Фи­зи­ки

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ - Вла­ди­мир АБА­РИ­НОВ Пуб­ли­ка­ция 2006, 2007 го­да

Зи­мой 1945 го­да ис­ход вой­ны был бо­лее или ме­нее ясен всем. В се­ре­дине ян­ва­ря Крас­ная Армия раз­вер­ну­ла круп­ней­шую на­сту­па­тель­ную опе­ра­цию по все­му фрон­ту. В Во­сточ­ной Прус­сии немец­кие вой­ска ока­за­ли оже­сто­чен­ное со­про­тив­ле­ние, но силы бы­ли нерав­ны. Для Вер­не­ра фон Бра­у­на, глав­но­го немец­ко­го кон­струк­то­ра-ра­кет­чи­ка, со­зда­те­ля «чу­до-ору­жия», на ко­то­рое все еще упо­вал Гитлер, на­ста­ло вре­мя тяж­ких раз­ду­мий. «На мо­ем пись­мен­ном сто­ле, – вспо­ми­нал впо­след­ствии Бра­ун, – ле­жа­ло де­сять при­ка­зов. Пять из них угро­жа­ли мне рас­стре­лом, ес­ли я тро­нусь с ме­ста. Дру­гие пять обе­ща­ли рас­стре­лять ме­ня, ес­ли я немед­лен­но не нач­ну эва­ку­а­цию». Ему бы­ло все­го 32 го­да. Ро­до­ви­тый, им­по­зант­ный и са­мо­уве­рен­ный, как гол­ли­вуд­ская ки­но­звез­да, он не хо­тел по­гиб­нуть в ре­зуль­та­те глу­пой слу­чай­но­сти и, уж ко­неч­но, не пла­ни­ро­вал сра­жать­ся за обре­чен­ный рейх. Он хо­тел про­дол­жать де­ло сво­ей жиз­ни.

По сто­пам ман­да­ри­на

Вер­нер фон Бра­ун по рож­де­нию при­над­ле­жал к ста­рин­но­му ев­ро­пей­ско­му ари­сто­кра­ти­че­ско­му ро­ду. По жен­ской ли­нии он был по­том­ком сред­не­ве­ко­вых ко­ро­лей Фран­ции, Да­нии, Шот­лан­дии и Ан­глии. Его отец, ба­рон Ма­г­нус фон Бра­ун, слу­жил ми­ни­стром сель­ско­го хо­зяй­ства в пра­ви­тель­стве Вей­мар­ской рес­пуб­ли­ки. Се­мей­ное пре­да­ние гла­сит, что Вер­нер за­бо­лел иде­ей по­ле­та в кос­мос в 12 лет, ко­гда узнал ле­ген­ду о ки­тай­ском вель­мо­же Ван Ху, ко­то­рый ре­шил по­ле­теть на Лу­ну еще в XVI ве­ке. При­вя­зал к дни­щу бам­бу­ко­во­го крес­ла вер­ти­каль­но 47 по­ро­хо­вых ра­кет, об­ла­чил­ся в свои луч­шие одеж­ды, взял в ру­ки по воз­душ­но­му змею и ве­лел со­ро­ка се­ми слу­гам од­но­вре­мен­но под­жечь ра­ке­ты. Про­гре­мел взрыв, а ко­гда дым рас­се­ял­ся, ни от­важ­но­го пи­ло­та, ни крес­ла, ни зме­ев ни­где вид­но не бы­ло. Очень мо­жет быть, что Ван Ху и уле­тел, ку­да хо­тел. Во вся­ком слу­чае, он во­шел в ан­на­лы кос­мо­нав­ти­ки как пред­ше­ствен­ник Га­га­ри­на; име­нем смель­ча­ка ман­да­ри­на на­зван один из лун­ных кра­те­ров. Юный Вер­нер ед­ва не устро­ил по­жар, ис­пы­ты­вая кос­ми­че­ский ле­та­тель­ный ап­па­рат соб­ствен­ной кон­струк­ции – те­леж­ку с при­вя­зан­ны­ми к ней шу­ти­ха­ми. Вме­сте с млад­шим бра­том Ма­г­ну­сом они с ве­тер­ком по­мча­лись по тро­туа­ру бер­лин­ской Тир­гар­тен­штрас­се и вре­за­лись в ба­ка­лей­ную лав­ку. В Бер­лин­ском тех­но­ло­ги­че­ском ин­сти­ту­те он стал уче­ни­ком Гер­ма­на Обер­та – ро­до­на­чаль­ни­ка немец­кой ра­кет­ной тех­ни­ки, чью кни­гу «Ракета в меж­пла­нет­ное про­стран­ство» он знал с дет­ства. За­щи­тив док­тор­скую дис­сер­та­цию, Бра­ун по­лу­чил пред­ло­же­ние по­ра­бо­тать над со­зда­ни­ем жид­ко­топ­лив­ной ра­ке­ты для ар­мии. По усло­ви­ям Вер­саль­ско­го мир­но­го до­го­во­ра Гер­ма­нии за­пре­ща­лось раз­ра­ба­ты­вать но­вые ви­ды во­ору­же­ний, но о ра­ке­тах в нем ни­че­го не го­во­ри­лось. Пред­ло­же­ние ис­хо­ди­ло от ка­пи­та­на ар­тил­ле­рии Валь­те­ра Дорн­бер­ге­ра, слу­жив­ше­го в от­де­ле бал­ли­сти­ки и бо­е­при­па­сов Управ­ле­ния во­ору­же­ний Су­хо­пут­ных войск. Бра­ун его при­нял и стал тру­дить­ся на по­ли­гоне Кум­мер­сдорф в 25 ки­ло­мет­рах юж­нее Бер­ли­на. В 1936 го­ду, уже при на­ци­стах, ко­ман­до­ва­ние вер­мах­та при­ня­ло ре­ше­ние рас­ши­рить ис­сле­до­ва­ния. Де­ло пошло спо­ро. Под ра­кет­ный проект вы­де­ли­ли се­рьез­ные сред­ства. Для но­во­го ис­сле­до­ва­тель­ско­го цен­тра вы­бра­ли се­вер­ную око­неч­ность ост­ро­ва Узе­дом на Бал­ти­ке, меж­ду Гер­ма­ний и Поль­шей, к се­ве­ру от Штет­тин­ско­го за­ли­ва (в рус­ской кар­то­гра­фии – за­лив Штет­ти­нерХафф). По име­ни близ­ле­жа­щей де­рев­ни центр ста­ли на­зы­вать Пе­не­мюн­де. В сос­но­вом бо­ру, сре­ди пес­ча­ных дюн и ду­бо­вых рощ вы­рос це­лый го­род – ла­бо­ра­то­рии, кон­струк­тор­ские бю­ро, пред­при­я­тия пол­но­го про­из­вод­ствен­но­го цик­ла, ис­пы­та­тель­ные стен­ды; к кон­цу Вто­рой ми­ро­вой вой­ны в Пе­не­мюн­де ра­бо­та­ли пять ты­сяч уче­ных и тех­ни­ков. Дорн­бер­гер стал ди­рек­то­ром про­ек­та, Бра­ун – его на­уч­ным ру­ко­во­ди­те­лем. В 1936 го­ду Гитлер в на­ру­ше­ние Ло­карн­ско­го до­го­во­ра ввел вой­ска в де­ми­ли­та­ри­зо­ван­ную Рейн­скую об­ласть. Бра­ун в это вре­мя ра­бо­тал над ра­ке­той А-4. Ге­не­ра­лы хо­те­ли по­лу­чить ра­ке­ту с ра­ди­у­сом дей­ствия 250 ки­ло­мет­ров, спо­соб­ную нести по­лез­ную на­груз­ку в од­ну тон­ну. Бра­ун утвер­жда­ет, что на са­мом де­ле он за­ни­мал­ся со­зда­ни­ем ра­ке­ты для кос­ми­че­ских по­ле­тов: «Нас ин­те­ре­со­ва­ло толь­ко од­но – по­лет в кос­мос. На­шей глав­ной за­да­чей бы­ло вы­до­ить как мож­но боль­ше де­нег из Зо­ло­то­го Тель­ца». В но­яб­ре 1937 го­да Вер­нер фон Бра­ун всту­пил в на­цист­скую пар­тию – как и в Со­вет­ском Со­ю­зе, в гит­ле­ров­ской Гер­ма­нии бес­пар­тий­ный не мог ве­сти се­рьез­ные на­уч­ные ис­сле­до­ва­ния за казенный счет. 1 сен­тяб­ря 1939 го­да втор­же­ни­ем в Поль­шу на­ча­лась Вто­рая ми­ро­вая вой­на. В ок­тяб­ре 1942 го­да Бра­ун до­стиг пер­во­го круп­но­го успе­ха: А-4 пролетела 190 ки­ло­мет­ров на вы­со­те 95 ки­ло­мет­ров, то есть впер­вые в ис­то­рии че­ло­ве­че­ства вы­шла за пре­де­лы зем­ной ат­мо­сфе­ры. По­сле это­го Дорн­бер­гер дол­го оса­ждал на­чаль­ство до­клад­ны­ми за­пис­ка­ми, по­ка, на­ко­нец, в июле 1943 го­да его и Бра­у­на не вы­зва­ли в став­ку фю­ре­ра «Вол­чье ло­го­во». Гитлер уже вто­рой раз встре­чал­ся с ра­кет­чи­ка­ми. В мар­те 1939 го­да он при­ез­жал на по­ли­гон Кум­мер­сдорф. То­гда он, по сло­вам Дорн­бер­ге­ра, «не про­явил ни ин­те­ре­са, ни эн­ту­зи­аз­ма». На сей раз ре­ак­ция бы­ла иной. Посмот­рев фильм об ис­пы­та­нии и вы­слу­шав объ­яс­не­ния Дорн­бер­ге­ра и Бра­у­на, Гитлер при­шел в силь­ней­шее воз­буж­де­ние. «И Ев­ро­па, и мир те­перь ста­нут слиш­ком ма­лы, что­бы ве­сти вой­ны, – ска­зал он, гля­дя ку­да-то за пре­де­лы ком­на­ты, в про­стран­ство. – При та­ком ору­жии че­ло­ве­че­ство их не вы­дер­жит». В июле 1944 го­да Бра­ун при­е­хал на но­вый по­ли­гон Близ­на на юго-во­сто­ке Поль­ши. Пер­вый же пуск чуть не убил его са­мо­го. Тем вре­ме­нем в вер­хах рей- ха шла бит­ва за кон­троль над «ору­жи­ем воз­мез­дия», как на­звал ра­ке­ту Бра­у­на Гитлер, по­сле че­го она бы­ла пе­ре­име­но­ва­на из А-4 (аг­ре­гат-4) в V-2 (Фау-2). (Наименование V-1 бы­ло при­сво­е­но кры­ла­той ра­ке­те, ко­то­рая раз­ра­ба­ты­ва­лась па­рал­лель­но с ра­ке­той Бра­у­на.) По­сле одоб­ре­ния про­ек­та Гит­ле­ром осо­бый ин­те­рес к нему стал про­яв­лять рейхс­фю­рер СС Ген­рих Гимм­лер. В Пе­не­мюн­де при­был его лич­ный упол­но­мо­чен­ный бри­га­ден­фю­рер СС Ганс Камм­лер. Убеж­ден­ный на­цист с ин­же­нер­ным об­ра­зо­ва­ни­ем, Камм­лер имел в сво­ем по­служ­ном спис­ке ре­а­ли­зо­ван­ные про­ек­ты га­зо­вых ка­мер и кре­ма­то­ри­ев и в кон­це кон­цов стал гла­вой Ад­ми­ни­стра­тив­но­го и эко­но­ми­че­ско­го управ­ле­ния СС, ко­то­рое управ­ля­ло ла­ге­ря­ми смер­ти. Он имел боль­шой опыт ор­га­ни­за­ции тру­да за­клю­чен­ных при осу­ществ­ле­нии мас­штаб­ных тех­ни­че­ских про­ек­тов.

Ко­му сда­вать­ся?

Ле­том 1943 го­да со­юз­ни­ки узна­ли о су­ще­ство­ва­нии ра­кет­но­го цен­тра Пе­не­мюн­де. От­ку­да они по­лу­чи­ли ин­фор­ма­цию, по сей день неяс­но. Офи­ци­аль­ная бри­тан­ская вер­сия гла­сит, что объ­ект на ост­ро­ве Узе­дом был рас­шиф­ро­ван по дан­ным воз­душ­ной раз­вед­ки. Од­на­ко есть сви­де­тель­ства, что све­де­ния бы­ли по­лу­че­ны аген­та­ми поль­ско­го во­ору­жен­но­го под­по­лья – Ар­мии Край­о­вой – от уз­ни­ков, за­ня­тых на тяжелых фи­зи­че­ских ра­бо­тах в Пе­не­мюн­де. Так или ина­че, в ночь с 16 на 17 ав­гу­ста со­юз­ная авиа­ция про­ве­ла опе­ра­цию «Гид­ра». Пе­не­мюн­де под­верг­ся мас­си­ро­ван­но­му уда­ру с воз­ду­ха. Од­на­ко бом­бы упа­ли в ос­нов­ном на ба­ра­ки за­клю­чен­ных. Со­глас­но немец­ко­му от­че­ту о на-

ЗВЕЗД­НАЯ ДУ­ЭЛЬ, ИЛИ ГОН­КИ В КОС­МО­СЕ: СЕР­ГЕЙ КОРОЛЁВ ПРО­ТИВ ВЕР­НЕ­РА ФОН БРА­У­НА

ле­те, при бом­беж­ке по­гиб­ло 815 ино­стран­ных ра­бо­чих. Бом­бой уби­ло так­же Валь­те­ра Ти­ля, кон­струк­то­ра дви­га­те­ля ра­ке­ты А-4, с же­ной и че­тырь­мя детьми. Силь­но по­стра­дал по­се­лок. Но боль­шая часть со­ору­же­ний ра­кет­но­го цен­тра и ин­фра­струк­ту­ра жиз­не­обес­пе­че­ния оста­лись це­лы. Спу­стя несколь­ко дней со­юз­ни­ки ата­ко­ва­ли бе­тон­ные бун­ке­ры для пус­ко­вых уста­но­вок V-2 на фран­цуз­ском бе­ре­гу Ла-Ман­ша. Для Камм­ле­ра на­лет стал сиг­на­лом к пе­ре­но­су ос­нов­ных про­из­вод­ствен­ных мощ­но­стей в дру­гое ме­сто. Этим но­вым ме­стом стал го­род Нор­д­ха­у­зен в Тю­рин­гии, близ гор­но­го мас­си­ва Гарц. Там, в нед­рах го­ры Кон­штайн, с 1934 го­да су­ще­ство­ва­ло под­зем­ное хра­ни­ли­ще го­рю­че-сма­зоч­ных ма­те­ри­а­лов для нужд вер­мах­та. Срав­ни­тель­но неда­ле­ко рас­по­ла­гал­ся ис­точ­ник раб­ской ра­бо­чей силы – конц­ла­герь Бу­хен­вальд. Си­сте­му тун­не­лей бы­ло ре­ше­но рас­ши­рить и пре­вра­тить в под­зем­ный за­вод по про­мыш­лен­но­му вы­пус­ку V-2. За­вод по­лу­чил на­зва­ние Mittelwerk. Вско­ре строй­ка об­рос­ла си­сте­мой соб­ствен­ных конц­ла­ге­рей, об­щим сче­том бо­лее 40, са­мый из­вест­ный из ко­то­рых – До­ра. Да­же по бес­че­ло­веч­ным мер­кам Тре­тье­го рей­ха ре­жим в нем был чу­до­вищ­ным. Про­вал за­го­во­ра фон Шта­уф­фен­бер­га 20 июля 1944 го­да имел для ра­кет­но­го про­ек­та пря­мые по­след­ствия. Без­раз­дель­ный кон­троль над ним по­лу­чил Гимм­лер. Бра­у­ну бы­ло на­сто­я­тель­но пред­ло­же­но всту­пить в ря­ды СС. Он по­ви­но­вал­ся. Ему бы­ло при­сво­е­но са­мое млад­шее офи­цер­ское зва­ние – ун­тер­штурм­фю­рер. 2 сен­тяб­ря 1944 го­да бы­ли про­ве­де­ны пер­вые бо­е­вые пус­ки V-2. Из пус­ко­вых уста­но­вок, раз­ме­щен­ных на по­бе­ре­жье Гол­лан­дии, Гитлер при­ка­зал об­стре­лять толь­ко что осво­бож­ден­ный Па­риж. Но ра­ке­ты не до­ле­те­ли до це­ли и упа­ли в бель­гий­ской про­вин­ции Люк­сем­бург. Несколь­ко пус­ков в на­прав­ле­нии Лон­до­на ока­за­лись неудач­ны­ми. 8 сен­тяб­ря

ракета Бра­у­на на­ко­нец до­стиг­ла бри­тан­ской сто­ли­цы. Она уби­ла тро­их и ра­ни­ла 17 че­ло­век. Ра­ке­ты ле­те­ли со сверх­зву­ко­вой ско­ро­стью и по­то­му бы­ли со­вер­шен­но бес­шум­ны. Взры­вы по­сре­ди но­чи, не со­про­вож­дав­ши­е­ся при­выч­ным гу­лом бом­бар­ди­ров­щи­ков, си­ре­ной воз­душ­ной тре­во­ги и зал­па­ми зе­нит­ных ору­дий, по­на­ча­лу про­из­ве­ли оше­лом­ля­ю­щее воз­дей­ствие на при­вык­ших к бом­беж­кам лон­дон­цев. Но по той же при­чине вла­стям уда­ва­лось дол­го скры­вать факт ра­кет­ных об­стре­лов, объ­яс­няя взры­вы ина­че и тем са­мым сво­дя к ми­ни­му­му пси­хо­ло­ги­че­ский эф­фект. На­цист­ская шпи­он­ская сеть в Ан­глии ра­бо­та­ла под кон­тро­лем ан­глий­ской контр­раз­вед­ки, бла­го­да­ря че­му ра­кет­ные уда­ры уда­лось пе­ре­на­пра­вить в ма­ло­на­се­лен­ные рай­о­ны. В це­лом эф­фек­тив­ность ра­кет­ных атак ока­за­лась невы­со­кой – в сред­нем пя­те­ро по­гиб­ших на од­ну ра­ке­ту. В Ант­вер­пене, ко­то­рый нем­цы то­же об­стре­ли­ва­ли ра­ке­та­ми, 16 де­каб­ря V-2 по­па­ла в ки­но­те­атр на 1200 мест и уби­ла сра­зу 567 че­ло­век. Но пе­ре­ло­мить ход вой­ны ра­ке­ты Бра­у­на ока­за­лись не в си­лах. 30 ян­ва­ря 1945 го­да Гитлер об­ра­тил­ся к немец­кой на­ции по слу­чаю 12-й го­дов­щи­ны при­хо­да на­ци­стов к вла­сти. «Я на­де­юсь, – ве­щал он, – что каж­дый немец вы­пол­нит свой долг до кон­ца и что он бу­дет го­тов при­не­сти лю­бые жерт­вы... Я рас­счи­ты­ваю на каж­до­го нем­ца, спо­соб­но­го драть­ся, пол­но­стью за­быв о соб­ствен­ной без­опас­но­сти. В тот же день ми­нистр во­ору­же­ний Альберт Шпе­ер до­ло­жил фю­ре­ру, что вой­на про­иг­ра­на – для ее про­дол­же­ния у Гер­ма­нии не оста­лось ма­те­ри­аль­ных ре­сур­сов. 31 ян­ва­ря в Пе­не­мюн­де был по­лу­чен при­каз Ган­са Камм­ле­ра об эва­ку­а­ции. Но че­рез несколь­ко ча­сов от ар­мей­ско­го ко­ман­до­ва­ния при­шел при­каз обо­ро­нять Пе­не­мюн­де до по­след­ней воз­мож­но­сти. Вер­нер фон Бра­ун со­звал со­ве­ща­ние. Он уже втайне об­суж­дал со сво­и­ми бли­жай­ши­ми под­чи­нен­ны­ми во­прос, ко­му сда­вать­ся. Со­шлись на том, что сда­вать­ся на­до аме­ри­кан­цам, и не по по­ли­ти­че­ским мо­ти­вам, а по­то­му, что толь­ко США бы­ло под си­лу фи­нан­си­ро­ва­ние про­грам­мы осво­е­ния кос­мо­са. «Гос­по­да, – ска­зал Бра­ун, – вы­бор у нас огра­ни­чен, но при­каз Камм­ле­ра предо­став­ля­ет нам наи­луч­шую воз­мож­ность пре­дать се­бя в ру­ки аме­ри­кан­цев». При­сут­ству­ю­щие со­гла­си­лись с ним. К се­ре­дине фев­ра­ля ко­лос­саль­ная за­да­ча де­мон­та­жа ла­бо­ра­то­рий и це­хов бы­ла за­вер­ше­на. Же­лез­но­до­рож­ный со­став тро­нул­ся в путь, уво­зя от при­бли­жа­ю­щей­ся Крас­ной Ар­мии обо­ру­до­ва­ние, тех­ни­че­скую до­ку­мен­та­цию и пять ты­сяч со­труд­ни­ков ра­кет­но­го цен­тра, пол­но­стью со­хра­нив­ших свою ор­га­ни­за­ци­он­ную струк­ту­ру.

