Мар­си­ан­ские хро­ни­ки

гле­ба мак­си­мо­ва

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ НАУКИ - Искан­дер КУЗЕЕВ

В 2015 ГО­ДУ МЫ МОГ­ЛИ БЫ ОТ­МЕ­ЧАТЬ 48ЛЕ­ТИЕ ПЕР­ВО­ГО ПО­ЛЕ­ТА КОС­МО­НАВ­ТОВ В СТО­РО­НУ КРАС­НОЙ ПЛА­НЕ­ТЫ

Пуб­ли­ка­ция 2006 го­да

Вна­ча­ле ше­сти­де­ся­тых го­дов про­шло­го ве­ка в Со­вет­ском Со­ю­зе разрабатывался сек­рет­ный проект огром­но­го тя­же­ло­го меж­пла­нет­но­го ко­раб­ля (ТМК), пред­на­зна­чен­но­го для мно­го­лет­них кос­ми­че­ских экс­пе­ди­ций и вы­са­док кос­мо­нав­тов на да­ле­ких пла­не­тах. За­дей­ство­ва­на бы­ла прак­ти­че­ски вся «за­сек­ре­чен­ная» стра­на – сот­ни ин­сти­ту­тов, кон­струк­тор­ских бю­ро, про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий. Спе­ци­аль­но под проект от­кры­ва­лись но­вые ин­сти­ту­ты, стро­и­лись за­во­ды. Сов­мест­ное по­ста­нов­ле­ние ЦК КПСС и Со­ве­та ми­ни­стров СССР № 715-296 от 23 июня 1960 го­да рас­пи­сы­ва­ло мель­чай­шие де­та­ли ра­бо­ты это­го сла­жен­но­го ме­ха­низ­ма. Вплоть до да­ты за­пус­ка ко­раб­ля и его воз­вра­та на Зем­лю. Старт за­пла­ни­ро­ва­ли на 8 июня 1971 го­да, а воз­вра­ще­ние – на 10 июля 1974 го­да. Ру­ко­во­дил про­ек­том мо­ло­дой кон­струк­тор, вы­пуск­ник Мос­ков­ско­го авиа­ци­он­но­го ин­сти­ту­та (МАИ) Глеб Юрье­вич Мак­си­мов. Имя глав­но­го про­ек­тан­та, есте­ствен­но, бы­ло стро­го за­сек­ре­че­но. Сер­гея Королёва, вы­пол­няв­ше­го ско­рее ад­ми­ни­стра­тив­ные функ­ции, позд­нее рас­сек­ре­ти­ли, а о Мак­си­мо­ве про­сто за­бы­ли.

