Че­ло­век из тре­тье­го подъ­ез­да

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ПОЛИТИКИ - Юрий ПАН­КОВ

Вин­тер­вью зна­ме­ни­то­го ре­жис­се­ра Юрия Лю­би­мо­ва в сбор­ни­ке «Ав­то­граф ве­ка» в 2006 го­ду есть та­кой фраг­мент: «...– С кон­ца 1960-х и до на­ча­ла 1980-х те­атр под­дер­жи­ва­ли фрон­ди­ру­ю­щие ком­му­ни­сты: Лев Они­ков, Лев Де­лю­син, Геор­гий Шах­на­за­ров, Юрий Ка­ря­кин и да­же со­труд­ник КГБ Ло­лий За­мой­ский. Мож­но ли счи­тать, что имен­но эта ка­те­го­рия парт-но­мен­кла­ту­ры, а не Ан­дро­пов в первую оче­редь обес­пе­чи­ла вы­жи­ва­ние «Та­ган­ки»? – Под­дер­жи­ва­ли, ко­неч­но. Но вот что ин­те­рес­но: под­дер­жи­ва­ли-то из люб­ви к ис­кус­ству. – А раз­ве не для то­го, что­бы на За­па­де скла­ды­ва­лось пред­став­ле­ние о ло­яль­но­сти со­вет­ских пра­ви­те­лей по от­но­ше­нию к ина­ко­мыс­лию? – О, мне ка­жет­ся, все про­ще. Им нра­ви­лось то, что они ви­де­ли на сцене, и они ста­ли сгла­жи­вать гнев на­чаль­ства. Хо­тя неко­то­рые сду­ру и ду­ма­ли, что я с Лу­бян­ки и она мне по­кро­ви­тель­ству­ет...» Так вот про­сто и с юмо­ром вспо­ми­на­ет си­ту­а­цию во­круг «Та­ган­ки» Юрий Пет­ро­вич. Меж­ду тем бы­ло бы на­ив­но по­ла­гать, что история с под­держ­кой бун­тар­ско­го по мер­кам СССР те­ат­ра вы­со­ко­по­став­лен­ны­ми «цэ­ков­ца­ми» бы­ла по тем вре­ме­нам де­лом ря­до­вым. От­нюдь. Те­атр Лю­би­мо­ва вос­при­ни­мал­ся то­гда со­вет­ской ин­тел­ли­ген­ци­ей чуть ли не как рас­сад­ник воль­но­дум­ства, где со сце­ны зву­ча­ла кри­ти­ка со­вет­ской си­сте­мы. О том, как и по­че­му скла­ды­ва­лась та­кая ре­пу­та­ция у «Та­ган­ки», кто из вы­со­ко­по­став­лен­ных ра­бот­ни­ков Крем­ля по­чти пять­де­сят лет на­зад под­дер­жи­вал те­атр и по­че­му, га­зе­те «Со­вер­шен­но сек­рет­но» рас­ска­зал Лев Де­лю­син, быв­ший вы­со­ко­по­став­лен­ный ра­бот­ник Меж­ду­на­род­но­го от­де­ла ЦК КПСС.

Лев Де­Лю­син, быв­ший кон­суЛь­тант Меж­Ду­на­роД­но­го от­Де­Ла Цк кПсс: «боЛь­ше все­го Ли­бе­ра­Лов вы­шЛо иМен­но иЗ «анДроПов­ской ши­не­Ли»

Ан­дро­пов и те­атр

– Хо­те­лось бы услы­шать ва­шу ин­тер­пре­та­цию слов Юрия Лю­би­мо­ва. В чем вы­ра­жа­лась ва­ша под­держ­ка? Как это все про­ис­хо­ди­ло? Не слу­чай­но же вы те­перь да­же вхо­ди­те в худ­со­вет Та­ган­ки? – Нас по­зна­ко­мил ху­дож­ник Юрий Ва­си­льев. У ме­ня до­ма до сих пор ви­сят его кар­ти­ны. Он был хо­ро­шим мо­им зна­ко­мым. И од­на­ж­ды он при­шел и рас­ска­зал, что Лю­би­мо­ву за­пре­ща­ют ста­вить один из его спек­так­лей. Речь шла о спек­так­ле «Пав­шие и жи­вые», к ко­то­ро­му Ва­си­льев де­лал де­ко­ра­ции. И он по­про­сил, что­бы я при­нял Лю­би­мо­ва у се­бя до­ма.

