых мож­но най­ти хо­ро­шую ра­бо­ту. Та же си­ту­а­ция,

что в Рос­сии и дру­гих стра­нах. По­это­му по­еду сно­ва в Рос­сию на за­ра­бот­ки, ес­ли не за­кро­ют въезд.

За три с по­ло­ви­ной ме­ся­ца ра­бо­ты хо­зя­ин от­пра­вил се­мье Кудра­та 300 дол­ла­ров — при­мер­но 19 ты­сяч руб­лей. Хо­тя и обе­щал пла­тить каж­дый ме­сяц по 15 ты­сяч на ру­ки.

Ми­гра­ци­он­ки про­сро­че­ны

В аэро­порт Ше­ре­ме­тье­во уз­бе­ков со­про­вож­да­ли от­вет­ствен­ный в «Аль­тер­на­ти­ве» за ра­бо­ту с во­лон­те­ра­ми Ан­дрей Ра­гу­лин и мы с фо­то­гра­фом.

На вся­кий слу­чай от­пра­ви­лись на так­си, что­бы не стал­ки­вать­ся в мет­ро с по­ли­ци­ей. Еха­ли мол­ча. Толь­ко обес­по­ко­ен­ный Кудрат не в пер­вый раз со­об­щил, что у него нет де­нег на би­лет.

— За би­ле­ты пла­тить не на­до. Это об­ще­ствен­ная ор­га­ни­за­ция опла­чи­ва­ет, — успо­ко­ил его Ан­дрей. — Вы как при­ле­ти­те, вас бу­дут встре­чать с таб­лич­кой «МОМ». Встре­тят и по до­мам раз­ве­зут.

Авиа­би­ле­ты Москва—Таш­кент Кудра­ту и Но­зи­ме опла­ти­ла Меж­ду­на­род­ная ор­га­ни­за­ция по ми­гра­ции (МОМ) (струк­тур­ное под­раз­де­ле­ние ООН. — «РР»).

Ма­ши­на оста­но­ви­лась на­про­тив тер­ми­на­ла F. Те­перь осво­бож­ден­ные вы­гля­дят бо­лее рас­ко­ван­ны­ми: слег­ка за­улы­ба­лись, на­ча­ли шу­тить меж­ду со­бой. По­хо­же, толь­ко те­перь они окон­ча­тель­но по­ве­ри­ли, что ско­ро бу­дут до­ма.

— Глав­ное, их те­перь не по­те­рять. А то как раз­бе­гут­ся, — го­во­рит Ан­дрей.

Для Ан­дрея исто­рия Но­зи­мы и Кудра­та вполне ря­до­вая.

— В ор­га­ни­за­ции я с 2014 го­да. Уже успел и в об­мене плен­ных по­участ­во­вать на Дон­бас­се. В на­ча­ле ав­гу­ста при­сту­пи­ли к ра­бо­те, с ноября кон­так­ты на­ла­ди­ли. — Sorry, sorry, sorry, sorry — we are late! («Про­сти­те, мы опаз­ды­ва­ем». — «РР».) — спе­шит на рейс ино­стран­ка в лео­пар­до­вых лег­гин­сах и чер­ной ко­жа­ной курт­ке. Пас­са­жи­ры у стой­ки ре­ги­стра­ции де­ли­кат­но рас­сту­па­ют­ся.

— Это ба­гаж? — спра­ши­ва­ет Кудра­та со­труд­ни­ца пас­порт­но­го кон­тро­ля с кис­лым вы­ра­же­ни­ем, ко­то­рым ни­ко­гда не по­чти­ла бы фут­боль­ных бо­лель­щи­ков, при­е­хав­ших на чем­пи­о­нат ми­ра.

— Нет… да, — ки­ва­ет за­меш­кав­ший­ся Кудрат.

По­гра­нич­ный кон­троль под­опеч­ные «Аль­тер­на­ти­вы» про­хо­ди­ли уже без нас. Мы сто­я­ли по­одаль и на­блю­да­ли. — У них ми­гра­ци­он­ки про­сро­че­ны. А так все в по­ряд­ке с до­ку­мен­та­ми. Глав­ное, что­бы они до­га­да­лись их от­дать в ру­ки.

Пер­вой по­шла Но­зи­ма. Она со­всем не го­во­ри­ла по-рус­ски, и за нее при­хо­ди­лось опа­сать­ся боль­ше все­го. Но про­шла она лег­ко. По­ма­ха­ла нам и скры­лась.

За­тем на­сту­пи­ла оче­редь Кудра­та. Ко­гда его про­пу­сти­ли в зо­ну вы­ле­та, мы с фо­то­гра­фом и Ан­дре­ем вы­дох­ну­ли. Кудрат обер­нул­ся и под­нял над го­ло­вой сцеп­лен­ные ла­до­ни, слов­но олим­пи­ец. По­том об­хва­тил се­бя ру­ка­ми за пле­чи и по­кло­нил­ся. Мы по­ма­ха­ли ему в от­вет.

