ЭСЭСОПОВАЛ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ - Лев СИМ­КИН

Это слу­чи­лось 14 ок­тяб­ря 1943 го­да на од­ной из гит­ле­ров­ских «фаб­рик смер­ти» – в рас­по­ло­жен­ном на тер­ри­то­рии Поль­ши кон­цен­тра­ци­он­ном ла­ге­ре Со­бибор. За­клю­чен­ные, не до­жи­да­ясь пред­на­зна­чен­ной им уча­сти, од­но­го за дру­гим то­по­ра­ми пе­ре­би­ли сво­их му­чи­те­лей-эсэсовцев и бе­жа­ли прочь из ла­ге­ря. Слу­чаи со­про­тив­ле­ния в немец­ких конц­ла­ге­рях бы­ли чрез­вы­чай­но ред­ки, а успеш­ных, по­ми­мо это­го, ка­жет­ся, не бы­ло во­все. Год спу­стя, в ок­тяб­ре 1944-го, груп­па уз­ни­ков Ос­вен­ци­ма-Бир­ке­нау взо­рва­ла один из кре­ма­то­ри­ев и уни­что­жи­ла тро­их охранников, вос­став­шие бы­ли уби­ты. В Со­бибо­ре же те, кто не остал­ся на окру­жав­шем ла­герь мин­ном по­ле и не по­гиб от пуль сто­яв­ших на выш­ках охранников – око­ло трех­сот че­ло­век, вы­рва­лись на сво­бо­ду. По­лу­сотне из них уда­лось до­жить до кон­ца вой­ны, а до него оста­ва­лось еще дол­гих пол­то­ра го­да.

Ла­герь Со­бибор был по­стро­ен в мар­те 1942 го­да по спе­ци­аль­но­му при­ка­зу Гимм­ле­ра в рам­ках го­су­дар­ствен­ной про­грам­мы Тре­тье­го рей­ха, со­глас­но ко­то­рой пред­по­ла­га­лось про­ве­сти «переселение» (то есть убий­ство) боль­шей ча­сти ев­рей­ско­го на­се­ле­ния Ев­ро­пы. Про­грам­ма по­лу­чи­ла на­зва­ние «Опе­ра­ция Рей­н­хард» по име­ни уби­то­го пар­ти­за­на­ми в Пра­ге ше­фа РСХА Рей­н­хар­да Гей­дри­ха, то­го са­мо­го, ко­то­рый со­звал 20 ян­ва­ря 1942 го­да Ван­зей­скую кон­фе­рен­цию по «окон­ча­тель­но­му ре­ше­нию ев­рей­ско­го во­про­са» (на­ци­сты лю­би­ли эв­фе­миз­мы). Це­лью на­ци­стов бы­ло не толь­ко мас­со­вое уни­что­же­ние ев­рей­ско­го на­се­ле­ния, но и при­сво­е­ние его соб­ствен­но­сти – «Опе­ра­ция Рей­н­хард» при­нес­ла Тре­тье­му рей­ху огром­ные бо­гат­ства.. Осе­нью 1943 го­да это все еще был глу­бо­кий немец­кий тыл, да­ле­ко от ли­нии фрон­та. Здесь в те­че­ние по­лу­то­ра лет ду­ши­ли в га­зо­вых ка­ме­рах ев­ре­ев, све­зен­ных со всех кон­цов Ев­ро­пы (об­щее чис­ло уби­тых, по под­сче­там ис­то­ри­ков, до­сти­га­ет 250 ты­сяч). Несколь­ко раз в неде­лю при­хо­дил эше­лон из то­вар­ных ва­го­нов, на­би­тых людь­ми. Один из эсэсовцев на­де­вал бе­лый ха­лат, что­бы со­здать впе­чат­ле­ние, буд­то он врач, и объ­яв­лял при­быв­шим, что их по­шлют ра­бо­тать, но пе­ред этим они долж­ны при­нять душ и прой­ти дез­ин­фек­цию, что­бы предот­вра­тить рас­про­стра­не­ние бо­лез­ней. Пе­ред «ду­ше­вой» они раз­де­ва­лись, скла­ды­ва­ли свои ве­щи в об­щую ку­чу, а женщины еще и остав­ля­ли свои во­ло­сы в «па­рик­ма­хер­ской». От­ту­да – в «ба­ню», то есть в га­зо­вые ка­ме­ры. Или в «ла­за­рет» – рас­стрель­ный ров, ку­да от­прав­ля­ли тех из при­быв­ших с оче­ред­ным транс­пор­том, кто не мог хо­дить – боль­ных, пре­ста­ре­лых, а так­же те­ла умер­ших в до­ро­ге. От мо­мен­та раз­груз­ки од­но­го же­лез­но­до­рож­но­го со­ста­ва до кон­ца про­ве­де­ния «ак­ции» (умерщ­вле­ния при­быв­ших) про­хо­ди­ло не бо­лее двух ча­сов. Со­став при­бы­вал утром, к ве­че­ру тру­пы бы­ли уже со­жже­ны, а ве­щи скла­ди­ро­ва­ны.