– Чем это бы­ло обу­слов­ле­но? – Мо­им ме­стом ра­бо­ты. Я ра­бо­тал в ЦК КПСС, в от­де­ле по свя­зям с ком­му­ни­сти­че­ски­ми и ра­бо­чи­ми пар­ти­я­ми соц­стран, ко­то­рым в то вре­мя ру­ко­во­дил Юрий Ан­дро­пов. И Ва­си­льев при­вел Лю­би­мо­ва к нам до­мой. Мы то­гда жи­ли на Смо­лен­ской ули­це. На эту встре­чу при­шли мои со­слу­жив­цы: Алек­сандр Бо­вин, Геор­гий Ар­ба­тов. И мы вчет­ве­ром в тот день очень дол­го си­де­ли и бе­се­до­ва­ли на эту те­му. – В ка­ком го­ду это бы­ло? – В 1964-м.

– Это пер­вый год су­ще­ство­ва­ния те­ат­раль­ной труп­пы Юрия Лю­би­мо­ва. – Мы ста­ра­лись да­вать ему ка­кие-то со­ве­ты. Глав­ный упрек в ад­рес Лю­би­мо­ва был в том, что он ввел в спек­такль мно­го ев­ре­ев. В текст пье­сы. И мы со­ве­то­ва­ли раз­ба­вить этот спи­сок рус­ски­ми по­эта­ми, что­бы смяг­чить этот во­прос. Хо­тя уже то­гда все эти об­ви­не­ния зву­ча­ли стран­но, по­то­му что сре­ди по­этов, име­на ко­то­рых бы­ли в спек­так­ле, бы­ли не толь­ко евреи.

– На­при­мер? – Ну, как вам ска­зать. Иосиф Ут­кин, Па­вел Ко­ган и здесь же Май­о­ров, ко­то­ро­го то­же на­зы­ва­ли ев­ре­ем, в то вре­мя как он ев­ре­ем не был. Ко­ган и Ут­кин бы­ли ев­ре­я­ми, а этот не был. Ну и Лю­би­мов с на­ми со­гла­сил­ся и вклю­чил еще рус­ских по­этов. А по­том мы хо­ди­ли к Ан­дро­по­ву.

– Вы про­фес­си­о­наль­ный ки­та­ист, а пер­вым спек­так­лем Лю­би­мо­ва был «Доб­рый че­ло­век из Се­зу­а­на». Ки­тай­ская те­ма как-то пред­опре­де­ли­ла ва­ше по­зи­тив­ное вос­при­я­тие лю­би­мов­ско­го те­ат­ра? – От­нюдь. Ки­тай­ская те­ма здесь ни при чем. Ведь спек­такль был по су­ще­ству по­свя­щен со­вет­ской те­ме. Про­сто по­нра­вил­ся сам спек­такль «Доб­рый че­ло­век...», ко­то­рый Лю­би­мов еще до по­яв­ле­ния Те­ат­ра на Та­ган­ке как та­ко­во­го ста­вил на сцене До­ма ли­те­ра­то­ров. И ко­гда Ва­си­льев пред­ло­жил при­ве­сти к нам ху­до­же­ствен­но­го ру­ко­во­ди­те­ля это­го те­ат­ра, нам ста­ло про­сто ин­те­рес­но и за­хо­те­лось встре­тить­ся.

– Не­уже­ли вся встре­ча бы­ла ор­га­ни­зо­ва­на толь­ко для то­го, что­бы под­ска­зать ему, как пе­ре­де­лать спек­такль, что­бы он бо­лее адек­ват­но вос­при­ни­мал­ся. Не­уже­ли Лю­би­мов не мог сам до­га­дать­ся, что на­до сде­лать спи­сок имен, так ска­зать, бо­лее ин­тер­на­ци­о­наль­ным? – В те го­ды ан­тие­в­рей­ская те­ма еще бы­ла жи­ва. Все ру­ко­во­ди­те­ли на­ше­го го­су­дар­ства и пар­тии бы­ли на­стро­е­ны про­тив ев­ре­ев. Мы ста­ра­лись объ­яс­нить это Лю­би­мо­ву и хоть этим ему по­мочь.

