Nemoskva и ко­ло­ни­за­то­ры

Как на­пи­сать но­вей­шую ис­то­рию со­вре­мен­но­го ис­кус­ства в Рос­сии

Russian Reporter - - КУЛЬТУРА - 1 Текст: На­та­лья Зай­це­ва

Про­ект NEMOSKVA при­ду­мал Го­су­дар­ствен­ный центр со­вре­мен­но­го ис­кус­ства (Ре­ги­о­наль­ная ди­рек­ция ГМВЦ «РОСИЗО» ), ко­то­рый ле­том от­пра­вил 50 име­ни­тых ино­стран­ных фи­ло­со­фов, ку­ра­то­ров, экс­пер­тов по со­вре­мен­но­му ис­кус­ству в пу­те­ше­ствие по Транс­си­бу. Они да­же бо­лее-ме­нее вер­ну­лись. Но что мы узна­ли в ито­ге про со­вре­мен­ное ис­кус­ство в ре­ги­о­нах? И бы­ва­ет ли ре­ги­о­наль­ный совриск — или он, как фи­зи­ка или ма­те­ма­ти­ка, мо­жет быть только гло­баль­ным? — «Не­мо­сква», ха! — фыр­ка­ет пас­са­жир на вок­за­ле, уви­дев над­пись на вы­со­ко под­ня­той таб­лич­ке в Ека­те­рин­бур­ге. В этом на­зва­нии слы­шит­ся при­выч­ное для рос­си­ян шут­ли­вое пре­зре­ние к Москве, оно же — гор­дость че­рез от­ри­ца­ние.

Пять де­сят­ков ино­стран­цев, вдо­воль по­об­ни­мав­шись со зна­ко­мы­ми им ураль­ски­ми арт-ме­не­дже­ра­ми, едут в Сы­серть — на вы­езд­ную вы­став­ку в за­бро­шен­ном за­вод­ском зда­нии. По­за­ди Ниж­ний Нов­го­род и Пермь, впе­ре­ди вся Си­бирь и Даль­ний Во­сток.

Ку­ра­тор про­ек­та Али­са Пруд­ни­ко­ва го­во­рит, что ей так на­до­е­ло слы­шать «Ека­те­рин­бург? Это так да­ле­ко!» от всех, ко­го она зва­ла на Ураль­скую ин­ду­стри­аль­ную би­ен­на­ле преды­ду­щие го­ды, что она ре­ши­ла: сей­час я вам по­ка­жу, что та­кое на­сто­я­щее да­ле­ко. И по­ка­за­ла.

Не­мо­сква: стра­на со­ве­тов

Один из пас­са­жи­ров — спе­ци­а­лист по «мед­лен­но­му вре­ме­ни» Карл Оно­ре (мил­ли­он про­смот­ров на TED), на­ткнув­шись на ме­ня в ап­те­ке где-то в Тю­ме­ни, уста­ло спро­сил, все ли дез­одо­ран­ты в Рос­сии сто­ят 900 руб­лей. Из­на­чаль­но Пруд­ни­ко­ва пред­став­ля­ла се­бе неспеш­ные раз­го­во­ры в по­ез­де и без­гра­нич­ные про­сто­ры, по­это­му жур­на­лист Карл Оно­ре и по­явил­ся в чис­ле пу­те­ше­ствен­ни­ков, но за­тея с мед­лен­ным временем про­ва­ли­лась: слиш­ком ско­рые в Рос­сии по­ез­да, слиш­ком мно­го нуж­но успеть в каж­дом го­ро­де. Экс­кур­сия, по­езд­ка в за­го­род­ную га­ле­рею, обед, встре­ча с мест­ным со­об­ще­ством, ре­вю идей, дис­кус­сия и де­ло­вая ве­че­рин­ка пе­ред сном — при­мер­но так вы­гля­дит ти­пич­ный день пу­те­ше­ствия. Карл Оно­ре, есте­ствен­но, не успел про­чи­тать свою лек­цию, но внес вклад в про­ект фра­зой Anything worth doing is worth doing slowly («Все, чем сто­ит за­ни­мать­ся, сто­ит то­го, что­бы за­ни­мать­ся этим мед­лен­но»). И сра­зу по­сле это­го уехал. Бур­жуй­ский ва­ри­ант зна­ме­ни­той фра­зы Ве­нич­ки: «Все на све­те долж­но про­ис­хо­дить мед­лен­но и непра­виль­но».

