Фан­том­ная боль Боль­шой стра­ны

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ТРАГЕДИИ - Вла­ди­мир КЮЧАРЬЯНЦ Пуб­ли­ка­ция 2011 го­да

7 ДЕ­КАБ­РЯ 1988 ГО­ДА В 11 ЧА­СОВ 41 МИ­НУ­ТУ ГО­РОД СПИ­ТАК ИС­ЧЕЗ С ЛИ­ЦА ЗЕМ­ЛИ, УНЕ­СЯ С СО­БОЙ ТЫ­СЯ­ЧИ ЖИЗ­НЕЙ. В РУ­И­НАХ ЛЕ­ЖА­ЛИ ЛЕ­НИ­НА­КАН, СТЕПАНАВАН, КИРОВАКАН... ТО­ГДА ЭТО БЫ­ЛИ ГО­РО­ДА НА­ШЕЙ СТРА­НЫ. А ЛЮ­ДИ ЕЩЕ НЕ ДЕ­ЛИ­ЛИСЬ НА СВО­ИХ И ЧУ­ЖИХ...

Се­год­ня мне ка­жет­ся, что с тех пор ми­ну­ла веч­ность. И сей­час, по­сле веч­но­сти, уже невоз­мож­но с той же остро­той пе­ре­жить ту боль и тот ужас – слиш­ком мно­го по­хо­же­го при­шлось нам по­знать с тех пор... Но память хра­нит и фан­том­ную боль. Да­же ее цвет. Ибо Спи­так озна­ча­ет – «Бе­лый». И каж­дой всплы­ва­ю­щей пе­ред гла­за­ми кар­тине тех страш­ных спрес­со­ван­ных дней, ми­нут со­пут­ству­ет им­пульс этой бе­лой бо­ли. Го­род – от­кры­тая ра­на. Мож­но ли опи­сать шок? В па­мя­ти – толь­ко фраг­мен­ты. Ста­ди­он ис­чез­нув­ше­го го­ро­да. Фут­боль­ное по­ле, где сел в су­мер­ках наш во­ен­ный вер­то­лет. Несколь­ко ша­гов, и я ед­ва не спо­ткнул­ся об об­го­рев­шее те­ло. Их мно­же­ство. Как и гро­бов, уло­жен­ных ак­ку­рат­ны­ми шта­бе­ля­ми. Я уви­дел, как при­ле­тев­ший со мной фо­то­кор АПН Са­ша Ма­ка­ров, из­вест­ный ма­стер, хлад­но­кров­ный про­фес­си­о­нал, вдруг опу­стил ка­ме­ру. От­вер­нул­ся. Сни­мать ме­ша­ли сле­зы. Мы, то­гда еще не про­шед­шие ад че­чен­ской вой­ны, не при­вык­ли ви­деть в упор та­кое. Сре­ди тел, превозмогая ужас и оце­пе­не­ние, как те­ни пе­ре­дви­га­лись лю­ди, при­под­ни­мая по­кро­вы с мерт­вых – ис­ка­ли сво­их. Горе при­дет поз­же. Сей­час толь­ко ужас и боль. До­ма без стен. Буд­то с них жи­вых со­дра­ли ко­жу, об­на­жив сле­ды быв­шей жиз­ни – ко­вер, фо­то­гра­фии на уце­лев­шем кус­ке сте­ны, за­стряв­ший в скру­чен­ной ар­ма­ту­ре шкаф, дет­ская кук­ла. Тет­рад­ки и учеб­ни­ки, ис­пач­кан­ные гря­зью и кро­вью, – все, что оста­лось от шко­лы с уче­ни­ка­ми. Здесь, как и в осталь­ных шко­лах «зо­ны», все слу­чи­лось за 5 ми­нут до пе­ре­ме­ны. Клас­сы так и оста­лись за пар­та­ми под рух­нув­ши­ми бе­тон­ны­ми пли­та­ми. Го­род – как от­кры­тая рва­ная ра­на. Под но­га­ми грязь, сме­шан­ная с сахарным си­ро­пом. Весь Спи­так за­лит вяз­кой па­то­кой, хлы­нув­шей из ем­ко­стей раз­ру­шен­но­го пи­ще­во­го ком­би­на­та. Зи­я­ю­щий тре­щи­на­ми ас­фальт. Вдоль тро­туа­ров ис­чез­нув­ших улиц – бу­тыл­ки с ми­не­раль­ной во­дой. Дру­гой во­ды про­сто нет. Как и теп­ла, элек­три­че­ства, свя­зи. Свя­зи! Сколь­ко жиз­ней мож­но бы­ло спа­сти, ока­жись там хоть один со­то­вый! Но до них еще лет пят­на­дцать. А по­ка НЕТ НИ­КА­КОЙ СВЯ­ЗИ! И как быть, ес­ли «вне зо­ны до­сту­па» прак­ти­че­ски вся зо­на ка­та­стро­фы – два­дцать го­ро­дов и сот­ни сел? Раз­ру­ше­ны все те­ле­граф­ные и те­ле­фон­ные узлы. При­е­мо­пе­ре­да­ю­щая ап­па­ра­ту­ра – толь­ко у во­ен­ных и ми­ли­ции. Как узнать – жи­вы ли лю­ди? Един­ствен­ная ли­ния, со­еди­няв­шая мир с Ере­ва­ном, непро­би­ва­е­мо пе­ре­гру­же­на. Сот­ни лю­дей, оса­жда­ю­щих поч­там­ты в раз­ных го­ро­дах стра­ны, про­дол­жа­ют слать те­ле­грам­мы и зво­нить в ни­ку­да... Сто­лы с хле­бом и сы­ром. Я не ви­дел, что­бы кто-то ел.