И он ушел.

За­га­доч­ный Мель­ни­ков

Олег Мель­ни­ков — ос­но­ва­тель и глав­ная дви­жу­щая си­ла дви­же­ния «Аль­тер­на­ти­ва». По его сло­вам, дви­же­ние су­ще­ству­ет в ос­нов­ном на его лич­ные сред­ства: до­хо­ды при­но­сят му­со­ро­сор­ти­ро­воч­ный за­вод, за­вод по про­из­вод­ству тех­ни­че­ских га­зов, су­хо­го льда, жид­ко­го азо­та, май­нинг-фер­ма.

У Мель­ни­ко­ва необыч­ная тра­ек­то­рия жиз­ни: биз­нес, про­те­сты 2011–2012 го­дов, «Ан­ти­се­ли­гер», опол­че­ние в Дон­бас­се, об­ме­ны плен­ны­ми на Укра­ине и в Си­рии; он не скры­ва­ет сво­их по­ли­ти­че­ских ам­би­ций. В 2017 го­ду «Аль­тер­на­ти­ва» на ше­стом го­ду ра­бо­ты ста­ла бо­лее-ме­нее фор­маль­ной струк­ту­рой. Су­ще­ству­ет офис, в ко­то­ром есть штат­ные со­труд­ни­ки.

— На­при­мер, юрист Ан­дрей — быв­ший ра­бот­ник про­ку­ра­ту­ры, ко­то­рый пе­ре­шел к нам, — рас­ска­зы­ва­ет Мель­ни­ков. — Пресс-сек­ре­тарь Юля ра­бо­та­ла в «Спут­ни­ке». Со­ня ве­дет соц­се­ти. Я с ней по­зна­ко­мил­ся, ко­гда она при­шла у ме­ня ин­тер­вью брать. На­дя, наш ди­зай­нер, — это моя сест­ра. Ве­ра Геор­ги­ев­на ра­бо­та­ла в ООН, а по­том в ОБСЕ — за­ни­ма­лась про­ти­во­дей­стви­ем тор­гов­ле людь­ми. Мы с ней встре­ча­лись, ко­гда она ра­бо­та­ла в ОБСЕ, по­том я пред­ло­жил ей по­мочь нам в плане за­ко­но­про­ек­тов — вы­ве­сти на меж­ду­на­род­ные струк­ту­ры, что она и сде­ла­ла пре­крас­но. Мы вы­сту­па­ем на круг­лых сто­лах ООН, ОБСЕ, Со­ве­та Ев­ро­пы и дру­гих ор­га­ни­за­ций безо вся­ких про­блем.

— Как вы на­ча­ли за­ни­мать­ся осво­бож­де­ни­ем ра­бов? — Пер­вый слу­чай был в 2011 го­ду. То­гда мой зна­ко­мый со­об­щил, что его зна­ко­мо­го удер­жи­ва­ют в Да­ге­стане, и я ему в этом по­ве­рил. При­е­ха­ли, осво­бо­ди­ли тро­их муж­чин и де­ву­шек. Я ду­маю, ни­че­го се­бе — это же сен­са­ция! Ра­бы в Рос­сии! Мы на­пи­са­ли 30 или 50 прес­сре­ли­зов, разо­сла­ли их по СМИ… И ни­че­го. Ни­кто не взял­ся за эту те­му. В ито­ге мы про­сто на­пи­са­ли об этом у се­бя на стра­ни­це «ВКон­так­те», и к нам ста­ли об­ра­щать­ся лю­ди. Ко мне кон­крет­но. По­том бы­ла вто­рая по­езд­ка, тре­тья, а по­том был гром­кий слу­чай с го­лья­нов­ски­ми ра­ба­ми. Ко­гда в обыч­ном мос­ков­ском рай­оне Го­лья­но­во, в ма­га­зине «Про­дук­ты», мы на­шли ка­за­шек, ко­то­рых

на­силь­но удер­жи­ва­ли в раб­стве и у ко­то­рых ото­бра­ли де­тей. («РР» пи­сал об этой ис­то­рии — см. № 48 (277) от 6 де­каб­ря 2012 го­да.) По­сле Го­лья­но­во мы для жур­на­ли­стов от­кры­ли но­вое по­ле.

— Ка­кой слу­чай вам боль­ше все­го за­пом­нил­ся?