Идя на ра­бо­ту стро­ем, плен­ные пе­ли со­вет­ские пес­ни

Га­зо­вых ка­мер вна­ча­ле бы­ло пять, по­том, в це­лях уве­ли­че­ния «про­пуск­ной спо­соб­но­сти», по­стро­и­ли еще три. Остат­ки всех вось­ми ка­мер об­на­ру­жи­ли в сен­тя- бре 2014 го­да из­ра­иль­ские и поль­ские ар­хео­ло­ги, ве­ду­щие рас­коп­ки на ме­сте конц­ла­ге­ря Со­бибор. Ко­му-то на­до бы­ло их об­слу­жи­вать и под­дер­жи­вать «фаб­ри­ку смер­ти» в ра­бо­чем со­сто­я­нии – та­ких бы­ло око­ло ше­сти­сот че­ло­век: порт­ных, са­пож­ни­ков и про­чих. 22 сен­тяб­ря 1943 го­да в Со­бибор при­был оче­ред­ной эше­лон, из при­быв­ших нем­цы ото­бра­ли во­семь­де­сят че­ло­век, вы­гля­дев­ших по­здо­ро­вее, для ра­бо­ты на стро­и­тель­стве ба­ра­ков. В их чис­ле ока­за­лась груп­па со­вет­ских ев­ре­ев-во­ен­но­плен­ных, и сре­ди них – Алек­сандр Аро­но­вич Печерский. Алек­сандр Печерский во­е­вал в со­ста­ве 596-го корпусного ар­тил­ле­рий­ско­го пол­ка. В ок­тяб­ре 1941-го 19-я армия, к ко­то­рой полк от­но­сил­ся, бы­ла окру­же­на и раз­гром­ле­на. Прав­да, окру­жен­ные вой­ска за две неде­ли со­про­тив­ле­ния под Вязь­мой за­дер­жа­ли про­дви­же­ние груп­пы «Центр» и, быть мо­жет, тем са­мым спас­ли Моск­ву. Так Печерский ока­зал­ся в плену. Взя­тые в плен со­вет­ские сол­да­ты-евреи – ед­ва ли не пер­вые жерт­вы хо­ло­ко­ста. До так на­зы­ва­е­мо­го окон­ча­тель­но­го ре­ше­ния оста­ва­лось еще це­лых пол­го­да, а они уже по­па­ли под его ка­ток. Всем со­вет­ским во­ен­но­плен­ным бы­ло неслад­ко. По под­сче­там аме­ри­кан­ско­го ис­то­ри­ка Пи­те­ра Бл­эка, в пе­ри­од с 22 июня 1941 го­да по фев­раль 1942-го око­ло двух мил­ли­о­нов со­вет­ских сол­дат по­гиб­ло в немец­ком плену, из них 600 ты­сяч бы­ли рас­стре­ля­ны, а осталь­ные умер­ли от го­ло­да и хо­ло­да. У ев­ре­ев-во­ен­но­плен­ных шан­са из­бе­жать рас­стре­ла прак­ти­че­ски не бы­ло. По оцен­ке рос­сий­ско­го ис­сле­до­ва­те­ля Павла По­ля­на, по­пав в плен, со­вет­ский сол­дат уми­рал с ве­ро­ят­но­стью 60 про­цен­тов – ес­ли он не ев­рей, и 100 про­цен­тов – ес­ли ев­рей. Печерский под­хва­тил тиф, а нем­цы к боль­ным пред­по­чи­та­ли не при­бли­жать­ся, и по­то­му ему до по­ры уда­лось скры­вать на­ци­о­наль­ность. Вы­здо­ро­вев, вме­сте с че­тырь­мя то­ва­ри­ща­ми бе­жал из пле­на. В тот же день они бы­ли пой­ма­ны и от­прав­ле­ны в штраф­ную ко­ман­ду в го­род Бо­ри­сов. Им по­вез­ло, их не рас­стре­ля­ли, а от­пра­ви­ли в Минск, в тру­до­вой ла­герь СС. Печерский столь­ко раз чу­дом оста­вал­ся в жи­вых, что ка­жет­ся, буд­то судьба хра­ни­ла его для бу­ду­ще­го подвига. В Мин­ске лимит ве­зе­ния был ис­чер­пан, при­шлось прой­ти про­це­ду­ру ме­ди­цин­ско­го осмот­ра, тут-то и бы­ло об­на­ру­же­но, что Печерский и еще во­семь че­ло­век – евреи. От­ту­да всех их от­пра­ви­ли уми­рать в ла­герь смер­ти. Груп­па ев­ре­ев, при­быв­ших 22 сен­тяб­ря 1943 го­да из Мин­ска, бы­ла для Со­бибо­ра со­вер­шен­но нети­пич­ной. Уж очень от­ли­ча­лись они от «ста­ро­жи­лов» ра­бо­чей ко­ман­ды, ко­то­рые еще до ла­ге­ря не один год про­ве­ли в гет­то – ска­зы­ва­лось вре­мя уни­же­ний и оскорб­ле­ний. Те бы­ли на­столь­ко за­мор­до­ва­ны, что, ко­гда 14 ок­тяб­ря на­стал час по­сто­ять за се­бя, пол­то­ры сот­ни из них на по­бег не ре­ши­лись – оста­лись в ла­ге­ре. А вновь при­быв­шие, за­ка­лен­ные пер­вы­ми го­да­ми вой­ны и ла­ге­ря­ми для во­ен­но­плен­ных, ма­ло че­го бо­я­лись. Идя на ра­бо­ту стро­ем, они пе­ли со­вет­ские пес­ни. В Ин­тер­не­те лег­ко най­ти ви­део­за­пись (в до­ку­мен­таль­ном филь­ме Алек­сандра Ма­ру­тя­на «Арифметика сво­бо­ды»), где вы­жив­шие со­бибо­ров­цы, со­брав­ши­е­ся в Ро­сто­ве-на-До­ну у Пе­чер­ско­го до­ма в 1980 го­ду, по­ют: «Все вы­ше, и вы­ше, и