У спа­са­те­ля не вы­дер­жа­ло серд­це

Па­лат­ки по­ле­во­го гос­пи­та­ля на ста­ди­оне. Пер­вая помощь при­ш­ла от во­ен­ных. Опе­ра­ции – без­оста­но­воч­но (толь­ко за пер­вые 48 ча­сов в по­стра­дав­ших рай­о­нах бы­ло сде­ла­но 2 тыс. слож­ней­ших, в том чис­ле и ней­ро­хи­рур­ги­че­ских опе­ра­ций). Необ­хо­ди­мая помощь тем, кто спо­со­бен вы­дер­жать эва­ку­а­цию – их осмат­ри­ва­ют, вы­де­ляя, ес­ли нуж­но, про­во­жа­тых. По­пыт­ки разыс­кать в го­ро­де штаб ава­рий­но-спа­са­тель­ных ра­бот тщет­ны. При­бы­ва­ю­щие на помощь лю­ди не мо­гут да­же сори­ен­ти­ро­вать­ся сре­ди раз­ва­лин, не зна­ют, где в первую оче­редь необ­хо­ди­мы их силы. Ока­за­лось, нуж­ны не толь­ко фи­зи­че­ские силы, но и силь­ная пси­хи­ка. Неко­то­рые, как во­ен­ный во­ди­тель ге­не­ра­ла Тараканова, от уви­ден­но­го те­ря­ют рас­су­док. Сол­да­ты, раз­би­ра­ю­щие за­ва­лы, не мо­гут есть. Уви­дев­ший под ру­и­на­ми шко­лы це­лый класс мерт­вых де­тей фран­цуз­ский спа­са­тель-доб­ро­во­лец уми­ра­ет от раз­ры­ва серд­ца. В го­род-некро­поль въез­жа­ет ко­лон­на ма­шин из Гру­зии. 120 са­мо­сва­лов, око­ло сот­ни по­за­рез необ­хо­ди­мых кра­нов, во­до­воз­ки, ав­то­бу­сы. Как с мак­си­маль­ным тол­ком рас­по­ря­дить­ся всем этим – кто ска­жет?! Неко­му… Не хва­та­ет гро­бов. Ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ет гро­бов! Ма­ло ло­пат и носилок для би­то­го кир­пи­ча. Нена­висть к тя­же­сти кам­ня. Лю­ди с по­чер­нев­ши­ми от го­ря и гря­зи ли­ца­ми вруч­ную раз­би­ра­ют кур­га­ны ру­ин – бе­зум­ное ме­си­во ту­фа, бе­то­на и ис­ко­ре­жен­ной сталь­ной ар­ма­ту­ры. О су­ще­ство­ва­нии спе­ци­аль­ной спа­са­тель­ной тех­ни­ки у нас то­гда да­же не слы­ша­ли. Вне­зап­но чей-то крик: «Замри!» – и, как в дет­ской иг­ре или аб­сурд­ном сне, сот- ни лю­дей за­сты­ва­ют в за­стиг­ну­той по­зе. Над ру­и­на­ми, как над без­дной, по­ви­са­ет зве­ня­щая ти­ши­на. За­тем она взры­ва­ет­ся прон­зи­тель­ным: «Здесь! Здесь!» Кто-то услы­шал под тоннами кам­ня еле раз­ли­чи­мый стон. Об­ла­мы­вая ног­ти, ре­жа ру­ки о бе­тон и сталь, лю­ди от­ча­ян­но и то­роп­ли­во пы­та­ют­ся сдвинуть об­лом­ки плит. Пом­ню де­воч­ку лет три­на­дца­ти, ко­то­рую мы услы­ша­ли в од­ну из та­ких ми­нут мол­ча­ния. Стон. Шанс. В те дни в Ар­ме­нии дей­стви­тель­но сто­на­ла зем­ля. Го­ло­са­ми ты­сяч по­гре­бен­ных за­жи­во. Фраг­мен­ты, фраг­мен­ты.