– Вы ду­ма­е­те, что Лю­би­мов сам это­го не по­ни­мал? – Нет, не по­ни­мал или не хо­тел. И то­гда же мы устро­и­ли ему встре­чу с Ан­дро­по­вым. Ан­дро­пов его при­нял хо­ро­шо, по­то­му что хо­ро­шо от­но­сил­ся к Лю­би­мо­ву. Де­ло в том, что сын и дочь Ан­дро­по­ва хо­те­ли по­сту­пить в Те­атр на Та­ган­ке. А их ту­да не бра­ли. И Ан­дро­пов был за это бла­го­да­рен.

– На­столь­ко силь­но он не хо­тел, что­бы его де­ти ста­ли ар­ти­ста­ми? – Да. И Лю­би­мов их так ни­ко­гда и не взял к се­бе на ра­бо­ту.

– А где со­сто­я­лась встре­ча с Ан­дро­по­вым? – В ЦК. Ан­дро­пов то­гда был мо­им непо­сред­ствен­ным на­чаль­ни­ком. Я был его кон­суль­тан­том по Ки­таю.

КГБ и ошиб­ки Мин­куль­та

– А как бы­ла ор­га­ни­зо­ва­на эта встре­ча? – По­сле встре­чи с Лю­би­мо­вым у нас до­ма я по­шел к Ан­дро­по­ву и по­про­сил его при­нять Лю­би­мо­ва, ко­то­ро­му тре­бу­ет­ся помощь в свя­зи с за­кры­ти­ем спек­так­ля.

– А не бо­я­лись по­лу­чить от Ан­дро­по­ва «по шап­ке» за та­кую са­мо­де­я­тель­ность? – Нет, в ту по­ру мы се­бя очень сво­бод­но чув­ство­ва­ли в ан­дро­пов­ском от­де­ле. У нас в от­де­ле меж­ду ре­фе­рен­та­ми, кон­суль­тан­та­ми и ру­ко­вод­ством сло­жи­лись от­кро­вен­ные от­но­ше­ния. Мы от­кры­то об­суж­да­ли все про­бле­мы и те­мы. Ан­дро­пов бо­ял­ся толь­ко од­но­го: что­бы все, о чем мы го­во­рим внут­ри от­де­ла, не вы­но­си­лось на­ми на­ру­жу. Та­кой страх у него был. И мы, ко­неч­но, о на­ших раз­го­во­рах с Ан­дро­по­вым ни­где не рас­ска­зы­ва­ли.

– А вы при­сут­ство­ва­ли при встре­че Лю­би­мо­ва и Ан­дро­по­ва? – Нет.

– А ка­ких имен­но дей­ствий жда­ли от Ан­дро­по­ва? Вро­де вы и так Лю­би­мо­ву все объ­яс­ни­ли, про ев­ре­ев рас­ска­за­ли. В чем мог по­мочь сек­ре­тарь ЦК? – Ан­дро­пов мог по­зво­нить в Мос­ков­ский го­род­ской ко­ми­тет КПСС, что­бы там сно­ва раз­ре­ши­ли Лю­би­мо­ву иг­рать «Пав­шие и жи­вые».

– Без вне­се­ния из­ме­не­ний в спек­такль, в со­став имен? – Да. – И он по­зво­нил? – Да. А дру­гой раз я по­мо­гал Лю­би­мо­ву со спек­так­лем «Вы­соц­кий», ко­то­рый Юрий Пет­ро­вич по­ста­вил по­сле смер­ти по­эта, в его день рож­де­ния. И его за­пре­ти­ло Ми­ни­стер­ство куль­ту­ры. Лю­би­мов не мог най­ти об­ще­го язы­ка с Сусло­вым. А это ему со­ве­то­ва­ли его дру­зья по те­ат­ру. А я знал Сусло­ва хо­ро­шо, по­то­му что не раз ез­дил с ним в раз­ные ко­ман­ди­ров­ки. И я ска­зал, что к Сусло­ву об­ра­щать­ся бес­по­лез­но, так как он сто­про­цент­ный ста­ли­нист. И что на­до об­ра­щать­ся опять же к Ан­дро­по­ву, ко­то­рый к то­му вре­ме­ни был уже пред­се­да­те­лем КГБ. И те глу­по­сти, ко­то­рые де­лал Де­ми­чев, ми­нистр куль­ту­ры, при­хо­ди­лось рас­хле­бы­вать имен­но КГБ. И я пред­ло­жил ему свою помощь. Мы по­е­ха­ли к Ка­пи­це. Пётр Лео­ни­до­вич дал нам вер­туш­ку. Лю­би­мов по­зво­нил по вер­туш­ке Ан­дро­по­ву, но то­го не бы­ло на ме­сте. Но ска­за­ли, что он че­рез пол­ча­са бу­дет. Че­рез пол­ча­са Лю­би­мов по­зво­нил ему еще раз. Ан­дро­пов раз­го­ва­ри­вал с ним очень по­дроб­но. Это бы­ла пятница. И ска­зал, мол, при­хо­ди­те зав­тра в Ми­ни­стер­ство куль­ту­ры, и там все ре­шат в ва­шу поль­зу.