УБЕ­ГАЯ ИЗ ЛА­ГЕ­РЯ, УЗ­НИ­КИЕВРЕИ ЗА­РУ­БИ­ЛИ 12 ЭСЭСОВЦЕВ

вы­ше стре­мим мы по­лет на­ших птиц, и в каж­дом про­пел­ле­ре ды­шит спо­кой­ствие на­ших гра­ниц». Как вспо­ми­нал Печерский, од­на­ж­ды в ла­ге­ре они за­пе­ли эту пес­ню, узнав, что со­про­вож­дав­ший их на ра­бо­ту эсэсо­вец Грейт­шус, бу­дучи не­дав­но в от­пус­ке, по­пал под бом­беж­ку и был лег­ко ра­нен. Ил­лю­зии дав­но по­ки­ну­ли их, они по­ни­ма­ли, что вы­жи­ли бла­го­да­ря чу­ду, ведь ев­ре­ев в ла­ге­рях рас­стре­ли­ва­ли сра­зу. Им – Ефи­му Лит­ви­нов­ско­му, Ар­ка­дию Вай­с­па­пи­ру, Алек­сан­дру Шу­ба­е­ву, Бо­ри­су Ци­буль­ско­му, Се­мё­ну Ма­зур­ке­ви­чу и дру­гим их то­ва­ри­щам – вез­ло слиш­ком дол­го, те­перь пред­сто­я­ло взять соб­ствен­ную судь­бу в свои ру­ки. По­мог­ло то, что к Пе­чер­ско­му об­ра­тил­ся за по­мо­щью гла­ва лагерного под­по­лья Ле­он Фельд­генд­лер, быв­ший гла­ва юде­нра­та в Жул­кев­ке (Поль­ша). Сам ор­га­ни­зо­вать же­лан­ный все­ми по­бег он был не в со­сто­я­нии, не имея во­ен­но­го опы­та. Во­ен­ный опыт Пе­чер­ско­го был то­же неве­лик, но в его серд­це сту­чал пе­пел де­сят­ков ты­сяч ев­ре­ев, за­ду­шен­ных и со­жжен­ных в Со­бибо­ре. Бу­дучи к то­му же со­вет­ским офи­це­ром, Печерский вел се­бя со­об­раз­но со­вет­ско­му мифу, став­ше­му в вой­ну бы­лью: по­мо­гал то­ва­ри­щам, про­яв­лял за­бо­ту о сла­бых и бес­страш­но шел на смерть за об­щее бла­го. Под его пред­во­ди­тель­ством жерт­вы, пусть и нена­дол­го, по­ме­ня­лись ме­ста­ми с па­ла­ча­ми.