Бе­да не при­хо­дит од­на

Ра­дио- и те­ле­ре­пор­та­жи в Ере­ване о по­то­ке гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щи. Ку­да она при­хо­дит? Как и где ее рас­пре­де­ля­ют? Ин­фор­ма­ция о ты­ся­чах при­слан­ных па­ла­ток. Где они? Слух не со­гре­ва­ет лю­дей в гор­ных се­ле­ни­ях. В тем­но­те в бли­ках ко­ст­ров лю­ди вгля­ды­ва­ют­ся в ли­ца, узнав друг дру­га, об­ни­ма­ют­ся. Ощу­пы­ва­ют, слов­но не ве­ря, что жи­вы. Ес­ли мож­но в тра­ге­дии го­во­рить о мо­мен­те ве­зе­ния, то он в ноч­ных тем­пе­ра­ту­рах тех дней. Обыч­но здесь мо­ро­зы зна­чи­тель­но силь­нее. Нетруд­но пред­ста­вить, что это зна­чи­ло для тех, кто еще жив под об­лом­ка­ми. По ста­ти­сти­ке, да­же не учи­ты­ва­ю­щей хо­ло­дов, промедление в один час – это до­пол­ни­тель­но 20 по­гиб­ших из каж­дой ты­ся­чи по­пав­ших под об­лом­ки. А сколь­ко здесь та­ких ча­сов и ты­сяч?! Ты­ся­чи ма­шин на по­чти па­ра­ли­зо­ван­ной до­ро­ге в Спи­так. Ав­то­бу­сы с доб­ро­воль­ца­ми из раз­ных кон­цов то­гда еще еди­ной стра­ны. Са­мо­сва­лы и кра­ны. Гру­зо­ви­ки с гро­ба­ми. Лег­ко­вуш­ки с сжав­ши­ми­ся от го­ря и сла­бой на­деж­ды род­ствен­ни­ка­ми. Осу­нув­ши­е­ся за сут­ки, охрип­шие ре­гу­ли­ров­щи­ки пы­та­ют­ся сдер­жать этот рву­щий­ся в ад по­ток. Разо­рван­ные те­ла, сто­ны под ру­и­на­ми. Хи­рург – его имя оста­лось неиз­вест­ным – де­ла­ет уни­каль­ную опе­ра­цию по ам­пу­та­ции раз­дав­лен­ных бал­кой ног пря­мо на ме­сте. К дру­го­му, опе­ри­ро­вав­ше­му по­стра­дав­ших в од­ном из гос­пи­та­лей, при­но­сят его ра­не­ную дочь. Ей сроч­но нуж­на опе­ра­ция. Врач го­во­рит, что бу­дет опе­ри­ро­вать де­воч­ку в по­ряд­ке об­щей оче­ре­ди. Ко­гда под­хо­дит ее оче­редь, дочь уми­ра­ет у него на ру­ках. Ка­кой ме­рой мож­но из­ме­рить та­кое?! Вос­па­лен­ные от бес­сон­ни­цы гла­за аме­ри­кан­ско­го вра­ча Ро­бер­та Гей­ла. Немец­кие гор­но­спа­са­те­ли с огром­ны­ми невоз­му­ти­мы­ми ов­чар­ка­ми. От­ка­зав­шись от пред­ло­жен­ной им пе­ре­дыш­ки в ере­ван­ской го­сти­ни­це, они тре­бо­ва­ли немед­лен­но до­ста­вить их в Спи­так. У них, про­фес­си­о­на­лов, счет шел на ми­ну­ты. Так же, не те­ряя ни мгно­ве­ния, от­прав­ля­лись вер­то­ле­та­ми в эпи­центр ка­та­стро­фы спа­са­те­ли из Фран­ции, Ве­ли­ко­бри­та­нии, Бель­гии, Ита­лии, Австрии, Но­р­ве­гии, Шве­ции, Швей­ца­рии, Из­ра­и­ля.

