КО­СО­ВО: «То­ма­гав­ком» по ско­рой по­мо­щи

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ - Ми­ха­ил МАР­КЕ­ЛОВ Пуб­ли­ка­ция 1999 го­да

Рань­ше не бы­ло столь жест­кой си­сте­мы за­пре­тов. Не бы­ло в том ви­де, как сей­час, во­ен­ной цен­зу­ры... При­ез­жая Серб­скую Кра­и­ну в Хо­рва­тии, где шли бо­е­вые дей­ствия, мы ви­де­ли ци­ви­ли­зо­ван­ную вой­ну: на каж­дое пе­ре­дви­же­ние нуж­на бы­ла так на­зы­ва­е­мая жел­тая па­пи­ра – вол­шеб­ная бу­маж­ка для жур­на­ли­стов. По­лу­чив ее, ты мог сво­бод­но пе­ре­дви­гать­ся и до­ста­точ­но лег­ко до­го­во­рить­ся с по­ле­вы­ми ко­ман­ди­ра­ми по по­во­ду съем­ки во­ен­ных объ­ек­тов, бо­е­вых дей­ствий, взять ин­тер­вью у лю­бо­го во­ен­но­го. Сей­час это ка­те­го­ри­че­ски невоз­мож­но. При­е­хав, по­лу­ча­ешь ак­кре­ди­та­цию в во­ен­ном пресс-цен­тре и ждешь раз­ре­ше­ния сра­зу от несколь­ких ин­стан­ций – служ­бы без­опас­но­сти, ГРУ, по­ли­ции. Са­мое хо­до­вое сло­во у сер­бов – «че­ки­ти» («жди­те»). И это «жди­те» мо­жет рас­тя­нуть­ся на ме­сяц. И во­об­ще мо­жешь ни кад­ра не снять. Для жур­на­ли­стов там су­ще­ству­ет та­кая си­сте­ма: всех со­би­ра­ют в пресс-цен­тре, гру­зят на ав­то­бус и ве­зут на ка­кой-ни­будь объ­ект, на­при­мер в Сер­бию или Ко­со­во, где на­ка­нуне бом­би­ли. Ра­бо­тать там да­ют не бо­лее пят­на­дца­ти ми­нут. Все пе­ре­дви­же­ния стро­го кон­тро­ли­ру­ют­ся служ­бой без­опас­но­сти, то есть са­мо­сто­я­тель­но­сти ни­ка­кой. На­вер­ное, пра­виль­но. Мы ви­де­ли в го­ро­де Сур­ду­ли­ца (в Сер­бии на гра­ни­це с Ма­ке­до­ни­ей) раз­ру­шен­ные во вре­мя на­ле­та авиа­ции НАТО до­ма, по­гиб­ло бо­лее трид­ца­ти мирных жи­те­лей, по­бли­зо­сти ни од­но­го во­ен­но­го объ­ек­та. То есть это был це­ле­на­прав­лен­ный удар по мир­но­му го­ро­ду, и ни о ка­кой «элек­трон­ной осеч­ке» не мог­ло ид­ти и ре­чи. И тут про­изо­шла, на мой взгляд, безум­но ци­нич­ная вещь. Жур­на­ли­сты – по-мо­е­му, WTN и CNN – за­хо­дят (что са­мое уди­ви­тель­ное – в со­про­вож­де­нии пред­ста­ви­те­ля Ми­ни­стер­ства ино­стран­ных дел Юго­сла­вии) в один из раз­ру­шен­ных до­мов, на­хо­дят в раз­ва­ли­нах пла­чу­щую хо­зяй­ку, у ко­то­рой толь­ко что по­гиб муж, уста­нав­ли­ва­ют ап­па­ра­ту­ру и на­чи­на­ют пе­ре­го­нять пря­мой эфир. А в это вре­мя осталь­ные во­семь­де­сят их кол­лег ждут в ав­то­бу­се! Хо­тя для всех су­ще­ству­ет по­ря­док: преж­де чем сде­лать ка­кой-то ма­те­ри­ал, его обя­за­тель­но нуж­но смон­ти­ро­вать и от­дать на во­ен­ную цен­зу­ру. По­ра­зи­тель­ной бы­ла ре­ак­ция мест­ных жи­те­лей. Услы­шав ан­глий­скую речь и по­няв весь ци­низм про­ис­хо­дя­ще­го, они на­ча­ли за­бра­сы­вать всех жур­на­ли­стов кам­ня­ми...

