Весь тот джаз

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ - Ни­ко­лай ЯМ­СКОЙ

Пер­во­го ок­тяб­ря 1922 го­да пуб­ли­ка, со­брав­ша­я­ся в Го­су­дар­ствен­ном ин­сти­ту­те те­ат­раль­но­го ис­кус­ства, бы­ла по­ко­ре­на и от­ча­сти шо­ки­ро­ва­на. Боль­шин­ство при­сут­ство­вав­ших в за­ле то­гда впер­вые услы­ша­ли джаз – необыч­ную му­зы­ку, ос­но­ван­ную на им­про­ви­за­ции и осо­бом рит­ми­че­ском ри­сун­ке. ис­пол­нял ее неви­дан­ный до­то­ле экс­цен­три­че­ский ор­кестр, ос­но­ван­ный по­этом и тан­цов­щи­ком Ва­лен­ти­ном Пар­на­хом. Пар­нах при­вез из Па­ри­жа бан­джо, сак­со­фо­ны, удар­ные, шу­мо­вые и про­чие ин­стру­мен­ты, а по­том из та­ких же, как он, эн­ту­зи­а­стов со­брал му­зы­каль­ный кол­лек­тив.

Ди­тя ве­ка

за­ро­див­шись в кон­це ХIХ – на­ча­ле ХХ сто­ле­тия в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ских шта­тах, эта му­зы­ка да­же не име­ла на­зва­ния, по­ка в 1915 го­ду на стра­ни­цах од­ной сан­фран­цис­ской га­зе­ты не по­яви­лось сло­во «джаз». ор­кестр То­ма Бра­у­на, вы­сту­пав­ший в Чи­ка­го, ре­шил наз­вать се­бя этим име­нем. его под­хва­ти­ли дру­гие ис­пол­ни­тель­ские кол­лек­ти­вы, в од­но­ча­сье став «джаз-ор­кест­ра­ми», «джаз-ан­сам­бля­ми» и «джаз-бан­да­ми». По­на­ча­лу джаз счи­тал­ся «му­зы­кой аф­ри­кан­ских низов» да­же на сво­ей ро­дине, то­гда еще пол­ной ра­со­вых пред­рас­суд­ков. ес­ли его и до­пус­ка­ли в об­ще­ство «при­лич­ных лю­дей», то лишь на танц­по­лы. Но в Со­вет­ской Рос­сии, где тон за­да­ва­ло ис­кус­ство «тру­до­вых масс», джа­зу, ка­за­лось, бы­ло са­мое ме­сто. Не слу­чай­но по­сле де­бю­та кол­лек­ти­ва Пар­на­ха га­зе­ты вза­хлеб пи­са­ли: «Джаз-банд – ди­тя на­ше­го ве­ка! Рож­ден­ный шу­мом го­ро­да, трес­ком ма­шин, ре­вом гуд­ков и си­рен, он мог воз­ник­нуть толь­ко в ХХ ве­ке». Этой му­зы­кой увле­ка­лись очень се­рьез­ные лю­ди. На­при­мер, один из пер­вых кол­лек­ци­о­не­ров и про­па­ган­ди­стов джа­за в СССР Сер­гей Ада­мо­вич кол­ба­сьев (в филь­ме «мы из джа­за» вы­ве­ден­ный кол­че­но­гим двой­ни­ком в па­рад­ной флот­ской фор­ме) был вы­пуск­ни­ком мор­ско­го ка­дет­ско­го кор­пу­са, бо­е­вым офи­це­ром, ко­ман­ди­ром ди­ви­зии мин­ных ис­тре­би­те­лей. А кро­ме то­го, изоб­ре­та­те­лем, ав­то­ром несколь­ких учеб­ни­ков по ра­дио­де­лу, про­за­и­ком, по­этом и пе­ре­вод­чи­ком. Про­фес­си­о­на­ла­ми бы­ли и пер­вые со­вет­ские джаз­ме­ны. Уже у Пар­на­ха иг­ра­ли ис­пол­ни­те­ли с выс­шим му­зы­каль­ным об­ра­зо­ва­ни­ем. еще боль­ше их бы­ло в джаз-ор­кест­ре лео­ни­да Вар­па­хов­ско­го с вполне ака­де­ми­че­ским на­зва­ни­ем «Пер­вый экс­пе­ри­мен­таль­ный ка­мер­ный син­те­ти­че­ский ан­самбль» (ПЭкСА). А