— Сер­гей Гай­даш. В 2014 го­ду муж­чи­на из Бе­ло­рус­сии при­е­хал в Моск­ву: у него бо­ле­ла мать, нуж­на бы­ла опе­ра­ция. А у него са­мо­го бы­ли про­бле­мы с ре­че­вым ап­па­ра­том, он пло­хо раз­го­ва­ри­вал. По­это­му он ис­кал ра­бо­ту с ад­ре­сом, что­бы прий­ти в кон­крет­ное ме­сто — по­зво­нить не мог. Ис­кал ра­бо­ту двор­ни­ком, мой­щи­ком, еще ка­кие-то ва­ри­ан­ты, ко­гда не нуж­но об­щать­ся с людь­ми… Ни­че­го не на­шел и жил на вок­за­ле. Ко­гда ему пред­ло­жи­ли под­ра­бо­тать, он об­ра­до­вал­ся и со­гла­сил­ся. Ду­мал, едет на строй­ку в олим­пий­ский Со­чи, а проснул­ся по­сле чая с кло­фе­ли­ном на кир­пич­ном за­во­де под Ма­хач­ка­лой. В ито­ге его пол­го­да там про­дер­жа­ли. Ко­гда мы осво­бож­да­ли Сер­гея, я ему дал по­зво­нить ма­те­ри. От­ве­ти­ла те­тя его. Ска­за­ла, что ма­ма не до­жда­лась, умер­ла… Но те­тя бы­ла очень ра­да, что он на­шел­ся. Ска­за­ла — его ждут, лю­бят, на­де­ют­ся, что он вер­нет­ся. Мы вер­ну­ли его.

А во­об­ще по­сле 2014-го все ис­то­рии у ме­ня ста­ли сли­вать­ся в од­ну. Про­сто их со­вер­шен­но неис­чис­ли­мое ко­ли­че­ство.

— Как же вы­гля­дит со­вре­мен­ное раб­ство в Рос­сии? — Тру­до­вое раб­ство — са­мое рас­про­стра­нен­ное в Рос­сии. Во-пер­вых, это ми­гран­ты, во-вто­рых — лю­ди из про­вин­ции, ко­то­рые по­еха­ли ис­кать ра­бо­ту в Моск­ву. Они не со­всем по­ни­ма­ют, как устро­е­ны тру­до­вые от­но­ше­ния в сто­ли­це. За­ча­стую они со­бра­ли по­след­ние день­ги на би­лет в на­деж­де най­ти ра­бо­ту че­рез объ­яв­ле­ние. Де­нег на го­сти­ни­цу у них нет, и они жи­вут на вок­за­ле, по­ка ищут.

Та­кие лю­ди очень быст­ро по­па­да­ют в по­ле зре­ния вер­бов­щи­ков, ко­то­рые под­хо­дят и пред­ла­га­ют хо­ро­шую ра­бо­ту — на юге, до­пу­стим, в Со­чи, на Кас­пии… Обе­ща­ют воз­мож­ность за­ра­ба­ты­вать мно­го, а ра­бо­тать ма­ло. Обес­пе­чить жи­льем. Пред­ла­га­ют вы­пить за тру­до­устрой­ство. А по­том человек про­сы­па­ет­ся где-ни­будь на за­во­де в Да­ге­стане. Уже без до­ку­мен­тов, ко­то­рые за­бра­ли ли­бо по­ка тот был в от­ключ­ке, ли­бо под пред­ло­гом офор­мить тру­до­вой до­го­вор. Объ­яв­ля­ют му­жи­ку: за те­бя, мол, за­пла­ти­ли 15 ты­сяч, на­до все­го лишь ме­сяц от­ра­бо­тать, и то­гда те­бе вер­нут до­ку­мен­ты и от­пу­стят до­мой. А по ис­те­че­нии ме­ся­ца со­об­ща­ют, что он не толь­ко не от­ра­бо­тал долг, но сум­ма еще и вы­рос­ла: его ведь со­дер­жа­ли, кор­ми­ли, одеж­ду да­ва­ли! И он еще дол­жен от­ра­ба­ты­вать. А уй­ти человек ни­ку­да не мо­жет. По­сто­ян­ные угро­зы, по­сто­ян­ное за­пу­ги­ва­ние, по­сто­ян­но этих лю­дей из­би­ва­ют. В ка­кой-то мо­мент их пси­хи­ка про­сто ло­ма­ет­ся.

— А что еще кро­ме тру­до­во­го раб­ства?

— По­про­шай­ки, ни­щен­ская ма­фия. Как по­ка­за­ла прак­ти­ка ра­бо­ты в Москве, в Ниж­нем Нов­го­ро­де, в Санкт-Пе­тер­бур­ге, все эти лю­ди де­лят­ся на две ка­те­го­рии: мо­шен­ни­ки и ра­бы. Человек, ко­то­рый дей­стви­тель­но нуж­да­ет­ся, не мо­жет встать на ка­кую-ли­бо точ­ку и по­про­шай­ни­чать. Каж­дая точ­ка при­над­ле­жит ка­ким-то груп­пи­ров­кам, ко­то­рые за ней сле­дят. С мо­шен­ни­ка­ми все по­нят­но и яс­но. Это на их со­ве­сти, и нам-то в прин­ци­пе на них на­пле­вать. Но есть те, ко­го об­ма­ну­ли и за­ста­ви­ли про­сить ми­ло­сты­ню. Есть груп­пи­ров­ка мол­дав­ских цы­ган. В от­ли­чие от аст­ра­хан­ских, ко­то­рые по­про­шай­ни­ча­ют са­ми, мол­дав­ские по­ста­ви­ли этот биз­нес на по­ток. Они на­хо­дят ка­ких-то лю­дей, ко­то­рые со­гла­ша­ют­ся ра­бо­тать по схе­ме «50 на 50». Или со­ци­аль­но неза­щи­щен­ных: ин­ва­ли­да, ко­то­рый остал­ся без по­пе­че­ния, ба­буш­ку, ко­то­рая не мо­жет вы­жить на пен­сию — она од­на. Ей пред­ла­га­ют ра­бо­ту в Москве, пред­ла­га­ют си­деть с ре­бен­ком или уби­рать­ся в ма­га­зине. Обе­ща­ют зар­пла­ту 30 ты­сяч плюс жи­лье.

