Смер­тель­ное пи­ке Ан-72

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ПРОФЕССИИ - Ана­то­лий ЖУРИН Пуб­ли­ка­ция 2011 го­да

При ка­ких об­сто­я­тель­ствах лет­чи­ки Ев­ге­ний Новосёлов и Ан­дрей Ла­ма­нов ста­ли Ге­ро­я­ми Рос­сии? Со­вер­ши­ли 7 сен­тяб­ря 2010 го­да на «умер­шем» без элек­тро­пи­та­ния «Ту-154М» неве­ро­ят­ную по­сад­ку на взлет­но-по­са­доч­ную по­ло­су за­бро­шен­но­го та­еж­но­го аэро­пор­та Иж­ма. Все 72 пас­са­жи­ра и 9 чле­нов эки­па­жа оста­лись жи­вы. Эки­паж, кста­ти, пре­зи­дент Мед­ве­дев так­же за­слу­жен­но на­гра­дил – ор­де­на­ми Му­же­ства. За что ко­ман­дир эки­па­жа «Ту-154» Ми­ха­ил Дол­гов был на­граж­ден ор­де­ном Му­же­ства? 12 ян­ва­ря 2000 го­да он су­мел по­са­дить в но­во­си­бир­ском аэро­пор­ту Тол­ма­чё­во са­мо­лет, у ко­то­ро­го в по­ле­те по­сле­до­ва­тель­но от­ка­за­ли все три дви­га­те­ля. Ни­кто не по­стра­дал. Борт­ин­же­нер и штур­ман так­же бы­ли на­граж­де­ны пре­зи­ден­том Пу­ти­ным – ме­да­лью ор­де­на «За за­слу­ги пе­ред Оте­че­ством» II сте­пе­ни, а вто­рой пи­лот – ме­да­лью Не­сте­ро­ва. За что пре­зи­дент Ель­цин на­гра­дил ко­ман­ди­ра пас­са­жир­ско­го са­мо­ле­та «Як-42» Ми­ха­и­ла Дон­с­ко­ва ор­де­ном Му­же­ства, а чле­нов эки­па­жа ме­да­ля­ми? Глу­бо­кой но­чью 13 мая 1994 го­да на вы­со­те 9100 мет­ров про­изо­шло ко­рот­кое за­мы­ка­ние – у са­мо­ле­та вы­ру­би­лись ра­дио­связь, на­ви­га­ция, осве­ще­ние. Лет­чи­ки су­ме­ли бла­го­по­луч­но при­зем­лить са­мо­лет в аэро­пор­ту Кис­ло­вод­ска. Пас­са­жи­ра са­мо­ле­та «Ан-72» Ва­ле­рия Шалагина, ко­то­рый сво­и­ми дей­стви­я­ми 7 июля 2000 го­да предот­вра­тил неми­ну­е­мую авиа­ка­та­стро­фу, го­су­дар­ствен­ная на­гра­да обо­шла сто­ро­ной. История ми­ро­вой граж­дан­ской авиа­ции зна­ет не­ма­ло слу­ча­ев раз­гер­ме­ти­за­ции воз­душ­ных су­дов. Статистика же та­ко­ва: при­чи­на­ми боль­шин­ства из них ста­но­вят­ся непо­лад­ки в си­сте­ме над­ду­ва, на вто­ром ме­сте – трес­нув­шие стек­ла в ка­би­нах эки­па­жей, на тре­тьем – на­ру­ше­ния гер­ме­тич­но­сти пас­са­жир­ских са­ло­нов. Как пра­ви­ло, эки­па­жи в по­доб­ных слу­ча­ях в со­от­вет­ствии с ин­струк­ци­ей по без­опас­но­сти по­ле­тов при­сту­па­ют к экс­трен­но­му сни­же­нию, чем спа­са­ют и тех­ни­ку, и пас­са­жи­ров, и се­бя. Бы­ли слу­чаи тяжелых ка­та­строф. Слу­чай же, о ко­то­ром пой­дет речь, стал неко­то­рым, пря­мо ска­жем, уни­каль­ным ис­клю­че­ни­ем из пра­вил. ...