– В суб­бо­ту? – Юрий Пет­ро­вич то­же спро­сил: «В суб­бо­ту? А они бу­дут на ра­бо­те?» «Бу­дут-бу­дут» – от­ве­тил Ан­дро­пов. А у Ан­дро­по­ва, как ока­за­лось, во вре­мя это­го раз­го­во­ра си­дел Фи­липп Де­ни­со­вич Боб­ков.

– На­чаль­ник пя­то­го глав­но­го управ­ле­ния КГБ. – И он дал ко­ман­ду Боб­ко­ву. Боб­ков на сле­ду­ю­щий день всех со­брал в Ми­ни­стер­стве куль­ту­ры. Ту­да же при­е­хал Пётр Ни­ло­вич Де­ми­чев. И там бы­ло ре­ше­но спек­такль дать. К то­му же в те дни в Москве на­хо­ди­лась Ма­ри­на Вла­ди. И нам бы­ло бы очень невы­год­но, ес­ли бы слу­чил­ся меж­ду­на­род­ный скан­дал или хо­тя бы скан­дал меж­ду КПСС и фран­цуз­ской ком­пар­ти­ей, к ко­то­рой она бы­ла от­но­си­тель­но близ­ка, яв­ля­ясь к то­му же чле­ном пре­зи­дент­ско­го со­ве­та Об­ще­ства «Фран­ция – СССР». Ре­ши­ли дать спек­такль один раз. По­том уже боль­ше не раз­ре­ша­ли. Толь­ко в ян­ва­ре 1981 го­да.

– Вот так Боб­ков боролся с дис­си­ден­та­ми... Но Боб­ков, ко­неч­но, вы­пол­нял рас­по­ря­же­ния Ан­дро­по­ва. И лич­но ему бы­ло все рав­но. – Нет, не все рав­но. Был та­кой слу­чай, ко­гда Лю­би­мов жил уже на За­па­де, ли-

шен­ный граж­дан­ства. И у него про­изо­шла встре­ча с Гу­бен­ко, ко­гда тот при­ез­жал в Ма­д­рид. Гу­бен­ко про­сил Лю­би­мо­ва вер­нуть­ся в СССР. И то­гда бы­ла та­кая про­бле­ма. Цен­траль­ный Ко­ми­тет был за то, что­бы раз­ре­шить ему при­е­хать. Хо­тя бы дней на де­сять. С Алек­сан­дром Яко­вле­вым, ру­ко­во­див­шим то­гда уже от­де­лом про­па­ган­ды ЦК, был об этом до­го­вор. Но Яко­влев то­же го­во­рил, что все за­ви­сит от то­го, как к это­му от­не­сет­ся КГБ. Я от­пра­вил­ся к Боб­ко­ву. Тот ме­ня спра­ши­ва­ет: «Как Лю­би­мов от­но­сит­ся к Ан­дро­по­ву?» Я го­во­рю: «По­ло­жи­тель­но. Счи­та­ет Юрия Вла­ди­ми­ро­ви­ча хо­ро­шим че­ло­ве­ком». И КГБ не стал воз­ра­жать про­тив при­ез­да Лю­би­мо­ва на де­сять дней. И он при­е­хал. Жил все это вре­мя у ме­ня, уже здесь, в этой квар­ти­ре на Крас­ной Пресне. Мне то­гда да­же при­шлось взять от­пуск на ра­бо­те, то­же на де­сять дней.