Су­пер­тро­фей

Бри­тан­ская раз­вед­ка узна­ла о немец­ком ра­кет­ном про­ек­те в са­мом на­ча­ле вой­ны, ко­гда бри­тан­ский во­ен­но-мор­ской ат­та­ше в Ос­ло контр-ад­ми­рал Гектор Бойз по­лу­чил ано­ним­ное по­сла­ние о но­вей­ших на­цист­ских раз­ра­бот­ках ору­жия, в том чис­ле о лет­ных ис­пы­та­ни­ях «ра­дио­управ­ля­е­мых бомб» над Бал­тий­ским мо­рем. Кто был от­пра­ви­те­лем па­ке­та, до сих пор оста­ет­ся за­гад­кой. «До­клад из Ос­ло» по­на­ча­лу со­чли дез­ин­фор­ма­ци­ей. Од­на­ко по­сле взло­ма немец­ко­го шиф­ра «Эниг­ма» све­де­ния о ра­ке­тах по­лу­чи­ли под­твер­жде­ние. Окон­ча­тель­но Лон­дон убе­дил­ся в ре­аль­но­сти ра­кет­но­го про­ек­та по­сле то­го, как в мар­те 1943 го­да был тай­но за­пи­сан раз­го­вор двух плен­ных немец­ких ге­не­ра­лов, один из ко­то­рых недо­уме­вал, по­че­му до сих пор не на­ча­лись ра­кет­ные ата­ки на Лон­дон, а дру­гой от­ве­чал ему: «По­до­жди­те до бу­ду­ще­го го­да – вот то­гда нач­нет­ся по­те­ха». В том же ме­ся­це поль­ское со­про­тив­ле­ние со­об­щи­ло в Лон­дон о по­ли­гоне Близ­на. Ан­глий­ская авиа­раз­вед­ка об­на­ру­жи­ла в ука­зан­ном рай­оне кра­те­ры и со­ору­же­ния, по­хо­жие на пус­ко­вые уста­нов­ки. 20 мая 1943 го­да от­ча­ян­ным поль­ским пар­ти­за­нам уда­лось не толь­ко на­блю­дать пуск V-2, но и най­ти ра­ке­ту рань­ше нем­цев – она упа­ла на бе­ре­гу Бу­га в 130 ки­ло­мет­рах к югу от Вар­ша­вы. По­ля­ки успе­ли уто­пить ра­ке­ту ве­сом 12 тонн и дли­ной 14 мет­ров в ре­ке и за­мас­ки­ро­вать ме­сто па­де­ния до при­бы­тия немец­кой по­ис­ко­вой груп­пы. Впо­след­ствии ра­ке­ту под­ня­ли со дна, разо­бра­ли на ча­сти и по­гру­зи­ли в спе­ци­аль­но при­ле­тев­ший за ней бри­тан­ский «Дуглас». В июне то­го же го­да у ан­гли­чан по­яви­лась ин­фор­ма­ция непо­сред­ствен­но из Пе­не­мюн­де: сту­дент-прак­ти­кант опи­сал гро­мад­ную ра­ке­ту в пись­ме ро­ди­те­лям, слу­чай­но про­ско­чив­шем во­ен­ную цен­зу­ру. А вско­ре фи­зик Реджи­налд Вик­тор Джонс, мозг бри­тан­ской на­уч­но-тех­ни­че­ской раз­вед­ки, раз­гля­дел на сним­ке про­ле­тев­ше­го над Пе­не­мюн­де са­мо­ле­та шпи­о­на же­лез­но­до­рож­ную плат­фор­му, гру­жен­ную ци­лин­дром с за­ост­рен­ным но­сом и хво­сто­вым опе­ре­ни­ем. Джонс, дав­но охо­тив­ший­ся за V-2, ис­пы­тал, по его сло­вам, «та­кую же бур­ную ра­дость, ка­кая бы­ва­ет у ры­ба­ка, про­си­дев­ше­го дол­гие ча­сы без уло­ва, ко­гда вдруг клю­нул ло­сось». Раз­вед­дан­ные бы­ли до­ло­же­ны Чер­чил­лю, ко­то­рый на­пра­вил на раз­гром Пе­не­мюн­де 600 тяжелых бом­бар­ди­ров­щи­ков. В ав­гу­сте 1944 го­да у со­юз­ни­ков был уже спи­сок клю­че­вых со­труд­ни­ков ра­кет­но­го цен­тра, ко­то­рых сле­до­ва­ло най­ти до то­го, как они бу­дут за­хва­че­ны со­вет­ски­ми вой­ска­ми. Бра­ун зна­чил­ся там под име­нем «д-р Ганс фон Бра­ун». В НКВД, в от­ли­чие от­бри­тан­ской MI-6, пра­виль­ное имя Вер­не­ра фон Бра­у­на зна­ли уже в 1935 го­ду. Ре­зи­ден­ту в Бер­лине Ва­си­лию За­ру­би­ну по­дроб­но­сти ра­кет­но­го про­ек­та со­об­щил агент Брей- тен­бах. Этот псев­до­ним Лу­бян­ка при­сво­и­ла Вил­ли Ле­ма­ну, од­но­му из са­мых цен­ных сво­их аген­тов в Гер­ма­нии. Га­упт­штурм­фю­рер СС Ле­ман слу­жил в ге­ста­по и ве­дал обес­пе­че­ни­ем без­опас­но­сти во­ен­ной про­мыш­лен­но­сти. С на­ча­лом Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны связь с Ле­ма­ном пре­рва­лась. В 1942 го­ду на­прав­лен­ный Моск­вой связ­ник был аре­сто­ван и сдал Ле­ма­на. В 1944-м вой­ска 1-го Укра­ин­ско­го фрон­та на­сту­па­ли на юго-во­сто­ке Поль­ши, при­бли­жа­ясь к по­ли­го­ну Близ­на. Чер­чилль ре­шил об­ра­тить­ся по это­му по­во­ду к Ста­ли­ну. «Име­ют­ся до­сто­вер­ные све­де­ния о том, – пи­сал бри­тан­ский пре­мьер в по­сла­нии от 13 июля, – что в те­че­ние зна­чи­тель­но­го вре­ме­ни нем­цы про­во­ди­ли ис­пы­та­ния ле­та­ю­щих ра­кет с экс­пе­ри­мен­таль­ной стан­ции в Дем­би­це в Поль­ше. (Дем­би­ца – бли­жай­ший к по­ли­го­ну го­род в Под­кар­пат­ском во­е­вод­стве. – В. А.) Со­глас­но на­шей ин­фор­ма­ции, этот сна­ряд име­ет за­ряд взрыв­ча­то­го ве­ще­ства ве­сом око­ло две­на­дца­ти ты­сяч фун­тов, и дей­ствен­ность на­ших контр­мер в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни за­ви­сит от то­го, как мно­го мы смо­жем узнать об этом ору­жии, преж­де чем оно бу­дет пу­ще­но в дей­ствие про­тив нас. Дем­би­ца ле­жит на пу­ти Ва­ших по­бе­до­нос­но на­сту­па­ю­щих войск, и вполне воз­мож­но, что Вы овла­де­е­те этим пунк­том в бли­жай­шие несколь­ко недель». Чер­чилль про­сил до­пу­стить бри­тан­ских экс­пер­тов на по­ли­гон, как толь­ко он ока­жет­ся под кон­тро­лем Крас­ной Ар­мии. Ста­лин обе­щал, но ис­пол­нить обе­ща­ние не то­ро­пил­ся. Экс­пер­ты пять недель до­жи­да­лись в Теге­ране – сна­ча­ла не да­ва­ли ви­зы, при­ди­ра­ясь к мел­ким фор­маль­но­стям, по­том кто-то из них за­бо­лел ди­зен­те­ри­ей. В Поль­шу они до­би­ра­лись че­рез Моск­ву. На по­ли­гон по­па­ли лишь в се­ре­дине сен­тяб­ря. К это­му вре­ме­ни все ком­по­нен­ты ра­кет уже бы­ли вы­ве­зе­ны в Со­вет­ский Со­юз. У ан­гли­чан, од­на­ко, бы­ла при се­бе со­став­лен­ная поль­ски­ми пар­ти­за­на­ми кар­та, бла­го­да­ря ко­то­рой они со­бра­ли несколь­ко ящи­ков остат­ков ра­ди­о­на­ви­га­ци­он­но­го осна­ще­ния ра­ке­ты. Но в Ан­глию ящи­ки по­ле­те­ли то­же че­рез Моск­ву, где бы­ли вскры­ты, – на Бри­тан­ские ост­ро­ва вме­сто на­чин­ки ра­кет бы­ли до­став­ле­ны ста­рые авиа­мо­то­ры. В Москве ра­кет­ные тро­феи при­вез­ли в про­филь­ный «поч­то­вый ящик» – НИИ-1 в Ли­хо­бо­рах. 32-лет­ний со­труд­ник ин­сти­ту­та Бо­рис Чер­ток во­шел в ак­то­вый зал, ку­да по­ме­сти­ли дви­га­тель V-2, и уви­дел сво­е­го кол­ле­гу Алек­сея Исаева, ко­то­рый с го­ло­вой за­лез че­рез сопло в ка­ме­ру сго­ра­ния и с фо­на­ри­ком изу­чал ее внут­рен­ность. «Это­го не мо­жет быть», – го­во­рил, за­во­ро­жен­но гля­дя на гряз­но-чер­ный рас­труб, мо­ло­дой ра­кет­чик Вик­тор Бол­хо­ви­ти­нов. Та­ких огром­ных жид­кост­ных ра­кет­ных дви­га­те­лей в НИИ-1 не толь­ко не стро­и­ли, но и не пред­став­ля­ли, что их воз­мож­но по­стро­ить.

Аль­пий­ская кре­пость

В на­ча­ле мар­та 1945 го­да на­уч­но-тех­ни­че­ский пер­со­нал немец­ко­го ра­кет­но­го цен­тра со­брал­ся в Нор­д­ха­у­зене. Опе­ка СС там бы­ла го­раз­до бо­лее жест­кой, чем в Пе­не­мюн­де. Тем вре­ме­нем вой­ска со­юз­ни­ков на­сту­па­ли дву­мя фрон­та­ми, с во­сто­ка и за­па­да. Аме­ри­кан­цы взя­ли Кёльн и вы­шли к Рей­ну. Рус­ские оса­ди­ли Кё­нигсберг и про­рва­лись к бал­тий­ско­му по­бе­ре­жью Во­сточ­ной По­ме­ра­нии. В Нор­д­ха­у­зене бы­ла слыш­на от­да­лен­ная ар­тил­ле­рий­ская ка­но­на­да, в чи­стом яс­ном небе про­плы­ва­ли сот­ни бом­бар­ди­ров­щи­ков со­юз­ной авиа­ции. 19 мар­та Гитлер из­дал ди­рек­ти­ву «Не­рон» о «вы­жжен­ной зем­ле» – то­таль­ном раз­ру­ше­нии немец­кой про­мыш­лен­но­сти и ин­фра­струк­ту­ры в рай­о­нах, из ко­то­рых при­хо­дит­ся от­сту­пать. «Оши­боч­но счи­тать, – го­во­рит­ся в пре­ам­бу­ле ди­рек­ти­вы, – что раз­ру­шен­ные или вре­мен­но вы­ве­ден­ные из строя со­ору­же­ния транс­пор­та, свя­зи, про­мыш­лен­но­сти и снаб­же­ния мо­гут быть вновь пу­ще­ны в ход для на­ших соб­ствен­ных це­лей при воз­вра­ще­нии по­те­рян­ных об­ла­стей. При сво­ем от­ступ­ле­нии враг оста­вит нам толь­ко вы­жжен­ную зем­лю и ни с ка­ки­ми ин­те­ре­са­ми на­се­ле­ния не по­счи­та­ет­ся».

Бра­ун и Дорн­бер­гер с по­мо­щью до­ве­рен­ных лю­дей су­ме­ли спря­тать 14 тонн тех­ни­че­ской до­ку­мен­та­ции в за­бро­шен­ной шах­те. На но­вом ме­сте ра­кет­чи­ки про­бы­ли не­дол­го. 1 ап­ре­ля 1945 го­да Ганс Камм­лер от­дал при­каз о но­вой эва­ку­а­ции – в Ба­вар­ские Аль­пы. Он объ­яс­нил Бра­у­ну, что по­след­ним опло­том рей­ха бу­дет Аль­пий­ская кре­пость – Alpenfestung, она же На­ци­о­наль­ный ре­дут, ку­да при­бу­дет фю­рер и бу­дут стя­ну­ты все бое­спо­соб­ные вой­ска. В горах со­зда­ет­ся еди­ная си­сте­ма обо­ро­ни­тель­ных укреп­ле­ний, эле­мен­та­ми ко­то­рой бу­дут сред­не­ве­ко­вые зам­ки с их под­зем­ны­ми хо­да­ми, гор­ные тун­не­ли и пе­ще­ры. При­ня­то счи­тать, что Аль­пий­ская кре­пость – миф. Но су­ще­ству­ют до­ка­за­тель­ства то­го, что проект был вполне ре­аль­ным. Идея за­клю­ча­лась в том, что­бы про­дер­жать­ся до осе­ни – зи­мой во­е­вать в горах бу­дет немыс­ли­мо, а зна­чит, вой­на в Ев­ро­пе за­тя­нет­ся еще ми­ни­мум на год. Во­ен­но-по­ли­ти­че­ские по­след­ствия та­кой от­сроч­ки бы­ли бы, ко­неч­но, тя­же­лы­ми и да­же непред­ска­зу­е­мы­ми – вплоть до рас­па­да ан­ти­гит­ле­ров­ской ко­а­ли­ции, на что до по­след­них дней на­де­ял­ся фю­рер. 10 ап­ре­ля ря­до­вой Джон Га­ли­оне стал пер­вым сол­да­том со­юз­ных сил, уви­дев­шим под­зем­ный за­вод Mittelwerk и конц­ла­герь До­ра. Ко­гда слу­хи о ла­ге­ре до­шли до аме­ри­кан­цев, Га­ли­оне по­сла­ли осмот­реть окрест­но­сти. Он на­ткнул­ся на же­лез­но­до­рож­ное по­лот­но и по­шел по шпалам. Он шел пя­те­ро су­ток, со­вер­шен­но вы­бил­ся из сил и не раз хо­тел по­во­ро­тить на­зад. На ше­стые сут­ки утром уви­дел на рель­сах нескон­ча­е­мый же­лез­но­до­рож­ный со­став. Од­на из плат­форм бы­ла на­пол­не­на тру­па­ми. Ко­лея ухо­ди­ла в жер­ло тун­не­ля. То, что он уви­дел в ито­ге, точ­нее все­го мож­но опи­сать дву­мя сло­ва­ми – ад кро­меш­ный.

Слож­ный пе­ре­лом

По­езд, в ко­то­ром спе­ци­а­ли­сты ра­кет­но­го цен­тра от­пра­ви­лись в Ба­ва­рию, по­ра­зил их рос­ко­шью да­же по до­во­ен­ным мер­кам, в осо­бен­но­сти пре­крас­ной кух­ней и на­бо­ром изыс­кан­ных вин. Не до­ез­жая Мюнхена, из сво­е­го ку­пе ис­чез мо­ло­дой та­лант­ли­вый ин­же­нер Гель­мут Грёт­труп. Улу­чив мо­мент, он про­сто спрыг­нул с под­нож­ки еле пол­зу­ще­го со­ста­ва и пеш­ком вер­нул­ся в Нор­д­ха­у­зен, где оста­лись его же­на и двое де­тей. Он был уве­рен, и не без ос­но­ва­ний, что в край­них об­сто­я­тель­ствах Камм­лер рас­стре­ля­ет всех ра­кет­чи­ков во ис­пол­не­ние при­ка­за Гит­ле­ра о «вы­жжен­ной зем­ле». Ра­кет­чи­ки раз­ме­сти­лись в аль­пий­ском ку­рор­те Обе­рам­мер­гау. Камм­лер уехал по де­лам дру­го­го про­ек­та – ре­ак­тив­но­го ис­тре­би­те­ля, – ко­то­рый он то­же ку­ри­ро­вал, и, в кон­це кон­цов, ис­чез. Но от­ряд эсэсовцев остал­ся сте­речь ра­кет­чи­ков. Еще в се­ре­дине мар­та Вер­нер фон Бра­ун по­пал в ава­рию и сло­мал ру­ку. Пе­ре­лом ока­зал­ся слож­ным, кость под гип­сом срас­та­лась пло­хо. Мест­ный хи­рург сло­мал ру­ку сно­ва и по­ло­жил па­ци­ен­та на вы­тяж­ку, стро­го на­стро­го за­пре­тив ему по­ки­дать ло­же. Бра­у­ну оста­ва­лось лишь по­кор­но до­жи­дать­ся ис­пол­не­ния сво­ей судь­бы, не имея ров­ным сче­том ни­ка­кой ин­фор­ма­ции о по­ло­же­нии на фрон­тах. Дни тя­ну­лись му­чи­тель­но дол­го. Меж­ду тем раз­вед­ка за­бра­сы­ва­ла ко­ман­ду­ю­ще­го со­юз­ны­ми си­ла­ми ге­не­ра­ла Эй­зен­хау­э­ра устра­ша­ю­щи­ми до­не­се­ни­я­ми об Аль­пий­ском ре­ду­те. Ре­зи­дент в Швей­ца­рии Ал­лен Дал­лес утвер­ждал, что за­па­сов про­до­воль­ствия в горах хва­тит 10 мил­ли­о­нам че­ло­век на два го­да, что в Аль­пы эва­ку­и­ро­ва­ны и про­дол­жа­ют функ­ци­о­ни­ро­вать за­во­ды бо­е­вых отрав­ля­ю­щих ве­ществ, атом­ный и ра­кет­ный цен­тры. В кон­це кон­цов, Эй­зен­хау­эр ре­шил по­вер­нуть на юг и оста­вить Бер­лин рус­ским. Ко­гда ко­ман­дир охра­ны при­знал­ся Дорн­бер­ге­ру, что у него есть при­каз рас­стре­лять ра­кет­чи­ков, ес­ли не бу­дет ино­го спо­со­ба предот­вра­тить их пе­ре­ход на сто­ро­ну вра­га, Дорн­бер­гер от­ве­тил ему, что в этом слу­чае его бу­дут су­дить за во­ен­ное пре­ступ­ле­ние – убий­ство мирных граж­дан. Дорн­бер­гер пред­ло­жил май­о­ру свой план, и тот со­гла­сил­ся: эсэсов­цы пе­ре­оде­лись в обыч­ную во­ен­ную фор­му, со­жгли свои чер­ные мун­ди­ры и до­ку­мен­ты и сда­ли Дорн­бер­ге­ру ору­жие, по­сле че­го ста­ли спо­кой­но до­жи­дать­ся при­хо­да со­юз­ни­ков за кар­та­ми и выпивкой. Они за­бы­ли, что су­ще­ству­ет без­оши­боч­ный спо­соб опо­зна­ния эсэсов­ца – по та­ту­и­ров­ке под мышкой. 1 мая они узна­ли из со­об­ще­ния ра­дио о са­мо­убий­стве Гит­ле­ра и о том, что рейхс­канц­лер те­перь гросс-ад­ми­рал Карл Дё­ниц. Ка­пи­ту­лян­тов бес­по­ко­и­ли слу­хи о при­бли­жа­ю­щих­ся фран­цуз­ских ча­стях, уком­плек­то­ван­ных ма­рок­кан­ца­ми, – го­во­ри­ли, что они тво­рят жут­кие бес­чин­ства. Бы­ло ре­ше­но по­слать на­встре­чу аме­ри­кан­цам бра­та Вер­не­ра фон Бра­у­на, Ма­г­ну­са. 2 мая на рас­све­те Ма­г­нус осед­лал ве­ло­си­пед и от­пра­вил­ся на­встре­чу судь­бе. Вско­ре он ока­зал­ся в рас­по­ло­же­нии 44-й пе­хот­ной ди­ви­зии аме­ри­кан­цев.