со­бран­ный в 1926 го­ду вир­ту­оз­ным пи­а­ни­стом Алек­сан­дром цфасма­ном «АмА-джаз» по­чти це­ли­ком со­сто­ял из про­фес­си­о­на­лов. Пер­вые кол­лек­ти­вы де­мон­стра­тив­но утвер­жда­ли джаз как ис­кус­ство, ор­га­ни­че­ски близ­кое ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии. В 1926 го­ду в СССР при­е­ха­ла аме­ри­кан­ская джаз-бан­да Сэ­ма Ву­дин­га. По­сле ее оглу­ши­тель­ных га­стро­лей в москве, ле­нин­гра­де, Харь­ко­ве и одес­се по всей стране как гри­бы по­сле до­ждя ста­ли по­яв­лять­ся джа­зо­вые ор­кест­ры, ори­ен­ти­ру­ю­щи­е­ся на тан­це­валь­ную и кон­церт­ную му­зы­ку. В 1927 го­ду, ко­гда «АмАд­жаз» вы­сту­пал на сцене Ар­ти­сти­че­ско­го клу­ба и в мос­ков­ском те­ат­ре «Эр­ми­таж», в ле­нин­гра­де по­явил­ся но­вый кол­лек­тив: «Пер­вый кон­церт­ный джаз-банд». ор­га­ни­зо­вал его лео­польд Теп­лиц­кий, ко­то­рый толь­ко что вер­нул­ся из СшА, где ста­жи­ро­вал­ся при ор­кест­ре По­ла Уайт­ме­на. В сво­ем джаз-бан­де Теп­лиц­кий со­брал пре­иму­ще­ствен­но пре­по­да­ва­те­лей кон­сер­ва­то­рии и му­зы­кан­тов из сим­фо­ни­че­ских и ду­хо­вых ор­кест­ров. за­чем – ста­ло по­нят­но, ко­гда пуб­ли­ка озна­ко­ми­лась с ре­пер­ту­а­ром. «Пер­вый кон­церт­ный джаз-банд» от­крыл до­то­ле ма­ло­из­вест­ные в Со­вет­ском Со­ю­зе, но уже по­пу­ляр­ные в осталь­ном ми­ре ме­ло­дии Джор­джа Гер­шви­на, Дже­ро­ма кер­на, ир­вин­га Бер­ли­на, раз­ба­вив их об­ра­бот­ка­ми клас­си­че­ских про­из­ве­де­ний в джа­зо­вом сти­ле. В од­ном толь­ко ле­нин­гра­де, ска­жем, в 1928 го­ду мож­но бы­ло по­слу­шать негри­тян­ские блю­зы в ис­пол­не­нии «Пе­ре­движ­но­го кон­церт­но­го джаз-бан­да» Бо­ри­са кру­пы­ше­ва. А на сле­ду­ю­щий год по­при­сут­ство­вать на вы­ступ­ле­нии со­здан­ной им же сов­мест­но с Ген­на­ди­ем лан­с­бер­гом «ле­нин­град­ской джаз-ка­пел­лы», став­шей пер­вой в стране ла­бо­ра­то­ри­ей ин­стру­мен­таль­но­го джа­за. 1929 год озна­ме­но­вал­ся по­яв­ле­ни­ем его но­вой, те­ат­ра­ли­зо­ван­ной фор­мы: в го­ро­де на Не­ве со­сто­я­лись пре­мье­ры «Теа-джа­зов» лео­ни­да Утё­со­ва и Бо­ри­са Рен­ско­го. Поз­же свои «Теа-джа­зы» по­яви­лись в Харь­ко­ве и москве. А но­вые про­грам­мы их «пра­ро­ди­те­ля» ста­но­ви­лись то ча­стью пред­став­ле­ний ле­нин­град­ско­го или мос­ков­ско­го мю­зик-хол­лов, то са­мо­сто­я­тель­ны­ми эст­рад­ны­ми спек­так­ля­ми. Все­об­щую по­пу­ляр­ность те­ат­ра­ли­зо­ван­но­му джа­зу при­нес фильм «Ве­се­лые ре­бя­та», сня­тый Гри­го­ри­ем Алек­сан­дро­вым в 1934 го­ду, где вме­сте с лю­бо­вью ор­ло­вой в глав­ной ро­ли снял­ся все тот же лео­нид Утё­сов. фильм по­ко­рил то­ва­ри­ща Ста­ли­на. По­сле че­го за­пля­са­ла и за­пе­ла вся стра­на.