«Пред­бан­ник» тре­тье­го

– Ска­жи­те, как по-ва­ше­му, из­вест­ное вы­ра­же­ние «внут­ри­пар­тий­ная ли­бе­раль­ная фрон­да» – не пе­ре­гиб, не пе­ре­дер­ги­ва­ние, не пре­уве­ли­че­ние? Это бы­ла ка­кая-то оп­по­зи­ция, внут­ри­пар­тий­ная груп­па? Или это бы­ла про­сто груп­па про­грес­сив­но мыс­ля­щих цэ­ков­цев? – Труд­но ска­зать. Де­ло в том, что в том «ан­дро­пов­ском» от­де­ле со­бра­лась до­ста­точ­но раз­но­об­раз­ная пуб­ли­ка. Но боль­шин­ство ее про­шло че­рез неза­дол­го до то­го со­здан­ную в Пра­ге ре­дак­цию жур­на­ла «Про­бле­мы ми­ра и со­ци­а­лиз­ма». У ме­ня в от­но­ше­нии Лю­би­мо­ва бы­ла своя по­зи­ция. Схо­жая с по­зи­ци­ей Бо­ви­на, с ко­то­рым мы бы­ли очень друж­ны. С Ар­ба­то­вым мы по­зна­ко­ми­лись, ко­гда я еще ра­бо­тал в «Прав­де», а он – в жур­на­ле «Во­про­сы фи­ло­со­фии». Обе ре­дак­ции на­хо­ди­лись в зда­нии ком­би­на­та «Прав­да» на од­но­имен­ной ули­це, и по­это­му мы ви­де­лись ча­сто. Ар­ба­тов то­же при­ни­мал де­я­тель­ное уча­стие в по­мо­щи Та­ган­ке.

– Ска­жи­те, а что озна­ча­ет для вас и ва­ших то­ва­ри­щей по ан­дро­пов­ско­му от­де­лу пе­ри­од ра­бо­ты в Пра­ге? Ведь, ес­ли не оши­ба­юсь, вы ра­бо­та­ли еще в пер­вом со­ста­ве ре­дак­ции жур­на­ла «Про­бле­мы ми­ра и со­ци­а­лиз­ма» с 1958 по 1959 год, ко­гда ре­дак­то­ром был Ру­мян­цев? – Да. Я по­ехал на три ме­ся­ца. А по­том Ру­мян­цев ме­ня уго­во­рил остать­ся еще. И Ви­та­лий Ко­ри­о­нов то­же уго­ва­ри­вал. Ко­ри­о­нов ко мне очень хо­ро­шо от­но­сил­ся и не хо­тел от­пус­кать да­же по про­ше­ствии это­го го­да мо­е­го пре­бы­ва­ния в Че­хо­сло­ва­кии. По воз­вра­ще­нии в Моск­ву я по­сту­пил в Ака­де­мию об­ще­ствен­ных на­ук при ЦК КПСС. Без эк­за­ме­нов.

– Сколь­ко че­ло­век ра­бо­та­ло в жур­на­ле в пер­вый год его су­ще­ство­ва­ния? – Сна­ча­ла ма­ло. Че­ло­век два­дцать. В даль­ней­шем бы­ва­ло и боль­ше.

– В ре­дак­ции ра­бо­та­ли лю­ди из раз­ных стран. На ка­ком язы­ке об­ща­лись? – Ан­глий­ский уже то­гда был об­щим язы­ком. Рус­ский учи­ли по ме­ре воз­мож­но­сти. Сам глав­ный ре­дак­тор Ру­мян­цев не знал ни од­но­го ино­стран­но­го. Ви­та­лий Ко­ри­о­нов знал фран­цуз­ский. Мно­гие зна­ли рус­ский. Хо­ро­шо знал фран­цуз Ка­на­па. Впо­след­ствии его из­бра­ли в сек­ре­та­рит ЦК ком­пар­тии Фран­ции. Ко­гда он ра­бо­тал в Пра­ге, его же­ной бы­ла на­ша же со­труд­ни­ца по фа­ми­лии Зай­це­ва. Она ра­бо­та­ла в ре­дак­ции ма­ши­нист­кой. По­том они раз­ве­лись.