МЫ МЕ­СЯЦ РА­БО­ТА­ЛИ В ЮГО­СЛА­ВИИ ПОД ВОЙ СИ­РЕН, СВИСТ РАЗ­РЫ­ВА­Ю­ЩИХ­СЯ СНА­РЯ­ДОВ. ДА­ЖЕ К НИМ ПРИ­ВЫК­ЛИ  В КОН­ЦЕ КОН­ЦОВ, ЧЕ­ЛО­ВЕК КО ВСЕ­МУ ПРИ­ВЫ­КА­ЕТ. НО, ВЕР­НУВ­ШИСЬ В МОСК­ВУ, Я, ПРИ­ЗНАТЬ­СЯ, ПЕР­ВОЕ ВРЕ­МЯ ША­РА­ХАЛ­СЯ ОТ СА­МО­ЛЕ­ТОВ  СРА­БА­ТЫ­ВАЛ ИН­СТИНКТ СА­МО­СО­ХРА­НЕ­НИЯ. ВСЕ ВРЕ­МЯ ДУ­МАЛ: НЕ­УЖЕ­ЛИ ТОЧ­НО ТАК ЖЕ К ВОЙНЕ ПРИ­ВЫ­КА­ЮТ И СЕРБ­СКИЕ ДЕ­ТИ?..

В Бел­гра­де нас по­ра­зи­ло огром­ное ко­ли­че­ство си­рен – они по­чти не умол­ка­ют. Но ес­ли рань­ше сна­ча­ла раз­да­вал­ся сиг­нал воз­душ­ной тре­во­ги, а за­тем вклю­ча­лись си­ре­ны, пре­ду­пре­ждая, что в эту ми­ну­ту с во­ен­ных баз НАТО взле­те­ли самолеты, и все зна­ли: ров­но че­рез два ча­са нач­нет­ся бом­бар­ди­ров­ка, то сей­час мы на­блю­да­ли об­рат­ную кар­ти­ну. Спер­ва раз­да­ет­ся взрыв, по­том объ­яв­ля­ет­ся воз­душ­ная тре­во­га и на­чи­на­ют стрель­бу юго­слав­ские вой­ска ПВО. То есть си­ту­а­цию пе­ре­ста­ли кон­тро­ли­ро­вать... Каж­дый ве­чер ров­но в де­вять ча­сов на од­ном из двух уце­лев­ших мо­стов – Брам­ко­вом – со­би­ра­ют­ся лю­ди, по­ют пат­ри­о­ти­че­ские пес­ни, тан­цу­ют, иг­ра­ют му­зы­кан­ты. Скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что на­род­ные гу­ля­ния идут всю ночь, хо­тя на са­мом де­ле че­рез па­ру ча­сов всех сду­ва­ет с мо­ста как ветром – зву­чит сиг­нал воз­душ­ной тре­во­ги. Во­об­ще, про­па­ган­дист­ские ак­ции сер­бов хо­ро­шо про­ду­ма­ны. На­при­мер, по всем ка­на­лам мест­но­го те­ле­ви­де­ния (ко­гда еще не раз­бом­би­ли зда­ние те­ле- цен­тра) схе­ма по­ка­за свод­ки но­во­стей бы­ла оди­на­ко­вой: су­хой, сжа­тый текст, кар­тин­ка, как пра­ви­ло, стоп-кадр или фо­то­гра­фия раз­ру­шен­но­го го­ро­да, ни­ка­ких кон­крет­ных объ­ек­тов, что­бы – не дай Бог – не на­ве­сти на­тов­цев на но­вую цель. Ис­поль­зу­ет­ся тер­ми­но­ло­гия: «фа­шист­ская авиа­ция», «агрес­сия», «вновь нем­цы нас бом­бят, как во Вто­рую ми­ро­вую» (по­то­му что их бом­бят и немец­кие лет­чи­ки), ас­со­ци­а­ции у сер­бов чет­кие – идет тре­тья ми­ро­вая вой­на. В пе­ре­ры­вах меж­ду свод­ка­ми по­ка­зы­ва­ют про­па­ган­дист­ские ро­ли­ки: Клинтон в ро­ли Гит­ле­ра, а Мад­лен Ол­брайт в ви­де мон­стра с окро­вав­лен­ны­ми зу­ба­ми. Как ни стран­но, все это пе­ре­ме­жа­ет­ся по­ка­зом аме­ри­кан­ских мульт­филь­мов и бо­е­ви­ков.