От Лон­до­на до Мар­са

Вер­нер фон Бра­ун еще в 1932 го­ду рас­счи­тал тра­ек­то­рию по­ле­та на Марс. Но его ра­ке­ты V-2 («Фау-2») до­ле­та­ли лишь до окрест­но­стей Лон­до­на. Глеб Мак­си­мов был мо­ло­же фон Бра­у­на. Рас­че­та­ми тра­ек­то­рий мар­си­ан­ских по­ле­тов он за­нял­ся лишь в 1949 го­ду в НИИ № 4 Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны СССР. Там, в под­мос­ков­ном Бол­ше­ве, в груп­пе ака­де­ми­ка Ми­ха­и­ла Ти­хо­нра­во­ва, он тру­дил­ся по­сле окон­ча­ния МАИ. Мак­си­мов, как и фон Бра­ун, меч­тал о пи­ло­ти­ру­е­мых по­ле­тах на Марс. Но и его меч­та не осу­ще­стви­лась, хо­тя к це­ли он по­до­шел го­раз­до бли­же. Ра­ке­ты Мак­си­мо­ва то­же бы­ли при­зва­ны па­дать в окрест­но­стях Лон­до­на, но неко­то­рые все же до­ле­та­ли до по­верх­но­сти Мар­са и Ве­не­ры. Кто та­кой Глеб Мак­си­мов? Обыч­ный за­сек­ре­чен­ный кон­струк­тор с за­сек­ре­чен­ной био­гра­фи­ей. В под­шив­ках жур­на­ла «Новости кос­мо­нав­ти­ки» о нем мож­но най­ти лишь за­мет­ку в ав­гу­стов­ском но­ме­ре 2001 го­да: «26 ав­гу­ста скон­чал­ся Глеб Юрье­вич Мак­си­мов. Бо­лее по­лу­ве­ка ак­тив­но, с эн­ту­зи­аз­мом и с боль­шой твор­че­ской от­да­чей про­ра­бо­тал он в ра­кет­но-кос­ми­че­ской от­рас­ли, сна­ча­ла, с 1949 г., в НИИ №4 в груп­пе М.К. Ти­хо­нра­во­ва, над тео­ре­ти­че­ски­ми про­бле­ма­ми за­пус­ка ис­кус­ствен- ных спут­ни­ков Зем­ли. За­тем, с 1956 г., – в ОКБ-1 С.П. Королёва, где ру­ко­во­дил про­ект­ным сек­то­ром и от­де­лом, раз­ра­ба­ты­вав­шим пер­вые ав­то­ма­ти­че­ские меж­пла­нет­ные стан­ции для ис­сле­до­ва­ния Лу­ны, Ве­не­ры, Мар­са и меж­пла­нет­ные ко­раб­ли, за что был удо­сто­ен Ле­нин­ской пре­мии». Ра­бо­ты Мак­си­мо­ва в со­вет­ское вре­мя пе­ча­та­лись толь­ко под псев­до­ни­ма­ми. Лишь ву­зов­ский учеб­ник, из­дан­ный в 1980-м, по ко­то­ро­му до сих пор учат­ся сту­ден­ты МАИ, МГТУ, МФТИ, под­пи­сан на­сто­я­щим име­нем. О его до­сти­же­ни­ях мож­но про­чи­тать лишь в мно­го­ти­раж­ках под­мос­ков­но­го го­ро­да Королёва. Един­ствен­ная кни­га, где они упо­ми­на­ют­ся, вы­шла на ан­глий­ском язы­ке. Из­да­на в 1999 го­ду На­ци­о­наль­ным управ­ле­ни­ем Со­еди­нен­ных Шта­тов Аме­ри­ки по аэро­нав­ти­ке и ис­сле­до­ва­нию кос­ми­че­ско­го про­стран­ства (NASA) в Ва­шинг­тоне. Там же, в му­зее аст­ро­нав­ти­ки, на вид­ном ме­сте ви­сит и цвет­ной порт­рет Гле­ба Мак­си­мо­ва. В му­зе­ях Рос­сии его порт­ре­тов нет. Бу­дучи че­ло­ве­ком пре­дель­но скром­ным и ще­пе­тиль­ным, сво­их книг он не оста­вил. За­ни­мал­ся лишь прак­ти­че­ской ра­бо­той. Пуб­ли­ка­ции, ав­тор­ские сви­де­тель­ства – все мож­но пе­ре­счи­тать по паль­цам. Де­та­ли био­гра­фии кон­струк­то­ра на­во­дят на мысль о це­пи неве­ро­ят­ных слу­чай­но­стей, поз­во­лив­ших ему со­сто­ять­ся как соз­да­те­лю кос­ми­че­ской тех­ни­ки. Уж слиш­ком мно­го про­ис­хо­ди­ло со­бы­тий, по­сле ко­то­рых на его ка­рье­ре, ка­за­лось, дол­жен был быть по­став­лен крест.