А ко­гда лю­ди сю­да при­ез­жа­ют, то ока­зы­ва­ют­ся на ули­це — их за­став­ля­ют по­про­шай­ни­чать.

— Но Москва — это не го­ры Кав­ка­за, где до по­ли­ции фи­зи­че­ски тя­же­ло до­брать­ся! По­че­му они не об­ра­тят­ся в по­ли­цию?

— ОВД по Та­ган­ке за­ва­ле­но та­ки­ми за­яв­ле­ни­я­ми: «Нас при­вез­ли, за­став­ля­ют по­про­шай­ни­чать». Но по­ли­ция и след­ствен­ный ко­ми­тет не воз­буж­да­ют уго­лов­ные де­ла по это­му по­во­ду толь­ко по од­ной про­стой при­чине — как пра­ви­ло, за­яви­те­ли по­ки­да­ют тер­ри­то­рию стра­ны, не до­жи­да­ясь за­вер­ше­ния рас­сле­до­ва­ния.

В ито­ге де­ло сда­ет­ся в ар­хив, а из-за это­го стра­да­ет ста­ти­сти­ка. Да и по фак­ту, ко­гда человек уже при­шел в по­ли­цию и пи­шет, что его удер­жи­ва­ют, — по­лу­ча­ет­ся, что на те­ку­щий мо­мент уже ни­кто не удер­жи­ва­ет! К то­му же та­ким лю­дям негде и не на что жить. Укра­ин­ское по­соль­ство вос­ста­нав­ли­ва­ет до­ку­мен­ты око­ло ме­ся­ца. А у по­ли­ции нет ме­ста, где мож­но раз­ме­стить по­стра­дав­ших от раб­ства. — Мо­же­те при­ве­сти кон­крет­ный кейс «Аль­тер­на­ти­вы» с ни­щен­ской ма­фи­ей?

— Же­сто­кий слу­чай, на­вер­ное, уже став­ший хре­сто­ма­тий­ным, про­изо­шел с ба­буш­кой из Лу­ган­ской об­ла­сти. Она про­жи­ва­ла в до­ме пре­ста­ре­лых. В юно­сти по­те­ря­ла зре­ние. Од­на­ж­ды ей ска­за­ли, что в Рос­сии есть про­грам­ма, по ко­то­рой мож­но по­про­бо­вать вос­ста­но­вить зре­ние. А по­сле это­го мож­но бу­дет в Рос­сии где-то ра­бо­тать. Суб­си­дию яко­бы да­ют. В ито­ге при­вез­ли ста­руш­ку в Моск­ву, за­ши­ли ей гла­за, и чем боль­ше они гно­и­лись, тем боль­ше ей да­ва­ли де­нег. Ни­кто не за­мо­ра­чи­вал­ся по по­во­ду то­го, как она во­об­ще ту­да до­хо­дит! Все про­сто

от­ку­па­лись от сво­ей со­ве­сти и ки­да­ли день­ги. Она пы­та­лась несколь­ко раз об­ра­тить­ся к лю­дям, ко­то­рые под­хо­ди­ли яко­бы с на­ме­ре­ни­ем по­мочь — спра­ши­ва­ли, не хо­чет ли она вер­нуть­ся. Но на де­ле это бы­ла про­вер­ка, и по­сле это­го ее из­би­ва­ли. Это бы­ло в 2013 го­ду. Мы ее вер­ну­ли на­зад, но боль­ше ни­чем не мог­ли ей по­мочь. Пе­ре­да­ли всю ин­фор­ма­цию в на­ши пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны и в мол­дав­ские. Но воз и ныне там. Един­ствен­ное, что мо­гу ска­зать, — дан­ная груп­па в Рос­сии боль­ше не по­яв­ля­ет­ся. Мы де­ла­ем все воз­мож­ное, что­бы они не по­яв­ля­лись.

— Пре­ступ­ни­ков уда­ет­ся на­ка­зы­вать как-то?

— «Как-то» — да, по за­ко­ну — нет. Ста­тья 127.2 («Ис­поль­зо­ва­ние раб­ско­го тру­да». — «РР».) нера­бо­чая со­вер­шен­но. По ней не про­пи­са­но, ко­го и при ка­ких об­сто­я­тель­ствах счи­тать ра­ба­ми, — она про­сто есть и есть.