Печерский раз­ра­бо­тал план вос­ста­ния

Печерский су­мел раз­ра­бо­тать план вос­ста­ния, суть ко­то­ро­го за­клю­ча­лась в том, что­бы обез­гла­вить ла­гер­ное на­чаль­ство, уни­что­жив эсэсов­ских офи­це­ров, пе­ре­одеть­ся в их фор­му, по­стро­ить за­клю­чен­ных и вы­ве­сти их из ла­ге­ря. Он пред­по­ло­жил (и впо­след­ствии его пред­по­ло­же­ние оправ­да­лось), что, остав­шись без немец­ких ко­ман­ди­ров, охран­ни­ки-укра­ин­цы не смо­гут оста­но­вить мас­со­вый по­бег. Здесь не из­бе­жать неко­то­рых по­яс­не­ний. «Вах­ма­нов» (охранников) в ла­ге­ре зва­ли укра­ин­ца­ми – и нем­цы, и уз­ни­ки. Од­на­ко это не озна­ча­ет спра­вед­ли­во­сти утвер­жде­ния (из недав­не­го до­ку­мен­таль­но­го филь­ма о Со­бибо­ре и пуб­ли­ка­ции в прес­се его ав­то­ра – Лео­ни­да Мле­чи­на) о том, что там «заправляли укра­ин­цы. Нем­цы дей­ство­ва­ли по ин­струк­ции, а укра­ин­цы ра­бо­та­ли с эн­ту­зи­аз­мом». Укра­ин­цы (они дей­стви­тель­но бы­ли сре­ди охранников в боль­шин­стве, но бы­ли и рус­ские, и нем­цы По­вол­жья, и при­бал­ты) ни­чем не «заправляли». Эсэсов­цы им до кон­ца не до­ве­ря­ли, хо­тя са­ми и ото­бра­ли их в ла­ге­рях для со­вет­ских во­ен­но­плен­ных осе­нью и зи­мой 1941 го­да и обу­чи­ли в спе­ци­аль­ном тре­ни­ро­воч­ном ла­ге­ре, сде­лав со­участ­ни­ка­ми хо­ло­ко­ста. Сре­ди слу­жив­ших под их ко­ман­до­ва­ни­ем укра­ин­цев так­же бы­ли на­сто­я­щие из­вер­ги, од­на­ко вы­де­лять их и про­ти­во­по­став­лять по­слуш­ным «ин­струк­ции» нем­цам невер­но. Это бы­ли от­бор­ные эсэсов­цы, из­вест­ные в боль­шин­стве сво­ем лич­но Гимм­ле­ру, за ни­ми был опыт уни­что­же­ния га­зом пси­хи­че­ски боль­ных со­оте­че­ствен­ни­ков-нем­цев (го­су­дар­ствен­ная про­грам­ма Т-4). Во­все не слу­чай­ным лю­дям до­ве­ри­ли осу­ще­ствить важ­ней­шую по­ли­ти­че­скую за­да­чу рей­ха – мас­со­вое убий­ство ев­ре­ев. Од­на­ко и они да­ле­ко не все­гда дей­ство­ва­ли «по ин­струк­ции», и вос­ста­ние бы­ло за­ду­ма­но Алек­сан­дром Пе­чер­ским и про­шло успеш­но бла­го­да­ря имен­но это­му об­сто­я­тель­ству. Их уда­лось уни­что­жить, вы­ма­нив в ла­гер­ные ма­стер-