Нор­веж­цы, при­быв­шие од­ни­ми из пер­вых, раз­вер­ну­ли на ста­ди­оне па­ла­точ­ную боль­ни­цу со сво­им обо­ру­до­ва­ни­ем, с обо­гре­вом, с опе­ра­ци­он­ным за­лом – всем, что по­ло­же­но боль­ни­це. И на­ча­ли опе­ри­ро­вать по­стра­дав­ших. Спа­са­тель Ев­ге­ний Буянов вспо­ми­на­ет: «Дей­ствия ино­стран­ных спа­са­те­лей от­ли­ча­лись вы­со­ким про­фес­си­о­на­лиз­мом, они бы­ли хо­ро­шо обу­че­ны, хо­ро­шо осна­ще­ны тех­ни­кой, ин­стру­мен­том. У них бы­ли спе­ци­аль­ные ин­стру­мен­ты: ку­сач­ки, пи­лы, ле­бед­ки, на­дув­ные по­душ­ки для под­ня­тия плит, ком­пакт­ные га­зо­рез­ки, ми­ни-ге­не­ра­то­ры и ком­прес­со­ры с на­бо­ра­ми элек­три­че­ско­го или гид­рав­ли­че­ско­го ин­стру­мен­та для дол­беж­ки кам­ня и рез­ки ар­ма­ту­ры... Об этом и мно­гом дру­гом то­гда мы еще и не меч­та­ли». Не хва­та­ло мно­го­го, но бы­ло глав­ное – же­ла­ние спа­сти лю­дей. И имен­но бла­го­да­ря са­мо­от­вер­жен­ной и неред­ко опас­ной ра­бо­те спа­са­тель­ных от­ря­дов и, ко­неч­но, опыт­ных за­ру­беж­ных спе­ци­а­ли­стов, ко­то­рые рас­по­ла­га­ли со­вре­мен­ны­ми тех­ни­че­ски­ми сред­ства­ми, уда­лось в те­че­ние де­каб­ря за­вер­шить пер­вый и очень слож­ный этап ра­бо­ты – из­влечь из-под за­ва­лов око­ло 40 тыс. че­ло­век и спа­сти жизнь 15 254 по­стра­дав­шим. Из зо­ны бед­ствия бы­ло эва­ку­и­ро­ва­но 110 тыс. че­ло­век – де­тей, жен­щин, ста­ри­ков. При­чем нуж­но от­ме­тить, что про­бле­ма эва­ку­а­ции по­стра­дав­ших из зо­ны бед­ствия бы­ла бы прак­ти­че­ски невы- пол­ни­мой, ес­ли бы не добровольная помощь ты­сяч и ты­сяч вла­дель­цев лич­ных ав­то­ма­шин. Все­го в спа­са­тель­ных ра­бо­тах по­ми­мо доб­ро­воль­цев при­ни­ма­ли уча­стие свы­ше 20 тыс. сол­дат и офи­це­ров, на рас­чист­ке за­ва­лов ис­поль­зо­ва­лось бо­лее трех ты­сяч еди­ниц во­ен­ной тех­ни­ки. Аэро­порт Зварт­ноц, где каж­дые пол­ча­са-час са­ди­лись ино­стран­ные самолеты с гру­зом по­мо­щи и спе­ци­а­ли­ста­ми, был по­хож на при­фрон­то­вой. Бе­да – к бе­де: из­ве­стие о двух раз­бив­ших­ся один за дру­гим бор­тах – на­шем Ил-76 с во­ен­вра­ча­ми и юго­слав­ском – с гру­зом ме­ди­ка­мен­тов. Не вы­жил ни­кто. Пи­лот-юго­слав успел пе­ре­дать в эфир лишь од­но сло­во – «Род­жер». (На меж­ду­на­род­ном авиа­ци­он­ном слен­ге это зна­чит – «Вас по­нял».)

При­зра­ки бу­дут при­хо­дить дол­го

…Впер­вые со вре­мен хо­лод­ной вой­ны СССР по­про­сил и при­нял помощь от дру­гих стран, что­бы спра­вить­ся с огром­ной че­ло­ве­че­ской тра­ге­ди­ей. В те дни по­ра­жа­ла не­бы­ва­лая от­кры­тость со­вет­ских гра­ниц. Са­ди­лись и взле­та­ли чу­жие во­ен­но-транс­порт­ные самолеты. При­бы­ло бо­лее 70 са­мо­ле­тов из 26 стран, по­чти пол­то­ры ты­ся­чи ино­стран­ных спе­ци­а­ли­стов. Из 111 стран. Да­же из тех, с ко­то­ры­ми у СССР не бы­ло ди­пло­ма­ти­че­ских от­но­ше­ний – Из­ра­и­ля, Юж­ной Ко­реи, Чи­ли и ЮАР. Со­стра­да­ние к на­ро­ду Ар­ме­нии пе­ре­си­ли­ло по­ли­ти­че­ские раз­но­гла­сия и раз­ли­чия. Вы­да­ча виз упро­ще­на до ми­ни­му­ма. Вы­да­ют­ся по­чти ав­то­ма­ти­че­ски. Недо­вер­чи­вый по опре­де­ле­нию МИД ра­бо­та- ет на до­ве­рии: ино­стран­ные спе­цы да­же не под­вер­га­ют­ся та­мо­жен­но­му кон­тро­лю, про­хо­дят че­рез де­пу­тат­ские за­лы. Са­ни­тар­ный кон­троль от­ме­нен. В по­соль­ствах и кон­суль­ствах круглосуточные де­жур­ства. Ве­че­ром в хол­ле ере­ван­ской го­сти­ни­цы кто-то негром­ко вклю­чил «Рек­ви­ем» Мо­цар­та. Прон­зи­тель­но свет­лый. Нездеш­ний. Со­еди­нив­ший мир зем­ной и гор­ний. В Эч­ми­ад­зине – в церк­вах и на пло­ща­ди – ты­ся­чи лю­дей. Служ­бу па­мя­ти по­гиб- ших ве­дет ка­то­ли­кос всех ар­мян Ваз­ген I. Он не до­во­дит ее до кон­ца. Едет в Ле­ни­на­кан – мо­лить­ся в един­ствен­ной не раз­ру­шен­ной церк­ви. «По­сле мо­лит­вы и тра­у­ра об­ра­тим на­ши ли­ца к уби­то­му тре­во­гой на­ро­ду и к на­шим раз­ру­шен­ным го­ро­дам». Но это – не го­ро­да. При­зра­ки го­ро­дов. Те­ни ты­сяч ис­чез­нув­ших, так и не по­хо­ро­нен­ных лю­дей. Они еще дол­го бу­дут при­хо­дить к жи­вым. К тем, кто вы­жил. И к тем, кто спа­сал. – Всю жизнь это сто­ит у ме­ня пе­ред гла­за­ми, – го­во­рит ру­ко­во­ди­тель ра­бот