По­то­мок Мак­суд-ха­на

Дей­стви­тель­но, био­гра­фия для со­вет­ской ка­рье­ры яв­но непод­хо­дя­щая. Отец, Юрий Мак­си­мов, – ре­прес­си­ро­ван­ный ле­вый эсер, про­си­дев­ший в ГУЛАГе с 1930-х до хру­щёв­ской ам­ни­стии 1956 го­да. Дед, Ни­ко­лай Мак­си­мов, – вы­хо­дец из ро­да ор­дын­ско­го ха­на Мак­су­да, при­няв­ше­го пра­во­сла­вие и по­лу­чив­ше­го при кре­ще­нии со­звуч­ную фа­ми­лию Мак­си­мов. Он ос­но­вал пер­вое в Уфе книж­ное из­да­тель­ство и первую книж­ную ти­по­гра­фию. Ти­по­гра­фию на Ак­са­ков­ской ули­це вла­сти ото­бра­ли еще в 1917-м, а два го­да на­зад во­об­ще со­жгли (имен­но в ней пе­ча­та­лись фаль­ши­вые бюл­ле­те­ни, ко­то­рые так и не бы­ли ис­поль­зо­ва­ны на вы­бо­рах Мур­та­зы Рахимова). Ко­гда на­ча­лись ре­прес­сии, Юрия по­на­ча­лу не тро­га­ли: ведь он еще до ре­во­лю­ции от­бы­вал ссыл­ку в Ту­ру­хан­ском крае с са­мим Же­лез­ным Фе­лик­сом, в свое вре­мя по­мог бежать из ссыл­ки Ио­си­фу Джу­га­шви­ли. Но тут слу­чи­лась история. Жи­ли Мак­си­мо­вы по со­сед­ству со сво­ей ти­по­гра­фи­ей, на уг­лу Ак­са­ков­ской и Воскре­сен­ской. Воскре­сен­ская бы­ла цен­траль­ной ули­цей Уфы, про­хо­див­шей вдоль кру­то­го Бель­ско­го от­ко­са. Та­кой она и оста­лась, сей­час но­сит имя та­тар­ско­го по­эта Габ­дул­лы Ту­кая. Имен­но на этой ули­це воз­вы­ша­ет­ся дво­рец пре­зи­ден­та Баш­ки­рии. А до ре­во­лю­ции на ней рас­по­ла­га­лись дом гу­бер­на­то­ра, гу­берн­ский суд, до­ма чи­нов­ни­ков. Ря­дом с до­мом Мак­си­мо­вых сто­ял дом чле­на гу­берн­ско­го су­да Эли­а­са-Ио­ган­на фон Лак­ма­на. Его бе­ло­ку­рая дочь слы­ла пер­вой кра­са­ви­цей го­ро­да. Мест­ный эн­ка­вэ­д­эш­ник, при­рев­но­вав мо­ло­дую ба­ро­нес­су к Юрию Максимову, за­стре­лил Эллен фон Лак­ман из та­бель­но­го ору­жия, а по­том пу­стил се­бе пу­лю в лоб. Ре­во­лю­ци­о­не­ры из ор­га­нов не про­сти­ли смерть то­ва­ри­ща и от­пра­ви­ли ле­во­го эсе­ра по эта­пу. Дед Гле­ба Мак­си­мо­ва по ма­те­рин­ской ли­нии Ха­им Нах­ма­но­вич Проп­пэн с про­ле­тар­ской био­гра­фи­ей то­же под­ка­чал. Вы­хо­дец из фла­манд­ских ев­ре­ев стал кад­ро­вым офи­це­ром цар­ской ар­мии, геор­ги­ев­ским ка­ва­ле­ром, по­лу­чил вы­со­чай­шее доз­во­ле­ние вый­ти из чер­ты осед­ло­сти под име­нем Ио­си­фа На­у­мо­ви­ча Про­пи­на и обос­но­вал­ся в Ту­ле, став вла­дель­цем пер­вой в го­ро­де стра­хо­вой ком­па­нии. Чу­дом пе­ре­жил ев­рей­ский по­гром 1903 го­да: спас­ла ти­пич­но гол­ланд­ская внеш­ность. Ко­гда боль­ше­ви­ки стра­хо­вую ком­па­нию лик­ви­ди­ро­ва­ли, боль­шая се­мья раз­бре­лась по го­ро­дам и ве­сям. Дочь Кла­ра, пе­ре­жив ски­та­ния на по­лях Граж­дан­ской вой­ны, вско­ре ока­за­лась в Москве, где уже ни­кто не пом­нил, что она дочь «ка­пи­та­ли­ста» и же­на ле­во­го эсе­ра. Кто-то вспом­нил, что бра­том ее ма­те­ри был про­фес­си­о­наль­ный ре­во­лю­ци­о­нер – боль­ше­вик Гавриил Лей­тей­зен, и Кла­ра по­па­ла во Все­со­юз­ную книж­ную па­ла­ту, где смог­ла бла­го­по­луч­но пе­ре­жить и ре­прес­сии 1937 го­да, и борь­бу с кос­мо­по­ли­тиз­мом. Од­на вы­рас­ти­ла сы­на, отец ко­то­ро­го ски­тал­ся по ла­ге­рям ГУЛАГа и си­бир­ским ссыл­кам. Еще один ха­рак­тер­ный эпи­зод. – Ко­гда Глеб