ские под пред­ло­гом при­мер­ки ве­щей, остав­ших­ся от уби­тых уз­ни­ков, то есть они со­би­ра­лись украсть (и до то­го кра­ли) «при­над­ле­жа­щее рей­ху». Ко­го-то под­ма­ни­ли ко­жа­ным паль­то, ко­го-то мяг­ки­ми са­по­га­ми. Ве­ро­ят­но, они уже пред­став­ля­ли се­бе, как явят­ся в об­нов­ках до­мой и бу­дут ими там ще­го­лять... Рас­чет Пе­чер­ско­го был сде­лан на жад­ность эсэсовцев. Его план был прост и ге­ни­а­лен. Хо­ло­кост – это ведь не толь­ко мил­ли­о­ны по­гиб­ших. По­ми­мо бес­смерт­ной ду­ши, у за­губ­лен­ных фа­ши­ста­ми лю­дей бы­ло иму­ще­ство, ото­шед­шее па­ла­чам. Не толь­ко го­су­дар­ство, Тре­тий рейх в це­лом стре­мил­ся к на­жи­ве, этой стра­сти бы­ли не чуж­ды и его вер­ные слу­ги – как раз на этом сыг­рал Печерский. Пол­ный эсэсов­ский штат Со­бибо­ра на­счи­ты­вал два­дцать де­вять че­ло­век. Две­на­дцать из них в день вос­ста­ния от­сут­ство­ва­ли, боль­шин­ство – в от­пус­ках. По­сле каж­дых со­ро­ка двух дней служ­бы в Со­бибо­ре эсэсов­цы по­лу­ча­ли во­сем­на­дца­ти­днев­ный от­пуск. Ко­гда они уез­жа­ли до­мой, вез­ли с со­бой пол­ные че­мо­да­ны одеж­ды уби­тых ими лю­дей. На этот раз не вы­шло. По дан­ным, ос­но­ван­ным на немец­ких ар­хив­ных до­ку­мен­тах, из тех сем­на­дца­ти эсэсовцев, что бы­ли в ла­ге­ре 14 ок­тяб­ря, две­на­дцать бы­ли уби­ты и еще один тя­же­ло ра­нен. При­ве­ду один из эпи­зо­дов вос­ста­ния – уни­что­же­ние вос­став­ши­ми уже упо­ми­нав­ше­го­ся мною (в свя­зи с ра­не­ни­ем при бом­беж­ке) шар­фю­ре­ра СС Зиг­ф­ри­да Грейт­шу­са, са­ди­ста, ру­ко­во­див­ше­го за­го­ном лю­дей в га­зо­вые ка­ме­ры. «Ко­гда на­чаль­ник ка­ра­у­ла при­шел при­ме­рить ма­кин­тош, мы бы­ли на­го­то­ве, – вспо­ми­нал упо­мя­ну­тый вы­ше Ар­ка­дий Вай­с­па­пир. – Он, вид­но, чув­ство­вал ка­кую-то опас­ность, стал неда­ле­ко от за­кры­той две­ри и ве­лел при­ме­рять. Ма­стер во­зил­ся с ним. Ко­гда ста­ло яс­но, что немец бли­же к нам не по­дой­дет, мне при­шлось ид­ти на вы­ход из ма­стер­ской. Я, дер­жа то­пор, про­шел ми­мо нем­ца, за­тем по­вер­нул­ся и остри­ем то­по­ра уда­рил его сза­ди по го­ло­ве. Удар, вид­но, был неудач­ный, ибо немец за­кри­чал. То­гда под­ско­чил мой то­ва­рищ и вто­рым уда­ром при­кон­чил нем­ца. Все про­изо­шло уже под ве­чер. Мы толь­ко успе­ли от­тя­нуть труп и укрыть его ши­не­ля­ми, как две­ри от­кры­лись и за­шел волж­ский немец (вах­ман Клятт. – Л.С.). Он спро­сил: «Что у вас тут за бес­по­ря­док?» Стар­ший порт­ной ему что-то от­ве­чал, а дру­гие порт­ные по од­но­му ста­ли вы­бе­гать из ма­стер­ской. Ко­гда волж­ский немец на­гнул­ся над тру­пом на­чаль­ни­ка ка­ра­у­ла, укры­тым ши­не­ля­ми, и спро­сил: «А это что та­кое?», я и за мной мой то­ва­рищ то­по­ра­ми и его за­ру­би­ли». То­ва­ри­щем, до­би­вав­шим эсэсовцев, был сем­на­дца­ти­лет­ний Ие­гу­да Лер­нер из Вар­ша­вы, за­дер­жан­ный в об­ла­ве в Вар­шав­ском гет­то и от­прав­лен­ный в мин­ский ла­герь, где и подружился с со­вет­ски­ми во­ен­но­плен­ны­ми. Вай­с­па­пир не пом­нил его име­ни, од­на­ко, ко­гда встре­тил­ся с Лер­не­ром в сле­ду­ю­щий раз (это слу­чи­лось толь­ко в 1998 го­ду, в Из­ра­и­ле), узнал ед­ва ли не сра­зу.