Гряз­ные тан­цы

Но за­пля­са­ла не так, как по­ло­же­но. Пер­вым, за что за­це­пи­лась вы­со­кая ин­стан­ция, ока­за­лась как раз «тан­це­валь­ная со­став­ля­ю­щая». Го­во­рят, что сти­му­лом к это­му по­слу­жи­ла пуб­ли­ци­сти­ка глав­но­го про­ле­тар­ско­го пи­са­те­ля мак­си­ма Горь­ко­го, ко­то­рый в сво­их аме­ри­кан­ских очер­ках на­звал джаз «му­зы­кой тол­стых» (т.е. по при­ня­той то­гда тер­ми­но­ло­гии – «бо­га­те­ев-экс­плу­а­та­то­ров»). Спра­вед­ли­во­сти ра­ди сле­ду­ет от­ме­тить, что рост по­пу­ляр­но­сти джа­за дей­стви­тель­но сов­пал с мас­со­вым увле­че­ни­ем фокс­тро­том, шим­ми и про­чи­ми тан­ца­ми: пуб­ли­ка под ак­ком­па­не­мент неболь­ших ор­кест­ров «от­тя­ги­ва­лась» в ре­сто­ра­нах или – под грам­мо­фон – на до­маш­них ве­че­рин­ках. Это раз­дра­жа­ло вла­сти, тем бо­лее что и джаз, и «гряз­ные тан­цы» ис­хо­ди­ли из на­сто­ра­жи­ва­ю­ще­го за­кор­дон­но­го ис­точ­ни­ка. «По­че­му непре­мен­но, ес­ли тан­це­вать, то толь­ко фокс­трот? – спра­ши­вал в од­ном из вы­ступ­ле­ний нар­ком про­све­ще­ния Ана­то­лий лу­на­чар­ский. и сам се­бе от­ве­чал: – Я не ви­жу ни­ка­ких дан­ных для это­го, и я при­вет­ствую по­пыт­ку к со­зда­нию соб­ствен­но­го про­ле­тар­ско­го тан­ца. В фокс­тро­те ос­нов­ное от ме­ха­ни­за­ции, от при­туп­лен­ной эро­ти­ки, от же­ла­ния при­ту­пить чув­ство нар­ко­тиз­мом. Нам это не нуж­но, та­кая му­зы­ка нам не нуж­на». ес­ли да­же один из са­мых про­све­щен­ных боль­ше­ви­ков сва­ли­вал в ку­чу фокс­трот, джаз и ка­те­го­рич­ное «нам не нуж­но», то мож­но се­бе пред­ста­вить, ка­кое сме­ше­ние по­ня­тий про­ис­хо­ди­ло в умах его не шиб­ко об­ра­зо­ван­ных под­чи­нен­ных. осо­бен­но тех, кто ра­бо­тал в Глав­ли­те, ко­то­рый до 1938 го­да вхо­дил в струк­ту­ру Нар­ком­про­са. Вот, на­при­мер, ка­кой до­ку­мент ис­торг­ла из сво­их бю­ро­кра­ти­че­ских недр эта цен­зур­ная ор­га­ни­за­ция в 1924 го­ду: «Сек­рет­но. На рын­ке на­сла­жде­ний ев­ро­пей­ско-аме­ри­кан­ско­го бур­жуа, ищу­ще­го от­дых от «со­бы­тий» в остро­те ще­ко­чу­щих чув­ствен­ность те­ло­дви­же­ний, фокс­тро­ты, есте­ствен­но, долж­ны за­нять по­чет­ное ме­сто. Но в тру­до­вой ат­мо­сфе­ре со­вет­ских рес­пуб­лик, пе­ре­стра­и­ва­ю­щих жизнь и от­ме­та­ю­щих гниль ме­щан­ско­го упад­ни­че­ства, та­нец дол­жен быть иным – бод­рым, ра­дост­ным, свет­лым. В на­шей со­ци­аль­ной сре­де, в на­шем бы­ту нет для фокс­тро­та и т.п. пред­по­сы­лок. за него жад­но хва­та­ют­ся эпи­го­ны быв­шей бур­жу­а­зии, ибо он для них – воз­бу­ди­тель угас­ших ил­лю­зий, ко­ка­ин бы­лых стра­стей. как от­дель­ные но­ме­ра, ни фокс­трот, ни шим­ми, ни дру­гие экс­цен­три­че­ские ва­ри­а­ции к их пуб­лич­но­му ис­пол­не­нию до­пу­ще­ны быть не мо­гут. Рав­ным об­ра­зом, озна­чен­ные тан­цы ни в ко­ем слу­чае не долж­ны раз­ре­шать­ся к ис­пол­не­нию на тан­це­валь­ных ве­че­рах в клу­бах и т.д. Пред­се­да­тель Ре­перт­ко­ма Трай­нин».