К раз­го­во­ру под­клю­чил­ся юрист Ан­дрей Ку­ла­ков и вы­дал раз­вер­ну­тую справ­ку не ху­же го­ло­со­во­го по­мощ­ни­ка Siri. — На­чи­ная с 2010-х го­дов по ста­тье 127.2 до су­да до­шло 40–50 уго­лов­ных дел. Но нуж­но учи­ты­вать, что есть ку­ча ста­тей, ко­то­рые пе­ре­се­ка­ют­ся со сфе­рой тор­гов­ли людь­ми и ис­поль­зо­ва­ни­ем раб­ско­го тру­да. По­это­му мо­жет быть воз­буж­де­но уго­лов­ное де­ло в свя­зи с неза­кон­ным ли­ше­ни­ем сво­бо­ды (ст. 127), при­том что по об­сто­я­тель­ствам де­ла там име­ют­ся при­зна­ки тор­гов­ли людь­ми (ст. 127.1), при­зна­ки ис­поль­зо­ва­ния раб­ско­го тру­да (ст. 127.2). Счет та­ким уго­лов­ным де­лам идет на де­сят­ки ты­сяч. Про­сто они ква­ли­фи­ци­ру­ют­ся по дру­гим ста­тьям.

Про­бле­ма есть, од­на­ко над­ле­жа­щей пра­во­вой оцен­ки ей не да­ет­ся. Нуж­ных со­ста­вов не ис­поль­зу­ют — ни в со­во­куп­но­сти, ни по от­дель­но­сти.

По дан­ным Меж­ду­на­род­ной ор­га­ни­за­ции тру­да на ко­нец 2017 го­да, в со­вре­мен­ном раб­стве в той или иной его фор­ме по все­му ми­ру на­хо­ди­лось 40,3 мил­ли­о­на человек. Рос­сия вхо­дит в первую де­сят­ку стран ми­ра по чис­лу ра­бов, со­глас­но рей­тин­гу Global Slavery Index 2018. В нево­ле на тер­ри­то­рии стра­ны на­хо­дят­ся 794 ты­ся­чи человек.

Зо­ло­тые го­ры Ка­ра­чае­во-Чер­ке­сии

Встре­ча­ем­ся в хо­сте­ле неболь­шо­го го­род­ка в Твер­ской об­ла­сти. Пе­ре­до мной муж­чи­на с изум­лен­ны­ми гла­за­ми, по­кры­тый на­кол­ка­ми.

Алек­сей утвер­жда­ет, что в те­че­ние 11 лет был в раб­стве в Ка­ра­чае­во-Чер­кес­ской Рес­пуб­ли­ке. 41-лет­ний муж­чи­на ро­дом из Вла­ди­мир­ской об­ла­сти, се­ла с го­во­ря­щим на­зва­ни­ем Се­дель­ни­ко­во. Со­глас­но Все­рос­сий­ской пе­ре­пи­си на­се­ле­ния, в 2010 го­ду в де­ревне про­жи­ва­ли 13 человек. А в 2002 го­ду — вдвое боль­ше, но это еще с Алек­се­ем.

Он жил с ро­ди­те­ля­ми на их пен­сию. Мать бы­ла па­ра­ли­зо­ва­на, а у от­ца вто­рая груп­па ин­ва­лид­но­сти. Вдо­ба­вок Алек­сею пла­ти­ли за опе­кун­ство. Ко­гда ро­ди­те­ли умер­ли, он за­пил.

— Я на ста­кане был по­сле ма­те­ри­ной смер­ти. Го­да три, на­вер­ное, пил без про­сы­ха. Не ра­бо­тал. Так, под­ко­лым­лю где-ни­будь, гряд­ку вско­паю.

Так и про­дол­жа­лось, по­ка од­на­ж­ды не­кий Ма­рат, при­ез­жав­ший ино­гда в се­ло, за бу­тыл­кой не пред­ло­жил ему ра­бо­ту.

— Обе­щал зо­ло­тые го­ры, как обыч­но. «Все нор­маль­но бу­дет, ты день­ги бу­дешь по­лу­чать…» Вот и уеха­ли. Он ме­ня всю до­ро­гу под­па­и­вал. Я оч­нул­ся у него до­ма в Ка­ра­чае­во-Чер­ке­сии, в ауле Но­вая Дже­гу­та. До­ку­мен­ты он сра­зу взял у ме­ня для со­хран­но­сти. Ска­зал: «Ни­ку­да у ме­ня не де­нут­ся, а то по­те­ря­ешь». Так я и ли­шил­ся всех до­ку­мен­тов.

— Вам за про­шед­шие 11 лет бы­ва­ло страш­но?