Ку­ра­то­ры одал­жи­ва­ли друг у дру­га шам­пу­ни, за­бы­ва­ли в ав­то­бу­сах но­ут­бу­ки и от­би­ва­лись (по рас­ска­зам) от встре­чен­ных в ка­ра­оке-ба­ре го­мо­фо­бов. Ку­ра­то­ры сме­ня­ли друг дру­га: каж­дые семь дней од­на груп­па уле­та­ла, при­ле­та­ла дру­гая. Весь путь от Ниж­не­го Нов­го­ро­да до Вла­ди­во­сто­ка оси­ли­ла только ро­ман­ти­че­ская па­ра двух фи­ло­со­фов из Бер­ли­на — На­дим Сам­ман и Де­лия Хан­на. На­дим из­ве­стен в Рос­сии как ку­ра­тор Мос­ков­ской мо­ло­деж­ной би­ен­на­ле в 2016 го­ду, ко­то­рая про­хо­ди­ла на Трех­гор­ке; так­же он был ку­ра­то­ром Ан­тарк­ти­че­ской би­ен­на­ле, где ху­дож­ни­ки по­ка­зы­ва­ли с ле­до­хо­да свое ис­кус­ство пинг­ви­нам и ки­там, а так­же вы­кла­ды­ва­ли на сне­гу остат­ки за­па­сов еды в ка­че­стве арт-про­ек­та. Де­лия за­ни­ма­ет­ся ис­то­ри­ей ка­та­строф и ан­тро­по­це­ном.

На­вер­ное, в этой по­езд­ке их ин­те­ре­со­ва­ла Зем­ля как та­ко­вая. На­дим, на­при­мер, очень удив­лял­ся, что Но­во­си­бирск на­хо­дит­ся на ши­ро­те Не­па­ла, а в Ом­ске, in the middle of nowhere, он мо­жет схо­дить в при­лич­ный бар­бер­шоп.

Глав­ная куль­тур­тре­гер­ская за­да­ча экс­пер­тов — про­во­дить ре­вю идей в го­ро­дах, что­бы найти про­ек­ты для ито­го­вой вы­став­ки нево­пло­щен­ных идей. Как это мо­жет вы­гля­деть, по­ка­зы­ва­ла вы­став­ка «Боль­шая стра­на — боль­шие идеи», ко­то­рая еха­ла за по­ез­дом в фур­гоне и мон­ти­ро­ва­лась в каж­дом го­ро­де, где про­хо­ди­ло ре­вю. Эски­зы ото­бран­ных «боль­ших идей», на­при­мер, та­кие: мик­ро­арт ижев­ской груп­пы «Го­род Усти­нов» — кро­шеч­ные ку­соч­ки пе­рьев, стру­жек, ка­муш­ков и ни­то­чек, раз­ло­жен­ные в стро­гие ря­ды, и пин­цет, ко­то­рым зри­тель мо­жет их пе­ре­кла­ды­вать, от­ве­чая ху­дож­ни­кам на их язы­ке. Или — «пост-ин­тер­нет»про­ект ека­те­рин­бург­ской ху­дож­ни­цы Лю­ды Ка­ли­ни­чен­ко, ко­то­рая до­ку­мен­ти­ро­ва­ла му­сор, про­из­во­ди­мый ею во вре­мя си­де­ния в ин­тер­не­те; фо­то­гра­фии му­со­ра на 500-мет­ро­вой по­лос­ке тка­ни долж­ны быть раз­ме­ще­ны на полях Сверд­лов­ской об­ла­сти. Про­ект Гла­фи­ры Се­ве­рья­но­вой и Ива­на Га­лу­зи­на из Мур­ман­ска — срав­не­ние книг от­зы­вов на вы­став­ки со­вре­мен­но­го ис­кус­ства нор­веж­цев и рус­ских (рус­ские да­ют ху­дож­ни­кам го­раз­до боль­ше со­ве­тов). Кто зна­ет — ес­ли бы ав­то­ру этой ста­тьи да­ли боль­ше ме­ста в кни­ге от­зы­вов, то, воз­мож­но, это­го ма­те­ри­а­ла, пол­но­го по­лез­ных со­ве­тов, и не бы­ло бы.