Ин­тел­ли­гент­ные марк­си­сты

– А кто еще ра­бо­тал ря­дом с ва­ми в од­ни и те же го­ды? – Бо­рис Рю­ри­ков, Ев­ге­ний Ам­бар­цу­мов, Ви­та­лий Ко­ри­о­нов. Поз­же – Юрий Ка­ря­кин, Ка­рен Бру­тенц, Геор­гий Ар- ба­тов. По­сле Ру­мян­це­ва глав­ным стал Юрий Пав­ло­вич Фран­цов, ко­то­рый еще рань­ше, в со­ро­ко­вые го­ды, был ди­рек­то­ром МГИМО. «Дя­дя Юра», как на­зы­ва­ли его меж­ду со­бой мно­гие вы­пуск­ни­ки ин­сти­ту­та.

– Ле­ген­дар­ная лич­ность. Но хо­те­лось бы оста­но­вить­ся на Ру­мян­це­ве. О нем оста­лось очень мно­го доб­рых вос­по­ми­на­ний. – Алек­сей Мат­ве­е­вич был пре­крас­ным че­ло­ве­ком.

– Лен Кар­пин­ский на­зы­вал его «ин­тел­ли­гент­ным марк­си­стом» и да­же «праж­ским со­ци­ал-де­мо­кра­том». А стран­но. Ведь он про­шел труд­ную шко­лу и по идее дол­жен был стать, как го­во­рит­ся, «несги­ба­е­мым». – Да, он на­чи­нал при Ста­лине. С 1953 по 1955 год был за­ве­ду­ю­щим От­де­лом на­у­ки и куль­ту­ры ЦК. С 1955 го­да до ко­ман­ди­ров­ки в Пра­гу в 1958 го­ду был глав­ным ре­дак­то­ром жур­на­ла «Ком­му­нист». А по воз­вра­ще­нии из Че­хо­сло­ва­кии стал глав­ным ре­дак­то­ром «Прав­ды». Там он про­ра­бо­тал не­дол­го. Его уво­ли­ли по­сле пуб­ли­ка­ции ста­тьи «Ин­тел­ли­ген­ция и пар­тия». По­том стал ви­це-пре­зи­ден­том Ака­де­мии на­ук СССР и ди­рек­то­ром ин­сти­ту­та со­цио­ло­гии, из ко­то­ро­го вы­шли из­вест­ные уче­ные, в том чис­ле Юрий Ле­ва­да. Он был очень про­грес­сив­ным че­ло­ве­ком. Его ми­ро­воз­зре­ние со­вер­шен­но не бы­ло кон­сер­ва­тив­ным. И та­кое ча­сто слу­ча­лось. Вот, на­при­мер, у ме­ня был при­я­тель Лю Бинь-янь. Из­вест­ный китайский ком­му­нист. В свое вре­мя он был за­клей­мен как «пра­вый эле­мент бур­жу­а­зии». В го­ды ки­тай­ской куль­тур­ной ре­во­лю­ции его об­ви­ня­ли как контр­ре­во­лю­ци­о­не­ра. Уже при Дэн Сяо­пине его фак­ти­че­ски вы­сла­ли из Ки­тая. Он по­ехал в Аме­ри­ку по при­гла­ше­нию, а об­рат­но его уже не пус­ка­ли. Толь­ко не­дав­но его прах раз­ре­ши­ли пе­ре­вез­ти на ро­ди­ну. Так вот он до са­мой смер­ти оста­вал­ся марк­си­стом.

– Вспо­ми­ная Ру­мян­це­ва, неко­то­рые ха­рак­те­ри­зу­ют его взгля­ды как ре­ви­зи­о­нист­ские. Что это за взгля­ды? Что име­ет­ся в ви­ду? В чем бы­ла но­виз­на и нестан­дарт­ность его мыш­ле­ния? – Ки­тай­цы на­зы­ва­ли ре­ви­зи­о­ни­стом Хру­щё­ва за то, что тот рас­кри­ти­ко­вал Ста­ли­на. Ре­ви­зи­о­низм Ру­мян­це­ва про­яв­лял­ся в ли­бе­раль­ном от­но­ше­нии к то­му, что про­ис­хо­ди­ло. У него не бы­ло стро­гой идей­ной по­зи­ции. Он сам по се­бе был че­ло­ве­ком ши­ро­ких взгля­дов, очень раз­но­сто­ронне об­ра­зо­ван­ным. Дру­гим он и не мог быть, ру­ко­во­дя ра­бо­той ре­дак­ции жур­на­ла, где тру­ди­лись пред­ста­ви­те­ли всех ком­му­ни­сти­че­ских пар­тий. На­до бы­ло быть очень гиб­ким.

