Ро­манс о влюб­лен­ном

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ПРОФЕССИИ - Еле­на СВЕТЛОВА Ин­тер­вью 1999 го­да

– Ска­жи­те, Ев­ге­ний Ар­се­нье­вич, на сколь­ко лет вы се­бя ощу­ща­е­те? – Как ко­гда. Мо­ло­дым, ес­ли хо­ро­шо се­бя чув­ствую, и ста­рым, ес­ли пло­хо. – Дав­но ли вас на­зы­ва­ют по име­ниот­че­ству? – Не­дав­но. Я че­ты­ре го­да пре­по­да­вал во ВГИКе, в про­шлом го­ду вы­пу­стил курс, и сту­ден­ты об­ра­ща­лись ко мне по име­ни-от­че­ству. А так... Я дол­гое вре­мя был са­мым мо­ло­дым ак­те­ром во МХАТе. Ме­ня взя­ли в шесть­де­сят седь­мом, то­гда мо­ло­дых при­ни­ма­ли ма­ло, не то что сей­час. И очень дол­го для всех я был Же­ней. – В ан­на­лах те­ат­ра со­хра­ни­лась неве­ро­ят­ная история, свя­зан­ная со спек­так­лем «На дне», в ко­то­ром вы иг­ра­ли вме­сте со зна­ме­ни­тым ак­те­ром Гри­бо­вым. – Рос­кош­ная бы­ла история. Это бы­ла моя пер­вая се­рьез­ная про­вер­ка. В спек­такль «На дне» ме­ня вве­ли на роль Вась­ки Пеп­ла спе­ци­аль­но для га­стро­лей в Японии. Лу­ку иг­рал Гри­бов. В спек­так­ле есть сце­на, где Пе­пел ду­шит Лу­ку. Я на пре­мье­ре от вол­не­ния так при­хва­тил Гри­бо­ва, что чуть бы­ло не при­ду­шил по­на­сто­я­ще­му. Прав­да, тут же вы­яс­ни­лось, что мой парт­нер хоть и в воз­расте, но муж­чи­на креп­кий. А в ан­трак­те ко мне при­хо­дит гри­мер: «Зай­ди­те, по­жа­луй­ста, к Алек­сею Ни­ко­ла­е­ви­чу!» «Ты что, с ума со­шел? – на­ки­нул­ся на ме­ня зна­ме­ни­тый ар­тист. – Это все-та­ки сце­на, а не жизнь. А ес­ли по хо­ду дей­ствия на­до убить, то уби­вать бу­дешь?» Я за­пом­нил, что про­фес­сия – это про­фес­сия. На­до уметь быть пер­со­на­жем, но в то же вре­мя оста­вать­ся на сцене че­ло­ве­ком и не схо­дить с ума. – Го­во­рят еще, что Гри­бов сна­ча­ла вас невзлю­бил. – Мо­жет быть. Ну­жен был сроч­ный ввод в го­то­вый спек­такль, а тут при­гла­си­ли маль­чиш­ку. Я ведь при­шел в те­атр ре­во­лю­цию де­лать, не мень­ше. Ме­ня при­гла­ша­ли не толь­ко во МХАТ, но и в дру­гие те­ат­ры. Не то что от тще­сла­вия кры­ша по­еха­ла, но, во вся­ком слу­чае, сдви­ну­лась. И Гри­бов как бы по­ста­вил ме­ня на ме­сто. Не мо­гу ска­зать, что мы дру­жи­ли, но вме­сте вы­пи­ва­ли не раз. Я иг­рал с ним в «Крем­лев­ских ку­ран­тах». Ко­гда в «Со­вре­мен­ни­ке» за­бо­ле­ли Олег Даль и Игорь Ква­ша, мы с од­ной ре­пе­ти­ции вли­лись в их спек­такль «На дне». – То­гда и про­изо­шла ва­ша пер­вая встре­ча с