По под­сче­там уче­ных, во вре­мя это­го ка­та­стро­фи­че­ско­го зем­ле­тря­се­ния в зоне раз­ры­ва зем­ной ко­ры бы­ла вы­сво­бож­де­на энер­гия, эк­ви­ва­лент­ная взры­ву де­ся­ти атом­ных бомб, сбро­шен­ных на Хи­ро­си­му.

по лик­ви­да­ции по­след­ствий зем­ле­тря­се­ния ге­не­рал-май­ор в от­став­ке Ни­ко­лай Та­ра­ка­нов. – Го­ро­да буд­то по­сле ядер­ной ка­та­стро­фы. Спи­так ока­зал­ся ку­да по­страш­нее Чер­но­бы­ля! Я не мо­гу уло­жить в го­ло­ве си­лу сдви­га, вы­звав­ше­го та­кой раз­лом. По под­сче­там уче­ных, во вре­мя это­го ка­та­стро­фи­че­ско­го зем­ле­тря­се­ния в зоне раз­ры­ва зем­ной ко­ры бы­ла вы­сво­бож­де­на энер­гия, эк­ви­ва­лент­ная взры­ву де­ся­ти атом­ных бомб, сбро­шен­ных на Хи­ро­си­му. Вол­на, вы­зван­ная

10-балль­ным зем­ле­тря­се­ни­ем, обо­шла зем­ной шар и бы­ла за­ре­ги­стри­ро­ва­на сей­смо­гра­фа­ми в Ев­ро­пе, Азии, Аме­ри­ке и Ав­стра­лии. Го­ро­да по­кля­лись от­стро­ить за­но­во. Офи­ци­аль­но. Мы и то­гда зна­ли це­ну по­доб­ным обе­ща­ни­ям. Но в это ве­ри­лось. Хо­тя бы по­то­му, что от ка­та­стро­фы та­ко­го мас­шта­ба НЕЛЬ­ЗЯ бы­ло от­го­ро­дить­ся рав­но­ду­ши­ем. Это по­ни­ма­ли все – от пра­ви­тель­ства до про­стых лю­дей. И дей­ство­вать на­ча­ли сра­зу. – В день при­хо­ди­ло по 400–500 ва­го­нов стро­и­тель­ных ма­те­ри­а­лов, по­то­ком еха­ли спе­ци­а­ли­сты, – вспо­ми­на­ет Кол­чин, быв­ший ми­нистр по стро­и­тель­ству жи­лья в по­стра­дав­ших рай­о­нах Ар­ме­нии. По­яви­лась и та­кая долж­ность. К со­жа­ле­нию, из за­пла­ни­ро­ван­ных двух мил­ли­о­нов квад­рат­ных мет­ров жи­лья нам уда­лось по­стро­ить все­го чет­верть. Ар­мя­нам не по­вез­ло два­жды: ко­гда их трях­ну­ло и ко­гда раз­ва­лил­ся СССР. Вес­ной 1992 го­да вы­шло по­ста­нов­ле­ние пра­ви­тель­ства: убрать ра­бо­чих со стро­ек в Ар­ме­нии. Но­вая Рос­сия не при­зна­ва­ла тех клятв. На­сту­пи­ла по­ра раз­бра­сы­вать кам­ни.