В су­ма­то­хе и па­ни­ке тол­па по­бе­жа­ла

Прав­да, по­том все пошло не по пла­ну. Ес­ли бы за­клю­чен­ные, как бы­ло за­пла­ни­ро­ва­но, по­стро­и­лись в ко­лон­ну и по­шли к во­ро­там, это мог­ло бы от­сро­чить от­вет­ные ме­ры. Но в су­ма­то­хе и па­ни­ке тол­па по­бе­жа­ла. Те, кто бе­жа­ли пер­вы­ми, по­до­рва­лись на ми­нах, уби­тые и раненые сво­и­ми те­ла­ми про­ло­жи­ли до­ро­гу че­рез мин­ное по­ле бе­жав­шим сле­дом. Пла­ни­ро­ва­лось ина­че: раз­ре­зать про­во­ло­ку щип­ца­ми, ки­дать кам­ни и дос­ки на за­ми­ни­ро­ван­ное по­ле – про­ти­во­тан­ко­вые ми­ны чув­стви­тель­ны и ре­а­ги­ру­ют на кам­ни. Уз­ни­ки за­бы­ли обо всем – они не мог­ли на­хо­дить­ся в ла­ге­ре ни ми­ну­ты боль­ше. Пол­то­ра ча­са, про­шед­шие с на­ча­ла вос­ста­ния, сде­ла­ли их дру­ги­ми людь­ми. Как толь­ко на­чи­на­ешь углуб­лять­ся в био­гра­фию Пе­чер­ско­го, пе­ре­ста­ешь по­ни­мать, что брать на ве­ру, а что нет. Ска­жем, как по­ве­рить в то, что он «на­чал вой­ну лей­те­нан­том, а за­кон­чил ка­пи­та­ном»? Ведь это­го ни­как не мог­ло быть. В сен­тяб­ре 1941 го­да он был ат­те­сто­ван как тех­ник-ин­тен­дант вто­ро­го ран­га (зва­ние во­ен­но-хо­зяй­ствен­но­го и ад­ми­ни­стра­тив­но­го со­ста­ва, впо­след­ствии при­рав­нен­ное к лей­те­нант­ско­му), по­сле пле­на и ла­ге­ря во­е­вал в пар­ти­за­нах, а ко­гда его пар­ти­зан­ский от­ряд со­еди­нил­ся с Крас­ной Ар­ми­ей, вме­сто на­гра­ды по­пал в штур­мо­вой ба­та­льон (бы­ла та­кая раз­но­вид­ность штраф­ба­та). Со­глас­но дан­ным Цен­траль­но­го ар­хи­ва Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны РФ, 15-й от­дель­ный штур­мо­вой стрел­ко­вый ба­та­льон вхо­дил в со­став Пер­во­го При­бал­тий­ско­го фрон­та с 29 июня по 30 сен­тяб­ря 1944 го­да. В до­ку­мен­тах по уче­ту ря­до­во­го и сер­жант­ско­го со­ста­ва это­го ба­та­льо­на зна­чит­ся: «Печерский Алек­сандр Аро­но­вич, стре­лок, бывш. тех. инт. 2-го ран­га, 1909 гр, урож. г. Кре­мен­чуг. При­зван Ро­стов­ским ГВК в 1941 г. Был в окру­же­нии с 2 ок­тяб­ря 1941 г. по 12 ок­тяб­ря 1941 г. На­хо­дил­ся в плену с 12 ок­тяб­ря 1941 г. по 14 ок­тяб­ря 1943 г. При­был из спец. ла­ге­ря НКВД № 174. Ра­нен 20 ав­гу­ста 1944 г.». Но де­ло да­же не в этом, ми­фы, в кон­це кон­цов, как-то мож­но от­де­лить от прав­ды. В лич­но­сти ге­роя есть за­гад­ка. В несов­па­де­нии со­вер­шен­но­го Алек­сан­дром Пе­чер­ским подвига – и осталь­ной его жиз­ни. Вся она «до и по­сле» мо­жет быть уло­же­на в несколь­ко строк ав­то­био­гра­фии – той са­мой, что пи­са­ли в со­вет­ское вре­мя при устрой­стве на ра­бо­ту, а ес­ли брать за об­ра­зец ны­неш­ние ре­зю­ме – и то­го мень­ше. Ро­дил­ся в 1909 го­ду. По­сле шко­лы слу­жил в ар­мии, по­том же­нил­ся, тру­дил­ся на скром­ной долж­но­сти ин­спек­то­ра хоз­ча­сти. Сло­вом, до вой­ны ни в чем осо­бен­но не пре­успел, ни­ка­ких вы­да­ю­щих­ся ка­честв не по­ка­зал. В ок­тяб­ре 1943 го­да, ко­гда он во­шел в ис­то­рию сво­им бес­пре­це­дент­ным по­дви­гом, ему бы­ло 34 го­да. Еще год во­е­вал, жить оста- ва­лось 45 лет. По­сле вой­ны – то­же ни­че­го при­ме­ча­тель­но­го. Раз­вел­ся, сно­ва же­нил­ся. До са­мой пен­сии ра­бо­тал на за­во­де ра­бо­чим. Жизнь, по­ме­щен­ная в эту крат­кую за­пись с ла­ку­ной в ме­сте подвига, удив­ля­ет сво­ей обык­но­вен­но­стью. Со­хра­ни­лась об­шир­ная пе­ре­пис­ка Пе­чер­ско­го с вы­жив­ши­ми уз­ни­ка­ми. Они пи­са­ли ему, при­сы­ла­ли кни­ги и вы­рез­ки из ста­тей, в том чис­ле и из-за гра­ни­цы, ку­да его ни ра­зу не вы­пу­сти­ли, да­же на пре­мье­ру сня­то­го о нем в Голливуде филь­ма «По­бег из Со­бибо­ра» Дже­ка Гол­да. Печерский от­да­вал по­лу­чен­ные тек­сты (за свои бо­лее чем скром­ные сред­ства) в пе­ре­вод и вни­ма­тель­но про­чи­ты­вал, стро­го сле­дя за тем, что­бы о вос­ста­нии не про­со­чи­лась ни­ка­кая неправ­да. Ощу­щал се­бя от­цом вы­жив­шим бла­го­да­ря ему сол­да­там – уз­ни­кам Со­бибо­ра, со­би­рал их всех у се­бя.