С каж­дым днем в гла­зах лю­дей все за­мет­нее без­на­деж­ность. Од­но де­ло, ко­гда шла граж­дан­ская вой­на в стране, и дру­гое – ко­гда про­тив кро­шеч­но­го го­су­дар­ства во­ю­ет треть пла­не­ты. По­че­му сер­бы так спло­ти­лись во­круг Ми­ло­ше­ви­ча и в Бел­гра­де лю­ди вы­хо­дят на ули­цу с его порт­ре­та­ми? По­то­му что, ка­ким бы ни был Ми­ло­ше­вич – дик­та­тор, не дик­та­тор, – он стал сим­во­лом на­ции. Упрям­ство у сер­бов – на­ци­о­наль­ная чер­та. Нас мень­шин­ство, рас­суж­да­ют они, но мы в тель­няш­ках и бу­дем бо­роть­ся до кон­ца. Что ка­са­ет­ся Ми­ло­ше­ви­ча, то вид­но, на­сколь­ко эта вой­на ему вы­год­на: мож­но уже­сто­чить и утвер­дить свой во­ен­но-по­ли­цей­ский ре­жим. На всех ди­пло­ма­ти­че­ских при­е­мах он ве­дет се­бя своенравно, чув­ству­ет­ся в нем ди­кая си­ла, чув­ству­ет­ся, что он не от­сту­пит. По­яв­ля­ясь в церк­ви, Ми­ло­ше­вич ни­ко­гда не пе­ре­кре­стит­ся, хо­тя для сер­бов все, свя­зан­ное с Ко­со­вом, этой вой­ной, свя­за­но как раз с пра­во­сла­ви­ем, их тре­пет­ным от­но­ше­ни­ем к ве­ре... Ко­гда в Бел­град при­ез­жал Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си Алек­сий II, Ми­ло­ше­вич не це­ло­вал его ру­ку, а про­сто по­жал. Са­ми сер­бы го­во­рят: «Да, он – дик­та­тор. Но по­ка есть внеш­няя агрес­сия, нам пле­вать на это».

По­тряс­ло рез­ко по­хо­ло­дев­шее от­но­ше­ние к рус­ским. Преж­де юго­сла­вы в Рос­сии ви­де­ли ве­ли­ко­го бра­та, на пер­вом ме­сте все­гда сто­я­ли рус­ские, на вто­ром сер­бы, на тре­тьем – гре­ки (они лю­би­ли по­вто­рять: «Нас и рус­ских 250 мил­ли­о­нов!»). Се­год­ня при сло­ве «рус­ские» на ли­це сар­ка­сти­че­ская улыб­ка: «Да-да, мы по­ни­ма­ем, что вы... рус­ские». Я брал ин­тер­вью у од­но­го пи­са­те­ля, и он рас­ска­зал по­тря­са­ю­щую ис­то­рию. Как толь­ко на­ча­лись бом­бар­ди­ров­ки, тут же по­шел слух, мол, ско­ро при­дут рус­ские и по­мо­гут. Ко­гда его те­туш­ке из Чер­но­го­рья ска­за­ли, что рус­ские уже при­шли, она улыб­ну­лась и от­ве­ти­ла: «Знаю, что вы мне вре­те, это сказ­ка, но по­вто­ри­те мне эту ложь еще раз...» Мне при­хо­ди­лось от де­тей и взрос­лых, от по­ли­цей­ских и во­ен­ных де­сят­ки раз слы­шать один и тот же во­прос: «Где же ва­ши ра­ке­ты С-300?» Как им объ­яс­нить? Чув­ству­ет­ся агрес­сия по от­но­ше­нию к нам, но агрес­сия скры­тая – ни­кто ни­ко­гда не об­зо­вет, не крик­нет гад­кое сло­во. Их воз­му­ща­ет в ос­нов­ном не то, что Рос­сия не по­мо­га­ет, а то, что у нее нет сво­ей по­зи­ции в этой войне. По­это­му сер­бы ча­сто спра­ши­ва­ют: «Ес­ли вы са­ми не зна­е­те, че­го хо­ти­те, то­гда что здесь де­ла­е­те?»