по­лу­чал свой пер­вый пас­порт, уже был убит Ми­хо­элс, рас­кру­чи­ва­лось «де­ло вра­чей», – рас­ска­зы­ва­ет вдо­ва кон­струк­то­ра Ека­те­ри­на Ажан. – На­ци­о­наль­ность в пас­пор­те бы­ла за­пи­са­на по от­цу – рус­ский. Но Глеб Мак­си­мов неожи­дан­но «те­ря­ет» толь­ко что вы­дан­ный пас­порт и вско­ре по­лу­ча­ет но­вый, где чер­ным по бе­ло­му на­пи­са­но – «ев­рей». А в это вре­мя мно­гие ста­ра­лись ис­пра­вить пя­тую гра­фу, так ска­зать, в дру­гую сто­ро­ну. Ко­гда его при­ни­ма­ли в ком­со­мол, сто­ял ди­кий хо­хот. В ин­сти­ту­те при­ни­ма­ли спис­ком. Ра­би­но­вич – рус­ский, Аб­ра­мо­вич – рус­ский. Сле­ду­ю­щий – Мак­си­мов Глеб Юрье­вич: ев­рей. Но как с та­ким пас­пор­том он смог по­том по­пасть в за­кры­тый НИИ, од­но­му бо­гу из­вест­но. Оза­ре­ние Баш­кир­це­ва Тем не ме­нее вы­пуск­ник МАИ с пя­тым пунк­том по­па­да­ет в 1949 го­ду в НИИ № 4 Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны, рас­по­ла­гав­ший­ся в под­мос­ков­ном Бол­ше­ве. Кос­ми­че­ская одис­сея Гле­ба Мак­си­мо­ва на­чи­на­лась имен­но там. С до­кла­дов мо­ло­дых уче­ных НИИ № 4 у ака­де­ми­ка Ана­то­лия Бла­го­нра­во­ва. Что­бы не драз­нить ру­ко­во­ди­те­лей во­ен­но­го ин­сти­ту­та и кураторов из Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны, Глеб Мак­си­мов тща­тель­но мас­ки­ру­ет свои рас­че­ты тра­ек­то­рий ис­кус­ствен­ных спут­ни­ков и меж­пла­нет­ных ко­раб­лей. В ка­че­стве мас­ки­ров­ки ис­поль­зу­ют­ся вы­чис­ле­ния бал­ли­сти­че­ских ха­рак­те­ри­стик неко­ей ра­ке­ты с огра­ни­чен­ной даль­но­стью по­ле­та, ко­то­рая, как и ракета фон Бра­у­на, как раз и мог­ла долететь до окрест­но­стей Лон­до­на. Суть мас­ки­ров­ки за­клю­ча­лась в том, что ра­ке­ты пред­ла­га­лось сты­ко­вать меж­ду со­бой, – то­гда даль­ность их по­ле­та воз­рас­та­ет, а по­том ста­но­вит­ся неогра­ни­чен­ной. Ракета пре­вра­ща­ет­ся в ис­кус­ствен­ный спут­ник Зем­ли. Это как раз и бы­ла та идея мно­го­сту­пен­ча­той ра­ке­ты, ко­то­рая в филь­ме «Укро­ще­ние ог­ня» пре­под­но­сит­ся как оза­ре­ние Королёва – Баш­кир­це­ва. Рас­че­ты бы­ли до­воль­но скеп­ти­че­ски вос­при­ня­ты на на­уч­но-тех­ни­че­ском со­ве­те во­ен­но­го ин­сти­ту­та, но ру­ко­во­ди­те­лю груп­пы мо­ло­дых со­труд­ни­ков ака­де­ми­ку Ти­хо­нра­во­ву уда­лось про­бить­ся к пре­зи­ден­ту Ака­де­мии ар­тил­ле­рий­ских на­ук Ана­то­лию Бла­го­нра­во­ву. Один из до­кла­дов на сес­сии ака­де­мии при­шел по­слу­шать и Сер­гей Королёв, без­успеш­но му­чив­ший­ся то­гда с дуб­ли­ка­том тро­фей­ных Фау-2 (ракета Р-1). Вы­сту­пал ак­ку­рат­но оде­тый и под­тя­ну­тый мо­ло­дой че­ло­век («Да что там на до­клад, на ра­бо­ту все­гда при­хо­дил, как в те­атр! – вспо­ми­на­ет друг и со­рат­ник Мак­си­мо­ва Алек­сандр Даш­ков.) – Как зо­вут? – спра­ши­ва­ет до­клад­чи­ка Королёв. – Мак­си­мов, Глеб. Фа­ми­лию Королёв за­пом­нил. А вско­ре по­сле до­кла­да Королёв раз­во­ра­чи­ва­ет в ОКБ-1 (ны­неш­нее НПО «Энер­гия») прак­ти­че­ские ра­бо­ты по осво­е­нию кос­ми­че­ско­го про­стран­ства и при­гла­ша­ет к се­бе Мак­си­мо­ва. Но еще был жив Ста­лин. На­уч­ные со­труд­ни­ки в «поч­то­вых ящи­ках» бы­ли вро­де кре­пост­ных. Лишь на­пи­сав