С Ва­ле­ри­ем Ген­на­дье­ви­чем Ша­ла­ги­ным я по­зна­ко­мил­ся в ап­ре­ле 2003 го­да, ко­гда в тор­же­ствен­ной об­ста­нов­ке ему, пол­ков­ни­ку за­па­са внут­рен­них войск, вру­ча­ли ди­плом неком­мер­че­ско­го парт­нер­ства «Без­опас­ность по­ле­тов» «За ге­ро­изм, му­же­ство и на­ход­чи­вость». В до­ку­мен­те бы­ло ска­за­но: «За дей­ствия в нештат­ной си­ту­а­ции, при­ня­тие мер, не преду­смот­рен­ных долж­ност­ны­ми ин­струк­ци­я­ми и ру­ко­во­дя­щи­ми до­ку­мен­та­ми, поз­во­лив­ших спа­сти жиз­ни лю­дей, авиа­ци­он­ную тех­ни­ку». Там бы­ло еще несколь­ко ави­а­то­ров, удо­сто­ив­ших­ся этой на­гра­ды, вру­ча­е­мой, кста­ти, еже­год­но наи­бо­лее от­ли­чив­шим­ся по ча­сти без­опас­но­сти в воз­ду­хе или на зем­ле. Но Ша­ла­гин, несо­мнен­но, стал гвоз­дем про­грам­мы, и по­то­му каж­дый при­сут­ству­ю­щий счи­тал сво­им дол­гом по­дой­ти и по­жать сим­па­тич­но­му пол­ков­ни­ку ру­ку. А он улы­бал­ся и как бы ви­но­ва­то по­жи­мал пле­ча­ми: «Ну да, так про­изо­шло... И еще: толь­ко не пи­ши­те, что са­мо­лет са­жал я. Я ведь чи­сто­кров­ный вер­то­лет­чик». Уточ­ним для яс­но­сти: Ша­ла­гин всю служ­бу от­тру­бил борт­тех­ни­ком вер­то­ле­тов. В том, что это не по­ка­зуш­ная скром­ность, мне до­ве­лось убе­дить­ся в те­че- ние по­сле­ду­ю­щих лет на­ше­го пе­ри­о­ди­че­ско­го об­ще­ния. Три­жды ува­жа­е­мое из­да­ние, в ко­то­ром я то­гда тру­дил­ся, вы­сту­па­ло по это­му по­во­ду, пы­та­ясь об­ра­тить вни­ма­ние власт­ных струк­тур на то, что да­ле­ко не каж­до­му в на­ше непро­стое вре­мя уда­ет­ся со­хра­нить хлад­но­кро­вие и му­же­ство в столь слож­ных об­сто­я­тель­ствах. Что по­сту­пок Шалагина вы­звал все­об­щее вос­хи­ще­ние во всем авиа­ци­он­ном ми­ре. Не зря ведь он один из очень немно­гих был удо­сто­ен «По­чет­но­го ди­пло­ма Все­мир­но­го фон­да без­опас­но­сти по­ле­тов». Пом­ню, об­ща­ясь с то­гдаш­ним со­вет­ни­ком пре­зи­ден­та по авиа­ции Ев­ге­ни­ем Ша­пош­ни­ко­вым и толь­ко что на­зна­чен­ным но­вым на­чаль­ни­ком служ­бы без­опас­но­сти по­ле­тов авиа­ции Внут­рен­них войск МВД РФ Ва­ле­ри­ем Рыж­ко­вым, по­лу­чил их пол­ную под­держ­ку в том, что Ва­ле­рий Ген­на­дье­вич до­сто­ин са­мой вы­со­кой пра­ви­тель­ствен­ной на­гра­ды. Но... Сна­ча­ла на­пом­ню о том, что же про­изо­шло в то июль­ское утро 2000 го­да на марш­ру­те Моз­док – Чка­лов­ский с гру­зо-пас­са­жир­ским ре­ак­тив­ным са­мо­ле­том внут­рен­них войск МВД РФ «Ан-72», 5 чле­на­ми его эки­па­жа и 29 пас­са­жи­ра­ми (4 ге­не­ра­ла­ми, 23 пол­ков­ни­ка­ми и 2 пра­пор­щи­ка­ми. Ито­го – 34 че­ло­ве­ка). Впро­чем, точ­нее и кра­соч­нее опи­сы­ва­ет эту си­ту­а­цию сам Ша­ла­гин (35-й участ­ник то­го смер­тель­но­го рей­са). Он за­пи­сал эту ис­то­рию в свой соб­ствен­ный «чер­ный ящик» – на ин­тер­нет-фо­ру­ме вер­то­лет­чи­ков его род­но­го бо­е­во­го 94-го пол­ка, кста­ти, без­дум­но рас­фор­ми­ро­ван­но­го спу­стя два го­да, в 2002 го­ду. «...