Роль Пе­чер­ско­го в аме­ри­кан­ском филь­ме ис­пол­нил Рут­гер Хау­эр

Из чис­ла дру­гих участ­ни­ков вос­ста­ния мне по­счаст­ли­ви­лось по­зна­ко­мить­ся с Ар­ка­ди­ем Вай­с­па­пи­ром, он жив и для сво­их пре­клон­ных лет здо­ров. Жи­вет в Ки­е­ве, где мы встре­ти­лись уже по­сле вы­хо­да мо­ей кни­ги. Мно­гим со­бы­тия, в ко-

Со­бибор был од­ним из са­мых сек­рет­ных ла­ге­рей, по­сле вос­ста­ния он был срыт с ли­ца зем­ли, на его ме­сте на­ци­сты про­ло­жи­ли до­ро­гу, что­бы ни­ка­ких сле­дов не оста­лось

то­рых он участ­во­вал, ста­ли из­вест­ны по аме­ри­кан­ско­му филь­му, где роль Пе­чер­ско­го ис­пол­нял Рут­гер Хау­эр. Вай­с­па­пир счи­та­ет, что ла­герь в нем по­ка­зан вер­но, а вос­ста­ние – не вполне точ­но. Ко­гда ав­тор сце­на­рия кар­ти­ны Ри­чард Раш­ке при­ез­жал в СССР (в 1981 го­ду), с ним он не встре­тил­ся. Как и Печерский, и дру­гой вы­жив­ший участ­ник вос­ста­ния Алек­сей Вай­цен (жи­вет в Ря­за­ни), Вай­с­па­пир несколь­ко раз вы­сту­пал сви­де­те­лем на су­деб­ных про­цес­сах над охран­ни­ка­ми Со­бибо­ра в 1960–1970-е го­ды. Зна­ме­ни­тый охот­ник за на­ци­ста­ми Си­мон Ви­зен­таль го­во­рил, что эсэсов­цы неред­ко по­вто­ря­ли за­клю­чен­ным: «Ни­кто из вас не оста­нет­ся в жи­вых, что­бы сви­де­тель­ство­вать, а ес­ли ка­кие-то еди­ни­цы и оста­нут­ся, то мир им не по­ве­рит». По сло­вам При­мо Ле­ви – дру­го­го сви­де­те­ля хо­ло­ко­ста, од­на и та же мысль пре­сле­до­ва­ла за­клю­чен­ных в их ноч­ных снах – они воз­вра­ща­ют­ся и рас­ска­зы­ва­ют близ­ким о пе­ре­не­сен­ных стра­да­ни­ях, а со­бе­сед­ник не слу­ша­ет или по­во­ра­чи­ва­ет­ся спи­ной и ухо­дит. Воз­мож­но, этот кош­мар снил­ся и Пе­чер­ско­му. Ведь Со­бибор был од­ним из са­мых сек­рет­ных ла­ге­рей, по­сле вос­ста­ния он был срыт с ли­ца зем­ли, на его ме­сте на­ци­сты про­ло­жи­ли до­ро­гу, что­бы ни­ка­ких сле­дов не оста­лось. Что­бы со­хра­нить память о нем, Печерский в се­ре­дине 1960-х соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми сма­сте­рил ма­кет ла­ге­ря. Пред­ставь­те, как нелег­ко ему бы­ло его со­ору­дить при от­сут­ствии