Ге­ро­изм и под­лость

Все­го дву­мя го­да­ми рань­ше мы пережили Чер­но­быль. И не из­влек­ли уро­ков. В дни зем­ле­тря­се­ния мы, на­вер­ное, впер­вые по­ня­ли, что на­ша мо­гу­чая ро­ди­на аб­со­лют­но без­за­щит­на пе­ред тра­ге­ди­ей та­ко­го мас­шта­ба. Бе­да тре­бо­ва­ла осмыс­ле­ния необъ­ят­но­го, быст­рых и чет­ких дей­ствий – страш­ные раз­ру­ше­ния бы­ли в двух де­сят­ках го­ро­дов и сот­нях сел. Та­ких дей­ствий бы­ло ма­ло. По­тря­сен­ный и рас­те­рян­ный пре­мьер Рыж­ков чест­но, дни и но­чи на­про­лет, ру­ко­во­дил рас­те­рян­ным шта­бом. Ха­ос и от­ча­я­ние. Толь­ко авиа­дис­пет­че­ры, вра­чи, во­ен­ные и те, кто ра­бо­тал на за­ва­лах, точ­но зна­ли, что де­лать. 25 ты­сяч по­гиб­ших. Столь­ко же ра­не­ных и ис­ка­ле­чен­ных. Их, на­вер­ное, бы­ло бы еще боль­ше – вла­сти, как в дни Чер­но­бы­ля, мол­ча­ли бы о тра­ге­дии еще несколь­ко дней. Ес­ли бы уже че­рез семь ми­нут по­сле чу­до­вищ­но­го уда­ра Геи, в 11 ч 41 мин, в эфи­ре вне­зап­но не за­ра­бо­та­ла во­ен­ная ра­дио­стан­ция, со­об­щав­шая от­кры­тым тек­стом (неслы­хан­ное в со­вет­ской прак­ти­ке!) о страш­ных раз­ру­ше­ни­ях и немед­лен­но тре­бу­ю­щей­ся по­мо­щи. То был на­сто­я­щий SOS. Где ты сей­час, млад­ший сер­жант-ра­дист Алек­сей Ксе­но­фон­тов, ко­то­ро­му обя­за­ны сво­им спа­се­ни­ем ты­ся­чи лю­дей, ока­зав­ших­ся меж­ду жиз­нью и смер­тью?! …Лю­бая тра­ге­дия – это все­гда ге­ро­изм и под­лость. Спи­так не стал ис­клю­че­ни­ем. То был мас­со­вый ге­ро­изм ты­сяч лю­дей раз­ных на­ци­о­наль­но­стей и ве­ро­ис­по­ве­да­ний. И под­лость сво­их же. Ма­ро­де­ры гра­би­ли раз­ру­шен­ные до­ма и ма­га­зи­ны, от­ре­за­ли у мерт­вых паль­цы и уши вме­сте с коль­ца­ми и серь­га­ми. Я ви­дел, как в Спи­та­ке, у ста­ди­о­на, чуть не рас­тер­за­ли на ме­сте чет­ве­рых по­дон­ков. Их от­би­ли во­ен­ные. Ви­дел в ере­ван­ском аэро­пор­ту ярост- ную дра­ку у толь­ко что рас­крыв­ше­го­ся гру­зо­во­го лю­ка швед­ско­го са­мо­ле­та с одеж­дой и ме­ди­ка­мен­та­ми. Дра­лись шо­фе­ры – кто по­ве­зет. Ма­ши­ны с гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щью ис­че­за­ли бес­след­но. По­том еще дол­го, спу­стя ме­ся­цы, дуб­лен­ки, одеж­да, ле­кар­ства на­вод­ня­ли чер­ный ры­нок. Со­труд­ник пресс-цен­тра Мин­мон­таж­спец­строя СССР Олег Герчиков так опи­сы­вал уви­ден­ное: «Ере­ван­ский граж­дан­ский аэро­порт Зварт­ноц на­по­ми­нал во­ен­ный – всю­ду сол­да­ты с ав­то­ма­та­ми, бро­не­транс­пор­те­ры, взле­та­ют и са­дят­ся ар­мей­ские вер­то­ле­ты. Пря­мо на лет­ном по­ле сва­ле­ны гру­дой одеж­да и обувь – помощь по­стра­дав­шим от зем­ле­тря­се­ния. Ка­кой-то по­жи­лой муж­чи­на, ед­ва при­бли­зив­шись к этой ку­че, тут же по­лу­чил от милиционера ду­бин­кой по спине. Кон­тей­не­ры и ко­роб­ки с гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щью из-за гра­ни­цы от са­мо­ле­тов пе­ре­во­зят в со­про­вож­де­нии во­ору­жен­ной охра­ны. Уже по­том ере­ван­цы рас­ска­за­ли, что в пер­вые дни гу­ма­ни­тар­ны­ми ка­над­ски­ми курт­ка­ми тор­го­ва­ли на всех го­род­ских рын­ках». Бы­ло и дру­гое. Ва­го­ны с гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щью, при­слан­ные со всех кон­цов пла­не­ты и про­шед­шие че­рез тер­ри­то­рию Азер­бай­джа­на, при­хо­ди­ли в рес­пуб­ли­ку раз­граб­лен­ны­ми: ко­роб­ки и меш­ки бы­ли вы­по­тро­ше­ны и раз­во­ро­ва­ны.