Оле­гом Еф­ре­мо­вым? – Да, он по­звал ме­ня к се­бе в «Со­вре­мен­ник», а по­том так вы­шло, что Олег Ни­ко­ла­е­вич стал глав­ным ре­жис­се­ром МХАТа. – Вы пе­ре­иг­ра­ли чуть ли не всю рус­скую клас­си­ку. Зри­те­ли ви­де­ли вас в «Чай­ке», «Ива­но­ве», «Вар­ва­рах», но все­та­ки по­пу­ляр­ным вас сде­ла­ло ки­но. В чем, на ваш взгляд, при­тя­га­тель­ность Сер­гея Ни­ки­ти­на из «Ро­ман­са о влюб­лен­ных»? По­че­му в ва­ше­го ге­роя по­валь­но влюб­ля­лись? Ведь не толь­ко во внеш­но­сти бы­ло де­ло. – Ес­ли су­дить по пись­мам, ко­то­рые я по­лу­чал пач­ка­ми, в Ни­ки­тине нра­ви­лось уме­ние глу­бо­ко чув­ство­вать, без­огляд­но лю­бить. – А как бы вос­при­ня­ли эту кар­ти­ну се­год­ня? – Труд­но ска­зать. И то­гда пуб­ли­ка бы­ла по­ля­ри­зо­ва­на. Од­ни ру­га­ли, пле­ва­лись и на­зы­ва­ли фильм слад­ким си­ро­пом и ко­лос­сом на гли­ня­ных но­гах. Дру­гие ис­кренне вос­хи­ща­лись, до фан-клу­бов де­ло, прав­да, не до­шло, но бы­ли зри­те­ли, ко­то­рые смот­ре­ли кар­ти­ну по несколь­ку раз и му­зы­ку зна­ли на­изусть. – Сце­на, в ко­то­рой Ле­на Коренева ку­па­ет­ся в озе­ре, ка­за­лась очень эро­тич­ной. Это бы­ло ка­кое-то от­кро­ве­ние для на­ше­го зри­те­ля, при­вык­ше­го ви­деть ки­но­ге­ро­ев оде­ты­ми да­же в по­сте­ли. – По тем вре­ме­нам это бы­ло сме­ло. До­хо­ди­ло до то­го, что Кон­ча­лов­ско­му за­пре­ща­ли на­ши с Ле­ной фа­ми­лии вы­но­сить в пер­вый титр. – Ва­ши от­но­ше­ния не вы­шли за рам­ки филь­ма? – Сла­ва Бо­гу, нет. У нас бы­ли дру­же­ские от­но­ше­ния. Ко­неч­но, Ле­на мне безум­но нра­ви­лась. Ее нерв­ная струк­ту­ра, ее вспыль­чи­вость, внут­рен­няя по­движ­ность уни­каль­ны. Не­дав­но мы встре­ча­лись. Ле­ноч­ка та­кая же хруп­кая, пе­ре­лив­ча­тая, как и бы­ла. – Из­ме­нил­ся ли как-то ваш жен­ский иде­ал? – Ес­ли рань­ше вни­ма­ние в ос­нов­ном бы­ло со­сре­до­то­че­но на экс­те­рье­ре, то се­год­ня уже по­ни­ма­ешь, что это хо­ро­шо лишь для то­го, что­бы од­на­ж­ды вме­сте вый­ти в свет. А по­том? Я сам по се­бе че-

1975 год. Пе­ре­Пол­нен­ный кИ­но­те­атр «рос­сИя», нетер­Пе­лИ­вая оче­редь в кас­су. в зрИ­тель­ном за­ле мель­ка­ют но­со­вые Плат­кИ. две се­рИИ – как мгно­ве­нИе. И бес­ко­неч­ные де­вИ­чьИ ПрИ­ды­ханИя: «кИн­дИ­нов... кИн­дИ­нов...» вы­со­кИй, шИ­ро­ко­Пле­чИй, с му­же­ствен­ным от­кры­тым лИ­цом – для це­ло­го По­ко­ле­нИя ев­ге­нИй кИн­дИ­нов был эта­ло­ном муж­ской красоты, секс-сИм­во­лом, ес­лИ хо­тИ­те. ко­рот­кая стрИж­ка, мод­ные оч­кИ, ды­мок Па­ПИ­ро­сы. в зер­ка­лах грИ­мер­кИ но­вое лИ­цо. раз­го­вор Идет Под ак­ком­Па­не­мент сПек­так­ля. на сцене мхата Име­нИ че­хо­ва По­ка­зы­ва­ют Пье­су «но­вый аме­рИ­ка­нец» По сер­гею до­вла­то­ву, в ко­то­рой кИн­дИ­нов Иг­ра­ет роль зе­ка