в про­да­же все­го необ­хо­ди­мо­го (в со­вет­ское вре­мя стро­и­тель­ные ма­те­ри­а­лы бы­ли в боль­шом де­фи­ци­те). Этот ма­кет ка­кое-то вре­мя про­сто­ял в экс­по­зи­ции ро­стов­ско­го му­зея, а по­том был ти­хо от­ту­да уда­лен и вы­бро­шен на свал­ку. Печерский жил, что­бы сви­де­тель­ство­вать. Всю по­сле­во­ен­ную жизнь он вос­при­ни­мал свое сви­де­тель­ство как мис­сию и в ме­ру че­ло­ве­че­ских сил ее вы­пол­нял. Во вся­ком слу­чае, та­кое впе­чат­ле­ние сло­жи­лось у ав­то­ра этих строк по­сле мно­гих встреч с близ­ки­ми и род­ствен­ни­ка­ми Пе­чер­ско­го и изу­че­ния ар­хив­ных ма­те­ри­а­лов. Пе­чер­ско­го, как и его то­ва­ри­щей – участ­ни­ков вос­ста­ния, за Со­бибор ни­чем не на­гра­ди­ли. За уча­стие в бо­ях их на­граж­да­ли, а за Со­бибор – нет. Ча­стич­но эта неспра­вед­ли­вость бы­ла вос­пол­не­на поль­ским пре­зи­ден­том Бро­ни­сла­вом Ко­мо­ров­ским, под­пи­сав­шим указ о на­граж­де­нии Пе­чер­ско­го Ка­ва­лер­ским кре­стом Ор­де­на за за­слу­ги пе­ред Рес­пуб­ли­кой Поль­ша ( по­смерт­но) и Вай­с­па­пи­ра – Офи­цер­ским кре­стом то­го же ор­де­на. Со­бибор на­хо­дит­ся на поль­ской тер­ри­то­рии. Од­на­ко это гео­гра­фи­че­ское на­зва­ние ста­ло из­вест­но преж­де все­го бла­го­да­ря со­вет­ским во­ен­но­плен­ным, что мог­ло бы стать ос­но­ва­ни­ем для на­граж­де­ния участ­ни­ков вос­ста­ния рос­сий­ски­ми на­гра­да­ми. Пре­зи­дент Рос­сии по­ру­чил Ми­ни­стер­ству обо­ро­ны про­ра­бо­тать этот во­прос до 1 но­яб­ря 2013 го­да (пункт 4 Пе­реч­ня по­ру­че­ний Пре­зи­ден­та РФ пр-2230 от 24 сен­тяб­ря 2013 го­да). Про­шло вре­мя, поручение дав­но сня­то с кон­тро­ля, вид­но, во­прос «про­ра­бот­ке» не под­да­ет­ся. По­че­му Пе­чер­ско­го не на­гра­ди­ли преж­де, еще как-то мож­но объ­яс­нить, ес­ли вспом­нить вре­мя, ко­гда за­пре­ща­лись над­пи­си на иди­ше на мо­ги­лах ев­ре­ев – жертв фа­шиз­ма. Но чем вы­зва­но се­го­дняш­нее неже­ла­ние воз­дать долж­ное ге­рою?

Алек­сандр Печерский в по­сле­во­ен­ные го­ды

До­ку­мент из лич­но­го де­ла Алек­сандра Пе­чер­ско­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.