Сер­бы, ко­неч­но, как все и во вся­кой войне, при­умень­ша­ют ко­ли­че­ство жертв, по­то­му что по­гиб­ших слиш­ком мно­го. Они это де­ла­ют еще, на мой взгляд, что­бы по­ка­зать, на­сколь­ко гра­мот­но ор­га­ни­зо­ва­на их си­сте­ма без­опас­но­сти и что, сколь­ко бы ни бом­би­ли, дух на­ро­да непо­ко­ле­бим. Они утвер­жда­ют, что сби­ли бо­лее трид­ца­ти са­мо­ле­тов. Ра­зу­ме­ет­ся, аме­ри­кан­цы от­ри­ца­ют этот факт, на­зы­вая циф­ру «три-че­ты­ре». Я ду­маю, на са­мом де­ле по­след­няя циф­ра яв­но за­ни­же­на. Мы не раз, сни­мая с крыш бом­бар­ди­ров­ку, на­блю­да­ли кар­ти­ну: в небе след от ле­тя­ще­го «то­ма­гав­ка», вы­стре­лы, и вид­но, что по­па­да­ют в цель. В этот мо­мент по все­му го­ро­ду раз­да­ют­ся ра­дост­ные кри­ки: «Сби­ли! Сби­ли!..» Утвер­жде­ния, что бом­бят­ся толь­ко во­ен­ные объ­ек­ты, – пол­ный бред. На на­ших ви­део­кас­се­тах – раз­ру­шен­ные мир­ные до­ма, дет­ские са­ды, боль­ни­цы,

род­до­ма... По­че­му их бом­бят? По од­ной из вер­сий, на­при­мер, в Бел­гра­де по го­ро­ду хо­дят спе­ци­аль­но обу­чен­ные на во­ен­ных ба­зах Ал­ба­нии лю­ди и рас­став­ля­ют так на­зы­ва­е­мые «ма­яч­ки» – ра­дио­устрой­ства, пе­ре­да­ю­щие сиг­нал лет­чи­кам, ку­да сбра­сы­вать бом­бы. Ча­сто та­кие «ма­яч­ки» на­хо­ди­ли имен­но воз­ле со­ору­же­ний, не име­ю­щих ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к во­ен­ным... В са­мом на­ча­ле на­тов­цы объ­яви­ли о трех эта­пах бо­е­вых дей­ствий. Сна­ча­ла бом­беж­ки в Ко­со­ве, уни­что­же­ние во­ен­ной тех­ни­ки и жи­вой силы, за­тем окрест­но­стей Бел­гра­да, а ес­ли не по­мо­жет, са­мой сто­ли­цы. Но пер­вый сна­ряд упал имен­но на Бел­град, а уж по­том на Ко­со­во. При этом пол­но­стью от­ре­за­ли от Юго­сла­вии Во­е­во­ди­ну, ко­то­рая во­об­ще не во­ю­ет. Го­род Но­виСад прак­ти­че­ски стерт с ли­ца зем­ли, но его про­дол­жа­ют бом­бить еже­днев­но. Це­ле­на­прав­лен­ная стрель­ба ве­дет­ся да­же по обык­но­вен­ным рей­со­вым ав­то­бу­сам, ко­то­рые невоз­мож­но спу­тать с БТР или тан­ком. Во вре­мя на­шей ко­ман­ди­ров­ки, на­при­мер, ракета бы­ла пу­ще­на в ав­то­бус с жур­на­ли­ста­ми и мир­ны­ми жи­те­ля­ми, вы­би­рав­ши­ми­ся из Ко­со­ва. Все со­рок че­ло­век по­гиб­ли. Ко­гда тут же на ме­сто тра­ге­дии подъ­е­ха­ла ма­ши­на ско­рой по­мо­щи, са­мо­лет за­шел на вто­рой круг и уда­рил по ней.

На­ка­нуне по­езд­ки в Ко­со­во мы долж­ны бы­ли при­е­хать в те­ле­центр, от­ку­да все за­ру­беж­ные кор­ре­спон­ден­ты, в том чис­ле и аме­ри­кан­ские, ве­ли пе­ре­гон ви­део­съем­ки. Со­вер­шен­но слу­чай­но мы опоз­да­ли. В ту же ночь те­ле­центр пре­вра­тил­ся в гру­ду раз­ва­лин, по­гиб­ли два­дцать серб­ских жур­на­ли­стов, опе­ра­то­ров. Один мой кол­ле­га про­ле­жал под об­лом­ка­ми трое су­ток без со­зна­ния. Оч­нул­ся, на­щу­пал мо­биль­ный те­ле­фон и вы­звал спа­са­те­лей. Ко­гда вы­та­щи­ли, он был уже мертв... На сле­ду­ю­щий день вы­яс­ни­лось: за несколь­ко ча­сов до по­па­да­ния в те­ле­центр ра­ке­ты при­е­ха­ли ра­зом все за­пад­ные ре­пор­те­ры и за­бра­ли ап­па­ра­ту­ру и все кас­се­ты. И пусть мне не го­во­рят, что это слу­чай­ность...