При подъ­ез­де к са­мо­ле­ту на­чал­ся гро­зо­вой дождь та­кой силы, что я да­же за­со­мне­вал­ся, да­дут ли доб­ро на вы­лет. Но с вы­ле­том во­прос был ре­шен за­ра­нее, уж очень мно­го на­ро­ду на­ко­пи­лось в пыль­ном Моз­до­ке. Дождь идет как из ру­жья, гро­за ви­сит над лет­ным по­лем, небо чер­ное, гром гро­мы­ха­ет, а ме­ня встре­ча­ет ко­ман­дир са­мо­ле­та и до­кла­ды­ва­ет, что са­мо­лет к по­ле­ту го­тов. Под­ни­ма­юсь по стре­мян­ке в гру­зо­вую ка­би­ну в ге­не­раль­ский са­лон, а с ле­вой и пра­вой сто­ро­ны си­дят че­ты­ре ге­не­ра­ла, два на­ших и два ар­мей­ских. Ме­ста мне в са­лоне нет, а в гру­зо­вом от­се­ке лю­дей, как киль­ки в бан­ке, по­со­лить, по­пер­чить, по­лить то­ма­том...

КАК ОДИН ПАС­СА­ЖИР СПАС ЖИЗНЬ 4 ГЕ­НЕ­РА­ЛАМ, 23 ПОЛ­КОВ­НИ­КАМ, 2 ПРА­ПОР­ЩИ­КАМ И 5 ЧЛЕ­НАМ ЭКИ­ПА­ЖА

Как-то ста­ло не по се­бе – ле­теть до Моск­вы стоя, но борт­ме­ха­ник са­мо­ле­та пра­пор­щик То­лик Еме­лья­нов пред­ла­га­ет: «То­ва­рищ пол­ков­ник, са­ди­тесь в пи­лот­скую ка­би­ну на мой стуль­чик!» На­чи­на­ем за­пуск. Ко­ман­дир Ми­ша Фень­ко про­сит раз­ре­ше­ние на вы­ру­ли­ва­ние – по­жа­луй­ста! Сто­им в тор­це по­ло­сы, и по­сле за­чи­ты­ва­ния мо­лит­вы – кар­ты го­тов­но­сти к взле­ту – Фень­ко за­пра­ши­ва­ет и по­лу­ча­ет на него доб­ро. Те­перь по­сле неболь­шо­го раз­го­на в небо по­па­да­ем в об­ла­ка, бол­тан­ка про­сто бе­ше­ная, на вы­со­те 1500 мет­ров ввер­ху в раз­ры­вах об­лач­но­сти за­ме­ча­ем неболь­шое ок­но, и ко­ман­дир устрем­ля­ет ту­да са­мо­лет, ко­то­рый, как пу­шин­ку, мо­та­ет из сто­ро­ны в сто­ро­ну. На вы­со­те око­ло 3000 мет­ров за­го­ра­ет­ся ка­кое-то крас­ное таб­ло на при­бор­ной дос­ке ко­ман­ди­ра, Фень­ко обо­ра­чи­ва­ет­ся и дол­го смот­рит на борт­ин­же­не­ра. Тот показывает дву­мя паль­ца­ми, под­ня­ты­ми вверх: «Все нор­маль­но, вид­но, лож­ное сра­ба­ты­ва­ние от бол­тан­ки, да­вай вверх». Ко­ман­дир сно­ва по­во­ра­чи­ва­ет­ся к штур­ва­лу, и наш по­лет про­дол­жа­ет­ся в штат­ном ре­жи­ме. На вы­со­те око­ло 5500 мет­ров, все еще в ин­тен­сив­ной об­лач­но­сти, ес­ли ве­рить ра­диоо б ме­ну, мы находимся где-то в рай­оне мно­го­стра­даль­но­го го­ро­да Бу­дён­нов­ска, и я на­чи­наю чув­ство­вать ка­кое-то недо­мо­га­ние. В