– Из че­го скла­ды­ва­лась ва­ша ра­бо­та? В каж­дый но­мер при­хо­ди­лось пи­сать? – Не обя­за­тель­но. В ос­нов­ном ре­дак­ти­ро­ва­ли. Пи­са­ли то­же. Од­ну ста­тью по еги­пет­ско­му во­про­су, пом­ню, мы не- сколь­ко но­чей пи­са­ли вме­сте с Ино­зем­це­вым, чле­ном ред­кол­ле­гии. Под­пи­са­ли ее псев­до­ни­мом, ка­кой-то вен­гер­ской фа­ми­ли­ей.

– Имен­но вен­гер­ской... Ин­те­рес­но, о чем бы­ла эта ста­тья? – Это был как раз пе­ри­од прав­ле­ния На­се­ра. И мы пи­са­ли, что На­сер за­ни­ма­ет­ся сво­ей по­ли­ти­кой, ко­то­рая ни­че­го об­ще­го не име­ет с со­ци­а­лиз­мом.

– В том смыс­ле, что она не бы­ла со­гла­со­ва­на с меж­ду­на­род­ным от­де­лом? – Да. То­гда же, пом­ню, я пер­вый раз по­ехал в Еги­пет. Я дол­жен был встре­тить­ся с од­ним егип­тя­ни­ном, ко­то­рый с на­ми ак­тив­но со­труд­ни­чал. При­ез­жаю, а мне в на­шем по­соль­стве го­во­рят: ты ку­да при­е­хал, твой друг уже за ре­шет­кой. Дей­стви­тель­но, на­ше­го че­ло­ве­ка к то­му вре­ме­ни аре­сто­ва­ли.

– Кто ку­ри­ро­вал ре­дак­цию в Москве? По­но­ма­рёв или Ан­дро­пов? Или Суслов? – Во­об­ще, «про­бле­мы ми­ра» – это те­ма По­но­ма­рё­ва. Но вот так, в пря­мом смыс­ле, ни­кто не ку­ри­ро­вал. По­то­му что Ру­мян­цев сра­зу по­ста­вил во­прос, что это са­мо­сто­я­тель­ный меж­ду­на­род­ный жур­нал и вся­кое ку­ра­тор­ство из Моск­вы неумест­но. Ру­мян­цев про­де­лал боль­шую ра­бо­ту, что­бы отой­ти от вли­я­ния Моск­вы. По­сле вой­ны, еще при Ста­лине, бы­ла га­зе­та «За прочный мир и де­мо­кра­тию». Она вы­хо­ди­ла в Бел­гра­де. Вот ее в пря­мом смыс­ле сло­ва ку­ри­ро­вал Меж­ду­на­род­ный от­дел ЦК. Ко­гда раз­ру­га­лись с Ти­то, пе­ре­ве­ли ее ре­дак­цию, ка­жет­ся, в Бу­ха­рест. По­том и во­об­ще за­кры­ли. Так что наш жур­нал стал вы­хо­дить как бы в про­дол­же­ние той га­зе­ты. Рас­про­стра­нял­ся в 145 стра­нах ти­ра­жом 500 ты­сяч эк­зем­пля­ров. На 28 язы­ках на­ро­дов ми­ра. Это был ин­фор­ма­ци­он­но­тео­ре­ти­че­ский жур­нал.

– Ин­фор­ма­ци­он­ная часть жур­на­ла, по­жа­луй, оче­вид­на и се­год­ня – меж­ду­на­род­ные съез­ды, кон­грес­сы. А ка­ко­го ро­да тео­ре­ти­че­ские ма­те­ри­а­лы в нем пуб­ли­ко­ва­лись? – Со­вре­мен­ные фи­ло­соф­ские те­че­ния во­об­ще и внут­ри марк­сиз­ма в част­но­сти. Во всех стра­нах, неза­ви­си­мо от го­су­дар­ствен­но­го строя. На­при­мер, в той же Японии.

– По­че­му вы при­во­ди­те в при­мер имен­но Япо­нию? – Япон­ские ком­му­ни­сты в тот пе­ри­од вы­дви­ну­ли свой ло­зунг. Их вли­я­ние на ле­вые пар­тии бы­ло очень силь­но то­гда.