Ока­за­лось, кста­ти, что при­гра­нич­ные ре­ги­о­ны ти­па Мур­ман­ска — с точ­ки зре­ния соври­с­ка ско­рее ЕС, чем Рос­сия: Алек­сандр Бу­рен­ков в сво­ей ку­ра­тор­ской экс­кур­сии по вы­став­ке го­во­рит, что они в ГЦСИ от­кры­ли для се­бя мур­ман­ских ху­дож­ни­ков, хо­тя те дав­но успеш­но ра­бо­та­ют в Но­р­ве­гии. Со­вет: будь­те вни­ма­тель­ны друг к дру­гу!

Ху­до­же­ства на гра­ни сдви­га

На ре­вю бы­ло мно­го и от­кро­вен­но­го тре­ша. При­чи­на — от­сут­ствие филь­тра и сво­бод­ный формат. Вы­гля­дит это так: за ду­го­об­раз­ны­ми сто­ли­ка­ми си­дят по два-три экс­пер­та, и к ним под­са­жи­ва­ют­ся ху­дож­ни­ки с про­ек­та­ми. Ни­ка­кой ре­гла­мен­та­ции у раз­го­во­ров нет, пра­ви­ла рож­да­ют­ся на ме­сте. Бей­джи­ков то­же ни у ко­го нет.

В Ека­те­рин­бур­ге девушка по име­ни Ма­ли­на са­дит­ся за стол к На­ди­му Сам­ма­ну и Да­рье Бо­чар­ни­ко­вой, пред­став­ля­ю­щей бель­гий­ский центр BOZAR. Ра­бо­та Ма­ли­ны на­зы­ва­ет­ся «Про­тив ин­тер­пре­та­ции» и по­свя­ще­на од­но­имен­но­му эс­се Сью­зен Сон­таг. Ма­ли­на на­чи­на­ет го­во­рить на ан­глий­ском очень ти­хо, На­дим про­сит ее го­во­рить гром­че, но в шу­ме го­ло­сов все рав­но ма­ло что слыш­но. — Зна­чит, вы вдох­но­ви­лись Сью­зен Сон­таг и ре­ши­ли де­лать ил­лю­стра­ции к ее тек­сту? — На­дим и Да­рья смот­рят на яр­кие циф­ро­вые кол­ла­жи в ру­ках ху­дож­ни­цы.

— Я бы не на­зва­ла это ил­лю­стра­ци­я­ми. — По­че­му вы чи­та­ли Сью­зен Сон­таг?

Я не слы­шу от­ве­та. Ка­жет­ся, На­дим и Да­рья то­же.

— Вы­гля­дит как обложки. Ку­да вы хо­ти­те даль­ше пу­стить эти циф­ро­вые кол­ла­жи? Ка­кое у них на­зна­че­ние?

—…

— Я не слы­шу, — го­во­рит На­дим.

— …museum space.

— Вы хо­ти­те их на­пе­ча­тать на хол­стах?

— Да. — Ка­ков ваш бэк­гра­унд?

— Я изу­ча­ла ди­зайн и ра­бо­та­ла ил­лю­стра­то­ром. — Ес­ли вас ин­те­ре­су­ют от­но­ше­ния тек­ста и об­ра­зов, то, воз­мож­но, вам близ­ки мос­ков­ские кон­цеп­ту­а­ли­сты? — за­да­ет во­прос Да­рья Бо­чар­ни­ко­ва.

— Да, я ви­де­ла их. Я ду­маю, кал­ли­грам­мы — это ин­те­рес­но. Но мне хо­чет­ся ра­бо­тать с тек­стом бо­лее зна­чи­тель­ным.

— Вы ска­за­ли, что вы хо­ти­те быть ху­дож­ни­ком. По­че­му вы хо­ти­те быть ху­дож­ни­ком? — то­же во­прос Бо­чар­ни­ко­вой.

— Я это­го не го­во­ри­ла.

— Я вам пред­ло­жу вот ка­кой ме­тод, — го­во­рит На­дим. — Най­ди­те эс­се Сью­зен Сон­таг, ко­то­рое вам нра­вит­ся, и сде­лай­те по од­но­му изоб­ра­же­нию для каж­дой стра­ни­цы эс­се. А за­тем сде­лай­те кни­гу. Так вы со­зда­ди­те грам­ма­ти­ку, язык.