го­ло­ве мыс­ли – во-пер­вых, ес­ли уви­дят, что мне пло­хо, неудоб­но пе­ред эки­па­жем, а во-вто­рых, не пой­му, в Аф­гане ле­та­ли го­раз­до вы­ше, а тут кон­ди­ци­о­нер, пол­ная гер­ме­тич­ность. Как стыд­но – все, вид­но, я от­ле­тал­ся... Уса­жи­ва­юсь по­удоб­нее и за­кры­ваю гла­за, пусть ду­ма­ют, что сплю! А со­сто­я­ние тем не ме­нее ста­но­вит­ся все бо­лее хре­но­вым, на­чи­на­ет по­яв­лять­ся ди­кая боль в серд­це, го­ло­ва рез­ко тя­же­ле­ет. Из офи­ци­аль­ной га­зет­ной хро­ни­ки: «На 27-й ми­ну­те по­ле­та на вы­со­те око­ло 4000 мет­ров в ка­бине пи­ло­тов за­го­ре­лось таб­ло «Поль­зуй­ся кис­ло­ро­дом». Как ока­за­лось, из-за от­ка­за тех­ни­ки про­изо­шла раз­гер­ме­ти­за­ция са­ло­на. Но лет­чи­ки во гла­ве с ко­ман­ди­ром Ми­ха­и­лом Фень­ко на сиг­нал не от­ре­а­ги­ро­ва­ли. Их от­влек­ли слож­ные ме­тео­усло­вия (эки­паж как раз об­хо­дил грозовые об­ла­ка). К то­му же пи­ло­ты ре­ши­ли, что сиг­нал сра­бо­тал лож­но... Ко­гда са­мо­лет на­брал высоту 8600 мет­ров, все лю­ди на бор­ту по­те­ря­ли со­зна­ние. Из-за ги­по­ксии – кис­ло­род­но­го го­ло­да­ния». Недо­мо­га­ние тем не ме­нее уси­ли­ва­ет­ся, в го­ло­ве ка­кой-то бред, а в об­ла­сти серд­ца боль на­рас­та­ет с та­кой си­лой, что по­сле это­го по­ле­та я стал до­под­лин­но по­ни­мать смысл вы­ра­же­ния «тя­нут ду­шу»! Боль та­кая, что от­крыть гла­за ста­но­вит­ся про­сто страш­но. И вдруг пе­ред гла­за­ми вклю­ча­ет­ся ки­но­лен­та про мою жизнь, мо­жет, да­же не со­всем пра­виль­ную, и по­че­му-то изоб­ра­же­ние идет с пе­ле­ноч­но­го воз­рас­та. Вот я на ру­ках у ма­мы, вот в дет­ском са­ду, ка­кие-то со­всем за­бы­тые мо­мен­ты жиз­ни... В шко­лу я не успел пой­ти – удар по пра­вой но­ге вне­зап­но вер­нул со­зна­ние! Из офи­ци­аль­ной хро­ни­ки: «Ша­ла­ги­ну на но­ги упал по­те­ряв­ший со­зна­ние пас­са­жир... Са­мо­лет с вы­со­ты 8500 м в неуправ­ля­е­мом по­ле­те по кру­той спи­ра­ли (ле­вый крен бо­лее 60 гр, тан­гаж 60–70 гр) на­чал сни­жать­ся с боль­шой вер­ти­каль­ной ско­ро­стью. Пол­ков­ник Ша­ла­гин В.Г., на­хо­дя­щий­ся в пас­са­жир­ском са­лоне, при­дя в со­зна­ние, с тру­дом про­брал­ся в ка­би­ну эки­па­жа па­да­ю­ще­го са­мо­ле­та, ото­дви­нул ле­жа­ще­го на штур­ва­ле ко­ман­ди­ра эки­па­жа, вы­вел са­мо­лет в по­ло­же­ние, близ­кое к го­ри­зон­таль­но­му, с од­но­вре­мен­ным при­ве­де­ни­ем в чув­ство чле­нов эки­па­жа. С боль­шой пе­ре­груз­кой, на вы­со­те 1800 м са­мо­лет был вы­ве­ден в ре­жим го­ри­зон­таль­но­го по­ле­та». Ка­кой там к чер­ту пас­са­жир – в са­мо­ле­те не бы­ло ни од­но­го до­стой­но­го в смыс­ле ве­са че­ло­ве­ка! Кро­ме, ко­неч­но, Ви­ти Пудовкина, штур­ма­на ко­раб­ля – имен­но его свет­лая го­ло­ва упа­ла на мой пра­вый бо­ти­нок с та­кой си­лой, что гла­за от­кры­лись на ши­ри­ну при­кла­да! Смот­рю – а мы вы­ше об­ла­ков, над на­ми яр­кое солн­це, и пи­лит наш са­мо­лет в его сто­ро­ну, за­драв нос, по­то­му как на штур­ва­лах обо­их пи­ло­тов ле­жат ру­ки, а го­ло­вы опу­ще­ны вниз! Из по­пыт­ки встать ни­че­го не вы­шло, вид­но, из-за недо­стат­ка кис­ло­ро­да сил нет со­всем. По­во­ра­чи­ваю го­ло­ву впра­во – борт­ин­же­нер уткнул­ся в пра­вую при­бор­ную

дос­ку, а Ви­тя – без­ды­хан­ный – про­дол­жа­ет ле­жать на мо­ей но­ге. Нет, так не пой­дет – еще немно­го и нам ко­нец, я это уже где-то слы­шал! Ка­ким-то чу­дом до­тя­ги­ва­юсь до борт­ин­же­не­ра и уда­ряю его несколь­ко раз по ли­цу, по­ка он не от­кры­ва­ет гла­за. «Брат, да­вай что-то де­лать! Ина­че на­ше де­ло швах», – ед­ва го­во­рю ему, спра­ши­ваю, есте­ствен­но, о бал­лоне с кис­ло­ро­дом. «Он сле­ва от ме­ня», – показывает гла­за­ми ин­же­нер. До­стаю бал­лон, а он без кис­ло­род­ной мас­ки, во­про­си­тель­но смот­рю на борт­ин­же­не­ра. Из ка­ко­го-то под­сум­ка тот до­ста­ет мас­ку в зе­ле­ном шел­ко­вом чех­ле и мед­лен­но пы­та­ет­ся раз­вя­зать на­смерть за­тя­ну­тую ка­про­но­вую ве­рев­ку. Я не вы­дер­жи­ваю и ору ма­том, что­бы он ре­зал че­хол мас­ки но­жом, по­ни­мая, что, ес­ли мы сей­час не по­ды­шим кис­ло­ро­дом, вы­па­дем в оса­док, как му­хи в бу­тыл­ке слад­ко­го ви­на. На­ко­нец кон­струк­ция со­бра­на. «Ды­ши, Олег, а я – ми­нут че­рез пять». Ко­гда у него по­яв­ля­ет­ся нор­маль­ное вы­ра­же­ние глаз, от­би­раю мас­ку и ды­шу сам. Пы­та­юсь встать, и те­перь это по­лу­ча­ет­ся, зна­ка­ми по­ка­зы­ваю Оле­гу, что­бы при­во­дил в чув­ство штур­ма­на. Дер­жась за крес­ло дву­мя ру­ка­ми, на­чи­наю под­ни­мать ко­ман­ди­ра ко­раб­ля. Че­рез несколь­ко се­кунд Ми­ша от­кры­ва­ет гла­за, я по­ка­зы­ваю ему на пра­во­го пи­ло­та и на штур­ма­на и, опро­ки­нув ру­ку вниз, боль­шим паль­цем на­ме­каю: «Сроч­но да­вай сни­жать­ся». Он ки­ва­ет го­ло­вой – по­нял! И тут в мо­ей го­ло­ве мысль: ес­ли мы, лет­ные лю­ди, в та­ком со­сто­я­нии, что же то­гда с пас­са­жи­ра­ми! Ору лет­чи­кам, что по­шел в пас­са­жир­ский са­лон, и на­чи­наю ту­да на нетвер­дых но­гах пе­ре­ме­щать­ся. Меж­ду пи­лот­ской и гру­зо­вой ка­би­ной на­хо­жу борт­ме­ха­ни­ка То­лю, он по­сле па­ры хлоп­ков по ще­кам уди­ви­тель­но быст­ро