– С троц­киз­мом бо­ро­лись? – Дру­гие жур­на­лы с этим бо­ро­лись. Тот же «Во­про­сы ис­то­рии КПСС». Наш жур­нал пред­на­зна­чал­ся для на­ших то­ва­ри­щей. Там не бы­ло ни­че­го по­каз­но­го. Поз­во­ля­лось се­рьез­ное столк­но­ве­ние мне­ний.

– Что жар­че все­го об­суж­да­лось? – Со­вет­ская по­ли­ти­ка в об­ла­сти разору­же­ния и борь­ба за мир. Это во-пер­вых. И, во-вто­рых, воз­мож­ность со­ци­а­лиз­ма в Ев­ро­пе. Япон­ский, китайский пу­ти со­ци­а­лиз­ма. Мы со­вер­шен­но се­рьез­но рас­смат­ри­ва­ли в сво­их пуб­ли­ка­ци­ях лю­бые ва­ри­ан­ты раз­ви­тия. Те­ма со­ци­а­лиз­ма с че­ло­ве­че­ским ли­цом об­суж­да­лась на­ми уже то­гда.

– За­дол­го до Праж­ской вес­ны. – И уж по­дав­но за­дол­го до пе­ре­строй­ки.

– Но по идее в той же Пра­ге бы­ла ре­зи­ден­ту­ра КГБ, они мог­ли на вас сту­чать в Моск­ву, на вся­кий слу­чай. – Ко­неч­но, они мог­ли на нас что-то пи­сать, так как мы уж слиш­ком сво­бод­но се­бя там ве­ли. Но по боль­шо­му сче­ту нам бы­ло на них на­пле­вать. Кем бы­ли они и кем мы!.. Со­труд­ни­ки ре­дак­ции пражского жур­на­ла, и уж по­дав­но Меж­ду­на­род­но­го от­де­ла ЦК, бы­ли вы­ше по сво­е­му иерар­хи­че­ско­му по­ло­же­нию. Это сей­час ис­то­рию трак­ту­ют так, буд­то всем в го­су­дар­стве за­прав­лял КГБ, но это не име­ет ни­че­го об­ще­го с прав­дой. От­дел по свя­зям с ком­му­ни­сти­че­ски­ми и ра­бо­чи­ми пар­ти­я­ми соц­стран про­су­ще­ство­вал до 1991 го­да.

– Я об­ра­тил вни­ма­ние, что ва­ше имя ча­сто доб­рым сло­вом вспо­ми­нал ныне уже по­кой­ный Вла­ди­мир Яко­вле­вич Мо­тыль, наш за­ме­ча­тель­ный ре­жис­сер. «Бе­лое солн­це пу­сты­ни», «Звез­да пле­ни­тель­но­го сча­стья»... Что у вас с ним бы­ло? – Да, мы ча­сто об­ща­лись в ту по­ру, ко­гда они де­ла­ли один фильм вме­сте с Бу­ла­том Окуд­жа­вой.

– «Же­ня, Же­неч­ка и «ка­тю­ша»? – Да. А с Бу­ла­том у ме­ня бы­ли очень хо­ро­шие от­но­ше­ния.

– Да что вы! Как вы по­зна­ко­ми­лись? – Да все опять же че­рез ху­дож­ни­ка Юру Ва­си­лье­ва, как и в слу­чае с Лю­би­мо­вым. Мы то­гда жи­ли на ули­це «Прав­ды». Бу­лат при­хо­дил к нам до­мой. Со­би­ра­лась боль­шая ком­па­ния. Бу­лат охот­но пел. Я за­пи­сы­вал эти кон­цер­ты на маг­ни­то­фон.

– Бел­лы Ах­ма­ду­ли­ной не бы­ло? – Нет, там нет. Мы по­том встре­ча­лись у нее на «Аэро­пор­те».

– Да, воль­но­дум­ство вы се­бе поз­во­ля­ли спол­на и со­вер­шен­но без­на­ка­зан­но. Уме­стен ли, по ва­ше­му мне­нию, та­кой вот во­прос: был ли развал со­вет­ской си­сте­мы ре­зуль­та­том оши­бок, до­пу­щен­ных на внут­рен­нем идео­ло­ги­че­ском фрон­те, по ли­нии про­па­ган­ды? Или это по­ра­же­ние при­шло с внеш­не­по­ли­ти­че­ско­го на­прав­ле­ния? – На внут­рен­нем.

Лев Де­лю­син и Бу­лат Окуд­жа­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.