несколь­ко пи­сем в Сов­мин (НИИ № 4 и ОКБ-1 бы­ли раз­де­ле­ны лишь Мо­нин­ской же­лез­но­до­рож­ной вет­кой, но от­но­си­лись к раз­ным ве­дом­ствам) и за­ру­чив­шись под­держ­кой Королёва, меч­тав­ший о меж­пла­нет­ных по­ле­тах Мак­си­мов су­мел пе­рей­ти на ра­бо­ту в ОКБ-1. На это ушло пять лет. Там, в ОКБ Королёва, Глеб Мак­си­мов на­чи­на­ет с прак­ти­че­ско­го при­ме­не­ния сво­их вы­кла­док, по­лу­чен­ных во вре­мя ра­бо­ты с Ти­хо­нра­во­вым. В 1956 го­ду про­ек­ти­ру­ет тот са­мый пер­вый спут­ник, за­пу­щен­ный уже в 1957-м. По­том за­пус­ка­лись дру­гие спут­ни­ки Зем­ли. За­тем – пи­ло­ти­ру­е­мые ко­раб­ли.

Но­ев ков­чег с ядер­ным дви­га­те­лем

Меч­та по­пасть на дру­гие пла­не­ты, уви­деть дру­гие ми­ры не остав­ля­ет Мак­си­мо­ва. Его груп­па на­чи­на­ет осво­е­ние око­ло­лун­но­го про­стран­ства. Ав­то­ром пер­вой фо­то­гра­фии об­рат­ной сто­ро­ны Лу­ны, из­вест­ной всем по аль­бо­му Dark Side of the Moon груп­пы Pink Floyd, был Глеб Мак­си­мов. Все де­та­ли ко­раб­ля, сфо­то­гра­фи­ро­вав­ше­го об­рат­ную сто­ро­ну Лу­ны, раз­ра­ба­ты­ва­ла его груп­па. А вот та вы­тя­ну­тая эл­лип­ти­че­ская ор­би­та, по ко­то­рой ап­па­рат Мак­си­мо­ва до­стиг точ­ки лун­ной «фо­то­сес­сии», на­зы­ва­ет­ся те­перь ор­би­той Хо­ма­на (по бо­лее позд­ней за­пад­ной пуб­ли­ка­ции). Вско­ре Мак­си­мов пе­ре­клю­ча­ет­ся на про­ек­ты меж­пла­нет­ных экс­пе­ди­ций. В сто­ро­ну Мар­са, Ве­не­ры ле­тят пер­вые ав­то­ма­ты с ко­рот­ким ав­то­гра­фом «Г. Макс» на кор­пу­се – «Марс-1», «Ве­не­ра-1», «Ве­не­ра-2», «Ве­не­ра-3»... Но кон­струк­тор меч­та­ет о пи­ло­ти­ру­е­мых по­ле­тах. То­гда, в на­ча­ле кос­ми­че­ской эры, все ве­ри­ли, что «и на Мар­се бу­дут яб­ло­ни цве­сти». Пе­ли о том, что «на пыль­ных до­ро­гах да­ле­ких пла­нет оста­нут­ся на­ши сле­ды». Но еще до по­ле­та Га­га­ри­на, ко­гда идеи Мак­си­мо­ва об­ре­ли фор­му упо­ми­нав­ше­го­ся вы­ше пра­ви­тель­ствен­но­го по­ста­нов­ле­ния от 23 июня 1960 го­да, его груп­па при­сту­пи­ла к ра­бо­те над са­мым гран­ди­оз­ным про­ек­том ХХ ве­ка – про­ек­том пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та на Марс. Раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся так на­зы­ва­е­мый «тя­же­лый меж­пла­нет­ный ко­рабль» (ТМК). Это был сво­е­го ро­да «Но­ев ков­чег» с ядер­ным дви­га­те­лем, с за­щи­той от сол­неч­ной ра­ди­а­ции, с по­са­доч­ны­ми мо­ду­ля­ми, с оран­же­ре­я­ми, обес­пе­чи­ва­ю­щи­ми ав­то­ном­ный по­лет в те­че­ние мно­гих лет. – То­гда еще не бы­ло из­вест­но, что че­ло­век мо­жет жить в усло­ви­ях неве­со­мо­сти, – вспо­ми­на­ет участ­ник то­го про­ек­та Олег Ти­хо­нов. – По­это­му преду­смат­ри­ва­лась да­же ис­кус­ствен­ная гра­ви­та­ция. Ко­рабль вра­ща­ет­ся во­круг сво­ей оси, и воз­ни­ка­ет ис­кус­ствен­ная си­ла тя­же­сти. – А клет­ки с кро­ли­ка­ми бы­ли? – спра­ши­ваю я у кон­струк­то­ра. – Уже не пом­ню, – улы­ба­ет­ся Олег Сер­ге­е­вич. – На­вер­ное, бы­ли. Ведь проект преду­смат­ри­вал ав­то­ном­ное пла­ва­ние с пол­но­цен­ным пи­та­ни­ем. Кста­ти, Ин­сти­тут