— Не, я уже от­бо­ял­ся. На ме­ня хоть ру­жье на­став­ляй, бу­ду на него ид­ти — мне до лам­поч­ки. Мы там ло­ша­дей от вол­ков от­би­ва­ли. Один волк вы­шел, до него бы­ло вон как до то­го ку­ста (на рас­сто­я­нии око­ло 15 мет­ров. — «РР»). А че­го мне страш­но мо­жет быть? Они на лю­дей не ки­да­ют­ся, это я знаю. Он по­шел к со­се­дям, по­иг­рал­ся с ба­раш­ка­ми, ко­го по­жрал, а ко­го по­ме­тил. Волк их над­ку­сы­ва­ет, а они еще жи­вые. Но ко­гда ты бу­дешь об­рат­но ба­раш­ков гнать до­мой, они ослаб­нут и от­ста­нут. Он их хва­та­ет по­том сла­бых. — А жал­ко се­бя не бы­ло?

— Мне не бы­ло се­бя жал­ко.

— Су­дя по ва­шим сло­вам, вас все устра­и­ва­ло.

— Мне до­мой хо­те­лось. По­то­му что я не вы­лез бы. Я эту Ка­ра­чае­во-Чер­ке­сию ви­деть уже не мо­гу!

По­езд­ка на за­ра­бот­ки за­тя­ну­лась.

— Я ста­вил во­до­про­вод, фа­со­вал ку­ли це­мен­та, ра­бо­тал на строй­ке, пас до­маш­ний скот в го­рах, ко­ров до­ил, сыр де­лал. Тра­ву со­би­рал — ча­брец, ду­ши­цу, зве­робой — у каж­дой своя це­на, у су­ше­ной.

Ра­бо­ту Алек­сею на­хо­дил Ма­рат.

— Вам пла­ти­ли на строй­ке?

— Не-а. На­жи­вал­ся он на мне как хо­чет. Мы там стро­и­ли дом с ну­ля. Шло 500 руб­лей в сут­ки, но я их уже не счи­тал. Я знал, что он за­би­ра­ет эти день­ги. Нет, пи­та­ние на на­шу бри­га­ду бы­ло… Мы са­ми хо­ди­ли за про­дук­та­ми.

Вы­стрел в но­гу

— Ты зна­ешь, что у ме­ня с но­гой? — Алек­сей по­ка­зы­ва­ет пра­вую ступ­ню со шра­мом на щи­ко­лот­ке. — Она у ме­ня про­стре­ле­на, кро­во­об­ра­ще­ния нет в этой но­ге. Один па­лец вон жи­вой, осталь­ных во­об­ще не чув­ствую.

— Как это про­изо­шло?

— Один ка­ра­ча­е­вец за­хо­тел при­пуг­нуть ме­ня. Я его на три бук­вы по­слал на­ка­нуне, он оби­ду за­та­ил. Ру­жье взял — 12-й ка­либр. А там за­ме­сто дро­би ра­кет­ни­ца осве­ти­тель­ная. Он не хо­тел в но­гу, хо­тел ря­дом, что­бы ра­кет­ни­ца за­го­ре­лась. А за­го­ре­лась она у ме­ня в но­ге сквозь кир­зо­вый са­пог… — Вас от­вез­ли в боль­ни­цу?

— Да в ка­кую боль­ни­цу! Кто бу­дет све­тить­ся с ру­жьем? Сра­зу мен­ты… А тот человек, ко­то­рый ме­ня под­стре­лил, — у него сы­но­вья при по­го­нах, ору­жие при­над­ле­жит млад­ше­му сы­ну. У них по­го­ны сра­зу сле­тят.

Алек­сей рез­ко про­во­дит ру­кой по пле­чу, слов­но отря­хи­ва­ет­ся.

— За­ши­ли на­жи­вую, как на сви­нье. При­шел ве­те­ри­нар ка­кой-то, мо­ло­дой — у него да­же ру­ки тряс­лись. Еле за­шил. Швы рас­полз­лись, и дыр­ка неров­ная. И ра­ну он не чи­стил осо­бо.

В раб­стве у ме­це­на­та

В этот мо­мент в ис­то­рии по­яв­ля­ет­ся, как утвер­жда­ет сам Алек­сей, по­след­ний его хо­зя­ин — мест­ный ко­не­за­вод­чик, де­пу­тат На­род­но­го со­бра­ния КЧР от «Еди­ной Рос­сии» Ха­сан Сал­па­га­ров. По­нят­но, что сви­де­тель­ство од­но­го Алек­сея не мо­жет слу­жить до­ка­за­тель­ством, по­это­му мы об­ра­ти­лись за ком­мен­та­ри­ем к са­мо­му Сал­па­га­ро­ву. — Та­ко­го че­ло­ве­ка, как Алек­сей, я лич­но не знаю. Но ес­ли вы изу­чи­ли мою био­гра­фию, я тут по­мо­гаю мно­гим лю­дям. Мно­гим лю­дям, в том чис­ле, как ока­за­лось, и это­му Алек­сею, я по­мо­гал ко­гда-то… Ско­рее все­го, это дол­жен быть он, по­то­му что он пи­шет (на стра­ни­це «Аль­тер­на­ти­вы» в со­ци­аль­ной се­ти. — «РР»), что по­лу­чил ог­не­стрель­ное ра­не­ние. Ко­гда ко мне об­ра­ти­лись лю­ди — рас­ска­за­ли, что нуж­на по­мощь че­ло­ве­ку, ко­то­ро­му где-то про­стре­ли­ли но­гу и не по­вез­ли в боль­ни­цу, — я по­слал сво­их по­мощ­ни­ков. Они по­еха­ли, на­шли это­го пар­ня, при­вез­ли в боль­ни­цу, об­ра­бо­та­ли ра­ну, ку­пи­ли одеж­ду. По­мог­ли как мог­ли.