Во Вре­ме­на СССр джаз окре­Сти­ли «му­зы­кой тол­Стых» и СраВ­ни­ли С хрю­ка­ньем СВи­ней. Без­оБид­ный, ка­за­лоСь Бы, жанр С тру­дом от­Во­е­Вал Се­Бе ме­Сто В Со­Вет­Ской дей­СтВи­тель­но­Сти

Од­на­ко оста­но­вить рас­про­стра­не­ние «бур­жу­аз­ной за­ра­зы» не уда­ва­лось. Два го­да спу­стя ре­зо­лю­ция Пер­вой кон­фе­рен­ции по во­про­сам му­зы­каль­но-про­све­ти­тель­ской ра­бо­ты опи­сы­ва­ла сло­жив­ше­е­ся по­ло­же­ние в тер­ми­нах «цы­ган­щи­на» и «буль­вар­щи­на». В 1930 го­ду оче­ред­ной до­ку­мент са­мо­го огол­те­ло­го под­раз­де­ле­ния Глав­ли­та – Глав­но­го ре­пер­ту­ар­но­го ко­ми­те­та – кон­ста­ти­ро­вал, «что ка­фе­шан­тан­ная (фокс­тро­т­ная) му­зы­ка пре­об­ла­да­ет на эст­ра­де, про­ни­ка­ет в ра­бо­чие клу­бы, а че­рез грам­мо­фо­ны и в ра­бо­чий быт». А в за­клю­че­ние дол­до­нил «об об­щей по­ли­ти­че­ской об­ста­нов­ке», «обостре­нии клас­со­вой борь­бы» и ре­ши­тель­ном ис­ко­ре­не­нии из ре­пер­ту­а­ра чуж­дых со­вет­ским лю­дям про­из­ве­де­ний, «рас­счи­тан­ных на об­слу­жи­ва­ние нэп­ман­ства и ме­щан­ства». В на­ча­ле 1930-х «идей­но сомнительному» джа­зу еще бо­лее услож­ни­ли жизнь, при­стег­нув его не толь­ко к «гряз­ным тан­цам», но и при­рав­няв к «му­зы­каль­но­му са­мо­го­ну». Меж­ду тем имен­но в эти го­ды ре­пер­ту­ар кон­цер­ти­ру­ю­щих джа­зор­кест­ров, как ни у ко­го дру­го­го, был на­пол­нен граж­дан­ски­ми, ли­ри­че­ски­ми пес­ня­ми. В 1936 го­ду в пе­сен­ную про­грам­му-обо­зре­ние «Тео-джа­за» Утё­со­ва «Пес­ни мо­ей Ро­ди­ны» вхо­ди­ли, меж­ду про­чим, «Пар­ти­зан Же­лез­няк» Мат­вея Блан­те­ра, «По­люш­ко-по­ле» Ль­ва Книп­пе­ра, «Ка­хов­ка» Иса­а­ка Ду­на­ев­ско­го, «Та­чан­ка» Кон­стан­ти­на Ли­сто­ва…