ме­ди­ко-био­ло­ги­че­ских про­блем со­зда­вал­ся спе­ци­аль­но под этот проект. Как и ны­неш­ний Ин­сти­тут при­клад­ной ма­те­ма­ти­ки име­ни Кел­ды­ша – то­гда это бы­ло от­де­ле­ние, воз­глав­ля­е­мое са­мим Мсти­сла­вом Все­во­ло­до­ви­чем. Эн­ту­зи­а­сты ра­бо­та­ют прак­ти­че­ски без вы­ход­ных. Бли­зят­ся пус­ки оче­ред­ных ав­то­ма­тов, ко­то­рые нель­зя ото­дви­гать из-за то­чек про­ти­во­сто­я­ния (сбли­же­ния пла­нет на сол­неч­ных ор­би­тах). Королёв пред­ла­га­ет Максимову квар­ти­ру ря­дом с ра­бо­той, в Под­лип­ках, но тот от­ка­зы­ва­ет­ся. Он был то­гда же­нат на ак­три­се мос­ков­ско­го ТЮЗа Свет­лане Рад­чен­ко, ро­ди­лась доч­ка Ма­ша. – Ез­дить по­сле спек­так­ля в Под­лип­ки? Нет, это невоз­мож­но! – го­во­рит Мак­си­мов Глав­но­му и про­дол­жа­ет каж­дое утро в Под­лип­ки ез­дить сам. – Глеб Юрье­вич все­гда при­хо­дил на ра­бо­ту рань­ше всех и поз­же всех ухо­дил, за­ча­стую про­дол­жая в элек­трич­ке об­суж­дать еще не ре­шен­ные во­про­сы, – вспо­ми­на­ет Алек­сандр Даш­ков. Стро­ить­ся ко­рабль дол­жен был на ор­би­те, а для его за­пус­ка со­зда­ва­лась спе­ци­аль­ная ракета – «се­мер­ка» (Н-7). Преду­смат­ри­вал­ся и про­ме­жу­точ­ный ва­ри­ант экс­пе­ди­ции – об­лет Мар­са и воз­вра­ще­ние по вы­тя­ну­той эл­лип­ти­че­ской ор­би­те на Зем­лю. Нуж­но бы­ло успеть во­пло­тить этот гран­ди­оз­ный проект до оче­ред­но­го «Ве­ли­ко­го про­ти­во­сто­я­ния» 1971 го­да, ко­гда пла­не­ты сбли­жа­ют­ся на ми­ни­маль­ное рас­сто­я­ние. Ны­неш­ние раз­го­во­ры о непо­во­рот­ли­во­сти со­вет­ской эко­но­ми­ки несколь­ко пре­уве­ли­че­ны. Там бы­ло все, что при­су­ще эко­но­ми­ке раз­ви­тых стран, вплоть до эле­мен­тов кон­ку­рен­ции, на­сколь­ко это бы­ло воз­мож­ным в усло­ви­ях со­вет­ской си­сте­мы. Над тя­же­лы­ми ра­ке­та­ми ра­бо­та­ют несколь­ко ин­сти­ту­тов. По­ми­мо Королёва, ра­ке­ты со­зда­ют кол­лек­ти­вы Ян­ге­ля и Че­ло­мея. А над са­мим про­ек­том па­рал­лель­но с Мак­си­мо­вым на­чи­на­ет ра­бо­тать груп­па Кон­стан­ти­на Феок­ти­сто­ва. По­том до­сти­же­ния этих групп спрес­со­вы­ва­ют­ся в окон­ча­тель­ном ва­ри­ан­те. Глеб Мак­си­мов ста­но­вит­ся ру­ко­во­ди­те­лем (точ­нее, и.о. – ска­зы­ва­ет­ся пя­тый пункт!) боль­шо­го сла­жен­но­го кол­лек­ти­ва, зна­ме­ни­то­го 9-го от­де­ла. При­чем, как и по­до­ба­ет ин­тел­ли­ген­ту в тре­тьем по­ко­ле­нии, ру­ко­во­ди­те­лем пе­дан­тич­ным, с вни­ма­ни­ем и ува­же­ни­ем от­но­ся­щим­ся к по­зи­ции сво­их кол­лег. – «Раз­го­нов», как у Королёва, у Мак­си­мо­ва ни­ко­гда не бы­ло! – вспо­ми­на­ет Алек­сандр Даш­ков. – Со все­ми, от це­хо­во­го ра­бо­че­го до пре­зи­ден­та Ака­де­мии на­ук, он был все­гда оди­на­ко­во ин­тел­ли­ген­тен: без аплом­ба, без по­до­бо­стра­стия, без ле­сти. К со­жа­ле­нию, боль­шин­ство та­лант­ли­вых уче­ных, ра­бо­тав­ших с ним, так и оста­лись в «сек­рет­ной без­вест­но­сти». Ши­ро­ко из­вест­ны лишь те, кто впо­след­ствии пе­ре­шел в от­ряд кос­мо­нав­тов, – Ва­ле­рий Ку­ба­сов, Ви­та­лий Се­ва­стья­нов, Кон­стан­тин Феок­ти­стов.