За дру­гим сто­лом стиль­ная блон­дин­ка в плю­ше­вом сви­те­ре по­ка­зы­ва­ет экс­пер­там кол­ла­жи с об­на­жен­ным те­лом; назва­ние про­ек­та «Те­ло на гра­ни­це эво­лю­ци­он­но­го сдви­га». Ку­ра­то­ров при­вле­ка­ет од­на рас­пе­чат­ка: огром­ные бу­маж­ные сти­ке­ры на го­род­ской мра­мор­ной стене.

— Вы сде­ла­ли это в го­ро­де на стене, это скетч для сте­ны?

— Да. И еще я сде­ла­ла ви­део, — ку­ра­то­ры смот­рят ви­део, по­хо­жее на ка­лей­до­скоп. — Где вы бра­ли мо­де­лей? — спра­ши­ва­ет Га­би Нг­ко­бо, ку­ра­тор X Бер­лин­ской би­ен­на­ле. — Это мое те­ло.

— Вы об­ра­ща­лись к тра­ди­ции, ман­да­ле? — ком­мен­ти­ру­ет Га­би ви­део.

— Я не со­всем по­ня­ла, — отвечает девушка по-рус­ски; пе­ре­вод­чик по­мо­га­ет, упус­кая ман­да­лу.

— Нет, я са­ма. Воз­мож­но, мне не хва­та­ет тех­ни­че­ских на­вы­ков…

— Ин­те­рес­но ли вам ду­мать об аль­тер­на­тив­ном те­ле, не о тех­но­ло­ги­ях? — спра­ши­ва­ет Га­би.

Пе­ре­вод­чик упус­ка­ет аль­тер­на­тив­ное те­ло при пе­ре­во­де: «ин­те­рес­но ли вам ду­мать об из­ме­не­ни­ях те­ла без тех­но­ло­гий»? Ху­дож­ни­ца го­во­рит об эво­лю­ци­он­ных из­ме­не­ни­ях зре­ния и по­ход­ки.

— Это на­по­ми­на­ет ги­пер­ре­а­ли­сти­че­ские скульп­ту­ры Пат­ри­ции Пич­чи­ни­ни, посмот­ри­те ее ра­бо­ты, — го­во­рит ху­дож­ни­ца Мо­ни­ка На­ру­ла.

Девушка ки­ва­ет, но не за­пи­сы­ва­ет. Пе­ре­вод­чик мол­чит.

— Посмот­ри­те еще ра­бо­ты рус­ской ху­дож­ни­цы Еле­ны Ар­те­мен­ко, она то­же ра­бо­та­ет с те­лом, — го­во­рит Еле­на Ищен­ко, ос­но­ва­тель­ни­ца жур­на­ла об ис­кус­стве aroundart.org.

Ху­дож­ни­ца не за­пи­сы­ва­ет. От их диа­ло­га воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние обид­ной дис­ком­му­ни­ка­ции, в ко­то­рой про­яв­ля­ет­ся сра­зу все: невоз­мож­ность объ­яс­нить что-то за пять ми­нут про вол­ну­ю­щие за­пад­ных ку­ра­то­ров тренды ти­па «аль­тер­на­тив­но­го те­ла»; в сред­нем пло­хой ан­глий­ский на­ших со­оте­че­ствен­ни­ков (ко­то­ро­го они к то­му же сты­дят­ся); неуме­ние усва­и­вать ин­фор­ма­цию.

Со­вет: ху­дож­ни­ки, не сты­ди­тесь!

Ду­май гло­баль­но, дей­ствуй гло­каль­но

Зем­ле­про­ход­ный ха­рак­тер про­ек­та стал при­ман­кой для меж­ду­на­род­но­го арт-со­об­ще­ства: ко­гда еще про­ка­тишь­ся в по­ез­де по Транс­си­бу!.. Од­на­ко эда­кий «ко­ло­ни­аль­ный взгляд» на стра­ну — со сто­ро­ны бо­лее об­ра­зо­ван­ных за­пад­ных ку­ра­то­ров и бо­лее мо­гу­ще­ствен­ных мос­ков­ских ор­га­ни­за­то­ров — стал при­чи­ной кри­ти­ки NEMOSKVы. Во-пер­вых, са­мо назва­ние. Ли­шен­ные при­ви­ле­гий услов­но­го сту­ден­та Бри­тан­ки или Шко­лы Род­чен­ко, жи­ву­щие в ше­сти ча­сах ле­та от глав­ных вы­ста­вок «Га­ра­жа» и ММОМА, ху­дож­ни­ки из ре­ги­о­нов дей­стви­тель­но пе­ре­жи­ва­ют по по­во­ду сво­ей про­вин­ци­аль­но­сти, и назва­ние их трол­лит. А им, мо­жет, хо­те­лось бы са­мо­опре­де­лять­ся во­об­ще не че­рез Моск­ву.