ло­век взрыв­ной, за­вод­ной, вспыль­чи­вый. По­это­му мне нра­ви­лись женщины со спо­кой­ным ха­рак­те­ром. В «Ро­ман­се о влюб­лен­ных» сни­ма­лась Ира Куп­чен­ко. Она из чис­ла тех уди­ви­тель­ных жен­щин, ко­то­рые из­лу­ча­ют некую ау­ру по­коя. – Вы бы­ли в нее влюб­ле­ны то­гда? – Н-нет. – А в чем, по-ва­ше­му, за­клю­ча­ет­ся сек­су­аль­ная при­вле­ка­тель­ность жен­щин? – Нет об­ще­го пра­ви­ла. И сла­ва Бо­гу. Для ме­ня это, преж­де все­го, на­ли­чие за­гад­ки в жен­щине. Мне апри­о­ри скуч­но, ко­гда все яс­но с пер­во­го взгля­да. Женская красота в ка­кой-то сте­пе­ни под­власт­на мо­де, ко­то­рая фор­ми­ру­ет «вкус» на пол­ных или ху­дых. Но во­об­ще сек­су­аль­ная при­вле­ка­тель­ность – нечто необъ­яс­ни­мое, ес­ли это не по­ня­тие из об­ла­сти спор­та, ко­неч­но. Мне в этой свя­зи вспо­ми­на­ют­ся несколь­ко кад­ров из кар­ти­ны Кон­ча­лов­ско­го «Дво­рян­ское гнез­до», где ге­роя безум­но вол­но­ва­ли шея и ухо Ли­зы Ка­ли­ти­ной. – Ко­гда вы влюб­ля­лись в по­след­ний раз? – Мои влюб­лен­но­сти боль­ше свя­за­ны с ли­ри­че­ски­ми ра­бо­та­ми в те­ат­ре или в ки­но. Мне вез­ло на сим­па­тич­ных парт­нерш. – Это, ко­неч­но, по­мо­га­ет, ко­гда на­до сыг­рать лю­бовь. А ес­ли ак­три­са вы­зы­ва­ет пря­мо про­ти­во­по­лож­ные чув­ства? Бы­ва­ло та­кое? – Бы­ва­ло, но я ста­рал­ся в се­бе это за­да­вить. Я пре­крас­но по­ни­мал, что в ки­но, осо­бен­но на круп­ном плане, не об­ма­нешь. – Вы по-преж­не­му ве­де­те здо­ро­вый об­раз жиз­ни? Несколь­ко лет на­зад вы на­зна­чи­ли мо­е­му кол­ле­ге встре­чу у касс Бе­ло­рус­ско­го вок­за­ла, что­бы дать ин­тер­вью в ле­су, во вре­мя бе­га трус­цой. – Увы, я силь­но пе­ре­бо­лел, бы­ли про­бле­мы со здо­ро­вьем. Так что мо­гу про­сто за­ви­до­вать ак­три­сам стар­ше­го по­ко­ле­ния, ко­то­рые на­чи­на­ют день с раз­мин­ки у стан­ка. – А тео­рия пра­виль­но­го пи­та­ния? – Это оста­лось. Сек­рет прост: боль­ше ово­щей, мень­ше мя­са и кон­сер­вов. – На что вам не хва­та­ет де­нег? – На пу­те­ше­ствия. Моя игра в кар­ты го­ро­дов не за­ту­ха­ет. Хо­тя грех жа­ло­вать­ся, я мно­го по­ез­дил. – Помни­те са­мую первую