Боль­шой му­зы­каль­ный тер­рор

Ку­да ост­рее об­сто­я­ло де­ло с дру­ги­ми му­зы­кан­та­ми – на­при­мер, с те­ми, ко­то­рые вхо­ди­ли в «Ас­со­ци­а­цию мос­ков­ских ав­то­ров». Вра­ги «Ас­со­ци­а­ции» – про­ле­тар­ские ком­по­зи­то­ры и му­зы­кан­ты – на­зы­ва­ли ее «ко­опе­ра­тив­ной ла­воч­кой фокс­тро­т­чи­ков и цы­ган­щи­ков» во гла­ве с «вре­ди­те­лем» Пе­ре­се­лен­це­вым. Хо­тя «ви­на» объ­еди­не­ния за­клю­ча­лась толь­ко в том, что оно из­да­ва­ло но­ты ро­ман­сов и дру­гих «безы­дей­ных про­из­ве­де­ний». Еще боль­нее под­ка­лы­ва­ли власть «нэп­ман­ские лже­ком­по­зи­то­ры- при­спо­соб­лен­цы » , ко­то­рые к клас­си­че­ским му­зы­каль­ным фор­мам ер­ни­че­ски при­спо­соб­ля­ли со­вет­ские идей­но-про­па­ган­дист­ские кли­ше. По­лу­ча­лось, как те­перь го­во­рят, при­коль­но. На­при­мер: «Эх раз, еще раз. Толь­ко для ра­бо­чих масс». Или: «Ну, этот вен­чать­ся не ста­нет, да серд­це-то в пар­тию, в пар­тию тя­нет». В кон­це кон­цов до­ста­лось всем. «Ас­со­ци­а­цию» лик­ви­ди­ро­ва­ли. Пе­ре­се­лен­цев по­лу­чил че­ты­ре го­да стро­гой изо­ля­ции. «Лже­ком­по­зи­то­ров» раз­об­ла­чи­ли и за­клей­ми­ли. А лег­кий жанр при­рав­ня­ли чуть ли не к пор­но­гра­фии в ли­те­ра­ту­ре. Что ка­са­ет­ся джа­за, то по-на­сто­я­ще­му за него возь­мут­ся толь­ко в 1937–1938 го- дах, ко­гда Боль­шой тер­рор охватит сот­ни ты­сяч лю­дей. Рас­стре­ля­ют «живую эн­цик­ло­пе­дию джа­за» Кол­ба­сье­ва – преж­де все­го из-за то­го, что он ча­сто бы­вал за гра­ни­цей. Фаб­ри­куя де­ло об этом «англо-фран­ко-немец­ко-япон­ском шпи­оне», в НКВД при­пом­нят и «вре­ди­тель­скую про­па­ган­ду му­зы­ки тол­стых». Но оте­че­ствен­ный джаз бу­дет жить на­зло всем труд­но­стям. Про­дол­жат вы­сту­пать с эст­рад­но-пе­сен­ны­ми ди­вер­тис­мен­та­ми ор­кест­ры Лео­ни­да Утё­со­ва, Алек­сандра Варламова, Вла­ди­ми­ра Ко­рал­ли. По­ра­ду­ют со­вет­ско­го слу­ша­те­ля за­ме­ча­тель­ные за­ру­беж­ные ор­кест­ры Ан­то­ни­на Циг­ле­ра (Че­хо­сло­ва­кия) и «Вайнт­трауб Син­ко­пей­торс» (Гер­ма­ния). Из со­ста­ва по­след­не­го вый­дет и со­здаст свой соб­ствен­ный Бе­ло­сток­ский джа­зор­кестр вир­ту­оз­ный тру­бач и та­лант­ли­вый ком­по­зи­тор Эд­ди Роз­нер. Ин­стру­мен­таль­ный джаз най­дет при­ста­ни­ще в ор­кест­рах Ра­дио­ко­ми­те­тов (Цфасман, Вар­ла­мов, Минх), а с 1938 го­да – в спе­ци­аль­но со­здан­ном Го­су­дар­ствен­ном джа­зор­кест­ре СССР под ру­ко­вод­ством Вик­то­ра Кну­ше­виц­ко­го. Как ни стран­но, в са­мом го­ни­мом по­ло­же­нии ока­зал­ся ин­стру­мен­таль­ный джаз. Вла­сти с осо­бой стра­стью на­ки­ну­лись на это его те­че­ние по­сле опуб­ли­ко­ва­ния 26 ян­ва­ря 1936 го­да в га­зе­те «Прав­да» ста­тьи «Сум­бур вме­сто му­зы­ки». Вы­ступ­ле­ние бы­ло ин­спи­ри­ро­ва­но Ста­ли­ным. Ано­ним­ный ав­тор об­ру­ши­вал­ся на про­из­ве­де­ния Дмит­рия Шо­ста­ко­ви­ча – за то, что «свою нерв­ную, су­до­рож­ную, при­па­доч­ную му­зы­ку» он за­им­ство­вал у джа­за. На са­мом де­ле это бы­ла пер­вая ласточ­ка но­во­го идео­ло­ги­че­ско­го дик­та­та. С чи­сто твор­че­ской точ­ки зре­ния вы­ступ­ле­ние глав­ной боль­ше­вист­ской га­зе­ты под­во­ди­ло об­ви­ни­тель­ную чер­ту под всем ре­во­лю­ци­он­ным ис­кус­ством аван­гар­да, на ко­то­рое ста­ви­лось клей­мо «фор­ма­лиз­ма» и «на­ту­ра­лиз­ма». По­сле пуб­ли­ка­ции в «Прав­де» в 1948 го­ду Шо­ста­ко­ви­ча выгнали из Мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии в свя­зи с «проф­не­при­год­но­стью». Под по­до­зре­ние в по­ли­ти­че­ской небла­го­на­деж­но­сти по­па­ли пес­ни и по­чти вся ки­но­му­зы­ка. Ухит­ри­лись по­пи­нать да­же Ду­на­ев­ско­го – за то, что он «куль­ти­ви­ро­вал со­вет­ский джаз, ис­поль­зуя аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ные ин­стру­мен­ты». Ком­по­зи­то­ра, пес­ни и мар­ши ко­то­ро­го рас­пе­ва­ла вся стра­на, спас­ли те же «Ве­се­лые ре­бя­та»: фильм нра­вил­ся хо­зя­и­ну Крем­ля, и он санк­ци­о­ни­ро­вал на­граж­де­ние ав­то­ра му­зы­ки ор­де­ном. Жест во­ждя мгно­вен­но ре­а­би­ли­ти­ро­вал пес­ню как жанр, но на джаз это не рас­про­стра­ня­лось. По­это­му по­чти всем джа­зо­вым му­зы­кан­там при­шлось за­та­ить­ся в неболь­ших эст­рад­ных ор­кест­рах, вы­сту­пав­ших в об­ще­пи­те и ки­но­те­ат­рах пе­ред сеансами. Для пи­о­не­ров оте­че­ствен­но­го джа­за на­ста­ли тя­же­лые вре­ме­на, ибо офи­ци­аль­но об их лю­би­мой му­зы­ке ста­ли го­во­рить и пи­сать не ина­че, как «о хрю­ка­нье сви­ней» и «зву­ке во­ды в ис­пор­чен­ных ка­на­ли­за­ци­он­ных тру­бах».