«Де­фи­цит вол­ков не по­вод це­нить ша­ка­лов», — та­ков ста­тус на стра­ни­це Сал­па­га­ро­ва «ВКон­так­те». Он ува­жа­е­мый человек в ре­ги­оне, воз­глав­ля­ет Ка­ра­ча­ев­ское пле­мен­ное хо­зяй­ство, ко­то­рое за­ни­ма­ет­ся вос­ста­нов­ле­ни­ем зна­ме­ни­той по­ро­ды ка­ра­ча­ев­ской ло­ша­ди. Че­го сто­ит толь­ко его же­ре­бец Ка­ра­гез, ко­то­рый по­явил­ся в из­вест­ном ту­рец­ком те­ле­се­ри­а­ле «Ве­ли­ко­леп­ный век»: по сю­же­ту сул­тан Су­лей­ман да­рит это­го пре­крас­но­го ко­ня сво­ей воз­люб­лен­ной Хюр­рем.

— Ка­ра­ге­за я знаю. Его в Тур­цию от­пра­ви­ли. Это наш конь был, я на нем то­же ез­дил, — утвер­жда­ет Алек­сей.

В од­ном из ре­пор­та­жей СМИ 2015 го­да о де­ти­ще Ха­са­на, где, меж­ду про­чим, де­кла­ри­ру­ет­ся, что «ин­те­ре­сы го­су­дар­ства важ­нее лич­ной вы­го­ды», в кадр по­пал Алек­сей, ко­то­рый кор­мил ло­ша­дей в ко­нюшне. Он утвер­жда­ет, что на тот мо­мент бес­плат­но ра­бо­тал на но­во­го хо­зя­и­на, вы­го­нял та­бун па­стись в го­ры.

— Алек­сей утвер­жда­ет, что вме­сте с ко­ню­хом Ма­ра­том Те­м­ре­зо­вым ра­бо­тал у вас, — об­ра­ща­юсь я к Ха­са­ну.

— Да, ра­бо­тал у ме­ня Ма­рат Те­м­ре­зов.

— А Алек­сей? Он утвер­жда­ет, что устро­ил­ся к вам на ра­бо­ту. — Нет-нет-нет, я вот тут спра­ши­вал сво­их, нет.

По сло­вам Сал­па­га­ро­ва, пас­тух для та­бу­на фак­ти­че­ски не ну­жен.

— У ме­ня та­бун 500 го­лов, и ко­был па­сут же­реб­цы, а не лю­ди. Лю­ди не нуж­ны прак­ти­че­ски. У ме­ня есть человек, ко­то­рый раз в ме­сяц объ­ез­жа­ет, по­счи­та­ет при­мер­но, все ли на ме­сте — и это­го до­ста­точ­но.

Так что ес­ли след­ствен­ные ор­га­ны за­ин­те­ре­су­ют­ся де­лом, есть од­на за­цеп­ка — Ма­рат Те­м­ре­зов.

Кав­каз­ский плен­ник

— Кто та­кой раб, по-ва­ше­му? — об­ра­ща­юсь к Алек­сею. — Да черт его зна­ет. Ра­бо­тай и не ме­шай. Лю­бую ра­бо­ту. Ра­бо­чая си­ла. Без­от­каз­ная.

А ку­да де­вать­ся?

— Вы про­бо­ва­ли сбе­жать от Ха­са­на?

— С ко­нюш­ни не убе­жишь, най­дут. Я да­же не пы­тал­ся, знал, что пой­ма­ют и вер­нут. Лю­ди не зна­ют, что там за усло­вия, ду­ма­ют, что мо­гут уй­ти. Ха! Как буд­то это так лег­ко. До пер­во­го по­ста. Без до­ку­мен­тов — до пер­во­го мен­та. А он те­бя про­даст, об­ме­ня­ет на ба­раш­ка за 10 ты­сяч. Мы, рус­ские, сто­им 10 тыщ! И по­ехал в раб­ство в дру­гое ме­сто. В уще­лье бу­дешь ра­бо­тать, скот па­сти пеш­ком, без ко­ня. А там вы­ход — од­на тро­па по го­рам, и то на коне. Пеш­ком от­ту­да не вы­ле­зешь.

— А от преж­них хо­зя­ев про­бо­ва­ли сбе­жать?