Стран­ная роль объ­ек­тов для изу­че­ния то­же ко­ро­би­ла. Ху­дож­ни­ки Ан­на и Виталий Че­ре­па­но­вы, быв­шие участ­ни­ки арт-груп­пы ЖКП из Ека­те­рин­бур­га, ре­ши­ли пе­ре­вер­нуть оп­ти­ку: это мы бу­дем спра­ши­вать экс­пер­тов, кто они та­кие. На­це­пив са­мо­дель­ные бей­джи­ки, они по­еха­ли ав­то­сто­пом за экс­пер­та­ми по го­ро­дам. От­лич­ная ре­кур­сив­ная ак­ция — ее бы хо­ро­шо за­до­ку­мен­ти­ро­вать и в Брюс­сель на вы­став­ку. Но уже в Ом­ске ре­бя­та раз­вер­ну­лись до­мой, так как на­до бы­ло кор­мить кош­ку.

В соц­се­тях мно­гие ху­дож­ни­ки об­ви­ня­ли про­ект в ко­ло­ни­аль­ном от­но­ше­нии к ре­ги­о­нам, в том, что он сли­ва­ет все го­ро­да в од­ну недиф­фе­рен­ци­ро­ван­ную «немо­ск­ву», от­вле­ка­ет вни­ма­ние от ти­хих ини­ци­а­тив на ме­стах и со­зда­ет ощу­ще­ние, что ис­кус­ство — это то, что про­ис­хо­дит с офи­ци­оз­ной пом­пой. От­дель­ным пунк­том кри­ти­ки бы­ли ре­вю идей, в ко­то­рых кри­ти­ки усмот­ре­ли не эга­ли­тар­ность, а ха­ос.

Экс­пер­ты всю эту кри­ти­ку, ко­неч­но, пред­ви­де­ли и мно­го раз­го­ва­ри­ва­ли на те­мы ко­ло­ни­а­лиз­ма, са­мо­ор­га­ни­за­ции и ме­то­дов от­бо­ра ра­бот. Ку­ра­тор из Гре­ции Ма­ри­на Фо­ки­дис, на­при­мер, рас­ска­за­ла, что ко­гда пре­стиж­ная мас­штаб­ная вы­став­ка «documenta 14» при­е­ха­ла в Афи­ны, то ор­га­ни­за­то­ров там встре­ти­ли тра­фа­рет­ные над­пи­си на сте­нах «До­ро­гая documenta, я от­ка­зы­ва­юсь эк­зо­ти­зи­ро­вать се­бя ра­ди то­го, что­бы вы уве­ли­чи­ва­ли свой куль­тур­ный ка­пи­тал».

Млад­ший ку­ра­тор Му­зея Гуг­ген­хай­ма Сяо­юй Вэн го­во­рит, что от­ри­цать про­бле­му бес­смыс­лен­но — на­до ее при­зна­вать и, ес­ли уж пи­шешь ис­то­рию ис­кус­ства стра­ны, будь то Ки­тай или Рос­сия, ста­рать­ся ухо­дить от сте­рео­ти­пи­зи­ро­ва­ния. А для это­го «услож­нять по­вест­во­ва­ние», оце­ни­вать пред­мет с раз­ных то­чек зре­ния, знать со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­ский кон­текст.

Мо­ни­ка Шев­чик из Чи­ка­го со­гла­ша­ет­ся с ней: ис­то­рия — слож­ная вещь, ее мо­гут пи­сать все, с раз­ных по­зи­ций. И да­же из незна­чи­тель­но­го по­ло­же­ния (from minor position) мож­но на­пи­сать «Вой­ну и мир», ко­то­рая ста­нет гло­баль­ной. Кро­ме то­го, Шев­чик от­ме­ти­ла, что са­мые важ­ные ве­щи в со­вре­мен­ном ис­кус­стве на­чи­на­лись в ма­лых груп­пах, по­это­му важ­но вли­ять на тех, кто ря­дом.