свою по­езд­ку за ру­беж? – Ой! Это был мой пер­вый ки­но­фе­сти­валь в Сан-Се­бастьяне в 1968 го­ду, на ко­то­рый мы по­е­ха­ли с Ал­лой Ла­ри­о­но­вой, с кар­ти­ной «Мо­ло­дые». По­сколь­ку то­гда у на­шей стра­ны не бы­ло от­но­ше­ний с Ис­па­ни­ей, – был жив Фран­ко, – до­ку­мен­ты на въезд оформ­ля­лись в Па­ри­же. Бла­го­да­ря это­му ди­пло­ма­ти­че­ско­му ню­ан­су мы про­ве­ли в сто­ли­це Фран­ции два дня. Все по­тря­са­ло, на­чи­ная с за­па­хов фран­цуз­ской пар­фю­ме­рии в аэро­пор­ту Ор­ли, у нас в то вре­мя мож­но бы­ло ку­пить толь­ко поль­ские ду­хи «Быть мо­жет», до ро­зо­вых про­сты­ней в но­ме­ре, ку­да гор­нич­ная при­но­си­ла утром ки­пу фран­цуз­ских га­зет и зав­трак в по­стель... Пом­ню ро­зо­вые до­ма в Па­ри­же, бе­зум­ное ко­ли­че­ство со­бак, па­роч­ки, це­лу­ю­щи­е­ся на каж­дом уг­лу. – А па­ри­жан­ки? – Нет, они по­че­му-то не за­па­ли в ду­шу, хо­тя нам уда­лось да­же по­бы­вать на стрип-шоу. Ис­пан­ское фла­мен­ко вы­ше. Там нет ни­ка­кой эро­ти­ки, но это очень сек­су­аль­ное зре­ли­ще. Диа­лог муж­чи­ны и женщины, та­нец-со­пер­ни­че­ство, пот­ные, из­ви­ва­ю­щи­е­ся спи­ны... – Кол­лек­ци­о­ни­ру­е­те что-ни­будь, кро­ме карт? Вы со­би­ра­тель по сво­ей при­ро­де? – У ме­ня за­ме­ча­тель­ная кол­лек­ция ма­рок быв­ших аф­ри­кан­ских ко­ло­ний, ко­то­рую хо­чу по­да­рить доч­ке. Уда­лось со­брать хо­ро­шую биб­лио­те­ку. При­об­рел на­ко­нец дис­ко­вый про­иг­ры­ва­тель, и уже под­би­ра­ет­ся при­лич­ная фо­но­те­ка. У ме­ня свои му­зы­каль­ные при­вя­зан­но­сти – это Мо­царт, Чай­ков­ский, Курт Ко­бейн, у доч­ки свои – Брай­ан Адамс, Prodigy. – У вас есть недо­стат­ки? – Вспыль­чи­вость, нетер­пи­мость. По­том все­гда спо­хва­ты­ва­юсь: «Ох, ну за­чем?» Прав­да, эти про­яв­ле­ния обыч­но про­дик­то­ва­ны же­ла­ни­ем луч­ше сде­лать об­щее де­ло. – Что для вас непри­ем­ле­мо в лю­дях? – Пре­да­тель­ство, бес­стыд­ство. Не люб­лю хва­стов­ства, осо­бен­но ко­гда муж­чи­ны рас­ска­зы­ва­ют о сво­их лю­бов­ных по­бе­дах, пусть да­же и в чи­сто муж­ской ком­па­нии. По­хо­жее чув­ство охва­ты­ва­ет, ко­гда чи­та­ешь пуб­ли­ка­ции неко­то­рых ва­ших кол­лег, ко­то­рые для крас­но­го слов­ца не по­жа­ле­ют и от­ца. – Ис­пы­ты­ва­ли ли вы ко­гда-ни­будь бо­язнь про­ва­ла? – Нет. Про­ва­ла мож­но опа­сать­ся, ко­гда не под­го­тов­лен, не уве­рен в том, что