Со­ста­вы с про­до­воль­стви­ем про­ста­и­ва­ли так дол­го, что про­дук­ты успе­ва­ли ис­пор­тить­ся и их при­хо­ди­лось вы­бра­сы­вать. На ва­го­нах от ру­ки ме­лом на­пи­са­но: «По­здрав­ля­ем с зем­ле­тря­се­ни­ем!» По­езд Москва – Ере­ван, ко­то­рый шел че­рез Азер­бай­джан, при­был с той же над­пи­сью на ва­го­нах. Свод­ная ко­лон­на тех­ни­ки и спе­ци­а­ли­стов, сфор­ми­ро­ван­ная в НКАО для по­мо­щи по­стра­дав­шим уже к утру 8 де­каб­ря, смог­ла про­ехать че­рез АзССР толь­ко в со­про­вож­де­нии во­ен­ных и до­бра­лась до ме­ста тра­ге­дии лишь спу­стя три дня. «Де­ло до­шло до то­го, что 10 де­каб­ря ко­мен­дант Осо­бо­го рай­о­на Ба­ку ге­не­рал-пол­ков­ник Тя­гу­нов вы­сту­пил по рес­пуб­ли­кан­ско­му те­ле­ви­де­нию и при­звал «не зло­рад­ство­вать над чу­жим го­рем», – вспо­ми­на­ет в очер­ке «Дрожь зем­ли» Вла­ди­мир Ма­ев­ский. А в это вре­мя дру­гие азер­бай­джан­цы ря­дом с ар­мя­на­ми, рус­ски­ми, бе­ло­ру­са­ми, гру­зи­на­ми, укра­ин­ца­ми и все­ми осталь­ны­ми со­оте­че­ствен­ни­ка­ми раз­би­ра­ли ру­и­ны. У го­ря один язык.

Мир со­ткан из нас

При­ро­да, к счастью, да­ла нам дар за­бве­ния. Ведь мы не смог­ли бы вы­жить, пом­ня всю боль, ис­пы­тан­ную в жиз­ни. Мно­гое стер­лось, при­ту­пи­лось. «Что ми­но­ва­ло, то за­быть по­ра, / И с серд­ца сра­зу сва­лит­ся го­ра». Мо­жет, Шекс­пир и прав. Но, огля­нув­шись в те дни, я не мо­гу за­быть глав­ное – ве­ли­кий урок ми­ло­сер­дия и то вне­зап­ное, со­вер­шен­но незна­ко­мое нам, со­вет­ским, чув­ство еди­не­ния со всем ми­ром. Боль­ше я та­ко­го ни­ко­гда не ис­пы­ты­вал. До 11 сен­тяб­ря 2001-го. Ко­гда вме­сте со все­ми, не ве­ря в ре­аль­ность слу­чив­ше­го­ся, в ты­сяч­ный раз смот­рел страш­ные кадры из Нью-Йор­ка. Слов­но на­де­ясь уви­деть, что все это лишь кош­мар­ный сон. Сон, сня­щий­ся всем сра­зу. Но это не бы­ло сном. То­гда вновь, как 1988-м, я ост­ро по­чув­ство­вал, на­сколь­ко мал и хру­пок наш мир. На­сколь­ко тон­ка нить че­ло­ве­че­ской жиз­ни. Как ме­лоч­ны люд­ские рас­при, при­зрач­но бла­го­по­лу­чие. Мо­жет, по­доб­ные тра­ге­дии нуж­ны, что­бы на­пом­нить об этом? И о том, как все мы необ­хо­ди­мы друг дру­гу. О Спи­та­ке сей­час вспо­ми­на­ют ред­ко. Чу­до­вищ­ное цу­на­ми в Юго-Во­сточ­ной Азии, унес­шее сот­ни ты­сяч жиз­ней, ура­ган «Кат­ри­на», зем­ле­тря­се­ния в Аф­га­ни­стане. Да­же они уже ста­ли в па­мя­ти бе­лы­ми бес­плот­ны­ми при­зра­ка­ми. Мир и без то­го пе­ре­пол­нен тра­ге­ди­я­ми. На­вер­ное, на­ша память – это и на­ша со­весть. Ее зер­ка­ло. За­чем вгля­ды­вать­ся.