Ан­то­нио Дже­уза, ку­ра­тор из ГЦСИ, на конференции в Тю­ме­ни за­явил, что ре­ги­о­наль­но­го со­вре­мен­но­го ис­кус­ства не су­ще­ству­ет в прин­ци­пе: есть на­ци­о­наль­ное — спон­си­ру­е­мое го­су­дар­ством или воз­ни­ка­ю­щее под воз­дей­стви­ем по­ня­тия «на­ци­о­наль­ное», и ло­каль­ное, рож­да­ю­ще­е­ся на ма­лень­кой тер­ри­то­рии и спо­соб­ное раз­рас­тись до гло­баль­но­го, как ли­вер­пуль­ская чет­вер­ка The Beatles.

Есть сло­во glocal — это сплав local и global. Гло­каль­ным на­зы­ва­ет­ся та­кое мест­ное ис­кус­ство, в ко­то­ром про­яв­ля­ют­ся гло­баль­ные тренды. На­при­мер, ра­бо­та На­та­ши Юди­ной из Том­ска — скульп­тур­ная го­ло­ва Ле­ни­на, пол­но­стью об­ши­тая бе­лым кро­ли­чьим ме­хом, на­зы­ва­ет­ся «Ле­нин в зим­нем убо­ре». Язык этой ра­бо­ты — со­вре­мен­ный, дис­сен­су­аль­ный, то есть не пред­ла­га­ю­щий од­но­знач­ной трак­тов­ки, не со­дер­жа­щий в се­бе ло­бо­вую ме­та­фо­ру — а зна­чит, сим­па­тич­ный для мно­гих це­ни­те­лей со­вре­мен­но­го ис­кус­ства в ми­ре гло­баль­ный язык. Со­дер­жа­ние при этом и ло­каль­ное (бю­сты Ле­ни­на, кро­ли­чий мех), и гло­баль­ное (Ле­нин). Та­ких ра­бот не очень мно­го, и На­та­ша Юди­на уже из­вест­ная ху­дож­ни­ца, ее не на­до «от­кры­вать»; в Том­ске ее скульп­ту­ры пред­став­ля­ли экс­кур­сии как ра­бо­ты мест­ной зна­ме­ни­то­сти.

Два со­ве­та: не за­будь­те по­кор­мить кош­ку и не эк­зо­ти­зи­руй­те се­бя.

Ре­ги­о­нов боль­ше нет

— Ду­маю, здесь пред­сто­ит пе­ре­осмыс­лить, как пре­по­да­ет­ся ви­зу­аль­ный язык, как он пе­ре­да­ет­ся, — го­во­рит ку­ра­тор­ка Бер­лин­ской би­ен­на­ле Га­би Нг­ко­ба. — Мне по­ка­за­лось, что лю­ди чер­па­ют свои зна­ния из ин­тер­не­та и арт-цен­тров, но са­ма си­сте­ма об­ра­зо­ва­ния не обо­ру­до­ва­на для них.

Ху­дож­ник дол­жен по­ни­мать, как его ра­бо­та со­от­но­сит­ся с ми­ро­вым ис­кус­ством. За­ни­мать­ся со­вре­мен­ным ис­кус­ством, не об­ща­ясь со сво­и­ми кол­ле­га­ми, невоз­мож­но. Ин­тер­нет здесь по­мо­га­ет ма­ло. «Мы это по­ня­ли еще 20 лет на­зад», — го­во­рит Кри­сти­а­на Пол, спе­ци­а­лист­ка по са­мо­му тех­но­ло­гич­но­му ви­ду со­вре­мен­но­го ис­кус­ства — циф­ро­во­му. Важ­на мо­биль­ность и лич­ное об­ще­ние. По­че­му на За­па­де не говорят про «ре­ги­о­наль­ное ис­кус­ство»? По­то­му что ху­дож­ник из Бер­ли­на мо­жет иметь ма­стер­скую в США, и уже не­по­нят­но, ко­го он пред­став­ля­ет.

Алек­сандр Бу­рен­ков, про­во­дя экс­кур­сии по вы­став­ке «боль­ших идей», лю­бит при­во­дить в при­мер Лю­ду Ка­ли­ни­чен­ко из Ека­те­рин­бур­га, ко­то­рая опре­де­ля­ет се­бя че­рез «пост-ин­тер­нет», по­то­му что учи­лась в Бер­лине и там по­па­ла под вли­я­ние глав­ных фи­гур это­го на­прав­ле­ния. «Хо­тя, ка­за­лось бы, — где Ека­те­рин­бург и где пост-ин­тер­нет?» — го­во­рит Бу­рен­ков (хо­тя мы уже зна­ем, что Ебург неда­ле­ко).