де­ла­ешь. Те­атр ведь чем хо­рош? Там все дер­жит­ся на дис­ци­плине. Те­ат­раль­но­му ак­те­ру на­до быть все­гда в фор­ме, он не мо­жет поз­во­лить се­бе рас­сла­бить­ся. Ки­но – дру­гое де­ло, съем­ка се­год­ня и че­рез ме­сяц, а по­ка мож­но «от­вя­зать­ся»... – У вас ни­ко­гда не бы­ло про­блем с ал­ко­го­лем? – Бы­ло вре­мя, ко­гда по мо­ло­до­сти мне ка­за­лось, что сто грам­мов ал­ко­го­ля пе­ред спек­так­лем по­мо­га­ют сво­бод­нее дер­жать­ся на сцене, по­том я по­нял, что это за­блуж­де­ние. Кро­ме по­те­ри жи­вой ре­ак­ции, ни­че­го не по­лу­ча­ешь. Хо­тя есть ар­ти­сты, ко­то­рым ал­ко­голь по­мо­га­ет. Мне рас­ска­зы­ва­ли ко­стю­мер­ши из на­ше­го те­ат­ра, что ко­гда при­ез­жал сэр Джон Ги­л­гуд чи­тать шекс­пи­ров­ские мо­но­ло­ги, у него за зер­ка­лом в гри­мер­ке все­гда сто­я­ла бу­тыл­ка ар­мян­ско­го ко­нья­ка, ко­то­рая к кон­цу спек­так­ля бы­ла пу­стой. – А по­сле спек­так­ля поз­во­ля­е­те се­бе рас­сла­бить­ся? – Ино­гда, в хо­ро­шей ак­тер­ской ком­па­нии. – Кто из ре­жис­се­ров вам бли­же? Жизнь сво­ди­ла вас с раз­ны­ми ма­сте­ра­ми это­го це­ха. Ко­го мо­же­те наз­вать сво­им? – В первую оче­редь вспо­ми­наю сво­е­го пе­да­го­га в Шко­ле-сту­дии МХАТ. Это Вик­тор Кар­ло­вич Мо­ню­ков, его сей­час нет. Од­на из его за­по­ве­дей гла­си­ла: ре­жис­сер – твой по­мощ­ник, но умей ра­бо­тать сам. Мне это по­мо­га­ет, осо­бен­но в ра­бо­те с мо­ло­ды­ми ре­жис­се­ра­ми. Ведь сей­час че­ло­век, име­ю­щий несколь­ко ты­сяч дол­ла­ров, мо­жет поз­во­лить се­бе те­ат­раль­ную по­ста­нов­ку. У ме­ня та­кие слу­чаи бы­ли. При­хо­дит че­ло­век и го­во­рит: «Я снял несколь­ко кли­пов, хо­чу по­ста­вить спек­такль». На пер­вой или вто­рой ре­пе­ти­ции по­ни­ма­ешь, что он в ре­жис­су­ре но­ви­чок. А ра­бо­тать-то на­до... С ма­сте­ра­ми, ко­неч­но, дру­гое де­ло. Еф­ре­мов, сам за­ме­ча­тель­ный ак­тер, уме­ет ви­деть план­ку тво­е­го пер­со­на­жа и за­ра­зить вы­со­ки­ми за­да­ча­ми. Од­на из мо­их по­след­них ра­бот – Ре­пе­ти­лов в «Горе от ума». Роль – сплош­ной мо­но­лог. Но Еф­ре­мов су­мел рас­ска­зать про Ре­пе­ти­ло­ва та­кие ве­щи, о ко­то­рых я и не по­до­зре­вал. У Кон­ча­лов­ско­го дру­гая силь­ная сто­ро­на: он очень хо­ро­шо зна­ет, что хо­чет от ро­ли, от эпи­зо­да, уме­ет про­счи­ты­вать на мно­го хо­дов впе­ред. – Неко­то­рые ре­жис­се­ры, же­лая до­бить­ся от ак­те­ра мак­си­маль­ной прав­ды вы­ра­же­ния, поль­зу­ют­ся недоз­во­лен­ны­ми при­е­ма­ми. Из­вест­ны слу­чаи, ко­гда мэтр от­ве­ши­вал ак­три­се