На­пе­ре­гон­ки за ра­ке­та­ми

Вой­на еще не кон­чи­лась, а из Со­вет­ско­го Со­ю­за в Гер­ма­нию уже еха­ли тро­фей­ные ко­ман­ды – упол­но­мо­чен­ные раз­лич­ных ве­домств, про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий и на­уч­ных учре­жде­ний. Их за­да­чей был вы­воз в СССР цен­но­го обо­ру­до­ва­ния. На Крым­ской кон­фе­рен­ции ли­де­ров со­юз­ных дер­жав в фев­ра­ле 1945 го­да Ста­лин впер­вые по­ста­вил во­прос о ре­па­ра­ци­ях и на­звал сум­му – 20 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров (в со­вре­мен­ных по­тре­би­тель­ских це­нах это бо­лее 217 мил­ли­ар­дов), из ко­то­рых по­ло­ви­на при­чи­та­ет­ся Со­вет­ско­му Со­ю­зу. Ру­звельт тот­час со­гла­сил­ся, но Чер­чилль за­явил, что ука­зы­вать в ком­мю­ни­ке ка­кие-ли­бо циф­ры преж­де­вре­мен­но: при их опре­де­ле­нии сле­ду­ет ис­хо­дить не из оце­нок при­чи­нен­но­го вой­ной ущер­ба, а из спо­соб­но­сти нем­цев опла­чи­вать им­порт – ина­че по­лу­чит­ся, что од­ни пла­тят Гер­ма­нии, а дру­гие по­лу­ча­ют ре­па­ра­ции. На кон­фе­рен­ции в Потс­да­ме (июль – ав­густ 1945 го­да) Ста­лин предъ­явил та­кие тре­бо­ва­ния по ре­па­ра­ци­ям, что его ви­за­ви ми­гом со­гла­си­лись на 10 мил­ли­ар­дов для Со­вет­ско­го Со­ю­за. Од­на­ко широкомасштабный вы­воз обо­ру­до­ва­ния на­чал­ся еще до Потс­да­ма. В этот «не­ле­галь­ный» пе­ри­од в СССР бы­ло от­прав­ле­но 400 ты- сяч ва­го­нов с гру­за­ми, 447,7 ты­ся­чи тонн чер­ных и цвет­ных ме­тал­лов, 174,1 тон­ны дра­го­цен­ных ме­тал­лов, 2 мил­ли­о­на го­лов ско­та. Бо­рис Чер­ток и его то­ва­ри­щи во­шли в со­став од­ной из тро­фей­ных ко­манд. В сво­ем днев­ни­ке он пи­шет о том, как раз­бе­га­лись у него гла­за при ви­де немец­ких ла­бо­ра­то­рий и в осо­бен­но­сти из­ме­ри­тель­ной ап­па­ра­ту­ры, ко­то­рая в Со­вет­ском Со­ю­зе бы­ла на вес зо­ло­та: «Это но­вая эпо­ха в тех­ни­ке из­ме­ре­ний и ин­же­нер­ных ис­сле­до­ва­ний... Но быст­рее, быст­рее – нас ждет весь Бер­лин! Я пе­ре­ша­ги­ваю че­рез еще не убран­ный труп со­всем мо­ло­до­го немец­ко­го фа­уст­па­трон­ни­ка и со сво­им от­ря­дом из БАО (ба­та­льон аэро­дром­ной охра­ны. – В. А.) иду вскры­вать сле­ду­ю­щий сейф». Увы, из ото­бран­ных и упа­ко­ван­ных Чер­то­ком при­бо­ров лишь де­ся­тая часть до­бра­лась до на­зна­че­ния. Вслед­ствие об­щей нераз­бе­ри­хи, со­пер­ни­че­ства «кон­ку­ри­ру­ю­щих фирм» и их непо­мер­ных ап­пе­ти­тов ящи­ки с цен­ней­шим обо­ру­до­ва­ни­ем впо­след­ствии го­да­ми гни­ли под от­кры­тым небом. А са­мое глав­ное – ре­па­ра­ции лишь в незна­чи­тель­ной ме­ре об­лег­чи­ли жизнь со­вет­ско­го на­ро­да, так как по­чти все вы­ве­зен­ное иму­ще­ство бы­ло ис­поль­зо­ва­но в обо­рон­ной про­мыш­лен­но­сти. 1 июня 1945 го­да Чер­ток на­ко­нец до­брал­ся до Пе­не­мюн­де, о ко­то­ром он уже так мно­го знал. Пред­став­шая его взо­ру кар­ти­на бы­ла удру­ча­ю­щей: «Все обо­ру­до­ва­ние до по­след­не­го при­бо­ра и да­же стан­ки на боль­шом за­во­де, зда­ние ко­то­ро­го по­чти не по­стра­да­ло, бы­ло де­мон­ти­ро­ва­но, вы­ве­зе­но, а то, что не успе­ли эва­ку­и­ро­вать пе­ред по­яв­ле­ни­ем войск мар­ша­ла Ро­кос­сов­ско­го, зон­дер­ко­ман­да­ми СС при­ве­де­но в негод­ность». По­сле окон­ча­ния во­ен­ных дей­ствий кон­троль над Нор­д­ха­у­зе­ном пе­ре­шел к со­вет­ско­му ко­ман­до­ва­нию в со­от­вет­ствии с кар­той ок­ку­па­ци­он­ных зон, при­ня­той еще в сен­тяб­ре 1944 го­да. Пе­ред тем как уй­ти из Нор­д­ха­у­зе­на, аме­ри­кан­цы вы­вез­ли из под­зем­но­го за­во­да око­ло сот­ни го­то­вых ра­кет V-2 и дру­гое обо­ру­до­ва­ние. На кон­фе­рен­ции в Потс­да­ме об этом раз­дра­жен­но го­во­рил Ста­лин: «Име­ет­ся за­пис­ка от со­вет­ско­го во­ен­но­го ко­ман­до­ва­ния о том, что аме­ри­кан­ские вла­сти угна­ли 11 ты­сяч ва­го­нов с той же тер­ри­то­рии. Как быть с этим иму­ще­ством, я не знаю. Вер­нут ли это иму­ще­ство рус­ским или ком­пен­си­ру­ют его ка­ким-ли­бо дру­гим об­ра­зом? Во вся­ком слу­чае, аме­ри­кан­цы и ан­гли­чане не толь­ко из сво­их зон вы­во­зят обо­ру­до­ва­ние, но вы­вез­ли его и из рус­ской зо­ны, а мы из ва­ших зон не угна­ли ни од­но­го ва­го­на и не взя­ли ни­ка­ко­го обо­ру­до­ва­ния с за­во­дов». Аме­ри­кан­цы при уча­стии со­труд­ни­ков Меж­ду­на­род­но­го Крас­но­го Кре­ста эва­ку­и­ро­ва­ли из Нор­д­ха­у­зе­на и мно­гих за­клю­чен­ных, ко­то­рым тре­бо­ва­лась немед­лен­ная гос­пи­та­ли­за­ция. Но несколь­ко до­хо­дяг ре­ши­ли до­ждать­ся со­вет­ских. Сре­ди этих уз­ни­ков ока­зал­ся и рус­ский офи­цер по фа­ми­лии Шм­ар­гун, стар­ший лей­те­нант и по­лит­рук, по­пав­ший в До­ру из Бу­хен­валь­да. «По­че­му оста­лись жи­вы?» – за­да­ли ему стро­гий во­прос со­оте­че­ствен­ни­ки. И по­лу­чи­ли ис­чер­пы­ва­ю­щий от­вет: «По­то­му, что пе­ред при­хо­дом аме­ри­кан­цев бы­ло очень мно­го ра­бо­ты – приказано бы­ло убрать и сжечь бо­лее 200 тру­пов, до­став­лен­ных с за­во­да в ла­герь». Буд­нич­ным то­ном Шм­ар­гун рас­ска­зы­вал о лю­до­ед­ских по­ряд­ках под­зем­но­го за­во­да. В ка­кой-то мо­мент у Чер­то­ка и его то­ва­ри­щей на­сту­пи­ла ре­ак­ция от­тор­же­ния. По­шли в тун­нель, но и там Шм­ар­гун про­дол­жал твер­дить о невы­но­си­мых стра­да­ни­ях ра­бов рей­ха: он по­ка­зал мо­сто­вой кран, на фер­ме ко­то­ро­го еже­днев­но ве­ша­ли за­клю­чен­ных – да­же не за про­вин­ность, а про­сто для остраст­ки, по слу­чай­но­му вы­бо­ру. Впо­след­ствии под­счи­та­ли, что каж­дая ракета сто­и­ла жиз­ни в сред­нем шестерым за­клю­чен­ным. А ра­кет под­зем­ный за­вод вы­пус­кал по 350 штук в сут­ки. Под жи­лье Чер­то­ку и Иса­е­ву от­ве­ли вил­лу «Франк» в со­сед­нем го­ро­диш­ке, на ко­то­рой жил сам фон Бра­ун. Особ­няк по­тряс мо­ло­дых со­вет­ских ра­кет­чи­ков ска­зоч­ной рос­ко­шью. Там бы­ли и фон­тан в бла­го­уха­ю­щем са­ду, и мра­мор­ная лест­ни­ца, и ван­ные ком­на­ты с го­ря­чей во­дой. Но силь­нее все­го их по­тряс­ла спаль­ня с гро­мад­ной «че­ты­рех­спаль­ной» кро­ва­тью крас­но­го де­ре­ва и зер­каль­ным по­тол­ком. Исаев не смог вы­не­сти ви­да это­го ло­жа и как был, в пыль­ных са­по­гах и фу­раж­ке, по­ва­лил­ся в пе­ри­ны и бла­жен­но за­ку­рил «бе­ло­мо­ри­ну». В две­рях по­ка­за­лась ис­пу­ган­ная по­жи­лая эко­ном­ка. «Герр офи­цер пло­хо се­бя чув­ству­ет? – спро­си­ла она. – По­звать док­то­ра?» Ко­гда на Потс­дам­ской кон­фе­рен­ции Ста­лин по­ста­вил во­прос о том, что Рур­ский уголь­ный бас­сейн, во­шед­ший в бри­тан­скую зо­ну ок­ку­па­ции, дол­жен снаб­жать уг­лем и ме­тал­лом всю Гер­ма­нию вклю­чая со­вет­скую зо­ну, но при этом от­ка­зал­ся снаб­жать Рур про­до­воль­стви­ем из сво­ей зо­ны, Чер­чилль вос­клик­нул: «Но как ра­бо­чие в Ру­ре ста­нут про­из­во­дить этот уголь, ес­ли им нече­го бу­дет есть, и от­ку­да они мо­гут взять про­до­воль­ствие?» Ста­лин невоз­му­ти­мо от­ве­тил: «Ес­ли не хва­та­ет Гер­ма­нии хле­ба и про­до­воль­ствия, она бу­дет его по­ку­пать». А в от­вет на ре­пли­ку бри­тан­ско­го пре­мье­ра, что Гер­ма­ния в та­ком слу­чае не смо­жет за­пла­тить ре­па­ра­ции, за­явил: «Смо­жет за­пла­тить, у Гер­ма­нии еще мно­го кое-че­го оста­лось».

До­гнать и пе­ре­гнать

«Мно­го кое-че­го оста­лось» и от немец­ко­го ра­кет­но­го про­ек­та. Пе­ред вой­ной доб­лест­ные ор­га­ны раз­гро­ми­ли со­вет­ский на­уч­ный центр по со­зда­нию ра­кет­ной тех­ни­ки – Ре­ак­тив­ный на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ский ин­сти­тут, – «рас­крыв» там за­го­вор троц­кист­ских вре­ди­те­лей. Мо­тал срок сна­ча­ла на Ко­лы­ме, а по­том в ка­зан­ской ша­раш­ке и Сер­гей Королёв, ра­бо­тав­ший в ин­сти­ту­те. Со­вет­ское ра­ке­то­стро­е­ние, как и аме­ри­кан­ское, от­ста­ло от немец­ко­го на го­ды. Те­перь ра­кет­чи­ки вос­ста­нав­ли­ва­ли немец­кую тех­но­ло­гию с по­мо­щью остав­ших­ся в со­вет­ской зоне спе­ци­а­ли­стов. Для это­го бы­ло ре­ше­но не вы­во­зить обо­ру­до­ва­ние и лю­дей в Со­вет­ский Со­юз, а ор­га­ни­зо­вать ра­бо­ту на ме­сте. В Тю­рин­гии близ Нор­д­ха­у­зе­на по­явил­ся Ин­сти­тут Ра­бе. Rabe по-немец­ки – во­рон. Но в дан­ном слу­чае это аб­бре­ви­а­ту­ра от Raketenbau – ра­ке­то­стро­е­ние. Это бы­ло не един­ствен­ное учре­жде­ние та­ко­го ро­да: в Дес­сау (Сак­со­ния) ана­ло­гич­ный центр воз­ник на ба­зе го­лов­но­го пред­при­я­тия са­мо­лет­ной ком­па­нии Junkers. Толь­ко немец­ких атом­щи­ков во гла­ве с фи­зи­ком Ман­фре­дом фон Ар­денне, в 1953 го­ду по­лу­чив­шим Ста­лин­скую пре­мию, сра­зу вы­вез­ли в Суху­ми. Недо­стат­ка в ин­же­не­рах, же­ла­ю­щих ра­бо­тать в ин­сти­ту­те, не на­блю­да­лось, но все они бы­ли спе­ци­а­ли­ста­ми вспо­мо­га­тель­но­го пер­со­на­ла – не со­зда­те­ли, а ис­пол­ни­те­ли. Гра­ни­ца аме­ри­кан­ской ок­ку­па­ци­он­ной зо­ны про­хо­ди­ла все­го в ше­сти ки­ло­мет­рах. В го­ро­де Вит­цен­ха­у­зен, на той сто­роне, аме­ри­кан­цы, по дан­ным раз­вед­ки, со­бра­ли несколь­ко сот немец­ких ра­кет­чи­ков. Идея пе­ре­ма­нить хо­тя бы неко­то­рых не да­ва­ла по­коя Чер­то­ку и Иса­е­ву. Эту за­да­чу пору­чи­ли при­ко­ман­ди­ро­ван­но­му к ин­сти­ту­ту стар­ше­му ин­же­нер-лей­те­нан­ту Ва­си­лию Хар­че­ву. До­воль­но ско­ро с той сто­ро­ны ему со­об­щи­ли, что с пред­ста­ви­те­ля­ми ин­сти­ту­та хо­чет встре­тить­ся же­на немец­ко­го ра­кет­чи­ка. Встре­ча со­сто­я­лась на гра­ни­це двух зон. Вы­со­кая эф­фект­ная блон­дин­ка ока­за­лась Ирм­гардт Грёт­труп – же­ной то­го са­мо­го Гель­му­та Грёт­тру­па, ко­то­рый спрыг­нул с по­ез­да и пеш­ком вер­нул­ся в Нор­д­ха­у­зен. У Вер­не­ра фон Бра­у­на он раз­ра­ба­ты­вал си­сте­му ра­дио­управ­ле­ния ра­ке­той. По­дроб­но осве­до­мив­шись об усло­ви­ях ра­бо­ты, блон­дин­ка да­ла со­гла­сие на пе­ре­ход гра­ни­цы. По ее сло­вам, они с му­жем бы­ли тай­ны­ми ан­ти­фа­ши­ста­ми – Гель­му­та од­на­ж­ды да­же аре­сто­ва­ло ге­ста­по за неосто­рож­ные вы­ска­зы­ва­ния, но осво­бо­ди­ло по хо­да­тай­ству на­чаль­ства. По мне­нию фрау Грёт­труп, аме­ри-

кан­цы бы­ли немно­гим луч­ше на­ци­стов – ее раз­дра­жа­ла ма­не­ра же­вать жвач­ку и класть но­ги на стол. Кро­ме то­го, при­зна­лась она, в Аме­ри­ку Гель­му­ту пред­ло­же­но пе­ре­ехать без се­мьи. Грёт­труп был цен­ным при­об­ре­те­ни­ем. Его се­мью по­се­ли­ли на от­дель­ной вил­ле. Фрау Грёт­труп ока­за­лась да­мой недю­жин­ной про­бив­ной силы. Она раз­до­бы­ла двух дой­ных ко­ров, до­би­лась вы­де­ле­ния му­жу слу­жеб­но­го ав­то­мо­би­ля и це­лы­ми дня­ми ко­ле­си­ла по окрест­но­стям, до­бы­вая про­пи­та­ние, при­чем не толь­ко се­бе, но и все­му ин­сти­ту­ту, а по ве­че­рам иг­ра­ла на вил­ле «Франк» Ли­ста, Бет­хо­ве­на и Чай­ков­ско­го. Обод­рен­ный успе­хом, Хар­чев пред­при­нял неудач­ную по­пыт­ку свя­зать­ся с са­мим фон Бра­у­ном. Узнав об этом, Грёт­труп со всей опре­де­лен­но­стью за­явил, что Бра­ун ни за что не пе­рей­дет к рус­ским: он ба­рон, член НСДАП и штурм­банн­фю­рер СС, несколь­ко раз встре­чал­ся с Гит­ле­ром и под­чи­нял­ся Геб­бель­су. Грёт­тру­пу на­пом­ни­ли, что ведь и он ра­бо­тал на про­ек­те, где ис­поль­зо­вал­ся труд за­клю­чен­ных и дей­ство­вал бес­че­ло­веч­ный ре­жим. Тут в раз­го­вор вме­ша­лась фрау Грёт­труп: она ста­ла уве­рять, что они с Гель­му­том ни­че­го об этих ужа­сах не зна­ли. Су­пру­ги вспом­ни­ли фра­зу Бра­у­на, то­ро­пив­ше­го эва­ку­а­цию Пе­не­мюн­де: «Ра­ке­та­ми об­стре­ли­ва­ли Ан­глию, но мстить бу­дут рус­ские».

На вы­ход с ве­ща­ми!

Ле­том 1946 го­да ра­бо­ты в Нор­д­ха­у­зене бы­ли в ос­нов­ном за­кон­че­ны. Уда­лось со­брать 12 пол­но­стью го­то­вых к за­пус­ку ра­кет. Еще на 10 бы­ли го­то­вы ком­по­нен­ты. Но про­во­дить за­пус­ки в Гер­ма­нии ока­за­лось за­труд­ни­тель­но. Со­юз­ни­ки про­яв­ля­ли все боль­ший ин­те­рес к объ­ек­там ин­сти­ту­та, в небе над ни­ми ста­ли по­яв­лять­ся самолеты со­юз­ной авиа­ции. А Гель­мут Грёт­труп вдруг по­лу­чил пись­мо из Бер­ли­на с пред­ло­же­ни­ем пе­рей­ти на ра­бо­ту к ан­гли­ча­нам. От­пра­ви­те­ля пись­ма на­шли и аре­сто­ва­ли. В пер­вых чис­лах ок­тяб­ря в ин­сти­тут при­е­хал за­ме­сти­тель нар­ко­ма внут­рен­них дел, за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка Глав­но­го управ­ле­ния контр­раз­вед­ки СМЕРШ, за­ме­сти­тель глав­но­на­чаль­ству­ю­ще­го Со- вет­ской во­ен­ной ад­ми­ни­стра­ции в Гер­ма­нии ге­не­рал-пол­ков­ник Иван Серов. Сре­ди про­чих «подвигов», щед­ро воз­на­граж­ден­ных ро­ди­ной, Серов от­ли­чил­ся в де­пор­та­ции кав­каз­ских на­ро­дов. Ру­ко­вод­ство со­бра­ли на со­ве­ща­ние. Серов объ­явил о пред­сто­я­щем пе­ре­во­де ра­кет­но­го цен­тра в СССР и ве­лел со­ста­вить спис­ки немец­ких спе­ци­а­ли­стов, необ­хо­ди­мых для даль­ней­шей ра­бо­ты. Лиш­них Серов про­сил не брать – толь­ко тех, кто спо­со­бен при­не­сти ре­аль­ную поль­зу про­ек­ту. Ге­не­рал осо­бо под­черк­нул, что нем­цев вы­ве­зут неза­ви­си­мо от их же­ла­ния. «Мы раз­ре­ша­ем нем­цам брать с со­бой все ве­щи, – ска­зал он, – да­же ме­бель. С этим у нас небо­га­то. Что ка­са­ет­ся чле­нов се­мьи, то это по же­ла­нию. Ес­ли же­на и де­ти же­ла­ют остать­ся, по­жа­луй­ста. Ес­ли гла­ва се­мьи тре­бу­ет, что­бы они еха­ли, – за­бе­рем». У ко­го нет жен, мо­гут взять лю­бов­ниц, про­дол­жал ге­не­рал; со­бак, ко­шек – ко­го угод­но. «От вас не тре­бу­ет­ся ни­ка­ких дей­ствий, кро­ме про­щаль­но­го бан­ке­та. На­по­и­те их как сле­ду­ет – лег­че пе­ре­не­сут та­кую трав­му. Об этом ре­ше­нии ни­че­го ни­ко­му не со­об­щать, что­бы не на­ча­лась утеч­ка моз­гов! Ана­ло­гич­ная ак­ция бу­дет осу­ществ­лять­ся од­но­вре­мен­но в Бер­лине и Дес­сау». Опе­ра­ция бы­ла на­зна­че­на на ночь с 22 на 23 ок­тяб­ря. Все про­шло как нель­зя луч­ше. На­чаль­ник ин­сти­ту­та ге­не­рал Лев Гай­ду­ков со­звал со­ве­ща­ние, а по­том дал неве­ро­ят­но обиль­ный бан­кет на две­сти ку­вер­тов. Со­вет­ским, как пи­шет Чер­ток, бы­ло стро­го за­пре­ще­но на­пи­вать­ся: «У всех рус­ских на­стро­е­ние из-за за­пре­та вы­пить при на­ли­чии пре­крас­ной за­кус­ки бы­ло мрач­ное». Разо­шлись по до­мам в час но­чи, а в че­ты­ре утра по спя­ще­му го­ро­ду за­ше­ле­сте­ли «сту­де­бек­ке­ры» с опер­упол­но­мо­чен­ны­ми и пе­ре­вод­чи­ца­ми в ка­би­нах – каж­дый по сво­е­му ад­ре­су. Эф­фект вне­зап­но­сти в пол­ной ме­ре оправ­дал се­бя. Спро­со­нок нем­цы вни­ма­ли крат­ко­му со­об­ще­нию: «По при­ка­зу Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­до­ва­ния Со­вет­ской Ар­мии вы пе­ре­во­ди­тесь в Моск­ву и бу­де­те на­хо­дить­ся там пять лет. Оде­вай­тесь. В ва­шем рас­по­ря­же­нии один час». И шли со­би­рать­ся, по­ни­мая, что спо­ры со­вер­шен­но бес­смыс­лен­ны. Они зна­ли, что та­кое Befehl – при­каз. Со­труд­ни­ки Ин­сти­ту­та Ра­бе ни­ка­ких хо­да­тайств на­чаль­ству, на­сколь­ко из­вест­но, не пи­са­ли. А вот 47 спе­ци­а­ли­стов за­во­да «Юн­керс» в Дес­сау об­ра­ти­лись к ми­ни­стру авиа­про­мыш­лен­но­сти с прось­бой оста­вить их се­мьи в Гер­ма­нии – пись­мо да­ти­ро­ва­но 23 ок­тяб­ря, то есть днем од­но­вре­мен­ной опе­ра­ции вы­во­за спе­ци­а­ли­стов из Нор­д­ха­у­зе­на, Бер­ли­на и Дес­сау. Са­ми ав­то­ры пись­ма к это­му вре­ме­ни уже на­хо­ди­лись в Со­вет­ском Со­ю­зе. Эта кол­лек­тив­ная пе­ти­ция бы­ла от­ве­том на на­стой­чи­вое пред­ло­же­ние на­пра­вить же­нам при­гла­ше­ния. Та­ко­ва бы­ла це­на по­су­лам ге­не­ра­ла Се­ро­ва, обе­щав­ше­го не нево­лить се­мьи. «Мы не мо­жем, – пи­са­ли ав­то­ры пись­ма, – пе­ред сво­и­ми же­на­ми и детьми, без чрез­вы­чай­но ос­но­ва­тель­ных к то­му при­чин, взять на се­бя от­вет­ствен­ность за их пе­ре­езд в СССР в усло­ви­ях очень су­ро­вой рус­ской зи­мы, к ко­то­рым они не при­вык­ли фи­зи­че­ски и к ко­то­рым они не под­го­тов­ле­ны в смыс­ле на­ли­чия теп­лой одеж­ды. Кро­ме то­го, сле­ду­ет учи­ты­вать и то об­сто­я­тель­ство, что в СССР они бу­дут по­став­ле­ны в со­вер­шен­но не­обыч­ные для них жи­лищ­ные усло­вия, весь­ма от­ли­ча­ю­щи­е­ся от тех, в ко­то­рых они жи­ли на ро­дине... В этой свя­зи мы хо­те­ли бы ука­зать на то об­сто­я­тель­ство, что в ре­ше­ни­ях Потс­дам­ской кон­фе­рен­ции, ка­са­ю­щих­ся эва­ку­а­ции немец­ко­го на­се­ле­ния из рай­о­нов, ото­шед­ших к со­юз­ни­кам, ре­ко­мен­ду­ет­ся не про­во­дить эту эва­ку­а­цию в зим­нее вре­мя... В на­сто­я­щее вре­мя мы са­ми ли­ше­ны воз­мож­но­сти се­рьез­но и с со­зна­ни­ем от­вет­ствен­но­сти пе­ред сво­и­ми се­мья­ми по­бес­по­ко­ить­ся о со­блю­де­нии тех обе­ща­ний от­но­си­тель­но предо­став­ля­е­мых здесь нам и на­шим се­мьям усло­вий жиз­ни, ко­то­рые бы­ли нам да­ны. Это про­ис­хо­дит вслед­ствие то­го, что все на­ши по­пыт­ки бо­лее де­таль­но на ме­сте озна­ко­мить­ся с обе­щан­ны­ми на­ми жи­лищ­ны­ми усло­ви­я­ми или по­пыт­ки офор­мить эти обе­ща­ния до­го­во­ром по не до­ста­точ­но яс­ным при­чи­нам бы­ли от­кло­не­ны». В Нор­д­ха­у­зене един­ствен­ный мел­кий ин­ци­дент слу­чил­ся опять-та­ки с Ирм­гардт Грёт­труп – она за­яви­ла, что от­ка­зы­ва­ет­ся пе­ре­ез­жать без сво­их ко­ров. А Гель­мут Грёт­труп от­ка­зал­ся ехать без се­мьи. Оза­да­чен­ный опер­упол­но­мо­чен­ный до­ло­жил о за­труд­не­нии на­чаль­ству. Его изум­ле­нию не бы­ло гра­ниц, ко­гда на том кон­це про­во­да от­ве­ти­ли: нет про­блем, при­це­пим к эше­ло­ну то­вар­ный ва­гон с за­па­сом се­на – толь­ко кто бу­дет до­ить ко­ров в до­ро­ге? Фрау Грёт­труп на это мол­ви­ла, что до­ить бу­дет она са­ма. Но­вый со­вет­ский ра­кет­ный центр раз­вер­ну­ли на под­мос­ков­ной стан­ции Под­лип­ки – ныне это го­род Королёв. От­пра­ви­ли на ро­ди­ну и быв­ших за­клю­чен­ных ла­ге­ря До­ра – они оста­лись за­клю­чен­ны­ми, но уже со­вет­ских ла­ге­рей.

По­че­му фон Бра­у­на не пу­сти­ли на Лу­ну

Ес­ли для со­вет­ско­го пра­ви­тель­ства на­цист­ское про­шлое цен­но­го спе­ци­а­ли­ста не пред­став­ля­ло ни­ка­ких за­труд­не­ний, то ад­ми­ни­стра­ция США обой­ти этот во­прос не име­ла ни­ка­кой воз­мож­но­сти. Бра­у­ну при­шлось рас­ска­зы­вать, как и по­че­му он всту­пил в на­цист­скую пар­тию, а за­тем и в СС. Он го­во­рил, что в обо­их слу­ча­ях у него не бы­ло ре­аль­но­го вы­бо­ра. (Од­на­ко же ге­не­рал Дорн­бер­гер не был чле­ном НСДАП.) По его сло­вам, Гимм­лер вы­звал его к се­бе и за­явил: «Вре­мя не тер­пит. На­де­юсь, вы от­да­е­те се­бе от­чет в том, что ва­ша A-4 – боль­ше не иг­руш­ка и что весь немец­кий на­род с нетер­пе­ни­ем ждет со­зда­ния чу­до-ору­жия». Спу­стя три неде­ли, не до­ждав­шись ре­ше­ния Бра­у­на, рейхс­фю­рер при­ка­зал на­чаль­ни­ку ге­ста­по Мюл­ле­ру аре­сто­вать его по об­ви­не­нию в са­бо­та­же: де­скать, вме­сто то­го что­бы де­лать ра­ке­ту-ору­жие, Бра­ун меч­тал о по­ле­тах на Лу­ну. Дорн­бер­ге­ру уда­лось от­сто­ять Бра­у­на, но це­ной осво­бож­де­ния ста­ло со­гла­сие на­деть эсэсов­ские по­го­ны. Ни­ка­ких до­ку­мен­тов, под­твер­жда­ю­щих рас­сказ Бра­у­на и Дорн­бер­ге­ра, най­ти не уда­лось. Во­ен­ное ко­ман­до­ва­ние смог­ло до­бить­ся от кон­грес­са раз­ре­ше­ния на въезд лишь для ста немец­ких ра­кет­чи­ков, хо­тя Бра­ун тре­бо­вал пять­сот виз.