«Ми­стер Тви­стер» про­тив «Ин­тер­на­ци­о­на­ла»

Чем же так разо­злил джаз то­гдаш­ние вла­сти? Не­уже­ли в слож­ной пред­во­ен­ной об­ста­нов­ке у ВКП(б) и Сов­нар­ко­ма не бы­ло бо­лее важ­ных за­бот? На са­мом де­ле за тем, что се­год­ня ка­жет­ся чи­нов­ни­чьей бла­жью и след­стви­ем куль­тур­ной убо­го­сти, сто­я­ла чет­кая по­ли­ти­че­ская ре­аль­ность. Аб­со­лют­но точ­ным чу­тьем ста­лин­ская власть рас­по­зна­ла опас­ность, ко­то­рая ис­хо­ди­ла из са­мой при­ро­ды это­го ис­кус­ства. Суть ее как-то сфор­му­ли­ро­вал один из по­жи­лых, ви­дав­ших ви­ды джаз­ме­нов. «По­ни­ма­ешь, – ска­зал он, – в от­ли­чие от клас­си­ки, где вот те­бе но­ты и будь лю­бе­зен по ним иг­рать, в джа­зе за­да­ют­ся лишь ритм, гар­мо­ния и ос­но­вы ме­ло­дии. А даль­ше иг­рай, как бог на ду­шу по­ло­жит!» Вот это­го сво­бод­но­го вы­хо­да из об­ще­го строя со­вет­ская вер­хуш­ка и не тер­пе­ла. Так что с на­ча­ла 1930-х го­дов Глав­лит рья­но взял­ся ко­ре­жить эст­рад­ный ре­пер­ту­ар. А ко­гда в мас­сы по­шел пер­вый ин­ди­ви­ду­аль­ный му­зы­каль­ный но­си­тель – грам­пла­стин­ка, в ход бы­ла пу­ще­на «тя­же­лая ар­тил­ле­рия» – ре­ше­ния По­лит­бю­ро. В ав­гу­сте 1933 го­да, ко­гда на­род еще рас­хле­бы­вал по­след­ствия го­ло­до­мо­ра в По­вол­жье и в Укра­ине, этот выс­ший по­ли­тор­ган при­нял по­ста­нов­ле­ние «О со­сто­я­нии и ме­рах по улуч­ше­нию про­из­вод­ства грам­мо­фо­нов, грам­мо­фон­ных пла­сти­нок и му­зы­каль­ных ин­стру­мен­тов». К кон­тро­лю за содержанием грам­за­пи­сей под­клю­чи­ли НКВД. Со­здан­ная еще в 1924 го­ду осо­бая Кол­ле­гия по кон­тро­лю грам­мо­фон­но­го ре­пер­ту­а­ра то­же не дре­ма­ла. В спис­ке грам­пла­сти­нок, под­ле­жа­щих изъ­я­тию из про­да­жи в 1925 го­ду, есть и та­кие пер­лы: «Вы­хо­жу один я на до­ро­гу…» сл. М. Лер­мон­то­ва – ро­манс ми­сти­че­ский. «Па­ра гне­дых» (сло­ва А. Апух­ти­на) – вос­про­из­во­дит затх­лый быт про­шло­го с его от­но­ше­ни­ем к жен­щине как ору­дию на­сла­жде­ния». Су­дя по то­му, что в глав­ли­тов­ских до­ку­мен­тах этой и бо­лее позд­ней по­ры не толь­ко грам­за­пи­сей, но да­же сло­ва «джаз» нет, с ним раз­би­ра­лись в об­щем по­ряд­ке, как со всей «раз­вле­ка­лов­кой». Но, от­ка­зав ему в пра­ве на са­мо­сто­я­тель­ное су­ще­ство­ва­ние, с соб­ствен­но «лег­кой