Ко­гда ста­ло яс­но, что, до­жи­да­ясь офи­ци­аль­но­го раз­ре­ше­ния, в Ко­со­во мы во­об­ще не по­па­дем (тем бо­лее что ме­ня пре­ду­пре­ди­ли: в бел­град­ской по­ли­ции ле­жит до­нос – яко­бы я неле­галь­но пы­тал­ся про­ник­нуть на сек­рет­ный во­ен­ный объ­ект!), мы ре­ши­ли ехать на свой страх и риск. Бы­ло два ва­ри­ан­та: до­би­рать­ся на ав­то­бу­се или най­ти че­ло­ве­ка, ко­то­рый нас от­ве­зет. При­чем ну­жен был не про­сто вла­де­лец ав­то­транс­пор­та, а серб, с ко­то­рым уда­лось бы по­дру­жить­ся. Три дня ушло на по­ис­ки. Цель на­шей по­езд­ки: по­пы­тать­ся по­го­во­рить с во­ен­ны­ми (ведь в ар­мию для жур­на­ли­стов во­об­ще нет до­сту­па), что они ду­ма­ют об этой войне. По до­ро­ге мы на­счи­та­ли сем­на­дцать блокпостов, где у нас про­ве­ря­ли до­ку­мен­ты и – что уди­ви­тель­но – про­пус­ка­ли. Ви­ди­мо, все-та­ки еще сра­ба­ты­вал «рус­ский фак­тор». Нам го­во­ри­ли: «Рус­ские, вы с ума со­шли! Ку­да вы еде­те?!» До­ста­ва­лась водка, мы вы­пи­ва­ли, об­ни­ма­лись, нам же­ла­ли счаст­ли­во­го пу­ти, и мы еха­ли даль­ше... Все раз­го­во­ры о звер­ствах сер­бов, яко­бы жур­на­ли­сты под­вер­га­ют­ся ре­прес­си­ям, – пол­ный бред... К ве­че­ру, ко­гда въез­жа­ли в Ко­со­во, уви­де­ли ко­лон­ну ал­бан­ских бе­жен­цев, ко­то­рые с гра­ни­цы Ал­ба­нии пы­та­лись вер­нуть­ся в свои се­ле­ния. У нас да­же не бы­ло мыс­ли сни­мать, по­то­му что нам точ­но раз­би­ли бы ка­ме­ру. Эту ко­лон­ну в це­лях без­опас­но­сти со­про­вож­дал серб­ский спец­наз. И вдруг мет­ров с трех­сот из на­се­лен­но­го пунк­та раз­да­лись ав­то­мат­ные оче­ре­ди – армия осво­бож­де­ния Ко­со­ва стре­ля­ла по сво­ей же ко­лонне. Это бы­ла про­во­ка­ция. На на­ших гла­зах сер­бы ста­ли от­стре­ли­вать­ся, за­щи­щая бе­жен­цев. По­том они по­до­шли к нам, убе­ди­лись, что мы ни­че­го не за­пи­сы­ва­ли, и ска­за­ли, что­бы мы быст­ро уби­ра­лись от­сю­да...