по­ще­чи­ну и боль­но уязв­лял ее са­мо­лю­бие, что­бы вы­звать живую ре­ак­цию. С ва­ми та­кое бы­ва­ло? – Обыч­но по­доб­ные ме­то­ды прак­ти­ку­ют­ся по от­но­ше­нию к ак­три­сам. Ко­гда мы по­е­ха­ли в По­ле­но­во сни­мать на­ча­ло кар­ти­ны «Ро­манс о влюб­лен­ных», каж­дое утро од­на ба­буль­ка при­но­си­ла нам с Ле­ной Ко­ре­не­вой по бан­ке зем­ля­ни­ки. Ока­за­лось, что Кон­ча­лов­ский до­го­во­рил­ся на рын­ке и за­ра­нее опла­тил на­шу зем­ля­ни­ку. Ме­ня это очень тро­ну­ло. «Ешь­те, вы долж­ны хо­ро­шо вы­гля­деть», – го­во­рил он. Это доз­во­лен­ный при­ем или нет? – Кто из кол­лег вам твор­че­ски бли­зок? – В этом смыс­ле мне по­вез­ло. И в ки­но, и в те­ат­ре жизнь стал­ки­ва­ла ме­ня с пре­крас­ны­ми ак­те­ра­ми. Я за­стал ве­ли­кую пле­я­ду ста­ри­ков. Ви­дел Са­лье­ри-Си­мо­но­ва, Но­зд­рё­ва-Ли­ва­но­ва, Че­бу­ты­ки­наГри­бо­ва. То­гда еще я по­нял, что та­кое вы­со­кая ак­тер­ская план­ка! Ко­гда я был сту­ден­том, мы ча­сто хо­ди­ли в ка­фе «Ар­ти­сти­че­ское». Ино­гда, по­сле спек­так­ля, ту­да за­гля­ды­вал зна­ме­ни­тый Па­вел Мас­саль­ский, мы на­зы­ва­ли его Пэл Мэл. Он за­ка­зы­вал все­гда свой джентль­мен­ский на­бор: сто грам­мов ко­нья­ку, бо­кал шам­пан­ско­го и шо­ко­лад­ную кон­фет­ку. Ко­ньяк вы­пи­вал­ся од­ним ма­хом, шам­пан­ское сма­ко­ва­лось, а за­ку­сы­ва­лось все это кон­фет­кой. Мас­саль­ский обыч­но пил пря­мо у стой­ки и го­во­рил бар­мен­ше: «Ма­ша, за­пи­ши на мой счет!» – А с кем-ни­будь из ак­те­ров дру­жи­те? – Близ­ких дру­зей сре­ди ак­те­ров у ме­ня нет. – Ко­гда то, в од­ном из но­ме­ров жур­на­ла «Те­ат­раль­ная жизнь», бы­ла на­пе­ча­та­на ста­тья мо­ло­до­го ак­те­ра Кин­ди­но­ва, где есть та­кая фра­за: «Хо­ро­шо, ко­гда сов­па­да­ет то, как нам хо­те­лось бы жить, с тем, как мы жи­вем на са­мом де­ле». Се­год­ня у вас сов­па­да­ет? – Ко­неч­но, нет. Ду­маю, что у очень мно­гих не сов­па­да­ет. Мы пе­ре­жи­ва­ем вре­мя пе­ре­мен, раз­дрыз­га, од­но­днев­ных ав­то­ри­те­тов. Без зна­ка плюс, без иде­а­ла тя­же­ло. На пер­вый план вы­ле­за­ют те, у ко­го гром­че го­лос, кто бес­пар­дон­нее. Всплы­ва­ет пе­на, а пи­ва-то не ви­дать. То нам го­во­ри­ли, что на­ша история до сем­на­дца­то­го го­да – сплош­ной кош­мар и уни­же­ние, то пред­ла­га­ют вы­черк­нуть по­след­ние семь­де­сят лет. – Вы свой парт­би­лет хра­ни­те? – Да, это память. У ме­ня дол­гое вре­мя ви­се­ла фо­то­гра­фия Ле­ни­на, ко­то­рая мне