му­зы­кой» так ни­че­го по­де­лать и не смог­ли. По­это­му­то и при­шлось при­бе­гать к по­мо­щи ком­пе­тент­ных ор­га­нов. Эта си­ту­а­ция пре­крас­но пе­ре­да­на в спец­до­не­се­нии от 1 сен­тяб­ря 1938 го­да на­чаль­ни­ка УНКВД по Ле­нин­град­ской об­ла­сти, ко­мис­са­ра гос­бе­зо­пас­но­сти 3-го ран­га Ми­ха­и­ла Лит­ви­на сек­ре­та­рю Ле­нин- град­ско­го гор­ко­ма ВКП(б) Ан­дрею Жда­но­ву. Тон, лек­си­ка и вы­во­ды се­го до­ку­мен­та, по­свя­щен­но­го со­дер­жа­нию вы­пус­ка­е­мых в го­ро­де пла­сти­нок, столь крас­но­ре­чи­вы, что сто­ит его при­ве­сти до­слов­но. «Око­ло 80% из­го­тов­лен­ных фаб­ри­ка­ми пла­сти­нок, – го­рест­но кон­ста­ти­ру­ет об­ласт­ной че­кист № 1, – со­дер­жит так на­зы­ва­е­мый «лег­кий жанр», око­ло 20% вы­пу­ще­но «клас­си­че­ско­го» ре­пер­ту­а­ра. При­чем, ви­ди­мо, с це­лью оч­ко­вти­ра­тель­ства, в клас­си­че­ский ре­пер­ту­ар вклю­че­ны та­кие пла­стин­ки, как «Рас­се­ян­ный» и «Ба­гаж» Мар­ша­ка, его же «Ми­стер Тви­стер», Чу­ков­ско­го – «Фе­до­ри­но горе», «Мой­до­дыр» и ряд дру­гих дет­ских сти­хо­тво­ре­ний, от­нюдь не яв­ля­ю­щих­ся клас­си­че­ски­ми. За­то мас­со­вым ти­ра­жом (20, 30 и 40 тыс. экз.) вы­пус­ка­ет­ся та­кая «раз­вле­ка­тель­ная» му­зы­ка, пе­ре­пи­сан­ная с за­гра­нич­но­го ре­пер­ту­а­ра, как «Це­лую ру­ку», «Неа­по­ли­тан­ская ночь», «Пре­крас­ная ле­ди», «Тан­го роз», «Сно­ви­де­ние» и т.п. За­тем в боль­шом тираже (20–30 тыс. экз.) сле­ду­ют пла­стин­ки, на­пе­тые Джа­па­рид­зе и Юрье­вой (по­пу­ляр­ней­ши­ми ис­пол­ни­тель­ни­ца­ми ро­ман­сов и пе­сен. – Н.Я.) и со­дер­жа­щие про­из­ве­де­ния со­мни­тель­но­го ха­рак­те­ра, как то: «По­след­нее пись­мо», «Помни обо мне» – 10 445 шт., «Ни­ко­му не рас­ска­зы­вай» – 10 тыс. шт., «Очи глу­бые» – 25 тыс. шт., «Мы вы­шли в сад» – 7 тыс., «Скуч­но и груст­но» – 25 тыс. шт. И на­ря­ду с этим бук­валь­но из­де­ва­тель­ски вы­гля­дит вы­пуск в те­че­ние 7 ме­ся­цев 1938 го­да лишь 63 пла­сти­нок «Ин­тер­на­ци­о­на­ла». Еще ху­же об­сто­ит де­ло с вы­пус­ком пла­сти­нок обо­рон­но­го зна­че­ния. На­при­мер, за­пи­сей вы­ступ­ле­ний Крас­но­зна­мен­но­го ан­сам­бля пес­ни и пляс­ки под ру­ко­вод­ством проф. Алек­сан­дро­ва… Вы­вод – Лен­ре­перт­ком недо­ста­точ­но кон­тро­ли­ру­ет спи­сок вы­пус­ка­е­мой пла­сти­ноч­ной про­дук­ции».