при­хо­дит в се­бя. Прав­да, вос­при­ни­мая мое на него воз­дей­ствие как дис­ци­пли­нар­ное на­ка­за­ние, оби­жен­но за­яв­ля­ет: «То­ва­рищ пол­ков­ник, я не сплю!» «То­ля, я те­бе ве­рю, но толь­ко бе­ри кис­ло­род­ный бал­лон и по­шли к пас­са­жи­рам», – спо­кой­но го­во­рю я ему. У пас­са­жи­ров один из пол­ков­ни­ков зе­ле­но­го цве­та, еще немно­го – и его на этом све­те не бу­дет. Го­во­рю То­ли­ку, чтоб ока­зал ему помощь, и воз­вра­ща­юсь в пи­лот­скую ка­би­ну. Во­ло­сы вста­ют ды­бом, Ми­ша да­же не ду­ма­ет сни­жать­ся, а на­обо­рот, пы­та­ет­ся уй­ти еще вы­ше, штур­ма­на же борт­ин­же­нер дер­жит си­дя­щим в крес­ле, от­пус­кать его невоз­мож­но, сра­зу упа­дет, ви­ди­мо, ни­как не при­дет в се­бя! Все – ко­ман­дир­ское ре­ше­ние при­хо­дит са­мо со­бой, про­тал­ки­ва­юсь к крес­лу ко­ман­ди­ра и, взяв в ру­ки штур­вал, рез­ко на­кло­няю его в пра­вую сто­ро­ну, толь­ко по­сле это­го на­чи­на­ет­ся ин­тен­сив­ное сни­же­ние. Ми­ха­ил ва­лит­ся на штур­вал, за­кры­вая его сво­им те­лом, на­ва­ли­ва­ясь на мою ру­ку, дру­гой ру­кой дер­жу штур­ма­на, ес­ли он за­ва­лит­ся, под жи­во­том у него АЗС и кра­ны топ­лив­ной ав­то­ма­ти­ки, тронь их – и с дви­га­те­ля­ми бу­дет боль­шая про­бле­ма! Я, ко­неч­но, не ожи­дал, что Ми­ша вы­па­дет в оса­док вот так, но что де­лать – с пра­вым кре­ном боль­ше се­ми­де­ся­ти гра­ду­сов и с уг­лом тан­га­жа на пи­ки­ро­ва­ние бо­лее пя­ти­де­ся­ти гра­ду­сов сы­пем­ся к зем­ле, как на ис­тре­би­те­ле. От пе­ре­груз­ки боль во всем те­ле, на­чи­наю тя­нуть штур­вал об­рат­но, но из это­го ни­че­го хо­ро­ше­го не по­лу­ча­ет­ся. На од­ной ру­ке Ми­ша, в дру­гой Ви­тя, зем­ля уже вот пе­ред гла­за­ми, все – вид­но, от­ле­та­лись. И тут про­изо­шло второе чу­до за по­лет – оч­нул­ся вто­рой пи­лот и, как кур­сант пер­во­го кур­са, ни о чем не за­ду­мы­ва­ясь, все сде­лал на пять – убрал крен и по­тя­нул штур­вал на се­бя. Да ес­ли бы не Са­ша Ши­хов­цев, ле­жать бы на­шим ко­сточ­кам на став­ро­поль­ской зем­ле, я на­столь­ко яс­но уви­дел при­бли­же­ние смер­ти, что да­же успел по­про­щать­ся с жиз­нью. С вось­ми ты­сяч мет­ров за несколь­ко се­кунд мы сва­ли­лись до по­лу­то­ра ты­сяч, и, ко­гда Са­ша взял штур­вал, от пе­ре­груз­ки у ме­ня лоп­ну­ли ба­ра­бан­ные пе­ре­пон­ки – мож­но лишь по­бла­го­да­рить ро­ди­те­лей и кон­струк­то­ров са­мо­ле­та «Ан­тон-72» за проч­ность на­ших кон­струк­ций. Вско­ре в чув­ство на­чал при­хо­дить весь эки­паж, сра­зу – со­ве­ща­ние. До Моск­вы не дой­дем на этой вы­со­те, не хва­тит