Лю­бо­пыт­но, что в со­зна­нии москвичей и ино­стран­цев Си­бирь от­сто­ит от ми­ро­вых про­цес­сов даль­ше, чем в ощу­ще­ни­ях са­мих си­би­ря­ков. Каж­дый раз, раз­го­ва­ри­вая с ху­дож­ни­ка­ми из Ом­ска, Но­во­си­бир­ска или Крас­но­яр­ска, экс­пер­ты удив­ля­ют­ся их чув­ству рас­сто­я­ния. Че­ты­ре ча­са ез­ды из од­но­го го­ро­да в дру­гой — ерун­да, ночь в по­ез­де — не про­бле­ма! Рас­сто­я­ние меж­ду Но­во­си­бир­ском и Крас­но­яр­ском — как меж­ду Моск­вой и Пе­тер­бур­гом, но ка­жет­ся, что го­ро­да свя­за­ны го­раз­до тес­нее.

Па­ра мест­ных арт-ак­ти­ви­стов — Ангелина Бур­люк и Петр Же­реб­цов — про­сто за­прыг­ну­ли в по­езд с экс­пер­та­ми в Но­во­си­бир­ске и на­ут­ро вы­шли в Крас­но­яр­ске. Здесь они раньше ра­бо­та­ли, в ап­ре­ле вер­ну­лись на ро­ди­ну Пе­ти в Но­во­си­бирск, что­бы под­ни­мать мест­ный фи­ли­ал ГЦСИ. В по­ез­де Пе­тя и Ангелина, ко­то­рая, кро­ме про­че­го, еще и то­по­вый ин­ста­грам­бло­гер, по­со­ве­то­ва­ли жур­на­ли­стам па­ру мод­ных клу­бов в Москве. Петр учил­ся в Гер­ма­нии. В об­щем, этим лю­дям яв­но не ме­ша­ют ни рас­сто­я­ния, ни не­до­ста­ток арт-ин­сти­ту­тов. — А что мы про­дук­тив­но­го мо­жем ска­зать, обо­звав по­доб­ный про­ект ко­ло­ни­зи­ру­ю­щим? — отвечает Же­реб­цов на пре­тен­зии сво­их кол­лег — но­во­си­бир­ских ху­дож­ни­ков. — Мы мо­жем сфор­му­ли­ро­вать кри­ти­че­скую про­грам­му, за­явить: «Мы не участ­ву­ем, за­чем нам встре­чать­ся с ку­ра­то­ра­ми, ко­то­рых со все­го ми­ра со­бра­ли, мы даль­ше бу­дем ва­рить­ся в сво­ей ка­стрюль­ке, ис­кать свои пу­ти, что­бы ста­но­вить­ся ин­тер­на­ци­о­наль­ны­ми». Мож­но ска­зать: мы ум­ные, мы до­едем до Ве­не­ции са­ми. Но ес­ли ты хо­чешь вли­ять на сре­ду, важ­но участ­во­вать в про­ек­тах, ко­то­рые ре­а­ли­зу­ют твои дру­зья, ку­ра­то­ры, ак­ти­ви­сты.

Ну, сой­дет за со­вет.

Что даль­ше

— Я по­ня­ла, что ин­сти­ту­ции ни чер­та не ра­бо­та­ют — ра­бо­та­ют про­сто лю­ди, и в них глав­ная энер­гия и си­ла, — го­во­рит ко­мис­сар про­ек­та Али­са Пруд­ни­ко­ва.

ГЦСИ столк­нул­ся с тем, что от него хо­тят не экс­пер­ти­зы, а по­мо­щи в со­зда­нии сре­ды для со­вре­мен­но­го ис­кус­ства.

Ко­гда я за­даю во­прос Алек­сан­дру Бу­рен­ко­ву, пред­ста­ви­те­лю ГЦСИ, о том, по­че­му русское ис­кус­ство в та­ком неза­вид­ном по­ло­же­нии, он отвечает: де­ло не столь­ко в бед­но­сти на­се­ле­ния, сколь­ко в неза­ин­те­ре­со­ван­но­сти вла­сти и биз­не­са.