Раз­мер жа­ло­ва­нья был да­лек от уров­ня бла­го­со­сто­я­ния, к ко­то­ро­му они при­вык­ли в луч­шие вре­ме­на Пе­не­мюн­де, граж­дан­ства ни­ко­му не обе­ща­ли, кон­тракт за­клю­чал­ся все­го на пол­го­да. Нем­цы до­би­ва­лись хо­тя бы трех­лет­них кон­трак­тов и раз­ре­ше­ния взять с со­бой в Аме­ри­ку се­мьи. Они не без ос­но­ва­ний по­до­зре­ва­ли, что аме­ри­кан­цы на­ме­ре­ва­ют­ся про­сто вы­жать из них всю сек­рет­ную ин­фор­ма­цию и вы­ста­вить из стра­ны за нена­доб­но­стью. В кон­це кон­цов во­ен­ные вы­би­ли 115 виз. Род­ствен­ни­ки оста­ва­лись на по­пе­че­нии ко­ман­до­ва­ния ок­ку­па­ци­он­ных сил в Гер­ма­нии. 7 сен­тяб­ря 1945 го­да Вер­нер фон Бра­ун в со­ста­ве пер­вой груп­пы ра­кет­чи­ков от­был в Бо­стон. А Валь­те­ру Дорн­бер­ге­ру со­юз­ни­ки предъ­яви­ли об- ви­не­ние в со­вер­ше­нии во­ен­ных пре­ступ­ле­ний. Что ка­са­ет­ся Ган­са Камм­ле­ра, то он как в во­ду ка­нул. О его по­сле­во­ен­ной судь­бе су­ще­ству­ют са­мые за­тей­ли­вые вер­сии. Ник Кук, ав­тор вы­шед­шей в 2001 го­ду кни­ги «В по­гоне за ну­ле­вой от­мет­кой», пи­шет, что Камм­лер то­же был вы­ве­зен в США, где ра­бо­тал над про­ек­том ан­ти­гра­ви­та­ции, но ни­ка­ких се­рьез­ных до­ка­за­тельств не при­во­дит. По све­де­ни­ям же Дорн­бер­ге­ра, Камм­лер по­гиб в Пра­ге в со­ста­ве груп­пы эсэсовцев из 20 че­ло­век, от­стре­ли­ва­ясь от чеш­ских пар­ти­зан до по­след­не­го па­тро­на, с яз­ви­тель­ной улыб­кой на ли­це. Жа­ло­ва­нье Бра­у­ну по­ло­жи­ли 675 дол­ла­ров в ме­сяц. Он ра­бо­тал в ска­ли­стой пу­стыне в Нью-Мек­си­ко, на по­ли­гоне Уайт-Сэндс. Су­ще­ство­ва­ние по­ли­го­на уда­ва­лось дер­жать в тайне до тех пор, по­ка к 1947 го­ду не слу­чил­ся меж­ду­на­род­ный ин­ци­дент: за­пу­щен­ная с по­ли­го­на ракета V-2 по­ле­те­ла вме­сто се­ве­ра на юг, в Мек­си­ку. Она упа­ла все­го в ми­ле от го­ро­диш­ка Ху­а­ре­са, ед­ва не уго­див в склад ди­на­ми­та и оста­вив по­сле се­бя вну­ши­тель­ную во­рон­ку. Тем вре­ме­нем в Гер­ма­нии аме­ри­кан­ские юри­сты рас­сле­до­ва­ли пре­ступ­ле­ния на­ци­стов, в том чис­ле на под­зем­ном ра­кет­ном за­во­де Mittelwerk. Они го­то­ви­ли процесс ор­га­ни­за­то­ров ге­но­ци­да в на­цист­ских ла­ге­рях. В Ва­шинг­тон при­ш­ла телеграмма – Бра­у­на вы­зы­ва­ли в ка­че­стве сви­де­те­ля. Ру­ко­во­ди­тель аме­ри­кан­ско­го ра­кет­но­го про­ек­та ге­не­рал Холь­гер Тоф­той су­мел до­бить­ся от­ме­ны вы­зо­ва. Од­на­ко Бра­у­ну при­шлось дать де­таль­ные по­ка­за­ния на ме­сте. В На­ци­о­наль­ном ар­хи­ве США хра­нят­ся несколь­ко объ­е­ми­стых ко­ро­бок с до­ку­мен­та­ми ФБР, по­свя­щен­ны­ми на­цист­ско­му про­шло­му фон Бра­у­на. Он утвер­ждал, что ни­ко­гда не ра­бо­тал в Нор­д­ха­у­зене, но при­ез­жал ту­да для об­суж­де­ния тех­ни­че­ских во­про­сов, и что с каж­дым та­ким ви­зи­том усло­вия в под­зе­ме­лье все улуч­ша­лись. Не успел он ху­до-бед­но от­мыть­ся от об­ви­не­ний в на­циз­ме, как раз­ра­зи­лась но­вая на­пасть: в Аме­ри­ке на­ча­лась «эра мак­кар­тиз­ма». Охо­та за скры­ты­ми ком­му­ни­ста­ми сов­па­ла с раз­об­ла­че­ни­ем со­вет­ских атом­ных шпи­о­нов из чис­ла немец­ких уче­ных, преж­де все­го Клау­са Фук­са; под по­до­зре­ни­ем бы­ли Ро­берт Оп­пен­гей­мер, Эд­вард Тел­лер, Альберт Эйн­штейн. Взо­ры ФБР об­ра­ти­лись и к ра­кет­чи­кам. Контр­раз­вед­ку ин­те­ре­со­ва­ли род­ствен­ни­ки фон Бра­у­на, остав­ши­е­ся в со­вет­ской ок­ку­па­ци­он­ной зоне, и в первую оче­редь его тесть и дя­дя (Бра­ун был же­нат на ку­зине) Алек­сан­дер фон Кви­сторп, быв­ший ди­рек­тор Бер­лин­ско­го бан­ка. Кви­стор­па со­вет­ское ко­ман­до­ва­ние при­гла­си­ло на со­ве­ща­ние бан­ки­ров в Во­сточ­ный Бер­лин, где все они бы­ли аре­сто­ва­ны и во­сво­я­си не вер­ну­лись. Дя­дюш­ка об­на­ру­жил­ся лишь че­рез два го­да в ла­ге­ре в Во­сточ­ной Гер­ма­нии. Но ни­ка­ких при­зна­ков вер­бо­воч­ных под­хо­дов к Бра­у­ну ФБР не об­на­ру­жи­ло. В та­кой ат­мо­сфе­ре по­до­зри­тель­но­сти на го­су­дар­ствен­ное фи­нан­си­ро­ва­ние по­ле­та на Лу­ну рас­счи­ты­вать не при­хо- ди­лось. И то­гда Бра­ун ре­шил за­ра­зить сво­ей меч­той са­мую ши­ро­кую пуб­ли­ку. В 1952 го­ду он опуб­ли­ко­вал в ил­лю­стри­ро­ван­ном жур­на­ле Collier’s се­рию из вось­ми ста­тей под об­щим за­го­лов­ком «Че­ло­век ско­ро по­ко­рит кос­мос». Рас­чет на аме­ри­кан­ский ха­рак­тер пер­во­про­ход­цев оправ­дал­ся – жур­нал разо­шел­ся ти­ра­жом бо­лее чем в три мил­ли­о­на эк­зем­пля­ров; аме­ри­кан­цы за­бо­ле­ли кос­мо­сом.

Меч­та­тель из Под­ли­пок

На дру­гом кон­це све­та, в Под­лип­ках, Сер­гей и Ни­на Ко­ро­лё­вы с упо­е­ни­ем чи­та­ли ста­тьи Бра­у­на. «То, что вы сей­час про­чте­те, – пред­ва­рял жур­нал пуб­ли­ка­цию, – не на­уч­ная фан­та­сти­ка. Уже се­год­ня воз­мож­но за­пу­стить ис­кус­ствен­ный спут­ник Зем­ли или кос­ми­че­скую стан­цию, где че­ло­век смо­жет жить и ра­бо­тать вне зем­ной ат­мо­сфе­ры. Пер­вая стра­на, ко­то­рая сде­ла­ет это, ста­нет гос­под­ство­вать на Зем­ле». Ав­тор пред­ска­зы­вал: «Но­га че­ло­ве­ка сту­пит на лун­ную по­верх­ность к 1977 го­ду». В ста­тьях Бра­у­на бы­ло столь­ко увле­ка­тель­ных и глу­бо­ко про­ду­ман­ных по­дроб­но­стей, что у Королёва не оста­ва­лось со­мне­ний: со­зда­тель V-2 все­рьез ра­бо­та­ет над лун­ным про­ек­том. 29 ав­гу­ста 1949 го­да на Се­ми­па­ла­тин­ском по­ли­гоне в Ка­зах­стане Со­вет­ский Со­юз ис­пы­тал свою первую плу­то­ни­е­вую атом­ную бом­бу. В СССР ей был при­сво­ен ин­декс «РДС-1» – «Ре­ак­тив­ный дви­га­тель Ста­ли­на». Аме­ри­кан­ской мо­но­по­лии при­шел ко­нец. На­ча­лась гон­ка ядер­ных во­ору­же­ний. В но­яб­ре 1952 го­да аме­ри­кан­цы про­ве­ли ис­пы­та­ние во­до­род­ной бом­бы на Мар­шал­ло­вых ост­ро­вах в Ти­хом оке­ане. В ян­ва­ре 1953го но­во­из­бран­ный пре­зи­дент Ду­айт Эй­зен­хау­эр угро­жал ядер­ным ору­жи­ем ком­му­ни­сти­че­ско­му Ки­таю. В мар­те умер Ста­лин, и на крем­лев­ском Олим­пе на­ча­лась под­спуд­ная смер­тель­ная схват­ка за власть. А в ав­гу­сте все то­го же 1953-го в Се­ми­па­ла­тин­ске про­шла успеш­ное ис­пы­та­ние со­вет­ская во­до­род­ная бом­ба. На по­вест­ку дня ост­ро встал во­прос средств до­став­ки ядер­ных бо­е­за­ря­дов. В июле 1953 го­да Сер­гея Королёва при­ня­ли в пар­тию. Ре­а­би­ли­ти­ро­ва­ли его лишь в 1957-м. Со­зда­тель во­до­род­ной бом­бы Ан­дрей Са­ха­ров чле­ном пар­тии не был. За­оч­ное со­вет­ско-аме­ри­кан­ское со­рев­но­ва­ние по со­зда­нию бал­ли­сти­че­ской ра­ке­ты про­хо­ди­ло втайне от ши­ро­кой пуб­ли­ки. Пом­ню, бу­дучи под­рост­ком и страст­ным чи­та­те­лем на­уч­ной фан­та­сти­ки, я про­чел в од­ном из

сбор­ни­ков Ар­ту­ра Клар­ка (ка­жет­ся, это бы­ла «Лун­ная пыль») на­зва­ние со­вет­ско­го ра­кет­но­го по­ли­го­на – «Ка­пу­стин Яр» и по­ду­мал, что на­зва­ние ан­гли­ча­нин вы­ду­мал слиш­ком вы­чур­ное; но ока­за­лось, что на­зва­ние на­сто­я­щее, со­став­ляв­шее то­гда го­су­дар­ствен­ную тай­ну, про­сто за­сек­ре­че­но оно бы­ло на­столь­ко, что в со­вет­ской цен­зу­ре – Глав­ном управ­ле­нии по охране го­стайн в пе­ча­ти – его ни­кто не знал. Поч­то­вым ад­ре­сом по­ли­го­на, рас­по­ло­жен­но­го в Астра­хан­ской об­ла­сти, бы­ло: «Москва-45». И да­же ну­ме­ра­ция школ там бы­ла мос­ков­ской: в «на­сто­я­щей» Москве ну­ме­ра­ция об­ры­ва­лась на 230-м но­ме­ре и воз­об­нов­ля­лась по­сле 234-го. Про­пу­щен­ные но­ме­ра бы­ли при­сво­е­ны шко­лам Ка­пу­сти­на Яра. В на­ча­ле 1950-х ме­сто это бы­ло гиб­лое: пу­сты­ня, днем жа­ра, но­чью хо­лод, во­ду при­во­зи­ли в ци­стер­нах, жи­ли в ва­го­нах. Имен­но от­ту­да за­пу­сти­ли первую меж­кон­ти­нен­таль­ную бал­ли­сти­че­скую ра­ке­ту и ко­рабль с со­ба­ка­ми Бел­кой и Стрел­кой. Пен­та­гон вы­брал для по­ли­го­на ме­сто на мы­се Ка­на­ве­рал во Фло­ри­де. Здесь то­же хва­та­ло сво­их «пре­ле­стей» при­ро­ды: пе­ски и бо­ло­та с ал­ли­га­то­ра­ми и пол­чи­ща­ми ко­ма­ров. Ко­ман­ду Бра­у­на пре­сле­до­ва­ли неуда­чи. Год от го­да ему со­кра­ща­ли фи­нан­си­ро­ва­ние. В кон­це кон­цов ко­ман­да ста­ла рас­па­дать­ся – лю­ди ухо­ди­ли в част­ные ком­па­нии. По­пы­тал­ся бы­ло уй­ти в ком­па­нию Chrysler и сам Бра­ун, но на­чаль­ство про­сто вы­бра­сы­ва­ло его про­ше­ния об от­став­ке, не счи­тая нуж­ным от­ве­чать. Он пы­тал­ся за­ин­те­ре­со­вать сво­им про­ек­том во­ен­ных: из кос­мо­са, твер­дил он, бу­дет ку­да про­ще шпи­о­нить за рус­ски­ми – спут­ник ста­нет иде­аль­ным шпи­о­ном, ко­то­рый невоз­мож­но об­на­ру­жить. В июне 1954 го­да в ка­би­не­те Бра­у­на раз­дал­ся те­ле­фон­ный зво­нок, кру­то из­ме­нив­ший сю­жет его жиз­ни: его при­гла­ша­ли в Ва­шинг­тон для об­суж­де­ния пер­спек­тив со­зда­ния ис­кус­ствен­но­го спут­ни­ка Зем­ли. «Джентль­ме­ны, – ска­зал, от­кры­вая со­ве­ща­ние, ком­ман­дер Джордж Гувер, гла­ва на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ско­го от­де­ла Во­ен­но-мор­ских сил США. – По­ра пе­ре­стать бол­тать и на­чать дей­ство­вать». Идея со­сто­я­ла в том, что­бы за­пу­стить спут­ник в рам­ках Меж­ду­на­род­но­го гео­фи­зи­че­ско­го го­да – про­грам­мы ис­сле­до­ва­ний уче­ных 67 стран ми­ра, при­уро­чен­ных к пе­ри­о­ду мак­си­маль­ной сол­неч­ной ак­тив­но­сти, с 1 июля 1957 го­да по 31 де­каб­ря 1958-го. Бра­ун мгно­вен­но изъ­явил со­гла­сие, под­черк­нув зна­че­ние про­ек­та для пре­сти­жа США. В фев­ра­ле 1955 го­да Со­вет по оцен­ке тех­но­ло­ги­че­ских воз­мож­но­стей – со­ве­ща­тель­ный ор­ган при Пре­зи­ден­те США – дал доб­ро про­ек­ту со­зда­ния спут­ни­ка­шпи­о­на, но при этом ре­шил, что пер­вым дол­жен быть граж­дан­ский спут­ник, с тем, что­бы утвер­дить прин­цип сво­бо­ды пе­ре­дви­же­ния в кос­ми­че­ском про­стран­стве. Ес­ли кос­мос не по­де­лят так же, как воз­душ­ное про­стран­ство, спут­ни­ки шпи­о­ны смо­гут бес­пре­пят­ствен­но ле­тать над чу­жой тер­ри­то­ри­ей. Пре­зи­дент Эй­зен­хау­эр со­гла­сил­ся с этим ре­ше­ни­ем.