— Пы­тал­ся, пы­тал­ся, а что тол­ку? Все рав­но воз­вра­ща­ли. Да­же в по­ли­цию об­ра­щал­ся в Джи­гу­те. А там все под­куп­ные. Они как бра­тья. Сде­ла­ли вид, как буд­то взя­ли за­яв­ле­ние. Ма­ра­та вы­зва­ли. А он с по­ли­цей­ским об­нял­ся: «Са­лам-са­лам». И мне го­во­рит: «Ле­ха, ты че­го си­дишь? По­шли до­мой».

— У вас есть близ­кие лю­ди?

— Есть, брат Вла­ди­мир. Двой­няш­ки, у нас 15 ми­нут с ним раз­ни­ца. Я сам ин­тер­на­тов­ский. Это как дет­ский дом, мы там учи­лись, а до­мой ез­ди­ли на вы­ход­ные. Мать не справ­ля­лась, нас бы­ло чет­ве­ро бра­тьев. В ин­тер­на­те мы бы­ли вдво­ем с Вла­ди­ми­ром.

— Он ис­кал вас?

— Ко­неч­но, он и в ро­зыск по­да­вал. Но че­рез год ме­ня с ро­зыс­ка сня­ли, ко­гда я вы­шел на связь, об­за­вел­ся те­ле­фо­ном.

— Ес­ли те­бя на­шли, по­че­му же не вы­та­щи­ли-то?

— Не знаю… — Алек­сей хму­рит­ся.

Про Алек­сея со­труд­ни­кам «Аль­тер­на­ти­вы» рас­ска­за­ли два ка­ра­ча­ев­ских ра­ба, ко­то­рых они осво­бо­ди­ли чуть ра­нее. 6 мая один из чле­нов ор­га­ни­за­ции Алек­сей Ни­ки­тин вы­шел на связь «ВКон­так­те» с пре­бы­ва­ю­щим в раб­стве пас­ту­хом. По­сле ме­ся­ца под­го­тов­ки и пе­ре­пис­ки дру­гой «аль­тер­на­ти­вец», Ан­дрей Ро­гу­лев, про­сто при­е­хал в Ка­ра­чае­во-Чер­ке­сию за Алек­се­ем, по­са­дил его в ма­ши­ну, по­ка хо­зя­ев по­бли­зо­сти не бы­ло, и увез в Моск­ву.

— Что вы со­би­ра­е­тесь те­перь де­лать?

— До­мой по­еду, дом на­до де­лать от­цов­ский. Брат го­во­рит, там все нор­маль­но, толь­ко ма­лень­ко на­до кры­шу по­чи­нить и ок­на… Мне брат по­мо­жет и дру­зья по­мо­гут.

Но у ме­ня де­нег нет. Мне глав­ное взять день­ги у Ха­са­на. Я уже за­ра­бо­тал за три с по­ло­ви­ной го­да боль­ше пол-ли­мо­на, счи­тай по 12 тыщ в ме­сяц!

— Ты сей­час ощу­ща­ешь се­бя сво­бод­ным?

— Еще не ото­шел.

Спу­стя ме­сяц по­сле осво­бож­де­ния Алек­сей вер­нул­ся в род­ную де­рев­ню, где встре­тил­ся с бра­том по­сле 11 лет раб­ства. Уви­дел за­бро­шен­ный от­цов­ский дом с рез­ны­ми де­ре­вян­ны­ми ок­на­ми, про­ху­див­шей­ся кры­шей, но с печ­кой и це­лы­ми сте­на­ми. Вос­ста­но­вить мож­но. В кон­це июля Алек­сей по­лу­чил но­вый пас­порт.

Ос­но­ва­тель об­ще­ствен­но­го дви­же­ния про­тив раб­ства «Аль­тер­на­ти­ва»Олег Мель­ни­ков в штаб­к­вар­ти­ре ор­га­ни­за­ции

Осво­бож­ден­ная из раб­ства с са­мар­ских по­лей Но­зи­ма Кур­бо­но­ва рас­ска­зы­ва­ет свою ис­то­рию во­лон­те­рам «Аль­тер­на­ти­вы»

По­пав­ше­го в тру­до­вое раб­ство Кудра­та со­труд­ни­ки «Аль­тер­на­ти­вы» выз­во­ли­ли из Да­ге­ста­на

Аэро­порт Ше­ре­ме­тье­во. Меж­ду­на­род­ная ор­га­ни­за­ция ми­гра­ции опла­ти­ла Но­зи­ме и Кудра­ту би­ле­ты в Таш­кент

Пас­порт Кудра­та. По­сле раб­ства в Да­ге­стане муж­чи­на по­ху­дел на 12 кг

Хо­стел в го­род­ке N Твер­ской об­ла­сти. Сю­да по­сле осво­бож­де­ния при­вез­ли Алек­сея, ко­то­рый утвер­ждал, что про­был в раб­стве в Ка­ра­чае­воЧер­кес­ской Рес­пуб­ли­ке 11 лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.