— В Ин­дии лю­ди жи­вут го­раз­до бед­нее, чем рос­си­яне, но при этом у них есть со­вре­мен­ное ис­кус­ство. Про­бле­ма в от­сут­ствие об­ра­зо­ва­ния, го­су­дар­ствен­ной под­держ­ки. Весь ки­тай­ский пу­зырь на рын­ке ис­кус­ства воз­ник, по­то­му что мест­ные оли­гар­хи ста­ли по­ку­пать мо­ло­дое ис­кус­ство, ста­ли в него ин­ве­сти­ро­вать. А у нас до сих пор те оли­гар­хи, ко­то­рые мо­гут это де­лать, ин­ве­сти­ру­ют в Гер­хар­да Рих­те­ра. У нас не по­явил­ся ры­нок.

Ко­гда в сол­неч­ном Крас­но­яр­ске мо­ло­дые эн­ту­зи­а­сты Ок­са­на Бу­ду­лак и Са­ша Сан­ни­ков ве­дут те­бя за га­ра­жи, что­бы по­ка­зать уни­каль­ный холм с со­вет­ской до­с­кой по­че­та, ко­то­рую они ста­ли ис­поль­зо­вать как ра­мы для стри­тар­та, и рас­ска­зы­ва­ют, как на­ча­ли про­во­дить аук­ци­о­ны и да­же уста­но­ви­ли ноч­ное осве­ще­ние, — все­му это­му, ко­неч­но, ра­ду­ешь­ся, но за­да­ешь­ся во­про­сом: а что будет с эти­ми эн­ту­зи­а­ста­ми даль­ше? До­пу­стим, в Крас­но­яр­ске их ждет ра­бо­та с мощ­ней­шим му­зе­ем соври­с­ка «Пло­щадь Ми­ра», ко­то­рый рас­по­ло­жен на бе­ре­гу Ени­сея в по­след­нем в СССР гро­мад­ном му­зее Ле­ни­на. Внут­ри мно­го ан­ти­со­вет­ских экс­по­зи­ций, от­че­го «Пло­щадь Ми­ра» чем-то на­по­ми­на­ет мод­ный Еврей­ский му­зей в Москве.

Но во­об­ще быть ху­дож­ни­ком или ку­ра­то­ром в «немо­скве» — неза­вид­ная ка­рье­ра.

— У ме­ня ино­гда воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние са­мо­экс­плу­а­та­ции; ес­ли я на­зо­ву свою зар­пла­ту в Крас­но­да­ре, вы бу­де­те сме­ять­ся, — го­во­рит Еле­на Ищен­ко, ку­ра­тор цен­тра со­вре­мен­но­го ис­кус­ства «Ти­по­гра­фия» в Крас­но­да­ре и ос­но­ва­тель­ни­ца жур­на­ла around.org. — Эта са­мо­экс­плу­а­та­ция рож­да­ет ощу­ще­ние уста­ло­сти. Ты так мно­го ста­ра­ешь­ся, твои дру­зья ху­дож­ни­ки де­ла­ют бес­плат­но про­ек­ты, их при­гла­ша­ют в Моск­ву, им не пла­тят го­но­ра­ры, они вкла­ды­ва­ют ку­чу сво­их де­нег… За­чем? Все боль­шие про­ек­ты в ло­каль­ной сре­де вы­рас­та­ют из неве­ро­ят­ных уси­лий, са­мо­ор­га­ни­за­ции, и ес­ли в ка­кой-то мо­мент эта са­мо­ор­га­ни­за­ция не по­лу­чит бюд­жет на боль­шой про­ект, все про­сто схлоп­нет­ся и ис­чез­нет — ни­ка­ко­го ре­ги­о­наль­но­го ис­кус­ства про­сто не будет.

Елене, ко­то­рая вы­сту­пи­ла с этой ре­чью на дис­кус­сии в Ека­те­рин­бур­ге, ап­ло­ди­ру­ет вся ин­тер­на­ци­о­наль­ная ауди­то­рия.

Что тут по­со­ве­то­вать? Мо­жет, вы да­ди­те со­вет?

22. Ми­к­ро-арт-груп­па «Го­род Усти­нов», Ма­ни­фест (Без на­зва­ния), 2018

3. Экс­пер­ты На­дим Сам­ман и Де­лия Хан­на 3

1. Па­вел От­дель­нов, «Пси­хо­зой­ская эра», фре­зе­ро­ван­ная дос­ка МДФ, мас­ло. 34х48,5, Тю­мень, 2018 1

2. Алексей Мар­тинс, «Фи­ал­ки из мерт­вой зем­ли», эс­киз к про­ек­ту, 2018 2

3

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.