Без пра­ва на уча­стие

Немец­кие ра­кет­чи­ки вос­пря­ну­ли ду­хом. На ра­до­стях они по­да­ли бу­ма­ги на аме­ри­кан­ское граж­дан­ство. В от­вет ФБР за­те­я­ло но­вую про­вер­ку на ло­яль­ность. Бра­у­ну при­шлось прой­ти про­вер­ку на по­ли­гра­фе – «де­тек­то­ре лжи». Сно­ва опра­ши­ва­ли его близ­ких и даль­них зна­ко­мых на пред­мет его про­на­цист­ских и про­ком­му­ни­сти­че­ских взгля­дов. Опять всплы­ло имя Гель­му­та Грёт­тру­па – хо­ди­ли слу­хи, что в СССР он по­кон­чил с со­бой, что Ирм­гардт бро­си­ла его и вы­шла за­муж за со­вет­ско­го офи­це­ра, что он то­мит­ся в ла­ге­ре... На са­мом де­ле Грёт­тру­пы в но­яб­ре 1953 го­да вер­ну­лись с ост­ро­ва Го­ро­дом­ля на Се­ли­ге­ре и ти­хо жи­ли в За­пад­ной Гер­ма­нии. Аген­ты ЦРУ на­шли и до­про­си­ли Грёт­тру­па, ко­то­рый рас­ска­зал мно­го ин­те­рес­но­го о со­вет­ской ра­кет­ной про­грам­ме. В кон­це кон­цов про­вер­ка бы­ла за­кон­че­на, и в ап­ре­ле 1944 го­да груп­па немец­ких ра­кет­чи­ков при­нес­ла при­ся­гу граж­да­ни­на США. Вер­нер фон Бра­ун на­звал этот день счаст­ли­вей­шим в сво­ей жиз­ни. «Мы глу­бо­ко со­жа­ле­ем, – ска­зал он на це­ре­мо­нии, – о том, что на­ша ракета, по­рож­ден­ная иде­а­лиз­мом, ста­ла слу­жить де­лу убий­ства. Мы со­зда­ва­ли ее, дабы про­то­рить путь к дру­гим пла­не­там, а не уни­что­жить на­шу соб­ствен­ную». Той же вес­ной Бра­ун сде­лал­ся шо­уме­ном. По пред­ло­же­нию Уол­та Дис­нея он при­нял уча­стие в се­рии те­ле­ви­зи­он­ных про­грамм о кос­ми­че­ских по­ле­тах. Его рас­ска­зы со­про­вож­да­лись муль­ти­пли­ка­ци­он­ны­ми ил­лю­стра­ци­я­ми сту­дии Дис­нея. Про­грам­мы име­ли бе­ше­ный успех. Бра­ун пред­рек в них, что пи­ло­ти­ру­е­мый кос­ми­че­ский по­лет со­сто­ит­ся не поз­же чем че­рез 10 лет. Аме­ри­кан­цы вос­при­ни­ма­ли по­ко­ре­ние кос­мо­са как свою но­вую ис­то­ри­че­скую мис­сию. Од­на­ко в ко­ри­до­рах вла­сти ре­пу­та­ция Бра­у­на и его про­ек­та бы­ла от­нюдь не столь вы­со­ка. По­ми­мо ра­ке­ты Redstone, усо­вер­шен­ство­ва­ни­ем ко­то­рой под эги­дой ко­ман­до­ва­ния Су­хо­пут­ных сил США за­ни­мал­ся Бра­ун, су­ще­ство­ва­ло два па­рал­лель­ных про­ек­та – Atlas, раз­ра­ба­ты­ва­е­мый Во­ен­но-воз­душ­ны­ми си­ла­ми, и Vanguard («Аван­гард»), де­ти­ще ВМС на ба­зе ра­ке­ты Viking. В ав­гу­сте 1955 го­да Со­вет по тех­но­ло­ги­че­ским воз­мож­но­стям при­нял ре­ше­ние, ка­кой из трех но­си­те­лей вы­ве­дет на ор­би­ту пер­вый ис­кус­ствен­ный спут­ник Зем­ли. Им стал Vanguard. Как сви­де­тель­ству­ют до­ку­мен­ты, сре­ди до­во­дов про­тив ра­ке­ты Бра­у­на был и та­кой: пер­вый аме­ри­кан­ский спут­ник долж­ны сде­лать аме­ри­кан­цы, а не нем­цы, да еще и с на­цист­ским про­шлым. Несколь­ко недель спу­стя пре­зи­дент Эй­зен­хау­эр офи­ци­аль­но объ­явил, что США на­ме­ре­ны вы­ве­сти на око­ло­зем­ную ор­би­ту «вто­рую лу­ну». Бра­ун был убит неуда­чей – у него вы­рва­ли из рук де­ло всей его жиз­ни. Он умо­лял сде­лать его проект ре­зерв­ным. В кон­це кон­цов один из вы­со­ких чи­нов Пен­та­го­на ска­зал ему: «Поз­воль­те мне вне­сти пол­ную яс­ность, д-р фон Бра­ун: у вас нет аб­со­лют­но ни­ка­ко­го пра­ва при­ни­мать уча­стие в ра­бо­те над спут­ни­ком». В ка­че­стве уте­ши­тель­но­го при­за груп­па Бра­у­на по­лу­чи­ла за­да­ние на раз­ра­бот­ку мно­го­сту­пен­ча­той ра­ке­ты «Юпи­тер». Она со­зда­ва­лась ра­ди ре­ше­ния про­блем до­став­ки го­лов­ной ча­сти бо­е­во­го на­зна­че­ния: при вхо­де в плот­ные слои ат­мо­сфе­ры бо­е­го­лов­ка разо­гре­ва­лась так, что мог­ла взо­рвать­ся, не до­ле­тев до це­ли. Но Бра­ун знал, что ра­бо­та­ет и на граж­дан­ский кос­мос: в бу­ду­щем пи­ло­ти­ру­е­мые кос­ми­че­ские ко­раб­ли бу­дут воз­вра­щать­ся на Зем­лю и столк­нут­ся с той же про­бле­мой пе­ре­гре­ва. В ито­ге ре­ше­ние бы­ло най­де­но: мно­го­слой­ное ке­ра­ми­че­ское по­кры­тие, сго­ра­ю­щее при по­сад­ке, – имен­но та­кой че­ре­пи­цей об­ли­цо­ва­ны аме­ри­кан­ские «шатт­лы». За­яв­ле­ние Эй­зен­хау­э­ра о пла­нах за­пу­стить на ор­би­ту «вто­рую лу­ну» про­из­ве­ло оше­лом­ля­ю­щий эф­фект на со­вет­скую пар­то­кра­тию. В ян­ва­ре 1956 го­да в Под­лип­ки при­мчал­ся Ни­ки­та Хру­щёв со сви­той ге­не­ра­лов. Их не ин­те­ре­со­вал спут­ник – их ин­те­ре­со­ва­ла ра­ке­та­но­си­тель. Ес­ли Пре­зи­дент США за­яв­ля­ет о пла­нах за­пус­ка спут­ни­ка, зна­чит, у аме­ри­кан­цев ракета есть. Хру­щё­ву по­ка­за­ли мо­дель ко­ро­лев­ской ра­ке­ты P-7 в на­ту­раль­ную ве­ли­чи­ну. В кон­це экс­кур­сии Королёв ре­шил­ся на неза­пла­ни­ро­ван­ную им­про­ви­за­цию – он по­ка­зал пре­мье­ру мо­дель ис­кус­ствен­но­го спут­ни­ка. По срав­не­нию с гран­ди­оз­ной ра­ке­той спут­ник вы­гля­дел невзрач­но. Королёв убеж­дал Хру­щё­ва точ­но те­ми же до­во­да­ми, что и Бра­ун – Эй­зен­хау­э­ра: го­во­рил, что спут­ник бу­дет иде­аль­ным ору­ди­ем шпи­о­на­жа. Хру­щёв спро­сил: не по­стра­да­ет ли из-за спут­ни­ка вы­пол­не­ние ос­нов­ной за­да­чи? И услы­шал в от­вет: ни в ко­ей ме­ре, про­сто вме­сто бо­е­го­лов­ки на ра­ке­те по­ле­тит спут­ник. Хру­щёв дал доб­ро. В том же ме­ся­це Со­вет Ми­ни­стров из­дал по­ста­нов­ле­ние о раз­ра­бот­ке ис­кус­ствен­но­го спут­ни­ка Зем­ли («объ­ек­та Д») с по­лез­ной на­груз­кой 200–300 кг «для ис­сле­до­ва­ния со­ста­ва кос­ми­че­ской сре­ды, кор­пус­ку­ляр­но­го из­лу­че­ния Солн­ца, маг­нит­ных по­лей и кос­ми­че­ских лу­чей». Осе­нью 1956 го­да пред­ста­ви­тель СССР за­явил на за­се­да­нии ко­мис­сии по про­ве­де­нию Меж­ду­на­род­но­го гео­фи­зи­че­ско­го го­да, что и Москва вне­сет свой по­силь­ный вклад в осво­е­ние кос­мо­са – вы­ве­дет на ор­би­ту свой спут­ник для на­уч­ных на­блю­де­ний. Од­на­ко раз­ра­бот­ка ап­па­ра­ту­ры от­ста­ла от на­зна­чен­но­го сро­ка, по прось­бе Ака­де­мии на­ук старт был пе­ре­не­сен с ле­та 1957-го на ап­рель 1958 го­да. И то­гда Королёв стал го­во­рить на­чаль­ству: не на­до на­уч­ных при­бо­ров – за­пу­стим про­стей­ший ап­па­рат, ко­то­рый бу­дет пе­ре­да­вать ра­дио­сиг­нал и тем под­твер­дит свое при­сут­ствие на ор­би­те. Хру­щёв, про­воз­гла­сив­ший на­ци­о­наль­ной иде­ей за­да­чу «до­гнать и обо­гнать Аме­ри­ку», со­гла­сил­ся. «Не­дав­но я был на од­ном пред­при­я­тии, – ска­жет Хру­щёв впо­след­ствии во вре­мя по­езд­ки по Аме­ри­ке. – Там ра­ке­ты де­ла­ют, как со­сис­ки». Ра­бо­та за­ки­пе­ла, хо­тя сре­ди под­чи­нен­ных Королёва кое-кто счи­тал но­вый план про­фа­на­ци­ей. 20 сен­тяб­ря 1956 го­да фон Бра­ун ис­пы­тал ра­ке­ту Jupiter C. Пуск про­шел иде­аль­но. Глав­ный кон­струк­тор тот­час об­ра­тил­ся в Пен­та­гон с пред­ло­же­ни­ем по­ру­чить за­пуск ис­кус­ствен­но­го спут­ни­ка ему. «Мы уле­те­ли вы­ше, быст­рее и даль­ше лю­бой дру­гой ра­ке­ты, – ска­зал он. – Ес­ли к ра­ке­те до­ба­вить еще од­ну сту­пень, мы смо­жем вы­ве­сти спут­ник на око­ло­зем­ную ор­би­ту». От­ве­том ему был глу­хой от­каз. Королёв, вни­ма­тель­но изу­чив­ший все со­об­ще­ния о за­пус­ке «Юпи­те­ра», был убеж­ден, что Бра­ун пы­тал­ся, но не су­мел за­пу­стить спут­ник. По всем вос­по­ми­на­ни­ям вид­но, что со­рев­но­ва­ние с аме­ри­кан­ца­ми бы­ло в тот пе­ри­од глав­ным по­бу­ди­тель­ным мо­ти­вом Королёва. «Две­на­дцать ты­сяч ки­ло­мет­ров! Из лю­бой точ­ки сво­ей тер­ри­то­рии смо­жем до­стать аме­ри­ка­нов!» – пе­ре­да­ет Чер­ток ре­пли­ку Королёва. Зна­чит, и он ду­мал не толь­ко о пре­сти­же дер­жа­вы и о шпи­он­ских воз­мож­но­стях спут­ни­ка. 27 ав­гу­ста ТАСС пе­ре­дал со­об­ще­ние о со­зда­нии в СССР меж­кон­ти­нен­таль­ной бал­ли­сти­че­ской ра­ке­ты. Ис­пы­та­ние про­шло 21 ав­гу­ста. Ракета Р-7, за­пу­щен­ная с по­ли­го­на Тю­ратам в Ка­зах­стане, до­стиг­ла Кам­чат­ки. При этом, прав­да, го­лов­ная часть, ко­то­рую пла­ни­ро­ва­лось до­ста­вить, сго­ре­ла в плот­ных сло­ях. Сра­зу по­сле со­об­ще­ния ТАСС Бра­ун по­лу­чил рас­по­ря­же­ние подготовить к пус­ку с мы­са Ка­на­ве­рал «Юпи­тер С». Весть о за­пус­ке пер­во­го со­вет­ско­го спут­ни­ка 4 ок­тяб­ря за­ста­ла Вер­не­ра фон Бра­у­на во вре­мя кок­тей­ля, ко­то­рый он да­вал у се­бя в Ала­ба­ме по слу­чаю ви­зи­та ми­ни­стра обо­ро­ны Ни­ла Ма­к­элроя. «В на­сто­я­щее вре­мя, – гла­си­ла де­пе­ша ТАСС, – спут­ник опи­сы­ва­ет эл­лип­ти­че­ские тра­ек­то­рии во­круг Зем­ли и его по­лет мож­но на­блю­дать в лу­чах восходящего и за­хо­дя­ще­го Солн­ца при по­мо­щи про­стей­ших оп­ти­че­ских ин­стру­мен­тов (би­нок­лей, под­зор­ных труб и т.п.)...» По­сле до­кла­да офи­це­ра пресс-служ­бы в за­ле во­ца­ри­лась мерт­вая ти­ши­на. За­тем Бра­ун мет­нул в ми­ни­стра не­и­сто­вый ис­пе­пе­ля­ю­щий взгляд: «Я мог сде­лать это год на­зад». Ма­к­элрой спро­сил, сколь­ко вре­ме­ни ему по­тре­бу­ет­ся, что­бы по­вто­рить успех рус­ских. «60 дней», – от­ве­тил Бра­ун. «Де­вя­но­сто», – тот­час по­пра­вил его, по из­веч­ной при­выч­ке всех бю­ро­кра­тов, ру­ко­во­ди­тель про­ек­та ге­не­рал Ме­да­рис.

White tie без white tie

Аме­ри­ку из­ве­стие об успе­хе со­вет­ских ра­кет­чи­ков по­тряс­ло. Га­зе­ты вы­шли с ар­шин­ны­ми за­го­лов­ка­ми, вну­ша­ю­щи­ми чув­ство па­ни­че­ско­го вос­тор­га. США от­ныне на­хо­дят­ся в со­сто­я­нии гон­ки за вы­жи­ва­ние, пи­са­ла New York Times. Ли­дер фрак­ции де­мо­кра­тов в се­на­те Линдон Джон­сон на­звал тех­но­ло­ги­че­ский про­рыв рус­ских «вто­рым Пёрл-Хар­бо­ром». Не жа­лел мрач­ных кра­сок и фон Бра­ун – он пуб­лич­но на­звал по­бе­ду Моск­вы «на­ци­о­наль­ной тра­ге­ди­ей» Аме­ри­ки. По­явил­ся тер­мин «раз­рыв в ра­ке­тах» – о мни­мом тех­но­ло­ги­че­ском от­ста­ва­нии США. Се­нат на­зна­чил пуб­лич­ные слу­ша­ния о при­чи­нах, оста­вив­ших Аме­ри­ку без­за­щит­ной пе­ред ли­цом со­вет­ской угро­зы из кос­мо­са. Глав­ным сви­де­те­лем дол­жен был быть Вер­нер фон Бра­ун. Не успе­ли аме­ри­кан­цы опра­вить­ся от шо­ка, как Со­вет­ский Со­юз объ­явил о но­вом до­сти­же­нии – 3 но­яб­ря 1957 го­да в кос­мос от­прав­ле­но жи­вое су­ще­ство, со­ба­ка Лай­ка. Яро­слав Го­ло­ва­нов в сво­ей кни­ге о Ко­ро­лё­ве утвер­жда­ет, что пер­вая со­ба­ка-кос­мо­навт по­гиб­ла на седь­мые сут­ки по­ле­та от пе­ре­гре­ва. На са­мом де­ле это слу­чи­лось в пер­вые 5–6 ча­сов по­сле стар­та. 7 но­яб­ря пре­зи­дент Эй­зен­хау­эр был вы­нуж­ден в те­ле­об­ра­ще­нии к на­ции успо­ка­и­вать аме­ри­кан­цев. Он да­же по­ка­зал сто­яв­шую ря­дом с ним в Оваль­ном ка­би­не­те го­лов­ную часть ра­ке­ты «Юпи­тер», бла­го­по­луч­но вер­нув­шей­ся на Зем­лю, но при этом не на­звал име­ни Бра­у­на. И по­обе­щал вы­ве­сти на ор­би­ту аме­ри­кан­ский кос­ми­че­ский ап­па­рат в де­каб­ре. Бра­у­ну оста­ва­лось лишь горь­ко усме­хать­ся. Он да­же на­пи­сал про­ше­ние об от­став­ке, но ров­но на сле­ду­ю­щий день ему со­об­щи­ли, что его проект одоб­рен Пен­та­го­ном. На осво­е­ние кос­мо­са был ас­сиг­но­ван мил­ли­ард дол­ла­ров. Вер­нер фон Бра­ун за­пу­стил на ор­би­ту свой спут­ник 31 ян­ва­ря 1958 го­да в 10.48 ве­че­ра по вре­ме­ни Во­сточ­но­го по­бе­ре­жья США – в Ев­ро­пе и Рос­сии бы­ло уже 1 фев­ра­ля. В от­ли­чие от про­стей­ше­го спут­ни­ка Королёва, спо­соб­но­го лишь из­да­вать ра­дио­сиг­нал, аме­ри­кан­ский Explorer I был осна­щен но­вей­шей ап­па­ра­ту­рой и си­сте­мой те­ле­мет­рии. Он про­ра­бо­тал на ор­би­те 111 дней. Бра­ун на­ко­нец-то вку­сил пло­ды сла­вы. Его имя бы­ло на устах у всей Аме­ри­ки. Пре­зи­дент при­гла­сил его на па­рад­ный при­ем в Бе­лый дом. В при­гла­ше­нии го­во­ри­лось, что одеть­ся сле­ду­ет white tie – во фрак и бе­лый жи­лет с бе­лым гал­сту­ком ба­боч­кой. Пе­ре­оде­ва­ясь в оте­ле, Бра­ун пе­ре­вер­нул весь ба­гаж, но так и не на­шел ба­боч­ку. В страш­ном огор­че­нии он по­зво­нил пресс-сек­ре­та­рю пре­зи­ден­та, и тот успо­ко­ил его: при­ез­жай­те, най­дем вам ба­боч­ку. Ко­гда в зал, на­пол­нен­ный го­стя­ми, во­шел пре­зи­дент, все уви­де­ли, что на нем чер­ная ба­боч­ка. «Про­шу про­ще­ния, – про­бор­мо­тал Эй­зен­хау­эр, те­ре­бя се­бя за во­рот. – Бе­лую так и не на­шел...»

Про­иг­рав на стар­те кос­ми­че­ской гон­ки, аме­ри­кан­цы не со­би­ра­лись усту­пать впредь. В июле 1958 го­да пре­зи­дент Эй­зен­хау­эр под­пи­сал за­кон о со­зда­нии На­ци­о­наль­но­го агент­ства по аэро­нав­ти­ке и ис­сле­до­ва­нию кос­ми­че­ско­го про­стран­ства – NASA, – граж­дан­ско­го ве­дом­ства с пер­во­на­чаль­ным бюд­же­том в 89 мил­ли­о­нов дол­ла­ров. Лик­ви­да­ция аме­ри­кан­ско­го «от­ста­ва­ния в ра­ке­тах» во­шла в пред­вы­бор­ную про­грам­му Джо­на Кен­не­ди. Как за­явил его на­пар­ник, кан­ди­дат в ви­це-пре­зи­ден­ты Линдон Джон­сон: «В гла­зах все­го ми­ра быть пер­вым в кос­мо­се озна­ча­ет быть пер­вым, точ­ка. Быть вто­рым в кос­мо­се озна­ча­ет быть вто­рым во всем». Пе­ред агент­ством бы­ла сра­зу по­став­ле­на за­да­ча под­го­тов­ки пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та в кос­мос, на око­ло­зем­ную ор­би­ту. В ка­че­стве ос­нов­ной бы­ла утвер­жде­на про­грам­ма Mercury. Кап­су­лу для нее в фор­ме усе­чен­но­го ко­ну­са раз­ра­ба­ты­вал вы­хо­дец из Бри­тан­ско­го Гон­ду­ра­са Макс Фа­же. Усо­вер­шен­ство­ван­ная Redstone фон Бра­у­на, пря­мой по­то­мок ра­ке­ты V-2, пла­ни­ро­ва­лась как од­на из трех воз­мож­ных ра­кет-но­си­те­лей. Па­рал­лель­но шла ра­бо­та над но­вым ис­кус­ствен­ным спут­ни­ком. 18 де­каб­ря 1958 го­да аме­ри­кан­цы вы­ве­ли на ор­би­ту ап­па­рат SCORE, ко­то­рый транс­ли­ро­вал рож­де­ствен­ское по­сла­ние пре­зи­ден­та Эй­зен­хау­э­ра на­ро­дам ми­ра. Транс­ля­ция, прав­да, не бы­ла пря­мой – по­здрав­ле­ние бы­ло за­ра­нее за­пи­са­но на плен­ку и пе­ре­да­ва­лось с дик­то­фо­на, уста­нов­лен­но­го на спут­ни­ке. SCORE счи­та­ет­ся пер­вым в ми­ре спут­ни­ком свя­зи, хо­тя связь, ко­то­рую он обес­пе­чи­вал, и бы­ла од­но­сто­рон­ней. В обе­их стра­нах кон­струк­то­ры ра­бо­та­ли над со­зда­ни­ем воз­вра­ща­е­мо­го на Зем­лю мо­ду­ля и за­пус­ка­ли в кос­мос жи­вот­ных. В США, на­чи­ная с июня 1949 го­да, для этой це­ли ис­поль­зо­ва­ли ма­как, но­сив­ших од­но и то же имя и про­ну­ме­ро­ван­ных рим­ски­ми циф­ра­ми: Альберт, Альберт II, III, IV, V и VI. Воз­вра­ще­ние пер­вых че­ты­рех Аль­бер­тов жи­вы­ми не пред­по­ла­га­лось – их за­пус­ка­ли на немец­кой ра­ке­те V-2, все чет­ве­ро раз­би­лись при уда­ре оземь. У Аль­бер­та V не рас­крыл­ся па­ра­шют. Альберт VI (у него бы­ло и второе имя – Йорик) в 1951 го­ду бла­го­по­луч­но вер­нул­ся из по­ле­та вме­сте с дру­ги- ми чле­на­ми эки­па­жа – 11 мы­ша­ми, но скон­чал­ся спу­стя два ча­са по­сле при­зем­ле­ния; чле­ны это­го эки­па­жа ста­ли пер­вы­ми мле­ко­пи­та­ю­щи­ми, вер­нув­ши­ми­ся из кос­мо­са. Чу­че­ло од­ной из пе­ру­ан­ских мар­ты­шек, за­пу­щен­ной фон Бра­у­ном на ра­ке­те Jupiter и вер­нув­шей­ся на­зад, Мисс Эй­бл, вы­став­ле­но в Му­зее аэро­нав­ти­ки и кос­ми­че­ских ис­сле­до­ва­ний в Ва­шинг­тоне.

При­ят­ное сов­па­де­ние

Ни­ки­та Хру­щёв был до то­го увле­чен кос­мо­сом, а глав­ное, воз­мож­но­стью уте­реть нос аме­ри­кан­цам, что не да­вал Ко­ро­лё­ву ни ма­лей­шей пе­ре­дыш­ки. По­сле по­ле­та Лай­ки, ко­то­рый при­уро­чи­ли к 40-й го­дов­щине Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции, по­явил­ся но­вый ру­беж: со­вет­ский вождь со­би­рал­ся в сен­тяб­ре 1959 го­да с ви­зи­том в США и жаж­дал во что бы то ни ста­ло к это­му сро­ку от­пра­вить в пла­ва­ние атом­ный ле­до­кол «Ле­нин» и по­слать ра­ке­ту к Луне. Королёва, ко­неч­но, увле­ка­ла цель, но по­лет к ино­му небесному те­лу, в от­ли­чие от ор­би­таль­но­го, пред­став­лял со­бой со­вер­шен­но ис­клю­чи­тель­ную по слож­но­сти за­да­чу. На ор­би­ту ра­ке­ты за­пус­ка­лись по од­ной и той же тра­ек­то­рии, мож­но ска­зать, по на­ка­тан­ной ко­лее. Об ис­кус­ствен­ном спут­ни­ке Зем­ли у До­сто­ев­ско­го черт го­во­рит, ко­гда Иван Ка­ра­ма­зов его спра­ши­ва­ет, что ста­нет­ся в кос­ми­че­ском про­стран­стве с то­по­ром: «Ес­ли ку­да по­па­дет по­даль­ше, то при­мет­ся, я ду­маю, ле­тать во­круг Зем­ли, сам не зная за­чем, в ви­де спут­ни­ка». Но рас­счи­тать тра­ек­то­рию по­ле­та к Луне и до­бить­ся иде­аль­ной точ­но­сти при за­пус­ке – про­бле­ма со­всем дру­го­го уров­ня слож­но­сти: ма­лей­шая ошиб­ка – и ракета про­мах­нет­ся на сот­ни ки­ло­мет­ров. А ведь счи­та­ли то­гда, что на­зы­ва­ет­ся, «на ко­лен­ке». Мо­ло­дой то­гда бал­ли­стик Геор­гий Греч­ко вспо­ми­нал позд­нее ноч­ные бде­ния в вы­чис­ли­тель­ном цен­тре Ака­де­мии на­ук: «Ма­ши­на бы­ла «неопыт­ная», ча­сто ханд­ри­ла, про­грам­мы то­гда на­би­ва­лись не на пер­фо­кар­тах, а на лен­тах. На слу­чай вне­се­ния по­пра­вок каж­дый из нас тас­кал в кар­мане обык­но­вен­ный ды­ро­кол. Плюс ко все­му ма­ши­на ра­бо­та­ла на лам­пах – силь­но гре­лась. По­это­му все­ми воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми устра­и­ва­ли сквоз­ня­ки. Ес­ли бы кто то во­шел то­гда слу­чай­но в ма­шин­ный зал, уви­дел бы по­си­нев­ших от хо­ло­да, со вздыб­лен­ны­ми ветром во­ло­са­ми лю­дей, ко­то­рые, ко все­му про­че­му, еще вклю­чи­ли вен­ти­ля­тор...» Ра­ке­ту «Во­сток» с ав­то­ма­ти­че­ской меж­пла­нет­ной стан­ци­ей «Лу­на-2» за­пу­сти­ли с Бай­ко­ну­ра 12 сен­тяб­ря 1959 го­да. На сле­ду­ю­щий день она до­стиг­ла лун­ной по­верх­но­сти и оста­ви­ла на ней ша­ро­об­раз­ный вым­пел с гер­бом СССР, скро­ен­ный на ма­нер фут­боль­но­го мя­ча из ме­тал­ли­че­ских пя­ти угольников. Впро­чем, «оста­ви­ла» – это неко­то­рое пре­уве­ли­че­ние: ракета раз­би­лась о по­верх­ность Лу­ны на ско­ро­сти 12 ты­сяч ки­ло­мет­ров и, по­сколь­ку на Луне нет кис­ло­ро­да, пе­ре­шла сра­зу в га­зо­об­раз­ное со­сто­я­ние вме­сте с вым­пе­лом. Хру­щёв был вне се­бя от вос­тор­га. Спу­стя двое су­ток по­сле при­лу­не­ния он от­пра­вил­ся в США и по­вез в по­да­рок Эй­зен­хау­э­ру ко­пию вым­пе­ла. В Аме­ри­ке у него толь­ко и раз­го­во­ров бы­ло, что о по­ле­те на Лу­ну и о ле­до­ко­ле «Ле­нин», ко­то­рый то­же не под­ка­чал. На встре­че в На­ци­о­наль­ном пресс-клу­бе его спро­си­ли, слу­чай­но ли сов­пал по­лет на Лу­ну с ви­зи­том в США. «Сов­па­де­ние мо­ей по­езд­ки в Со­еди­нен­ные Шта­ты Аме­ри­ки с по­сыл­кой со­вет­ской ра­ке­ты на Лу­ну – это про­стое, но, я бы ска­зал, при­ят­ное сов­па­де­ние, – от­ве­тил Хру­щёв. – Возь­ми­те ска­жи­те уче­ным, что­бы они при­уро­чи­ли к та­ко­му-то чис­лу за­пуск ра­ке­ты на Лу­ну, и по­смот­ри­те, что из это­го вый­дет». На встре­че в кон­грес­се се­на­тор Ри­чард Рас­сел спро­сил вы­со­ко­го го­стя: «У нас бы­ва­ли неуда­чи при за­пус­ке ра­кет, а у вас?» «По­че­му вы спра­ши­ва­е­те об этом у ме­ня? – усмех­нул­ся Хру­щёв.– Спро­си­те луч­ше Ник­со­на, он уже от­ве­тил на этот во­прос, ко­гда за­явил, буд­то у нас бы­ло три неудач­ных за­пус­ка ра­ке­ты на Лу­ну. Он луч­ше зна­ет, как у нас де­ла об­сто­ят». Хру­щёв невзлю­бил ви­це-пре­зи­ден­та США Ри­чар­да Ник­со­на: в июле то­го же 1959 го­да он имел с ним острое столк­но­ве­ние на аме­ри­кан­ской на­ци­о­наль­ной вы­став­ке в Москве, ко­то­рое жур­на­ли­сты про­зва­ли «ку­хон­ны­ми де­ба­та­ми» (об­мен ре­пли­ка­ми на­чал­ся с бы­то­вой тех­ни­ки). За­яв­ле­ние Ник­со­на о трех неудач­ных за­пус­ках он без оби­ня­ков на­звал «вы­дум­кой» и да­же изъ­явил же­ла­ние по­клясть­ся в этом на Би­б­лии. Хру­щёв пре­крас­но знал, что неудач­ных за­пус­ков ра­кет к Луне бы­ло шесть. 24 сен­тяб­ря, ко­гда Хру­щёв еще на­хо­дил­ся в США, NASA по­пы­та­лось за­пу­стить свой лунник Pioneer P-1, но ракета взо­рва­лась в стар­то­вой по­зи­ции. Это бы­ла уже ше­стая не­уда­ча про­грам­мы «Пи­о­нер». А Королёв 7 ок­тяб­ря за­пу­стил стан­цию «Лу­на-3», ко­то­рая об­ле­те­ла Лу­ну и сфо­то­гра­фи­ро­ва­ла ее об­рат­ную сто­ро­ну. Хру­щё­ва, ко­то­рый по воз­вра­ще­нии из Аме­ри­ки от­пра­вил­ся в турне по Даль­не­му Во­сто­ку и Си­би­ри, рас­пи­ра­ло от гор­до­сти. В его буй­ную го­ло­ву при­ш­ла ост­ро­ум­ная, как ему ка­за­лось, фи­гу­ра ре­чи, ко­то­рую он без уста­ли по­вто­рял в каж­дом пуб­лич­ном вы­ступ­ле­нии, – мол, со­вет­ские уче­ные «убе­ди­ли Лу­ну снять чад­ру, этот пе­ре­жи­ток про­шло­го», и те­перь, от­крыв со­вет­ской на­у­ке свои «со­кро­вен­ные тай­ны», она ша­га­ет в но­гу со вре­ме­нем.