Сроч­ное при­зем­ле­ние

О ве­ро­ят­но­сти зем­ле­тря­се­ния в Ар­ме­нии я узнал еще в сен­тяб­ре. Мы си­де­ли с Ген­ри­хом Се­ни­ке­ри­мо­ви­чем и пи­ли от­бор­ный ко­ньяк. Был то ли его юби­лей, то ли празд­ник в се­мье его до­че­ри, но бы­ло ощу­ще­ние, что это по­мин­ки. За две неде­ли до это­го его ин­сти­ту­ту не вы­де­ли­ли де­нег на про­дол­же­ние раз­ра­бот­ки про­грам­мы по про­гно­зи­ро­ва­нию зем­ле­тря­се­ний. В де­каб­ре я по­пал в Ере­ван не пер­вым из на­шей ре­дак­ции. Ме­нял ко­го­то из кол­лег. Слож­но бы­ло по­нять, что та­кое бал­лы в оцен­ке, ко­гда зем­ля ухо­дит из-под тво­их ног, а все, что есть над то­бой, па­да­ет на те­бя. Я до сих пор так и не мо­гу по­нять, что та­кое и шторм, и цу­на­ми, и как мож­но оце­ни­вать то, как при­ро­да по ка­кой-то шка­ле ру­шит все во­круг се­бя. Де­кабрь. Ви­ди­мость для по­ле­тов итак ми­ни­маль­ная, а тут еще и непо­го­да. Уже тре­тий день мы си­дим в аэро­пор­ту и ждем вер­то­ле­та, вер­нее, не вер­то­ле­та – вер­то­ле­ты сто­ят го­то­вые, ку­рим так же, как и эки­па­жи. А на бор­ту этих ма­шин са­мая нуж­ная ап­па­ра­ту­ра для спа­се­ния лю­дей, ко­то­рые еще жи­вы. Но вот нам по­вез­ло. Точ­нее, не нам, а имен­но тем, кто в этой ап­па­ра­ту­ре так нуж­да­ет­ся. Лет­чи­ки на­зы­ва­ют та­кую по­го­ду «ви­ди­мость мил­ли­он на мил­ли­он», и мы взле­та­ем. Ле­тит прак­ти­че­ски эс­кад­ри­лья. Два вер­то­ле­та с ап­па­ра­ту­рой, осталь­ные с гро­ба­ми. И мы, жур­на­ли­сты, вме­сте с ни­ми. И вдруг так же вне­зап­но, как по­да­рок этой бе­ше­ной ви­ди­мо­сти, нас са­жа­ют. Но мы же еще не до­ле­те­ли! Пи­ло­ты не от­ве­ча­ют на во­про­сы и ухо­дят да­же не в ка­би­ны, а аб­со­лют­но в се­бя. Мы зна­ем, что свет­ло­го вре­ме­ни еще ча­са на три. По­че­му же си­дим? Все ста­ло яс­но толь­ко то­гда, ко­гда ста­ло со­всем тем­но. Мы пьем с пи­ло­та­ми, и они рас­ска­зы­ва­ют, что по­лет пре­рва­ли в тот мо­мент, ко­гда до це­ли оста­ва­лось все­го чуть-чуть. Пре­кра­ти­ли по­то­му, что по­сту­пил при­каз: «Сроч­ное при­зем­ле­ние.

Боль­ше я та­ко­го ни­ко­гда не ис­пы­ты­вал. До 11 сен­тяб­ря 2001-го. Ко­гда вме­сте со все­ми, не ве­ря в ре­аль­ность слу­чив­ше­го­ся, в ты­сяч­ный раз смот­рел страш­ные кадры из Нью-Йор­ка.

Необ­хо­ди­мо осво­бо­дить ко­ри­дор. Воз­мож­но, что кто-то из чле­нов пра­ви­тель­ствен­ной ко­мис­сии со­из­во­лит вы­ле­теть в эпи­центр зем­ле­тря­се­ния». Они так и не вы­ле­те­ли, эти чле­ны. А мы пи­ли горь­кую. Небо за­во­лок­ло снеж­ны­ми ту­ча­ми, и но­чью он по­шел, этот снег, да­же не снег, а снег с до­ждем. Ка­кая-то ка­ша, че­рез ко­то­рую вер­то­ле­ты ле­теть не мог­ли. А зна­чит, не мог­ли ле­теть и ап­па­ра­ты ис­кус­ствен­ной поч­ки и все, что нуж­но бы­ло тем, ко­го еще мож­но бы­ло спа­сти. На­ут­ро мы пе­ре­се­ли на гру­зо­ви­ки и по го­ло­ле­ду и сер­пан­ти­ну про­дол­жи­ли свой путь. Путь, ко­то­рый вче­ра мы мог­ли про­де­лать за 20 ми­нут, за­нял по­чти сут­ки. В Ле­ни­на­кане нас все же под­са­ди­ли на вер­то­ле­ты. Этот по­лет я не за­бу­ду ни­ко­гда. Бы­ло ощу­ще­ние, что мы при­зем­ля­ем­ся в рай­он съе­мок филь­ма, ко­то­ры­ми ру­ко­во­дит Хичкок или Спилберг. Ко­ли­че­ство гро­бов и тру­пов не под­да­ва­лось че­ло­ве­че­ско­му осо­зна­нию. Уже на зем­ле я на­де­ял­ся, что кто-то сей­час вый­дет и ска­жет: «Стоп, ка­ме­ра. Съем­ки за­кон­че­ны. Всем спа­си­бо». Од­на­ко это бы­ли не съем­ки. И по­нял я это толь­ко то­гда, ко­гда встре­тил­ся с ним, с про­фес­со­ром, ко­то­ро­му в ав­гу­сте от­ка­за­ли в сред­ствах для про­дол­же­ния на­уч­ной ра­бо­ты по про­гно­зи­ро­ва­нию зем­ле­тря­се­ний. Он был пер­вым, ко­го го­су­дар­ствен­ная ко­мис­сия вы­та­щи­ла но­чью из по­сте­ли и по­та­щи­ла сю­да, в Спи­так.

Спи­так, де­кабрь 1988 го­да

Ле­ни­на­кан, 1988 год

Кро­ме го­ро­дов бы­ли раз­ру­ше­ны еще 58 де­ре­вень

Вер­то­ле­ты ле­тят в Спи­так

Все­го в спа­са­тель­ных ра­бо­тах по­ми­мо доб­ро­воль­цев при­ни­ма­ли уча­стие свы­ше 20 тыс. сол­дат и офи­це­ров

Вос­ста­нав­ли­вать­ся по­мо­гал весь Со­вет­ский Со­юз

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.