Бо­е­вая эст­ра­да

Су­дя по во­вле­че­нию в ре­пер­ту­ар­ный процесс НКВД, си­ту­а­ция раз­во­ра­чи­ва­лась в сто­ро­ну ра­ди­каль­но­го ре­ше­ния во­про­са. То есть вни­ма­ние вла­сти пе­ре­ме­ща­лось с ре­пер­ту­а­ра, кон­церт­ных пло­ща­док и грам­мо­фон­ных пла­сти­нок непо­сред­ствен­но на ис­пол­ни­те­лей. От ме­ча НКВД «лег­кую му­зы­ку» спас­ла Ве­ли­кая Оте­че­ствен­ная вой­на. Что­бы обуз­дать мощ­но­го и уме­ло­го вра­га, ни идео­ло­ги­че­ские сто­ло­на­чаль­ни­ки, ни сверхб­ди­тель­ные бой- цы Глав­ли­та, ни «му­зы­ко­ве­ды» из НКВД не го­ди­лись. В пек­ло сра­же­ний Ро­ди­на бро­си­ла тех, ко­го они шко­ли­ли и не успе­ли до­шко­лить. Лег­кая му­зы­ка, бо­е­вая эст­ра­да и ли­ри­че­ские пес­ни воз­вра­ща­ли бой­цам на­деж­ду, по­мо­га­ли вы­жить и по­бе­дить. В те го­ды джаз-ор­кест­ры на­шли свое ме­сто в об­щем строю. Они вы­сту­па­ли на фрон­тах и в ты­лу с эст­рад­ны­ми обо­зре­ни­я­ми, в ко­то­рых от­да­лен­ная от цен­зур­ной цир­ку­ляр­щи­ны во­ен­но-пат­ри­о­ти­че­ская те­ма­ти­ка до­ми­ни­ро­ва­ла не по на­чаль­ствен­но­му рас­по­ря­же­нию свер­ху, а по ве­ле­нию серд­ца. «Теа-джаз» Утё­со­ва, на­при­мер, по­ста­вил во вре­мя вой­ны про­грам­мы «Бей вра­га!», «Бо­га­тыр­ская фан­та­зия», «Са­лют». «Теа-джаз» Рен­ско­го по­ка­зал обо­зре­ние «Стра­на ге­ро­ев». Джаз-ор­кестр Варламова вы­сту­пал с про­грам­мой «По­го­во­рим о песне». Ор­кест­ры жи­ли по бо­е­во­му рас­пи­са­нию. По­рой они рас­па­да­лись на неболь­шие са­мо­сто­я­тель­ные ан­сам­бли, ко­то­рые при­ни­ма­ли уча­стие в сбор­ных кон­цер­тах фрон­то­вых бри­гад. Неред­ко в ар­мии воз­ни­ка­ли мо­биль­ные, са­мо­де­я­тель­ные джаз-ор­кест­ры.

Сле­ва: сэр То­мас Лип­тон и джаз-бан­да Great Lakes Jazz в Чи­ка­го, 1920 год. Ввер­ху: тан­цо­ры ис­пол­ня­ют астер – та­нец, при­ду­ман­ный зна­ме­ни­тым Фредом Асте­ром, 1947 год

Сле­ва: Лео­нид Утё­сов и его джаз, 1938 год. Ввер­ху: один из пер­вых кол­лек­ци­о­не­ров и про­па­ган­ди­стов джа­за в СССР Сер­гей Кол­ба­сьев и Ва­лен­тин Пар­нах, со­зда­тель пер­во­го со­вет­ско­го джаз-ор­кест­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.