Под­опыт­ные

Вер­нер фон Бра­ун меж­ду тем по­лу­чил но­вое на­зна­че­ние: он воз­гла­вил Центр кос­ми­че­ских по­ле­тов име­ни Джор­джа Мар­шал­ла в Хант­свил­ле, штат Ала­ба­ма. Там ему пред­сто­я­ло со­зда­вать тя­же­лую ра­ке­ту вы­со­кой гру­зо­подъ­ем­но­сти Saturn. Про­грам­ма «Мер­ку­рий» на­би­ра­ла обо­ро­ты. В ян­ва­ре 1959 го­да NASA на­ча­ло ис­кать лю­дей, го­то­вых от­пра­вить­ся в кос­мос. Обя­за­тель­ны­ми пер­во­на­чаль­ны­ми усло­ви­я­ми бы­ли граж­дан­ство США, уни­вер­си­тет­ский ди­плом и опыт управ­ле­ния ре­ак­тив­ны­ми са­мо­ле­та­ми. Воз­раст кан­ди­да­тов опре­де­лял­ся рам­ка­ми от 25 до 40 лет. Жест­ки­ми бы­ли тре­бо­ва­ния к фи­зи­че­ским га­ба­ри­там: кан­ди­дат дол­жен был иметь рост не вы­ше 5 фу­тов 11 дюй­мов (156 см) и ве­сить не бо­лее 180 фун­тов (81,63 кг). Зар­пла­та кан­ди­да­ту пред­ла­га­лась, в за­ви­си­мо­сти от ква­ли­фи­ка­ции, от 8330 до 12 770 дол­ла­ров в год. К фев­ра­лю ото­бра­ли 32 че­ло­ве­ка. И на­ча­лись ис­пы­та­ния на фи­зи­че­скую и пси­хо­ло­ги­че­скую вы­нос­ли­вость. О том,

с чем пред­сто­ит столк­нуть­ся пи­ло­ту кос­ми­че­ско­го ко­раб­ля, спе­ци­а­ли­сты NASA име­ли лишь са­мое об­щее пред­став­ле­ние. По­это­му, к при­ме­ру, слух кан­ди­да­тов тер­за­ли по­пе­ре­мен­но то нестер­пи­мой ка­ко­фо­ни­ей, то мерт­вой ти­ши­ной. Как по­ве­дет се­бя че­ло­век, ока­зав­ший­ся ото­рван­ным от сво­ей пла­не­ты и все­го че­ло­ве­че­ско­го ро­да, не тро­нет­ся ли он умом, оста­ва­лось лишь га­дать, упо­вая на креп­кие нер­вы кан­ди­да­тов. В до­ку­мен­таль­ной кни­ге То­ма Вул­фа «Нуж­ная вещь», по­вест­ву­ю­щей о про­ек­те «Мер­ку­рий», ме­ди­цин­ско­му об­сле­до­ва­нию кан­ди­да­тов по­свя­ще­но не­ма­ло яз­ви­тель­ных строк. Но осо­бен­но раз­дра­жа­ли пси­хо­ло­ги: «Од­ним из са­мых на­стой­чи­вых на­блю­да­те­лей бы­ла док­тор Гл­э­дис Дж. Ло­ринг, пси­хо­лог, как узнал Ко­нрад (Чарльз Ко­нрад не был за­чис­лен в фи­наль­ную се­мер­ку пер­во­го на­бо­ра; впо­след­ствии че­ты­ре­жды летал в кос­мос на ко­раб­лях Gemini и Apollo, это тре­тий че­ло­век, сту­пив­ший на лун­ную по­верх­ность. – В. А.) из кар­точ­ки на ее ха­ла­те. Гл­э­дис Дж. Ло­ринг раз­дра­жа­ла его осо­бен­но силь­но. Вся­кий раз, обо­ра­чи­ва­ясь, он ви­дел, как она мол­ча смот­рит на него с пол­ным без­раз­ли­чи­ем, слов но он ля­гуш­ка, кро­лик, кры­са, туш­кан­чик, мор­ская свин­ка или ка­кое-ни­будь дру­гое ла­бо­ра­тор­ное жи­вот­ное, и что­то ярост­но чер­ка­ет в блок­но­те. Уже несколь­ко дней под­ряд она на­блю­да­ла за ним, а они да­же не по­зна­ко­ми­лись. Од­на­ж­ды Ко­нрад по­смот­рел ей пря­мо в гла­за и ска­зал: – Гл­э­дис! Что вы там пи­ше­те? Док­тор Гл­э­дис Дж. Ло­ринг взгля­ну­ла на него, как на лен­точ­но­го чер­вя. И сде­ла­ла еще од­ну за­мет­ку в блок­но­те о по­ве­де­нии этой осо­би». (На­чаль­ник со­вет­ско­го от­ря­да кос­мо­нав­тов Ни­ко­лай Ка­ма­нин то­же пи­шет в сво­их ме­му­а­рах о на­пря­жен­ных от­но­ше­ни­ях сво­их под­опеч­ных с ме­ди­ка­ми.) 9 ап­ре­ля 1959 го­да на прес­скон­фе­рен­ции в Ва­шинг­тоне пуб­ли­ке бы­ли пред­став­ле­ны се­ме­ро фи­на­ли­стов. Пер­вый во­прос был, как от­но­сят- ся к пред­сто­я­ще­му по­ле­ту чле­ны их се­мей. Все как один от­ве­ти­ли, что их же­ны и де­ти все­це­ло одоб­ря­ют и под­дер­жи­ва­ют бу­ду­щих аст­ро­нав­тов, а пол­ков­ник Джон Гленн до­ба­вил, что ни один из них не ре­шил­ся бы от­пра­вить­ся в кос­ми­че­ское пу­те­ше­ствие, не будь у них «на­деж­но­го ты­ла» до­ма. Один из ре­пор­те­ров за­ме­тил, что сре­ди пи­ло­тов есть ку­ря­щие, и спро­сил, как они на­ме­ре­ны удо­вле­тво­рять свою при­выч­ку в по­ле­те. Врач, от­ве­чав­ший за под­го­тов­ку аст­ро­нав­тов, от­ве­тил, что они взрос­лые лю­ди и это их де­ло – во вся­ком слу­чае, у них есть еще несколь­ко ме­ся­цев, что­бы от­вык­нуть от та­ба­ка. Один из во­про­сов был, ве­рят ли кан­ди­да­ты в Бо­га, и ес­ли да, то ка­ко­во ве­ро­ис­по­ве­да­ние каж­до­го. Ше­сте­ро ока­за­лись хри­сти­а­на­ми раз­лич­ных про­те­стант­ских де­но­ми­на­ций. Лей­те­нант ком­ман­дер Алан Ше­пард ска­зал, что не счи­та­ет се­бя ве­ру­ю­щим, но по­се­ща­ет храм «Церк­ви Хри­ста, Уче­но­го». На­чи­ная с ав­гу­ста 1959 го­да и по ян­варь 1961-го аме­ри­кан­цы за­пу­сти­ли на раз­лич­ных но­си­те­лях 12 кап­сул, три из них с обе­зья­на­ми. Да­ле­ко не все за­пус­ки бы­ли удач­ны­ми.

Кос­мо­навт с немец­ким име­нем

В от­ли­чие от аме­ри­кан­цев, со­вет­ские ра­кет­чи­ки ра­бо­та­ли в об­ста­нов­ке стро­гой сек­рет­но­сти, и да­же имя Сер­гея Королёва со­став­ля­ло го­су­дар­ствен­ную тай­ну. За от­бо­ром аст­ро­нав­тов в СССР сле­ди­ли вни­ма­тель­ней­шим об­ра­зом. По­сколь­ку док­тор ска­зал, что у кан­ди­да­тов в по­лет есть несколь­ко ме­ся­цев, что­бы бро­сить ку­рить, ру­ко­во­ди­те­ли со­вет­ской кос­ми­че­ской про­грам­мы по­ня­ли, что мед­лить нель­зя, и на­ча­ли фор­ми­ро­ва­ние сво­е­го от­ря­да кос­мо­нав­тов. Королёв предъ­явил бо­лее жест­кие тре­бо­ва­ния, чем NASA: рост до 170 см, вес до 70 кг. Верх­няя план­ка воз­рас­та не уста­нав­ли­ва­лась, но са­мым «ста­рым» в пер­вом от­ря­де был участ­ник вой­ны с Япо­ни­ей 35-лет­ний Па­вел Бе­ля­ев. В фев­ра­ле 1960 го­да в от­ря­де кос­мо­нав­тов оста­лось 20 че­ло­век. По­ми­мо ме­ди­цин­ской ко­мис­сии, над от­бо­ром кан­ди­да­тов ра­бо­та­ла и ман­дат­ная. Она смот­ре­ла не на лю­дей, а на ан­ке­ты. О том, что кос­мо­нав­тов от­би­ра­ли по ан­кет­ным дан­ным, неволь­но про­го­во­рил­ся в сво­их «Вос­по­ми­на­ни­ях» Лео­нид Бреж­нев, в ка­че­стве сек­ре­та­ря ЦК КПСС ку­ри­ро­вав­ший кос­ми­че­скую про­грам­му: «Вслед за ис­то­ри­че­ским ап­рель­ским стар­том с кос­мо­дро­ма Бай­ко­нур ста­ли при­хо­дить но­вые по­бед­ные ве­сти. От­пра­вил­ся в пер­вый су­точ­ный по­лет Гер­ман Ти­тов – сын сель­ско­го ин­тел­ли­ген­та, внук си­бир­ских ком­му­на­ров... В кос­мо­се по­бы­ва­ла пер­вая жен­щи­на, Ва­лен­ти­на Те­реш­ко­ва – яро­слав­ская тек­стиль­щи­ца, на­шед­шая вре­мя и для ра­бо­ты, и для уче­бы, и для па­ра­шют­но­го спор­та. И как жаль, что не до­жил до это­го дня ее отец, пав­ший смер­тью храб­рых на войне... Но­вые ге­рои ухо­ди­ли в по­лет, и вся­кий раз вы­яс­ня­лось, что их био­гра­фии ти­пич­ны для на­ше­го об­ще­ства. Это бы­ли де­ти ра­бо­чих, кол­хоз­ни­ков, учи­те­лей, вра­чей, сол­дат Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной. И это бы­ли лю­ди, сво­им тру­дом и та­лан­том до­бив­ши­е­ся тех вы­сот, на ко­то­рые в бук­валь­ном и пе­ре­нос­ном смыс­ле под­ня­ла их ве­ли­кая стра­на». Гер­ман Ти­тов на роль кос­мо­нав­та но­мер один не по­до­шел – сын сель­ско­го учи­те­ля, «про­слой­ка». Вла­ди­мир Ко­ма­ров и во­все из го­род­ских ин­тел­ли­ген­тов. А Юрий Гагарин из кре­стьян, за­кон­чил ре­мес­лен­ное учи­ли­ще – то, что на­до. Учи­ты­вал­ся и эт­ни­че­ский кри­те­рий: пер­вым в кос­мос дол­жен был по­ле­теть рус­ский, а не укра­и­нец Па­вел По­по­вич или чу­ваш Ан­д­ри­ян Ни­ко­ла­ев. На Бо­ри­са Во­лы­но­ва, по сви­де­тель­ству ге­не­ра­ла Каманина, в ЦК КПСС и во­все смот­ре­ли ко­со: его мать бы­ла ев­рей­ка, и его по этой при­чине ни за что не хо­те­ли до­пу­стить к по­ле­там. По всем кри­те­ри­ям пер­вым мог стать Гри­го­рий Не­лю­бов, од­на­ко он не со­шел­ся ха­рак­те­ра­ми с Ка­ма­ни­ным и был за мел­кую про­вин­ность от­чис­лен из от­ря­да. Яро­слав Го­ло­ва­нов пи­шет, что Ко­ма­ров не по­пал в первую ше­стер­ку по ме­ди­цин­ским по­ка­за­ни­ям. Вме­сте с тем он при­во­дит неко­то­рые пря­мо-та­ки уди­ви­тель­ные при­чи­ны, по ко­то­рым кос­мо­нав­том но­мер один не стал Ти­тов: во-пер­вых, чле­нов ко­мис­сии на­сто­ро­жи­ло его немец­кое имя, а во-вто­рых, без­дет­ность (сын Ти­то­ва умер во мла­ден­че­стве). А у Га­га­ри­на – две доч­ки. В США на роль аст­ро­нав­та но­мер один вы­бра­ли Ала­на Ше­пар­да. Том Вулф ут- вер­жда­ет, что это был че­ло­век уди­ви­тель­но­го тем­пе­ра­мен­та: офи­цер во вто­ром по­ко­ле­нии, он от­ли­чал­ся внеш­ним лос­ком и без­уко­риз­нен­ны­ми ма­не­ра­ми, но в нефор­маль­ной об­ста­нов­ке в нем про­сы­пал­ся ху­ли­га­ни­стый под­ро­сток, лю­би­тель быст­рой ез­ды и лег­ко­мыс­лен­ных де­ву­шек: «...в его гла­зах пля­са­ли огонь­ки. Ши­ро­чай­шая улыб­ка рас­плы­ва­лась по ли­цу. И вы уже зна­ли, что он вот-вот нач­нет щел­кать паль­ца­ми в нетер­пе­нии, по­то­му что весь его вид слов­но го­во­рил: чем бы та­ким за­нять­ся?» 31 ян­ва­ря 1961 го­да в кос­мос сле­тал на ра­ке­те Redstone шим­пан­зе Хэм – су­ще­ство с ни­чем не при­ме­ча­тель­ной ро­до­слов­ной. В от­ли­чие от ма­как, ко­то­рых, как пра­ви­ло, усып­ля­ли на вре­мя по­ле­та, Хэм не толь­ко оста­вал­ся в пол­ном со­зна­нии, но и был обу­чен дер­гать ры­ча­ги и на­жи­мать в опре­де­лен­ной ком­би­на­ции кноп­ки по све­то­во­му сиг­на­лу в об­мен на ба­нан; ес­ли он оши­бал­ся, по­лу­чал чув­стви­тель­ный удар то­ком че­рез элек­тро­ды, укреп­лен­ные на по­дош­вах ниж­них ко­неч­но­стей. Бед­ный Хэм не по­до­зре­вал, что ко­вар­ные хо­мо са­пи­енс не на­ла­ди­ли как сле­ду­ет свою тех­ни­ку: как он ни ста­рал­ся, ка­кие ры­ча­ги ни дер­гал, пра­виль­но, непра­виль­но – его би­ло то­ком, а ба­на­на ни ра­зу не до­ста­лось. По­лет Хэ­ма был суб­ор­би­таль­ный, по бал­ли­сти­че­ской кри­вой: взле­тев с мы­са Ка­на­ве­рал во Фло­ри­де, кап­су­ла упа­ла в Ат­лан­ти­че­ский оке­ан в 130 ми­лях от рас­чет­ной точ­ки. По­сле па­де­ния она раз­гер­ме­ти­зи­ро­ва­лась, ста­ла то­нуть. Бед­ня­га Хэм был ни жив ни мертв, ко­гда его, на­ко­нец, на­шла по­ис­ко­вая ко­ман­да. Че­ты­рех­лет­ний в мо­мент по­ле­та, он про­жил еще 17 лет – ма­ло­ва­то для шим­пан­зе. Тем не ме­нее глав­ную свою за­да­чу он вы­пол­нил – до­ка­зал, что аст­ро­навт в кос­мо­се мо­жет не про­сто ле­жать, как тю­фяк, в сво­ем крес­ле, но и вы­пол­нять осмыс­лен­ные опе­ра­ции. Оста­ва­лось сде­лать по­след­ний шаг: по­са­дить на ме­сто обе­зья­ны че­ло­ве­ка. Но преж­де сле­до­ва­ло устра­нить непо­лад­ки. Экс­пер­ты NASA учи­ни­ли стро­жай­ший раз­бор по­ле­та. По­че­му ракета так силь­но от­кло­ни­лась от рас­чет­ной тра­ек­то­рии? Ока­за­лось, топ­ли­во по­сту­па­ло в дви­га­тель слиш­ком обиль­но, ракета разо­гна­лась и уле­те­ла вы­ше, чем пред-

по­ла­га­лось. Неожи­дан­но сильной бы­ла виб­ра­ция кап­су­лы. Тем не ме­нее ру­ко­вод­ство агент­ства на­зна­чи­ло старт Ше­пар­да на 24 мар­та. Несмот­ря на су­гу­бую сек­рет­ность, ко­то­рой бы­ла окру­же­на со­вет­ская кос­ми­че­ская про­грам­ма, аме­ри­кан­ская раз­вед­ка зна­ла о ней очень мно­гое. Все за­пус­ки ра­кет и ра­дио­об­мен со спут­ни­ка­ми тща­тель­но от­сле­жи­ва­лись. В кон­це кон­цов, аме­ри­кан­цы на­учи­лись по­лу­чать ви­део­изоб­ра­же­ния, по­сы­ла­е­мые со­вет­ски­ми спут­ни­ка­ми на Зем­лю. В част­но­сти, ра­дио­элек­трон­ная раз­вед­ка США по­лу­чи­ла в ав­гу­сте 1960 го­да «кар­тин­ку» Бел­ки и Стрел­ки на бор­ту ко­раб­ля «Во­сток», а за- тем – Пчел­ки и Муш­ки, со­вер­шив­ших по­лет в де­каб­ре. Раз­вед­ка не со­мне­ва­лась, что Со­вет­ский Со­юз го­тов по­слать в кос­мос че­ло­ве­ка. Од­на­ко фон Бра­ун имен­но в этот мо­мент ре­шил при­тор­мо­зить. Он по­ни­мал, что не­уда­ча пер­во­го пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та от­бро­сит да­ле­ко на­зад всю про­грам­му. Он со­брал со­ве­ща­ние, из­ло­жил сво­им под­чи­нен­ным ди­лем­му (ве­ро­ят- ность успе­ха он оце­ни­вал в 88–98 про­цен­тов) и по­про­сил вы­ска­зать­ся тех, кто про­тив по­спеш­но­го за­пус­ка. Та­ко­вым ока­зал­ся один че­ло­век. Бра­ун ска­зал, что це­нит это мне­ние, и за­явил на­чаль­ству, что ему необ­хо­дим еще один пуск. Ше­пард взо­рвал­ся от бе­шен­ства. Но ру­ко­во­ди­тель про­грам­мы Крис Крафт со­гла­сил­ся с до­во­да­ми Бра­у­на. Да­та пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та бы­ла пе­ре­не­се­на на 25 ап­ре­ля.