топ­ли­ва. Ми­ша пы­та- ет­ся сно­ва на­би­рать высоту, но я го­во­рю ему, ес­ли он под­ни­мет­ся вы­ше трех ты­сяч – ему ко­нец. А сам иду к пас­са­жи­рам, на­род, по-мо­е­му, да­же ис­пу­гать­ся не успел и не по­нял, что был на во­лос­ке от смер­ти. Ус­по­ко­ив граж­дан пас­са­жи­ров, воз­вра­ща­юсь в пи­лот­скую ка­би­ну и узнаю, что нас са­жа­ют в аэро­пор­ту Ро­сто­ва-на-До­ну. Дис­пет­чер аэро­пор­та со­рок ми­нут на­блю­дал все на­ши вы­кру­та­сы и пы­тал­ся с на­ми свя­зать­ся, но, увы, ни­кто на связь не вы­хо­дил, а по­том, ко­гда за пять се­кунд мы па­да­ли вниз, – чуть с ума не со­шел. На по­сад­ку за­хо­ди­ли в штат­ном ре­жи­ме, без про­блем про­шли по ко­ро­боч­ке, и на по­сад­ке нам прак­ти­че­ски не под­ска­зы­ва­ли. Ко­гда под­ру­ли­ли к сто­ян­ке и вы­клю­чи­ли дви­га­те­ли, все вы­шли на бе­тон­ку, а воз­ле нее тра­ва зе­ле­ная по ко­ле­но, я по­ду­мал: «Ну вот, опять по­вез­ло». По­до­шел ко мне Ви­та­лик, ска­зал, что мы чуть не оста­ви­ли си­ро­та­ми пять че-

ло­век – его де­тей, же­ну, мать и от­ца! Да нет, чуть-чуть боль­ше, по­ду­мал я. Ана­ли­зи­руя этот по­лет на про­тя­же­нии мно­гих лет, я знаю все фак­то­ры, при­вед­шие к это­му авиа­ци­он­но­му про­ис­ше­ствию, все пред­по­сыл­ки, всех ви­нов­ни­ков и ду­маю, это­го мог­ло бы не быть! Ес­ли бы не на­ше рус­ское раз­дол­бай­ство!!! И сла­ва Бо­гу – лишь за то, что мы жи­вем на рус­ской зем­ле и Он нас ино­гда здо­ро­во вы­ру­ча­ет!»

Обыч­ные де­ла

Вни­ма­тель­ный чи­та­тель на­вер­ня­ка за­ме­тил од­ну вре­мен­ную де­таль. Де­ло в том, что вру­чи­ли Ша­ла­ги­ну на­гра­ду парт­нер­ства «Без­опас­ность по­ле­тов» лишь по­чти три го­да спу­стя по­сле лет­но­го про­ис­ше­ствия. Ру­ко­вод­ство внут­рен­них войск, при­дер­жи­ва­ясь клас­си­че­ской тра­ди­ции не вы­но­сить сор из из­бы, тща­тель­но за­мал­чи­ва­ло этот кош­мар­ный слу­чай. По­ка в ко­манд­ных эше­ло­нах не по­яви­лись но­вые лю­ди. Как про­ком­мен­ти­ро­вал мне не­дав­но си­ту­а­цию ви­це-пре­зи­дент парт­нер­ства «Без­опас­ность по­ле­тов» Ра­фа­ил Ап­ту­ков, «Ша­ла­гин в тот пе­ри­од как бы по­пал в ве­дом­ствен­ные тис­ки». Слу­чай-то ведь был ка­та­стро­фи­че­ски нели­це­при­ят­ный для все­го ру­ко­вод­ства Внут­рен­них войск МВД. Из­вест­но, что ве­со­мую до­лю в авиа­ци­он­ные про­ис­ше­ствия вно­сит «че­ло­ве­че­ский фак­тор». И хо­тя лю­бой пи­лот под­го­тов­лен к вне­штат­ным си­ту­а­ци­ям, но, как показывает статистика, по­па­дая в них, лю­ди те­ря­ют­ся. Сто­ит вспом­нить в свое вре­мя на­шу­мев­шую ка­та­стро­фу «А-310» под Меж­ду­ре­чен­ском – по­сле нее лет­чи­ки Лет­но-ис­сле­до­ва­тель­ско­го ин­сти­ту­та им. Громова на тре­на­же­рах вос­про­из­ве­ли ту си­ту­а­цию. И до­ка­за­ли, что с мо­мен­та сры­ва лай­не­ра в што­пор до мо­мен­та столк­но­ве­ния с зем­лей лет­чи­ки семь раз мог­ли вы­ве­сти са­мо­лет из пи­ке. Тем цен­нее, без­услов­но, по­сту­пок пас­са­жи­ра (хоть и авиа­то­ра) Ва­ле­рия Шалагина, «про­явив­ше­го му­же­ство, за­вид­ное хлад­но­кро­вие и спас­ше­го лю­дей и тех­ни­ку». А эки­паж то­го зло­по­луч­но­го «Ан-72», вы­жив­ший бла­го­да­ря пас­са­жи­ру, был по-ти­хо­му уво­лен. Но и сам Ша­ла­гин, не же­лав­ший, ви­ди­мо, мо­зо­лить гла­за на­чаль­ству, на­по­ми­ная ему о том со­бы­тии, ре­шил снять пол­ков­ни­чьи по­го­ны (тем бо­лее что род­ной вер­то­лет­ный полк при­ка­зал дол­го жить) и ушел в ОКБ «Мос­ков­ско­го вер­то­лет­но­го за­во­да им. М.Л. Миля». Мои по­пыт­ки в «елоч­ный» пе­ри­од но­во­го го­да разыс­кать Ва­ле­рия Ген­на­дье­ви­ча на­толк­ну­лись на непре­одо­ли­мые пре­пят­ствия. Ша­ла­гин был в ко­ман­ди­ров­ке – его, опыт­но­го борт­тех­ни­ка, ждут всю­ду, где экс­плу­а­ти­ру­ют­ся «вер­туш­ки» Миля. В по­служ­ном спис­ке «бор­та­ча» Шалагина бо­лее двух ты­сяч ча­сов на­ле­та в со­ста­ве 94-го от­дель­но­го бо­е­во­го вер­то­лет­но­го пол­ка не толь­ко в мир­ном небе, но и в «зоне ре­ак­то­ра» Чер­но­быль­ской АЭС, уча­стие в опе­ра­ци­ях в Аф­га­ни­стане и Чечне. На­ко­нец по­явив­шись нена­дол­го в Москве, Ша­ла­гин сам до­зво­нил­ся до ме­ня. И очень убе­ди­тель­но рас­ска­зы­вал, что

...я знаю все фак­то­ры, при­вед­шие к это­му авиа­ци­он­но­му про­ис­ше­ствию, все пред­по­сыл­ки, всех ви­нов­ни­ков и ду­маю, это­го мог­ло бы не быть! Ес­ли бы не на­ше рус­ское раз­дол­бай­ство!!!

все хо­ро­шо, что ни на что не жа­лу­ет­ся – бо­е­вых и тру­до­вых на­град ему хва­та­ет, и ес­ли на что и был в оби­де, так это на бю­ро­кра­тизм чи­нов­ни­ков, ко­то­рые чуть бы­ло не ли­ши­ли его льгот, по­ло­жен­ных за Чер­но­быль. И в са­мом де­ле – на что жа­ло­вать­ся, ес­ли по мень­шей ме­ре раз в год, 7 июля, 34 че­ло­ве­ка, остав­ши­е­ся в жи­вых бла­го­да­ря Ва­ле­рию Ша­ла­ги­ну, вы­пи­ва­ют за его здоровье. За 35-го!

«С пра­вым кре­ном боль­ше 70 гра­ду­сов и с уг­лом тан­га­жа на пи­ки­ро­ва­ние бо­лее 50 гра­ду­сов сы­пем­ся к зем­ле, как на ис­тре­би­те­ле...»

Ва­ле­рий Ша­ла­гин: «Я на­столь­ко близ­ко уви­дел при­бли­же­ние смер­ти, что да­же успел по­про­щать­ся с жиз­нью…»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.