Пер­вые жерт­вы «звезд­ных войн»

Тя­же­лый меж­пла­нет­ный ко­рабль прак­ти­че­ски уже по­стро­ен в ме­тал­ле. Со­ору­жен дей­ству­ю­щий на­зем­ный мо­дуль, где «зем­ные кос­мо­нав­ты» жи­вут в усло­ви­ях дли­тель­но­го пре­бы­ва­ния в за­мкну­том про­стран­стве. Од­на­ко ра­бо­ты по­сте­пен­но на­чи­на­ют сво­ра­чи­вать­ся. Ви­но­ва­та ли в том гон­ка во­ору­же­ний, как пи­шет ав­тор «Кос­ми­че­ской эн­цик­ло­пе­дии» Алек­сандр Же­лез­ня­ков? Или ви­но­ва­ты неуда­чи с ра­ке­той Н-7, о чем го­во­рит ра­бо­тав­ший в груп­пе Мак­си­мо­ва Вла­ди­мир Бу­г­ров? «До­гнать и пе­ре­гнать!» – ос­нов­ной им­пе­ра­тив хру­щёв­ской эпо­хи про­ни­ка­ет и в сфе­ру со­рев­но­ва­ния в кос­мо­се. Вско­ре ста­но­вит­ся оче­вид­ным, что, вы­рвав­шись по­на­ча­лу впе­ред в осво­е­нии кос­ми­че­ско­го про­стран­ства, мы мо­жем про­иг­рать лун­ную гон­ку, к ко­то­рой аме­ри­кан­цы вплот­ную при­сту­пи­ли в со­от­вет­ствии с ди­рек­ти­вой пре­зи­ден­та Джо­на Кен­не­ди 1961 го­да. Меж­ду тем к ле­ту 1964 го­да в ОКБ-1 уже бы­ли го­то­вы про­ек­ты ше­сти сты­ко­воч­ных мо­ду­лей для со­зда­ния ТМК. (За­ме­тим, эти мо­ду­ли по­яви­лись лишь че­рез 25 лет, при со­зда­нии ор­би­таль­ных стан­ций ти­па «Са­лют» и «Со­юз».) В ОКБ-1 уже го­то­вят проект пра­ви­тель­ствен­но­го по­ста­нов­ле­ния по при­вле­че­нию к ра­бо­там по мар­си­ан­ской экс­пе­ди­ции мно­же­ства смеж­ных ор­га­ни­за­ций. Но в это вре­мя аме­ри­кан­цы за­пус­ка­ют свою тя­же­лую ра­ке­ту «Са­турн-18» с ма­ке­том лун­но­го «Апол­ло­на». До­гнать и пе­ре­гнать? Да, имен­но та­кая за­да­ча ста­ви­лась раз­ра­бот­чи­кам кос­ми­че­ской тех­ни­ки ди­рек­ти­вой от 3 ав­гу­ста 1964 го­да. Хру­щё­ва не вол­ну­ет, что аме­ри­кан­цы по лун­ной про­грам­ме ра­бо­та­ют уже три го­да. Все рав­но – до­гнать и пе­ре­гнать! Раз­ра­бот­ку но­си­те­ля по­ру­ча­ют Ян­ге­лю и Че­ло­мею (у Че­ло­мея ра­бо­та­ет Сер­гей Хру­щёв, сын пре­мье­ра). Но вско­ре вы­яс­ня­ет­ся, что ра­ке­ты Ян­ге­ля и Че­ло­мея за­да­чу лун­ной экс­пе­ди­ции не ре­ша­ют. Силы ОКБ-1 пе­ре­клю­ча­ют­ся на со­зда­ние но­вой ра­ке­ты. Ра­бо­ты по мар­си­ан­ско­му про­ек­ту ото­дви­га­ют­ся на вто­рой план. Осе­нью, по­сле двор­цо­во­го пе­ре­во­ро­та 1964 го­да, на про­ек­ты мар­си­ан­ских экс­пе­ди­ций ста­ли смот­реть как на «ку­ку­ру­зу за по­ляр­ным кру­гом». От про­ек­та ТМК оста­ет­ся лишь на­зем­ный экс­пе­ри­мен­таль­ный ком­плекс (НЭК), с ко­то­рым про­дол­жа­ет ра­бо­тать Ин­сти­тут ме­ди­ко­био­ло­ги­че­ских