очень нра­ви­лась. Как-то за­шел зна­ко­мый: «А че­го он у те­бя ви­сит? Ты раз­ве не зна­ешь ни­че­го?» «Ну, это Ста­лин ви­но­ват», – от­ве­тил я, не зная то­гда, что, на­при­мер, ре­прес­сии про­тив свя­щен­но­слу­жи­те­лей тво­ри­лись по во­ле Ле­ни­на. Мои ро­ди­те­ли бы­ли про­стые де­ре­вен­ские лю­ди из-под Ря­за­ни, по­стов не за­ни­ма­ли. На­вер­ное, это их спас­ло. В на­шей се­мье ни­кто не по­стра­дал. Мой отец с боль­шой сим­па­ти­ей го­во­рил о Ки­ро­ве, а о Ста­лине – ни­ко­гда. Ду­маю, он знал все, но, муд­рый че­ло­век, жа­лел мою пси­хи­ку: «Все­му свое вре­мя, сам раз­бе­решь­ся». Вот и раз­би­ра­юсь. Не- дав­но с удо­воль­стви­ем про­чи­тал книж­ку Ни­ко­лая Бер­дя­е­ва «Исто­ки и смысл рус­ско­го ком­му­низ­ма». Все у нас на­ча­лось не в сем­на­дца­том го­ду, а рань­ше. – У вас бы­ли в жиз­ни разо­ча­ро­ва­ния? – Глав­ное разо­ча­ро­ва­ние – это то, что про­ис­хо­дит с на­шей стра­ной. В про­фес­сии то­же бы­ва­ли горь­кие ми­ну­ты, ко­гда все скла­ды­ва­лось не так, как хо­те­лось бы. С кар­ти­ной «Мерт­вый се­зон» ме­ня, мож­но ска­зать, об­ма­ну­ли. Ска­за­ли, что да­дут боль­шую роль, а по­том в мас­сов­ке, в тол­пе та­ких же «счаст­лив­чи­ков» я встре­чал Ба­ни­о­ни­са, ко­то­ро­го об­ме­ни­ва­ли на аме­ри­кан­ско­го раз­вед­чи­ка. – Слу­ча­лось иг­рать са­мо­го се­бя? – Я в пред­ла­га­е­мых об­сто­я­тель­ствах – это есть в каж­дой ро­ли. Хо­тя ча­сто ро­ли тре­бу­ют от те­бя то­го, че­го ты в се­бе и не пред­по­ла­гал. Иг­рая Дмит­рия Ка­ра­ма­зо­ва, мне при­хо­ди­лось взра­щи­вать в се­бе без­рас­суд­ство, мак­си­ма­лизм. – Меч­та­ли ко­гда-ни­будь снять­ся в Голливуде? – Что мне это да­ло бы? Сла­ву, из­вест­ность, по­сте­ры, об­лож­ки, день­ги? Все это, пусть не в том ко­ли­че­стве, но бы­ло. А про­бле­мы у аме­ри­кан­ских звезд те же: раз­во­ды, бо­лез­ни, де­ти. Вот Ри­чард Гир, че­ло­век, у ко­то­ро­го все есть, ез­дит к да­лай-ла­ме ис­кать ка­кую-то ду­хов­ную опо­ру. – При­хо­ди­лось ли вам в про­шлом поль­зо­вать­ся ак­тер­ской по­пу­ляр­но­стью, что­бы по­лу­чить до­ступ к про­дук­то­во­му де­фи­ци­ту? – При­хо­ди­лось, ко­неч­но. Бы­ли зна­ко­мые в ма­га­зи­нах, ко­то­рых я, в свою оче­редь, при­гла­шал на пре­мье­ру. Бу­тыл­ка вис­ки сто­и­ла то­гда все­го шесть пять­де­сят, как сей­час пом­ню. В Ели­се­ев­ском у ме­ня бы­ла зна­ко­мая про­дав­щи­ца в вин­ном от­де­ле, ко­то­рая все­гда при­бе­ре­га­ла для ме­ня