Про­спа­ли

Ров­но те же са­мые чув­ства обу­ре­ва­ли в те дни Сер­гея Королёва. Он ужас­но бо­ял­ся опоз­дать. Но и у него де­ла не вполне ла­ди­лись. 9 мар­та 1961 го­да со­вер­шил од­но­вит­ко­вый по­лет «Во­сток» с со­ба­кой Чер­нуш­кой и ма­не­ке­ном Ива­ном Ива­ны­чем на бор­ту. В це­лях эко­но­мии ме­ста внутрь ма­не­ке­на за­су­ну­ли клет­ки с мел­кой жив­но­стью – мор­ски­ми свин­ка­ми и мы­ша­ми. Иван Ива­ныч бла­го­по­луч­но ка­та­пуль­ти­ро­вал­ся. А 23 мар­та не в кос­мо­се, а на Зем­ле, в Ин­сти­ту­те ме­ди­ко-био­ло­ги­че­ских про­блем, про­изо­шла чу­до­вищ­ная тра­ге­дия. Во вре­мя трен иров­ки стар­ше­го лей­те­нан­та Ва­лен­ти­на Бон­да­рен­ко в сур­до­ка­ме­ре на де­ся­тые сут­ки (до кон­ца экс­пе­ри­мен­та оста­ва­лось еще пя­те­ро су­ток) воз­ник по­жар. По вер­сии Го­ло­ва­но­ва, при­чи­ной стал сам ис­пы­та­тель: сняв с те­ла клем­мы дат­чи­ков, он про­тер ко­жу ва­той, смо­чен­ной спир­том, и бро­сил ее в сто­ро­ну; ва­та по­па­ла на рас­ка­лен­ную спи­раль элек­тро­плит­ки. На Бон­да­рен­ко мгно­вен­но вспых­нул спор­тив­ный ко­стюм. По­сколь­ку внут­ри сур­до­ка­ме­ры бы­ло по­ни­жен­ное дав­ле­ние, от­крыть дверь сра­зу не смог­ли. Неко­то­рые ав­то­ры утвер­жда­ют, что кос­мо­навт звал на помощь, но из-за зву­ко­не­про­ни­ца­е­мо­сти сур­до­ка­ме­ры его кри­ков не слы­ша­ли. Бон­да­рен­ко, са­мый мо­ло­дой из от­ря­да – ему бы­ло 24 го­да, – умер спу­стя несколь­ко ча­сов от ожо­гов. Тра­ги­че­ская слу­чай­ность омра­чи­ла, но не оста­но­ви­ла про­грам­му. 25 мар­та Королёв узнал об успеш­ном за­пус­ке бес­пи­лот­ной ра­ке­ты фон Бра­у­на и в тот же день за­пу­стил оче­ред­ной «Во­сток» с но­вым Ива­ном Ива­ны­чем, со­ба­кой Звез­доч­кой и про­чей жив­но­стью на бор­ту. Все вер­ну­лись це­лы и невре­ди­мы. Од­на­ко дан­ные при­бо­ров го­во­ри­ли о том, что по­сле чет­вер­то­го вит­ка в ор­га­низ­мах жи­вот­ных про­яви­лись нега­тив­ные яв­ле­ния. По этой при­чине дли­тель­ность пер­во­го по­ле­та че­ло­ве­ка опре­де­ли­ли в один ви­ток. 29 мар­та по­след­ний раз за­се­да­ла го­су­дар­ствен­ная ко­мис­сия. Се­рьез­ней­шим об­ра­зом об­суж­дал­ся во­прос: что де­лать, ес­ли кос­мо­нав­ту при­дет­ся ава­рий­но ка­та­пуль­ти­ро­вать­ся на тер­ри­то­рию ино­стран­но­го го­су­дар­ства? «Ре­ше­но, что ко­рабль «Во­сток» не бу­дет иметь си­сте­му ава­рий­но­го под­ры­ва», – за­пи­сал в сво­ем днев­ни­ке Ка­ма­нин. Ко­мис­сия при­зна­ла так­же ра­зум­ным со­об­щить о по­ле­те сра­зу же по­сле за­пус­ка, а не по­сле при­зем­ле­ния, как это де­ла­лось с со­ба­ка­ми. Есть сви­де­тель­ства: Королёв на­де­ял­ся, что пи­ло­ти­ру­е­мый по­лет при­уро­чат к 1 мая. Но Хру­щёв рас­су­дил ина­че: в слу­чае ги­бе­ли кос­мо­нав­та празд­ник на­все­гда пе­ре­ста­нет быть празд­ни­ком. За­пуск был на­зна­чен на пе­ри­од с 10 по 20 ап­ре­ля. 5 ап­ре­ля Гагарин по­про­щал­ся с се­мьей и вы­ле­тел на Бай­ко­нур. Точ­ной да­ты он не знал. О том, что по­ле­тит имен­но он, узнал 9 ап­ре­ля. По­след­ние сут­ки Га­га­ри­на на Зем­ле и сам по­лет опи­са­ны в мел­ких де­та­лях, но до са­мых недав­них пор в этих опи­са­ни­ях бы­ло слиш­ком мно­го не то что­бы лжи, а при­крас. Так бы­ла устро­е­на ма­ши­на со­вет­ской про­па­ган­ды: она опи­сы­ва­ла не то, что бы­ло на са­мом де­ле, а то, что долж­но бы­ло быть, со­глас­но ка­но­нам со­вет­ской ми­фо­ло­гии. Да­же непо­сред­ствен­ным участ­ни­кам со­бы­тий та­кой под­ход пред­став­лял­ся со­вер­шен­но пра­виль­ным. Га­га­рин­ский воз­глас «по­е­ха­ли!» про­шел цен­зу­ру, но о том, как ху­ли­га­ни­ли Королёв и Гагарин, пе­ре­го­ва­ри­ва­ясь по ра­дио пе­ред стар­том, ста­ло из­вест­но не­дав­но из пуб­ли­ка­ции пол­ной сте­но­грам­мы ра­дио­пе­ре­го­во­ров.

Королёв:

Там в уклад­ке ту­бы обед, ужин и зав­трак. Яс­но. По­нял? По­нял. <...>

Гагарин: Королёв: Гагарин:

Королёв: Се­год­ня при­ле­тишь, сра­зу все съешь. Гагарин: Не, глав­ное кол­бас­ка есть, что­бы са­мо­гон за­ку­сы­вать.

Гагарин ждал стар­та два ча­са. На­сви­сты­вал раз­ные пе­сен­ки, в том чис­ле «Лан­ды­ши». Королёв услы­шал, ска­зал в мик­ро­фон: «На­шел про­дол­же­ние «Лан­ды­шей», по­нял?» «По­нял, по­нял, – за­сме­ял­ся Гагарин. – В ка­мы­шах?» «Спо­ем се­год­ня ве­че­ром», – по­обе­щал Королёв. У пес­ни «Лан­ды­ши» мно­го ва­ри­ан­тов, в том чис­ле и ху­ли­ган­ских. Воз­мож­но, Королёв и Гагарин име­ли в ви­ду та­кой:

«Ты се­год­ня мне при­нес Кош­ку дох­лую за хвост, И она та­кая жир­ная. Мы за­се­ли в ка­мы­ши, Чтоб на­есть­ся от ду­ши И за­петь пес­ню «Лан­ды­ши»...

Пер­вый кос­мо­навт та­кие куп­ле­ты петь не мо­жет. Он дол­жен на­сви­сты­вать что-ни­будь бо­лее идей­ное. По­это­му все ме­му­а­ри­сты пи­шут, что Гагарин сви­стел «Ро­ди­на слы­шит, Ро­ди­на зна­ет...». На Во­сточ­ном по­бе­ре­жье США бы­ло 05:30 утра, ко­гда ту­да при­шло со­об­ще­ние ТАСС о по­ле­те Га­га­ри­на. Де­жур­ный ре­пор­тер но­вост­но­го агент­ства ре­шил по­ин­те­ре­со­вать­ся, что ду­ма­ют по это­му по­во­ду в NASA, и на­брал но­мер пресс­служ­бы во Фло­ри­де. Труб­ку снял за­спан­ный со­труд­ник. Вы­слу­шав во­прос, он ска­зал: «Ка­тись от­сю­да. Мы спим». Ре­пор­тер, ров­ным сче­том ни­че­го не при­ба­вив и не уба­вив, доб­ро­со­вест­но на­пи­сал со­об­ще­ние: «СО­ВЕ­ТЫ ЗА­ПУ­СТИ­ЛИ ЧЕ­ЛО­ВЕ­КА В КОС­МОС. ПРЕСС-СЛУЖ­БА NASA СКА­ЗА­ЛА, ЧТО США СПЯТ» Для пре­зи­ден­та Джо­на Кен­не­ди – мо­ло­до­го, ам­би­ци­оз­но­го и гла­мур­но­го, звав­ше­го аме­ри­кан­цев к по­ко­ре­нию «но­вых ру­бе­жей», – по­лет Га­га­ри­на был лич­ным афрон­том. На чет­вер­том ме­ся­це пре­зи­дент­ства он по­тер­пел уни­зи­тель­ное по­ра­же­ние от глав­но­го стра­те­ги­че­ско­го про­тив­ни­ка, тем бо­лее обид­ное, что по­лет аме­ри­кан­ца в кос­мос был за­пла­ни­ро­вал все­го тре­мя неде­ля­ми поз­же га­га­рин­ско­го.

Ска­чок мок­рой бло­хи

Удру­чен­ный Кен­не­ди по­ру­чил сво­е­му ви­це-пре­зи­ден­ту Лин­до­ну Джон­со­ну вы­яс­нить, ка­кой кос­ми­че­ский проект Аме­ри­ка мо­жет про­ти­во­по­ста­вить со­вет­ским успе­хам. За­пла­ни­ро­ван­ный на 5 мая за час до рас­све­та по­лет Ала­на Ше­пар­да за­дер­жал­ся, и прос­нув­ша­я­ся Аме­ри­ка сле­ди­ла за под­го­тов­кой к нему по пря­мым ра­дио- и те­ле­ре­пор­та­жам. Толь­ко те­перь, си­дя в кап­су­ле на вершине ко­лос­саль­ной 21-мет­ро­вой ра­ке­ты, Ше­пард ощу­тил суть про­ис­хо­дя­ще­го. Че­рез три ча­са он со­об­щил опе­ра­то­ру цен­тра управ­ле­ния, что ему на­до по­мо­чить­ся. Фон Бра­ун при­шел в смя­те­ние. По­лет был рас­счи­тан все­го на 15 ми­нут, в ска­фандре не бы­ло мо­че­при­ем­ни­ка. Он пред­ло­жил Ше­пар­ду по­тер­петь. Тот от­ка­зал­ся. В цен­тре управ­ле­ния со­бра­ли со­ве­ща­ние. В сущ­но­сти, мож­но бы­ло спра­вить нуж­ду пря­мо в ска­фандр, но су­ще­ство­ва­ла опас­ность ко­рот­ко­го за­мы­ка­ния и по­жа­ра – те­ло аст­ро­нав­та бы­ло опу­та­но про­во­да­ми дат­чи­ков. Ше­пар­ду объ­яс­ни­ли про­бле­му. «Ну, так от­клю­чи­те пи­та­ние дат­чи­ков!» – ска­зал он. Так и сде­ла­ли. Даль­ней­шее опи­сы­ва­ет То­мас Вулф в кни­ге «Нуж­ная вещь»: «А по­том ме­ди­ки услы­ша­ли ве­се­лый го­лос по за­кры­той ра­дио­свя­зи: «Все в по­ряд­ке. По­ду­ма­ешь, мок­рая спи­на» Этот па­рень был про­сто ве­ли­ко­ле­пен! Он не те­рял хлад­но­кро­вия ни при ка­ких об­сто­я­тель­ствах!» По­лет про­дол­жал­ся 15 ми­нут 28 се­кунд. Ше­пард не со­вер­шил ни од­но­го обо­ро­та во­круг Зем­ли, это был суб­ор­би­таль­ный по­лет: «под­прыг­нув» над Фло­ри­дой, кап­су­ла при­вод­ни­лась в рай­оне Бер­муд. В со­сто­я­нии неве­со­мо­сти он на­хо­дил­ся око­ло пя­ти ми­нут. Хру­щёв на­звал этот пе­ре­лет «скач­ком бло­хи». Но аме­ри­кан­цы бы­ли счаст­ли­вы и та­ко­му. Сра­зу по­сле при­вод­не­ния Ше­пар­да до­ста­ви­ли в Бе­лый дом. Уже на сле­ду­ю­щий день пре­зи­дент вру­чил ему ме­даль «За от­лич­ную служ­бу». А по­том был тор­же­ствен­ный про­езд в от­кры­том ли­му­зине от Бе­ло­го до­ма к Ка­пи­то­лию. Днем поз­же та­кой же кор­теж, осы­па­е­мый кон­фет­ти, про­ехал по Бро­д­вею. В Нью-Гэмп­ши­ре для Ше­пар­да устро­и­ли во­ен­ный па­рад. Со вре­мен лет­чи­ка Чарль­за Линдбер­га Аме­ри­ка ни­ко­го так не че­ство­ва­ла. А меж­ду тем пре­зи­дент был по­лон ре­ши­мо­сти вер­нуть сво­ей стране пер­вен­ство в кос­мо­се. «Те­перь во всем ми­ре о нас су­дят по на­шим успе­хам в кос­мо­се, – ска­зал он сво­им со­вет­ни­кам. – Сле­до­ва­тель­но, мы долж­ны быть пер­вы­ми. Вот и все». Вер­нер фон Бра­ун, ко­гда с ним встре­тил­ся ви­це-пре­зи­дент Джон­сон, по­нял, что это шанс, упу­стить ко­то­рый нель­зя. Он за­явил Джон­со­ну твер­до и од­но­знач­но: «У нас есть от­лич­ная воз­мож­ность опе­ре­дить Со­ве­ты с вы­сад­кой че­ло­ве­ка на Луне». 25 мая 1961 го­да Джон Кен­не­ди вы­сту­пил в кон­грес­се с ре­чью, в ко­то­рой по­про­сил вы­де­лить сред­ства на про­грам­му пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та к Луне: «Я уве­рен в том, что эта стра­на долж­на по­ста­вить пе­ред со­бой цель еще до кон­ца ны­неш­не­го де­ся­ти­ле­тия вы­са­дить че­ло­ве­ка на Луне и вер­нуть его жи­вым и здо­ро­вым об­рат­но».

Ле­ти, как Гагарин, вер­нись, как Ти­тов

В СССР каж­дая ракета нес­ла, кро­ме по­лез­ной на­груз­ки, еще и по­ли­ти­че­скую, гра­фик по­ле­тов кор­рек­ти­ро­вал­ся так, что­бы каж­дый при­уро­чить к празд­ни­ку или го­сви­зи­ту. По­лет Гер­ма­на Ти­то­ва пла­ни­ро­вал­ся на ав­густ. Хру­щёв ве­лел за­пу­стить Ти­то­ва обя­за­тель­но до 13 ав­гу­ста. По­лет, про­дол­жав­ший­ся чуть бо­лее су­ток, со­сто­ял­ся 6–7 ав­гу­ста 1961 го­да. А 13-го вы­яс­ни­лось, по­че­му Хру­щёв то­ро­пил с за­пус­ком: в этот день на­ча­лось со­ору­же­ние Бер­лин­ской сте­ны, и по­ле­том Ти­то­ва он пы­тал­ся от­влечь вни­ма­ние ми­ра от этой ак­ции. Со­вет­ский на­род по­лю­бил ге­ро­ев кос­мо­са всей ду­шой. С по­пу­ляр­но­стью пер­вых кос­мо­нав­тов не мог­ла срав­нить­ся ни­чья дру­гая. Их фо­то­гра­фии по­ку­па­лись на­рас­хват и ве­ша­лись в ра­моч­ках меж­ду порт­ре­та­ми род­ствен­ни­ков. Су­ве­нир­ные мо­де­ли спут­ни­ка и ра­ке­ты укра­ша­ли посудные гор­ки и сер­ван­ты. Де­вуш­ки на кон­вер­тах пи­сем лю­би­мым пи­са­ли: «Ле­ти, как Гагарин, вер­нись, как Ти­тов». Же­лез­ные ра­ке­ты укра­си­ли дет­ские пло­щад­ки по всей стране. И, как знак наи­выс­ше­го на­род­но­го при­зна­ния, о кос­мо­се ста­ли со­чи­нять ча­стуш­ки, в том чис­ле фри­воль­ные: «Я Ти­то­ва по­лю­би­ла И Га­га­ри­ну да­ла, И та­кое впе­чат­ле­нье, Буд­то в кос­мо­се бы­ла!». Со­вет­ский агит­проп по­пы­тал­ся под­бро­сить на­ро­ду идео­ло­ги­че­ски вы­дер­жан­ные куп­ле­ты: «Спут­ник, спут­ник, ты ле­та­ешь, Ты ле­та­ешь до небес. И на­ве­ки про­слав­ля­ешь Мать твою – КПСС». То ли без умыс­ла, то ли с оным, но эти куп­ле­ты по­лу­чи­лись, по­жа­луй, еще фри­воль­нее на­род­ных. Я пом­ню ат­мо­сфе­ру непод­дель­ной ра­до­сти и гор­до­сти, ко­то­рая охва­ты­ва­ла то­гда лю­дей при со­об­ще­нии о но­вом по­ле­те в кос­мос. По та­ко­му слу­чаю со­би­ра­лись за празд­нич­но на­кры­тым сто­лом, шли в парк на гулянье... И ни ра­зу не слы­хал я от взрос­лых (а сре­ди мо­их род­ствен­ни­ков бы­ли со­труд­ни­ки КБ Королёва в Под­лип­ках) ни­че­го, по­хо­же­го на зло­рад­ство, – вот, мол, утер­ли нос аме­ри­кан­цам. Мы де­ла­ли это для все­го че­ло­ве­че­ства. Из­вест­ный со­вет­ский пуб­ли­цист Ва­лен­тин Зо­рин объ­яс­нял со­граж­да­нам при­чи­ны аме­ри­кан­ско­го от­ста­ва­ния в осво­е­нии кос­мо­са «ми­ли­та­ри­за­ци­ей эко­но­ми­ки и на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний». На са­мом де­ле сло­ва о ми­ли­та­ри­за­ции кос­ми­че­ской про­грам­мы и о кон­ку­рен­ции раз­лич­ных про­ек­тов мож­но в пол­ной ме­ре от­не­сти к со­вет­ским раз­ра­бот­кам кос­ми­че­ской тех­ни­ки. Эта раз­об­щен­ность, рас­пы­ле­ние ре­сур­сов в ко­неч­ном сче­те и по­ста­ви­ли крест на лун­ном про­ек­те. Что ка­са­ет­ся Бра­у­на, то он по­сле при­ня­тия со­от­вет­ству­ю­щих по­ли­ти­че­ских ре­ше­ний пол­но­стью со­сре­до­то­чил­ся на под­го­тов­ке по­ле­та на Лу­ну.

Королёв «вы­чис­лен»

Но­си­те­лем долж­на бы­ла стать ракета Saturn V вы­со­той 110,6 и диа­мет­ром 10,1 мет­ра, спо­соб­ная вы­ве­сти на ор­би­ту по­лез­ную на­груз­ку в 110 тонн. Од­на­ко вско­ре воз­ник во­прос: а ка­ким, соб­ствен­но, об­ра­зом кос­ми­че­ский ко­рабль до­стиг­нет Лу­ны? Рас­счи­тать тра­ек­то­рию пря­мо­го пе­ре­ле­та с Зем­ли на Лу­ну чрез­вы­чай­но слож­но. Еще в 1952 го­ду Вер­нер фон Бра­ун в од­ной из сво­их по­пу­ляр­ных ста­тей в жур­на­ле Collier’s пред­ло­жил осу­ще­ствить по­лет в два эта­па: сна­ча­ла вы­ве­сти ко­рабль на око­ло­зем­ную ор­би­ту, а уже с нее – к Луне. Он пред­ло­жил да­же до­став­лять ком­по­нен­ты лун­но­го ко­раб­ля на ор­би­таль­ную стан­цию гру­зо­вы­ми ра­ке­та­ми и со­би­рать их уже в кос­мо­се – то­гда от­па­дет на­доб­ность в ко­лос­саль­ных но­си­те­лях. Имен­но над этим про­ек­том Бра­ун и ра­бо­тал – эта схе­ма по­ле­та по­лу­чи­ла на­зва­ние «око­ло­зем­ная ор­би­таль­ная сты­ков­ка» (Earth orbit rendezvous, или EOR). Од­на­ко уже в 1960 го­ду без­вест­ный ин­же­нер Джон Ху­болт пред­ло­жил дру­гую идею – сты­ков­ку на лун­ной ор­би­те (lunar orbit rendezvous, или LOR). При этом ва­ри­ан­те ракета но­си­тель долж­на бы­ла до­ста­вить на лун­ную ор­би­ту ко­рабль, со­сто­я­щий из ко­манд­но­го мо­ду­ля и лун­ной ка­би­ны, по­сле че­го ка­би­на опус­ка­лась на по­верх­ность Лу­ны, а ко­манд­ный мо­дуль до­жи­дал­ся ее на ор­би­те. По­на­ча­лу ко­ри­феи NASA вы­сме­я­ли Ху­бол­та. Но тот на­ста­и­вал на сво­ей право­те, ма­ло-по­ма­лу об­за­во­дил­ся сто­рон­ни­ка­ми. Дис­кус­сия за­дер­жа­ла аме­ри­кан­цев бо­лее чем на год: не зная сце­на­рий по­ле­та, нель­зя бы­ло про­ек­ти­ро­вать ни ко­рабль, ни стар­то­вый ком­плекс. Ре­ша­ю­щее со­ве­ща­ние в ап­ре­ле 1962 го­да про­дол­жа­лось це­лый день. Бра­ун вни­ма­тель­но вы­слу­шал все ар­гу­мен­ты и, на­ко­нец, при­знал право­ту Хо­бол­та: по­лет по его схе­ме го­раз­до про­ще рас­счи­тать. Это ре­ше­ние, за­явил он, «вну­ша­ет пол­ную уве­рен­ность в том, что за­да­ча бу­дет ре­ше­на в этом де­ся­ти­ле­тии». Тем са­мым Бра­ун по­ка­зал: ему важ­на не соб­ствен­ная право­та, а до­сти­же­ние це­ли. Аме­ри­кан­ская лун­ная про­грам­ма по­лу­чи­ла на­зва­ние «Апол­лон». По­сле то­го как в фев­ра­ле 1962 го­да в кос­мос уже «по-на­сто­я­ще­му» сле­тал Джон Гленн, Хру­щёв опять по­тре­бо­вал от Королёва че­го-ни­будь эта­ко­го, при­чем уже в мар­те. В эти дни ру­ко­во­ди­тель цен­тра под­го­тов­ки кос­мо­нав­тов ге­не­рал Ка­ма­нин за­пи­сы­ва­ет в сво­ем днев­ни­ке: «Ес­ли и даль­ше так пой­дет и в пра­ви­тель­стве не бу­дет со­здан спе­ци­аль­ный ор­ган по ру­ко­вод­ству кос­мо­нав­ти­кой, то в 1962–1963 го­дах Аме­ри­ка нас об­го­нит. На­до при­знать, что сей­час мы ли­ди­ру­ем толь­ко фор­маль­но, а по су­ти – уже от­ста­ем: 120 за­пус­ков спут­ни­ков в Аме­ри­ке и 20 – у нас... В том, что мы от­ста­ем от США в кос­мо­се, мир смо­жет убе­дить­ся в 1963 го­ду, но

убе­дить в этом на­ших ру­ко­во­ди­те­лей по­чти невоз­мож­но». Но­вый по­лет со­сто­ял­ся лишь в ав­гу­сте – это был ду­эт из двух ко­раб­лей: Па­вел По­по­вич стар­то­вал на сут­ки поз­же Ан­д­ри­я­на Ни­ко­ла­е­ва и уже на ор­би­те обо­гнал его. Двой­ной по­лет сто­ил боль­шо­го на­пря­же­ния сил на­зем­ным служ­бам: управ­лять дву­мя ко­раб­ля­ми од­но­вре­мен­но, а глав­ное, са­жать оба с раз­ни­цей в семь ми­нут бы­ло слож­но. За двой­ным по­ле­том по­сле­до­ва­ло но­вое до­сти­же­ние: «жен­ский» по­лет Ва­лен­ти­ны Те­реш­ко­вой. Королёв на­блю­дал за Бра­у­ном слов­но сквозь зер­каль­ное стек­ло: он Бра­у­на ви­дел, а Бра­ун его – нет. Аме­ри­кан­цы не де­ла­ли сек­ре­та из сво­ей лун­ной про­грам­мы. В сен­тяб­ре 1962 го­да в огромном ком­плек­се на мы­се Ка­на­ве­рал по­бы­вал пре­зи­дент Кен­не­ди и еще раз под­твер­дил, что по­лет че­ло­ве­ка к Луне – цель де­ся­ти­ле­тия. День­ги в бюд­жет NASA тек­ли ре­кой. Бра­ун в сво­их ин­тер­вью уве­рен­но пред­ска­зы­вал: «Аме­ри­кан­цы ско­ро зай­мут ли­ди­ру­ю­щие по­зи­ции в ис­сле­до­ва­нии кос­мо­са». В 1963 го­ду аме­ри­кан­ские га­зет­чи­ки вы­чис­ли­ли Сер­гея Королёва, чье имя со­став­ля­ло го­су­дар­ствен­ную тай­ну. 3 но­яб­ря Хру­щёв устро­ил неве­ро­ят­но пом­пез­ную го­су­дар­ствен­ную «кос­ми­че­скую сва­дьбу» Те­реш­ко­вой и Ни­ко­ла­е­ва. Сре­ди при­гла­шен­ных был и Королёв. Спу­стя несколь­ко дней New York Times со­об­щи­ла: «со­об­ще­ство жи­ву­щих в Москве ино­стран­цев» счи­та­ет клю­че­вы­ми фи­гу­ра­ми со­вет­ской кос­ми­че­ской про­грам­мы ака­де­ми­ков Ва­лен­ти­на Глуш­ко и Сер­гея Королёва. Аме­ри­кан­ская раз­вед­ка узна­ла имя Королёва еще рань­ше. В 1948 го­ду один из со­вет­ских во­ен­ных ра­кет­чи­ков, за­ме­сти­тель ру­ко­во­ди­те­ля пра­ви­тель­ствен­ной ко­мис­сии по ра­ке­там даль­не­го ра­ди­у­са пол­ков­ник Гри­го­рий То­ка­тый-То­ка­ев остал­ся на За­па­де и со­об­щил ЦРУ из­вест­ные ему по­дроб­но­сти со­вет­ских кос­ми­че­ских про­грамм.