про­блем. Бли­зит­ся эпо­ха «звезд­ных войн», и Бреж­нев с по­да­чи Усти­но­ва все силы со­сре­до­та­чи­ва­ет на ор­би­таль­ных стан­ци­ях. В 1969 го­ду пре­зи­дент Ака­де­мии на­ук СССР Мсти­слав Кел­дыш, раз­ра­ба­ты­вав­ший тео­ре­ти­че­ские ос­но­вы ТМК, по­след­ний раз пред­ла­га­ет от­ка­зать­ся от про­иг­ран­ной лун­ной гон­ки и вер­нуть­ся к мар­си­ан­ским про­ек­там Гле­ба Мак­си­мо­ва: «Я – за Марс. С на­уч­ной точ­ки зре­ния Марс важ­нее Лу­ны!» – пи­шет Кел­дыш в По­лит­бю­ро ЦК КПСС, но его пред­ло­же­ние в вер­хах так и не услы­ша­ли. Глеб Мак­си­мов к то­му вре­ме­ни в ОКБ-1 уже не ра­бо­та­ет. Он ушел от­ту­да че­рез неко­то­рое вре­мя по­сле смер­ти Королёва, в 1968 го­ду. А Мак­си­мов был то­гда в са­мом рас­цве­те сил. Ему бы­ло чуть за со­рок. Но он ухо­дит с груп­пой сво­их еди­но­мыш­лен­ни­ков в ака­де­ми­че­ский Ин­сти­тут кос­ми­че­ских ис­сле­до­ва­ний (ИКИ РАН), где пы­та­ет­ся воз­ро­дить ин­те­рес к мар­си­ан­ским экс­пе­ди­ци­ям. За­щи­ща­ет там дис­сер­та­цию. Но его идеи под­держ­ки уже не на­хо­дят. Кста­ти, еще в ОКБ-1 на од­ном из за­се­да­ний на­уч­но-тех­ни­че­ско­го со­ве­та Ва­си­лий Ми­шин, став­ший глав­ным кон­струк­то­ром по­сле Королёва, за­явил, что Мак­си­мов до­сто­ин при­сво­е­ния сте­пе­ни док­то­ра на­ук без за­щи­ты дис­сер­та­ции. Но пред­ло­же­ние по­вис­ло в воз­ду­хе, так что при­шлось по­том за­щи­щать кан­ди­дат­скую. А в 1974 го­ду, ко­гда Мишина от­стра­ни­ли от ра­бо­ты, все ра­бо­чие ма­те­ри­а­лы по мар­си­ан­ско­му про­ек­ту Гле­ба Мак­си­мо­ва бы­ли уни­что­же­ны, в том чис­ле и слеп­лен­ные сур­гу­чом сек­рет­ные ра­бо­чие тет­рад­ки про­ек­тан­тов. Та же участь по­стиг­ла про­из­вод­ствен­ные за­де­лы «в же­ле­зе» на за­во­дах и по­ли­го­нах. Вско­ре по­сле это­го тот же Усти­нов ин­те­ре­со­вал­ся у но­вых ру­ко­во­ди­те­лей ОКБ-1 воз­мож­но­стью про­дол­же­ния ра­бот по про­ек­ту Мак­си­мо­ва, но те толь­ко раз­во­ди­ли ру­ка­ми. – Мне уда­лось рас­сек­ре­тить и за­брать свои тет­ра­ди, – вспо­ми­на­ет со­рат­ник

Этот порт­рет Гле­ба Мак­си­мо­ва вы­став­лен в Му­зее аст­ро­нав­ти­ки На­ци­о­наль­но­го управ­ле­ния Со­еди­нен­ных Шта­тов Аме­ри­ки по аэро­нав­ти­ке и ис­сле­до­ва­нию кос­ми­че­ско­го про­стран­ства (NASA)

Ввер­ху: схе­ма Меж­пла­нет­но­го кос­ми­че­ско­го ком­плек­са на ба­зе ТМК Мак­си­мо­ва. Спра­ва: Меж­ду­на­род­ный кос­ми­че­ский ком­плекс (МКК) на ор­би­те

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.