Позд­ним ве­че­ром мы въе­ха­ли в Приш­ти­ну. Что сра­зу по­ра­зи­ло – в го­ро­де со­вер­шен­но нет во­ды, мы трое су­ток умы­ва­лись ми­не­раль­ной. Весь центр го­ро­да уни­что­жен, хо­тя там нет – и быть не мог­ло – ни од­но­го во­ен­но­го объ­ек­та. Пол­но­стью раз­ру­ше­ны поч­та, те­ле­граф, вок­зал, зда­ние пресс-цен­тра. Несмот­ря на это, на ули­цах мно­го на­ро­ду. Кста­ти, очень мно­го ал­бан­цев. Самолеты летают над Ко­со­вом, как у се­бя до­ма. Сиг­на­лы воз­душ­ной опас­но­сти дав­но не зву­чат, по­то­му что нет смыс­ла – авиа­ция НАТО бом­бит каж­дые 10–15 ми­нут. Ес­ли в Бел­гра­де ви­зу­аль­но уви­деть самолеты невоз­мож­но – слиш­ком боль­шие вы­со­ты, то здесь они про­ле­та­ют по­чти над са­мой го­ло­вой. ПВО как та­ко­во­го нет. В Ко­со­ве нет ни од­но­го це­ло­го до­ма – все пы­ла­ет. Как мне рас­ска­за­ли, сер­бы очень мно­го бе­рут в плен бо­е­ви­ков Ар­мии осво­бож­де­ния. Но не рас­стре­ли­ва­ют, как, ка­за­лось бы, тре­бу­ет за­кон во­ен­но­го вре­ме­ни, а пе­ре­да­ют со­труд­ни­кам служ­бы без­опас­но­сти. Ес­ли вы­яс­ня­ет­ся, что за­хва­чен быв­ший мест­ный жи­тель, взяв­ший в ру­ки ав­то­мат, его су­дят по юго­слав­ским за­ко­нам и от­прав­ля­ют в тюрь­му; ес­ли плен­ный при­был из Ал­ба­нии, то с ним по­сту­па­ют, как вы­ра­зил­ся один серб­ский во­ен­ный, «до­воль­но жест­ко». Как имен­но, не стал ком­мен­ти­ро­вать, но это и так яс­но... Ми­мо про­хо­ди­ли гряз­ные, обо­рван­ные ал­бан­ские де­ти. На во­прос, не жал­ко ли ему этих де­тей, во­ен­ный про­из­нес: «Де­тей жал­ко. Но ко­гда они вы­рас­тут, то бу­дут уби­вать мо­их де­тей, так же как мои де­ти бу­дут уби­вать их!» Нам уда­лось про­ник­нуть в рас­по­ло­же­ние серб­ской ар­мии, «рас­квар­ти­ро­ван­ной» вы­со­ко в горах. Нет ни па­ла­ток, ни ка­зарм – од­ни вы­ры­тые в зем­ле блин­да­жи. Мы по­зна­ко­ми­лись с ко­ман­ди­ром, вы­пи­ли вод­ки и до­го­во­ри­лись, что утром нач­нем сни­мать. Он ска­зал: мол, для рус­ских – без про­блем, по­едем на пе­ре­до­вую – сни­май­те что хо­ти­те. Но че­рез два ча­са в часть при­е­хал че­ло­век в пло­хо си­дя­щей на нем во­ен­ной фор­ме, за­дал несколь­ко невин­ных во­про­сов. По­том при­шел ко­ман­дир: «Ре­бя­та, вам нуж­но уехать...» Че­ло­век был из Осо­бо­го от­де­ла.

Лю­дей бо­лее ци­нич­ных и ре­ак­ци­он­но на­стро­ен­ных к рус­ским и сер­бам, чем вен­гры, в част­но­сти вен­гер­ские та­мо­жен­ни­ки, я не встре­чал. Ко­гда мы уез­жа­ли из Юго­сла­вии, они оста­но­ви­ли наш мик­ро­ав­то­бус для та­мо­жен­но­го до­смот­ра. У гре­че­ско­го жур­на­ли­ста, ко­то­рый с на­ми ехал, в порт­фе­ле на­шли знач­ки с над­пи­сью «тар­гет» («цель»), аме­ри­кан­ский флаг со сва­сти­кой, ли­стов­ки с за­го­лов­ком «Клинтон – убий­ца!» (все это про­да­ют в Бел­гра­де на каж­дом ша­гу, что­бы хоть как-то вы­ра­зить свое от­но­ше­ние к этой войне). Его раз­де­ли до­го­ла, об­зы­ва­ли гряз­но, раз­ве что не плевали в ли­цо. Ра­зу­ме­ет­ся, все от­ня­ли. До­ста­лось и нам...

Серб­ский опол­че­нец

На по­быв­ке в се­мье

Ми­ха­ил Мар­ке­лов

Фото Ми­ха­и­ла МАР­КЕ­ЛО­ВА и Дмит­рия НОВОСЁЛОВА

Жур­на­ли­сты «ТВ Цен­тра» и опе­ра­тор «Со­вер­шен­но сек­рет­но» Д. Новосёлов (тре­тий спра­ва) сре­ди опол­чен­це­вре­зер­ви­стов. Ко­со­во

Сле­ва: ве­нок на ме­сте раз­ру­шен­но­го до­ма в Приш­тине. Спра­ва: ули­ца Бел­гра­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.