бу­ты­лоч­ку-дру­гую. – Со­труд­ни­ки ав­то­ин­спек­ции узна­ют в ли­цо? – Узна­ют. Ко­гда на­ру­шишь пра­ви­ла, про­сто по­жу­рят и от­пу­стят. Тем бо­лее что я в двух кар­ти­нах ми­ли­ци­о­не­ров иг­рал. – Что для вас зна­чит уме­ние жить? – В мо­ем по­ни­ма­нии тот че­ло­век уме­ет жить, ко­то­рый смот­рит на мир доб­ры­ми, спо­кой­ны­ми гла­за­ми. «Бой­тесь го­лод­но­го взгля­да сы­то­го че­ло­ве­ка» – помни­те? – В по­след­нее вре­мя мно­го го­во­рят о так на­зы­ва­е­мой «го­лу­бой» ма­фии. Вы тер­пи­мо от­но­си­тесь к лю­дям дру­гой сек­су­аль­ной ори­ен­та­ции? – Тер­пи­мо. В ря­де слу­ча­ев это ни­как не за­ви­сит от во­ли че­ло­ве­ка. Так рас­по­ря­ди­лась при­ро­да. Мне, прав­да, ка­жет­ся, что это сужа­ет ам­плуа ак­те­ра. Хо­тя в са­мой ак­тер­ской про­фес­сии есть нечто жен­ствен­ное, в ней за­ло­же­но же­ла­ние нра­вить­ся. Воз­мож­но, по­это­му в сре­де ар­ти­стов те­ат­ра, ба­ле­та, ки­но не­ма­ло лю­дей нетра­ди­ци­он­ной ори­ен­та­ции. Не ви­жу ни­че­го пло­хо­го, ес­ли в этом нет бра­ва­ды, хам­ства, вы­со­ко­ме­рия по от­но­ше­нию к дру­гим. – Со­гла­си­лись бы вы за боль­шие день­ги сыг­рать роль, за ко­то­рую при­шлось бы крас­неть? – Нет. Нехват­ка де­нег – это не со­сто­я­ние ко­шель­ка, а со­сто­я­ние ду­ши. Очень боль­шие день­ги мне и не пред­ла­га­ли. Бы­ли в мо­ей био­гра­фии про­ход­ные кар­ти­ны. Но это бы­ла имен­но моя не­раз­бор­чи­вость, а не про­да­жа се­бя в ка­че­стве ма­те­ри­а­ла. – Вы спо­соб­ны на спон­тан­ные по­ступ­ки, про­дик­то­ван­ные вне­зап­ным чув­ством? – Я же за­вод­ной по ха­рак­те­ру. Вся­кое в жиз­ни бы­ло, а по­том на­сту­па­ло отрезв­ле­ние: «За­чем?» – По­клон­ни­цы не до­ку­ча­ли? – Осо­бо нет. По край­ней ме­ре, та­ких стра­стей, как с Са­шей Аб­ду­ло­вым, в ко­то­ро­го плес­ну­ли кис­ло­той, в мо­ей жиз­ни не бы­ло. – Го­во­рят, ак­тер­ские се­мьи нестой­кие, у мно­гих ва­ших кол­лег на сче­ту не по од­но­му рас­пав­ше­му­ся бра­ку. Вы при­мер­ный се­мья­нин? – Мы с Га­ли­ной дав­но вме­сте, у нас рас­тет дочь, ко­то­рой че­тыр­на­дцать лет. Не­дав­но мы с же­ной по­вен­ча­лись. – Вы че­ло­век суе­вер­ный? Ве­ри­те в при­ме­ты? – Ста­ра­юсь с этим бо­роть­ся. Но де­ла­ет­ся не по се­бе, ко­гда на­встре­чу идут с пу­сты­ми вед­ра­ми. А глав­ная при­ме­та – су­гу­бо ак­тер­ская. Уро­нил роль – по­си­ди на ней.

В филь­ме «Ка­ра­тель» с М. Ван­до­вой. 1968 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.