«Близнецы» рвутся впе­ред

Меж­ду тем у Бра­у­на на­ча­лись про­бле­мы. Раз­ра­бот­ка ра­ке­ты «Са­турн» за­тя­ги­ва­лась. Ре­аль­ный срок вы­сад­ки на Лу­ну ото­дви­гал­ся на 1971 год. На со­вет­ский двой­ной по­лет NASA от­ве­ти­ло в мае 1963-го за­пус­ком Гор­до­на Ку­пе­ра – обык­но­вен­ным, в ко­то­ром не бы­ло ни­че­го уни­каль­но­го. В кон­грес­се от­кры­лись слу­ша­ния о со­сто­я­нии лун­но­го про­ек­та. Экс-пре­зи­дент Эй­зен­хау­эр во все­услы­ша­ние за­явил: «Вся­кий, кто тра­тит 40 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров на гон­ку к Луне ра­ди пре­сти­жа, про­сто рех­нул­ся». «Лун­ная про­грам­ма в кри­зи­се», – пи­са­ла New York Times. NASA при­зва­ло на помощь пре­зи­ден­та. Джон Кен­не­ди по­бы­вал в кос­ми­че­ском цен­тре в Хью­стоне 16 но­яб­ря. 22-го он при­ле­тел в Дал­лас и был убит. В со­от­вет­ствии с Кон­сти­ту­ци­ей к пре­зи­дент­ской при­ся­ге был при­ве­ден Линдон Джон­сон. В фев­ра­ле 1964 го­да Хру­щёв про­слы­шал, что аме­ри­кан­цы раз­ра­ба­ты­ва­ют кос­ми­че­ский ко­рабль Gemini («Близнецы») на двух пи­ло­тов. Он тот­час по­зво­нил Ко­ро­лё­ву. Тот про аме­ри­кан­ский проект знал. Вождь ве­лел го­то­вить по­лет эки­па­жа из трех че­ло­век. По­ле­теть долж­ны на празд­ник, 7 но­яб­ря. Королёв ска­зал, что дал за­да­ние раз­ра­бо­тать трех­мест­ный ко­рабль «Со­юз», но под­нять его на ор­би­ту по­ка нечем – нет ра­ке­ты. Но Хру­щё­ва де­та­ли не ин­те­ре­со­ва­ли. В ито­ге при­шлось втис­ки­вать, как сель­дей в боч­ку, тро­их кос­мо­нав­тов в «Вос­ход», рас­счи­тан­ный на од­но­го. Вла­ди­ми­ру Ко­ма­ро­ву, Кон­стан­ти­ну Феок­ти­сто­ву и Бо­ри­су Его­ро­ву при­шлось ле­теть без ска­фанд­ров. Ин­ди­ви­ду­аль­ное ка­та­пуль­ти­ро­ва­ние ис­клю­ча­лось – са­жать нуж­но бы­ло весь ап­па­рат. Вер­ну­лись они в дру­гую стра­ну: по­ка ле­та­ли, со­рат­ни­ки спро­ва­ди­ли Хру­щё­ва на пен­сию, раз­де­лив его функ­ции: пер­вым сек­ре­та­рем ЦК стал Лео­нид Бреж­нев, пред­се­да­те­лем Со­ве­та Ми­ни­стров – Алек­сей Ко­сы­гин. Королёв про­вел еще один пи­ло­ти­ру­е­мый по­лет. По­лет ко­раб­ля «Вос­ход-2» в мар­те 1965 го­да озна­ме­но­вал­ся но­вым до­сти­же­ни­ем – вы­хо­дом кос­мо­нав­та Алек­сея Леонова в от­кры­тый кос­мос. Это пред­при­я­тие чуть бы­ло не за­кон­чи­лось тра­ги­че­ски. За­то успе­ли рань­ше аме­ри­кан­цев. Но на са­мом де­ле аме­ри­кан­цы неуклон­но со­кра­ща­ли раз­рыв. На­це­лив­шись на Лу­ну, они не гна­лись за пер­вен­ством на каж­дом эта­пе гон­ки. Они тща­тель­но от­ра­ба­ты­ва­ли каж­дую опе­ра­цию. Пи­ло­ты Gemini III Вир­джил Гриссом и Джон Янг – это был пер­вый пи­ло­ти­ру­е­мый по­лет по про­грам­ме Apollo, со­вер­шен­ный че­рез пять дней по­сле по­ле­та Бе­ля­е­ва и Леонова, – в кос­мос не вы­хо­ди­ли, за­то мно­го ма­нев­ри­ро­ва­ли на ор­би­те. 3 июня то­го же го­да аст­ро­навт Эд­вард Уайт пер­вым из аме­ри­кан­цев вы­шел в от­кры­тый кос­мос и оста­вал­ся там 22 ми­ну­ты. Ес­ли про­дол­жи­тель­ность по­ле­та Бе­ля­е­ва и Леонова со­ста­ви­ла чуть бо­лее су­ток, то Уайт и его ко­ман­дир Джеймс Мак­ди­витт ле­та­ли чет­ве­ро су­ток. Спу­стя два ме­ся­ца по­сле них Гор­дон Ку­пер и Пит Ко­нрад со­вер­ши­ли по­лет про­дол­жи­тель­но­стью по­чти в во­семь су­ток. Имен­но столь­ко вре­ме­ни долж­на бы­ла про­дол­жать­ся экс­пе­ди­ция к Луне. В де­каб­ре ко­раб­ли Gemini VI и Gemini VII про­ве­ли сбли­же­ние на ор­би­те до трех мет­ров и сов­мест­ный по­лет в те­че­ние несколь­ких ча­сов. Ни­че­го по­доб­но­го со­вет­ская кос­мо­нав­ти­ка то­гда не уме­ла – По­по­вич и Ни­ко­ла­ев все­го лишь про­ле­те­ли один ми­мо дру­го­го на рас­сто­я­нии пя­ти ки­ло­мет­ров и ни­ка­ких ор­би­таль­ных ма­нев­ров не вы­пол­ня­ли. По­лет Gemini VII про­дол­жал­ся по­чти две неде­ли. Ге­не­рал Ка­ма­нин, вни­ма­тель­но и рев­ни­во сле­див­ший за успе­ха­ми аме­ри­кан­цев, в эти дни за­пи­сы­ва­ет в днев­ни­ке: «У нас в вер­хах ца­рит пол­ное рав­но­ду­шие к кос­мо­су, точ­нее, не рав­но­ду­шие, а пол­ная рас­те­рян­ность». От Сер­гея Королёва по­тре­бо­ва­ли пе­ре­крыть ре­корд пре­бы­ва­ния на ор­би­те к оче­ред­но­му XXIII съез­ду КПСС (съезд от­крыл­ся в кон­це мар­та 1966 го­да). Это за­да­ние пар­тии и пра­ви­тель­ства глав­ный кон­струк­тор вы­пол­нить не смог. «Вос­ход-2» стал по­след­ним ко­раб­лем, за­пу­щен­ным при жиз­ни Королёва. 14 ян­ва­ря 1966 го­да он скон­чал­ся во вре­мя опе­ра­ции по уда­ле­нию ра­ко­вой опу­хо­ли. 16 мар­та 1966 го­да Нил Арм­стронг и Дэ­вид Скотт про­ве­ли первую в ми­ре сты­ков­ку сво­е­го ко­раб­ля Gemini VIII с за­пу­щен­ным спе­ци­аль­но для этой це­ли бес­пи­лот­ным ап­па­ра­том Agena. Пла­ни­ро­вал­ся вы­ход Скот­та в от­кры­тый кос­мос, од­на­ко по­сле сты­ков­ки один из дви­га­те­лей си­сте­мы ори­ен­та­ции ко­раб­ля вы­шел из-под кон­тро­ля, со­сты­ко­ван­ные ап­па­ра­ты на­ча­ли вра­щать­ся в неве­со­мо­сти. Арм­стронг при­нял ре­ше­ние от­сты­ко­вать­ся, но вра­ще­ние не пре­кра­ти­лось, и ко­ман­дир в ава- рий­ном ре­жи­ме при­вод­нил кап­су­лу в Ти­хом оке­ане. В тот мо­мент это был са­мый се­рьез­ный ин­ци­дент аме­ри­кан­цев в кос­мо­се. Вско­ре, од­на­ко, стряс­лась бе­да го­раз­до бо­лее се­рьез­ная.

Ко­нец ду­э­ли

В ав­гу­сте 1966 го­да в кос­ми­че­ский центр име­ни Кен­не­ди был до­став­лен ко­манд­ный мо­дуль се­рии Apollo. На­ча­лись его на­зем­ные ис­пы­та­ния. 27 ян­ва­ря свои ме­ста в мо­ду­ле, уста­нов­лен­ном на ма­куш­ке ра­ке­ты «Са­турн», за­ня­ли аст­ро­нав­ты Вир­джил Гриссом, Род­жер Чаф­фи и Эд­вард Уайт – эки­паж по­ле­та, на­ме­чен­но­го на 21 фев­ра­ля. Они про­ве­ли в ка­бине пять ча­сов. Все вре­мя воз­ни­ка­ли до­сад­ные мел­кие непо­лад­ки. Ми­ну­ло шесть ча­сов по­по­лу­дни, ра­бо­чий день за­кон­чил­ся. Бри­га­да ин­же­не­ров со­би­ра­лась по до­мам. Вдруг в ди­на­ми­ках раз­дал­ся воз­глас Уай­та: «По­жар!» Се­кун­дой поз­же ко­ман­дир Гриссом до­ло­жил: «У нас по­жар в ка­бине». Еще че­рез несколь­ко се­кунд опе­ра­то­ры услы­ша­ли от­ча­ян­ный крик Чаф­фи: «Вынь­те нас от­сю­да! Го­рим!» Ни­кто не мог ни­че­го по­нять. В ра­ке­те нет топ­ли­ва – от­ку­да взять­ся ог­ню? По­ка со­об­ра­зи­ли, что по­жар внут­ри мо­ду­ля, бы­ло уже позд­но: под­бе­жав­ших тех­ни­ков от­бро­си­ло взры­вом. Мо­дуль трес­нул, из ды­ры вы­рва­лись язы­ки пла­ме­ни, по­ва­лил дым. Люк уда­лось от­крыть че­рез шесть ми­нут. Взо­рам пред­ста­ли три тру­па в рас­плав­лен­ных ска­фанд­рах. При­чи­ной воз­го­ра­ния ста­ло, все­го ве­ро­ят­нее, ко­рот­кое за­мы­ка­ние – мо­дуль был за­пол­нен ки­ло­мет­ра­ми про­во­дов и лег­ко вос­пла­ме­ня­ю­щи­ми­ся ма­те­ри­а­ла­ми. В чи­стом кис­ло­ро­де, ко­то­рый по­да­вал­ся в ка­би­ну, ее со­дер­жи­мое вспых­ну­ло, как по­рох. Ка­та­стро­фа про­из­ве­ла отрезв­ля­ю­щее дей­ствие на ру­ко­во­ди­те­лей NASA и аст­ро­нав­тов. В мае они со­бра­лись на ше­стую го­дов­щи­ну по­ле­та Ше­пар­да. Ше­пард, ко­то­рый преж­де злил­ся на Бра­у­на за за­держ­ку, из-за ко­то­рой он усту­пил пер­вен­ство Га­га­ри­ну, за­явил, что те­перь он со­гла­сен с ре­ше­ни­ем глав­но­го кон­струк­то­ра. «Ес­ли нам суж­де­но усту­пить в гон­ке к Луне – ска­жем, на ме­сяц, – ска­зал Ше­пард, – это не долж­но нас обес­ку­ра­жи­вать. На са­мом де­ле нас за­пом­нят по то­му, как, а не ко­гда мы это сде­ла­ли». Ко­мис­сия по рас­сле­до­ва­нию по­жа­ра на­счи­та­ла 1400 де­фек­тов в ко­манд­ном мо­ду­ле «Апол­ло­на». Точ­ную ко­пию сгоревшей ка­би­ны со­жгли, что­бы изу­чить при­чи­ны воз­го­ра­ния. От­чет ко­мис­сии на­счи­ты­ва­ет бо­лее трех ты­сяч стра­ниц. На устра­не­ние де­фек­тов тре­бо­ва­лось пол­мил­ли­ар­да дол­ла­ров. Аме­ри­кан­ская кос­ми­че­ская про­грам­ма бы­ла при­оста­нов­ле­на. По­след­ним, так и не осу­ществ­лен­ным про­ек­том Королёва, бы­ла ракета Н-1, пред­на­зна­чен­ная для пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та на Лу­ну. При­чи­ны, по ко­то­рым ракета не бы­ла со­зда­на, уже не сек­рет. Глав­ная из них – кон­фликт меж­ду Ко­ро­лё­вым и кон­струк­то­ром ра­кет­ных дви­га­те­лей Ва­лен­ти­ном Глуш­ко. Королёв счи­тал, что сле­ду­ю­щее по­ко­ле­ние дви­га­те­лей долж­но ра­бо­тать на жид­ком во­до­ро­де. Глуш­ко был уве­рен, что это на­прав­ле­ние бес­пер­спек­тив­но из-за ма­лой плот­но­сти во­до­ро­да и, со­от­вет­ствен­но, необ­хо­ди­мо­сти кон­стру­и­ро­ва­ния боль­ших топ­лив­ных ба­ков (он не пред­ви­дел ре­во­лю­цию в крио­ген­ной тех­ни­ке). Вме­сто во­до­ро­да Глуш­ко был на­ме­рен ис­поль­зо­вать фтор, азот­ную кис­ло­ту и ди­ме­ти­л­гид­ра­зин. Это отличное топ­ли­во, но крайне ток­сич­ное. Од­на­ж­ды Королёв спро­сил у од­но­го из сво­их под­чи­нен­ных, чем пах­нет эта га­дость, ко­то­рой Глуш­ко за­прав­ля­ет ра­ке­ты. «Три­бу­на­лом», – мрач­но от­ве­тил под­чи­нен­ный. В от­ли­чие от про­грам­мы «Апол­лон», спор ко­ри­фе­ев со­вет­ско­го ра­ке­то­стро­е­ния так и не на­шел сво­е­го раз­ре­ше­ния. Глуш­ко и Королёв ста­ли ра­бо­тать са­мо­сто­я­тель­но, каж­дый над сво­им про­ек­том. По­сле смер­ти Королёва его ме­сто во гла­ве ОКБ за­нял Ва­си­лий Ми­шин. Под его ру­ко­вод­ством бы­ло за­кон­че­но про­ек­ти­ро­ва­ние ко­раб­ля «Со­юз» и ор­би­таль­ной стан­ции «Са­лют», до­ве­де­на до лет­ных ис­пы­та­ний ракета Н-1. Но Мишина пре­сле­до­ва­ли неуда­чи. Пер­вый за­пуск пи­ло­ти­ру­е­мо­го «Со­ю­за» в ап­ре­ле 1967 го­да (по­сле Бе­ля­е­ва и Леонова СССР два с по­ло­ви­ной го­да не за­пус­кал че­ло­ве­ка в кос­мос) за­вер­шил­ся ги­бе­лью кос­мо­нав­та Вла­ди­ми­ра Ко­ма­ро­ва. Ми­ши­ну был от­ча­ян­но ну­жен успех. Под­го­тов­ка оче­ред­ных за­пус­ков шла в страш­ной спеш­ке. В ян­ва­ре и ап­ре­ле 1968 го­да аме­ри­кан­цы за­пу­сти­ли на ор­би­ту лун­ный мо­дуль ко­раб­ля «Апол­лон» в бес­пи­лот­ном ре­жи­ме. Оба ис­пы­та­ния про­шли успеш­но. В се­ре­дине го­да ЦРУ до­ло­жи­ло пра­ви-

тель­ству, что пи­ло­ти­ру­е­мый по­лет к Луне рус­ские пла­ни­ру­ют к Рож­де­ству. Ин­фор­ма­ция по­па­ла в прес­су, на­зы­ва­лась да­же кон­крет­ная да­та – 8 де­каб­ря. Аме­ри­ку сно­ва охва­ти­ла ли­хо­рад­ка со­рев­но­ва­ния. 10 но­яб­ря с Бай­ко­ну­ра был за­пу­щен к Луне бес­пи­лот­ный ко­рабль «Зонд-6». В слу­чае успе­ха сле­ду­ю­щим дол­жен был стать пи­ло­ти­ру­е­мый по­лет. «Зонд» об­ле­тел Лу­ну, но при по­сад­ке на Зем­лю раз­бил­ся из-за преждевременного рас­кры­тия па­ра­шю­та. Вы­яс­ни­лось к то­му же, что еще в кос­мо­се про­изо­шла раз­гер­ме­ти­за­ция ка­би­ны. В ито­ге пер­вы­ми до Лу­ны до­ле­те­ли все же аме­ри­кан­цы. 21 де­каб­ря 1968 го­да Apollo 8 с тре­мя аст­ро­нав­та­ми на бор­ту – Фр­эн­ком Бор­ма­ном, Джейм­сом Ло­вел­лом и Уильямом Ан­дер­сом – сде­лал пол­то­ра вит­ка во­круг Зем­ли и на­пра­вил­ся к Луне. 24–25 де­каб­ря он де­сять раз обер­нул­ся во­круг Лу­ны и лег на об­рат­ный курс. Оста­вал­ся по­след­ний шаг – вы­сад­ка че­ло­ве­ка на Лу­ну. Нил Арм­стронг сде­лал его 20 июля 1969 го­да. В те же дни к Луне под­ле­те­ла со­вет­ская ав­то­ма­ти­че­ская стан­ция «Лу­на-15». Она долж­на бы­ла со­вер­шить мяг­кую по­сад­ку и взять об­раз­цы лун­но­го грун­та. Но 21 июля стан­ция раз­би­лась. В июне 1971 го­да со­вет­скую кос­мо­нав­ти­ку по­стиг­ла но­вая ка­та­стро­фа. При воз­вра­ще­нии с ор­би­таль­ной стан­ции «Са­лют» по­гиб ее пер­вый эки­паж – Геор­гий Доб­ро­воль­ский, Вла­ди­слав Вол­ков, Вик­тор Па­ца­ев. Че­ты­ре под­ряд пус­ка ра­ке­ты Н-1, ко­то­рая пред­на­зна­ча­лась для по­ле­тов к Луне, окон­чи­лись неуда­ча­ми. В 1974 го­ду Ва­си­лий Ми­шин был осво­бож­ден от за­ни­ма­е­мой долж­но­сти. Его сме­нил Ва­лен­тин Глуш- ко, ко­то­рый сра­зу за­крыл проект Н-1. Со­вет­ская про­грам­ма пи­ло­ти­ру­е­мо­го по­ле­та на Лу­ну пре­кра­ти­ла свое су­ще­ство­ва­ние. Вер­нер фон Бра­ун ушел из NASA в 1972 го­ду и ра­бо­тал в част­ном биз­не­се. 16 июня 1977 го­да он умер ров­но от той же бо­лез­ни, что и Королёв, в воз­расте 65 лет. Его име­нем на­зва­ны лун­ный кра­тер и куль­тур­ный центр на 10 ты­сяч мест в го­ро­де Хант­свил­ле, Ала­ба­ма, где он жил.

Со­став с ра­ке­та­ми V-2, бро­шен­ный на­ци­ста­ми при от­ступ­ле­нии. Нем­цы пы­та­лись уни­что­жить сек­рет­ное обо­ру­до­ва­ние, по­это­му неко­то­рые ра­ке­ты бы­ли по­вре­жде­ны ог­нем. Ввер­ху спра­ва: Вер­нер фон Бра­ун

В де­каб­ре 1944 го­да от ра­кет V-2 по­стра­дал бель­гий­ский го­род Ант­вер­пен

Старт немец­кой ра­ке­ты V-2 ле­том 1943 го­да в Пе­не­мюн­де

Вер­нер фон Бра­ун де­мон­стри­ру­ет раз­ра­бо­тан­ную им ра­ке­ту, на ко­то­рой че­ло­век дол­жен был от­пра­вить­ся на Лу­ну

Сер­гей Королёв на по­ли­гоне в Ка­пу­сти­ном Яру, 1953 год. Вни­зу: го­су­дар­ствен­ная ко­мис­сия, ру­ко­во­див­шая под­го­тов­кой за­пус­ка пер­во­го и вто­ро­го со­вет­ских спут­ни­ков. Но­ябрь 1957 го­да

Двор­няж­ка Лай­ка, по­до­бран­ная на ули­це, со­вер­ши­ла в 1957 го­ду по­лет в кос­мос. На Зем­лю она не вер­ну­лась

Сле­ва: 1958 год. Фон Бра­ун де­мон­стри­ру­ет мо­дель сво­ей ра­ке­ты Jupiter. Ввер­ху: глав­ный кон­струк­тор Сер­гей Королёв с пер­вым кос­мо­нав­том Зем­ли Юри­ем Га­га­ри­ным

Ни­ки­та Хру­щёв да­рит Пре­зи­ден­ту США Ду­ай­ту Эй­зен­хау­э­ру мо­дель со­вет­ско­го лун­ни­ка. Сле­ва от Эй­зен­хау­э­ра – ви­це-пре­зи­дент Ри­чард Ник­сон

Се­ме­ро аме­ри­кан­ских кан­ди­да­тов в аст­ро­нав­ты бы­ли пред­став­ле­ны ши­ро­кой пуб­ли­ке 9 ап­ре­ля 1959 го­да. На роль пре­тен­ден­та но­мер один вы­бра­ли Ала­на Ше­пар­да (вто­рой спра­ва)

Шим­пан­зе Хэм, ко­то­ро­го аме­ри­кан­цы за­пу­сти­ли в кос­мос 31 ян­ва­ря 1961 го­да. Он при­вод­нил­ся не там, где на­до, и чуть бы­ло не уто­нул в Ат­лан­ти­че­ском оке­ане

Пре­зи­дент Джон Кен­не­ди (спра­ва) и Вер­нер фон Бра­ун (в цен­тре) на мы­се Ка­на­ве­рал. Кен­не­ди на­ста­и­вал на том, что Аме­ри­ка долж­на опе­ре­дить СССР на пу­ти к Луне

Сле­ва: аме­ри­кан­ские аст­ро­нав­ты Род­жер Чаф­фи, Эд­вард Уайт и Вир­джил Гриссом. Они сго­ре­ли за­жи­во 27 ян­ва­ря 1967 го­да во вре­мя на­зем­ных ис­пы­та­ний. Ввер­ху: в июне 1971 го­да при воз­вра­ще­нии со стан­ции «Са­лют» по­гиб­ли Вла­ди­слав Вол­ков, Геор­гий Доб­ро­воль­ский, Вик­тор Па­ца­ев

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.