По­двиг раз­вед­чи­цы

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СЕКРЕТЫ ИСТОРИИ - Вла­ди­мир ВО­РО­НОВ Пуб­ли­ка­ция 2010 го­да

С 1940 ГО­ДА ЕЕ ГО­ТО­ВИ­ЛИ ДЛЯ НЕЛЕ­ГАЛЬ­НОЙ РА­БО­ТЫ. ВО ВРЕ­МЯ ВОЙ­НЫ ОНА ПЕРЕБРАСЫВАЛА РАЗ­ВЕД­ЧИ­КОВ ЧЕ­РЕЗ ЛИ­НИЮ ФРОН­ТА, УЧАСТ­ВО­ВА­ЛА В ВОС­СТА­НОВ­ЛЕ­НИИ АГЕН­ТУР­НОЙ СЕ­ТИ В ЕВ­РО­ПЕ. ВСПО­МИ­НА­ЕТ ВЕ­ТЕ­РАН ВО­ЕН­НОЙ РАЗ­ВЕД­КИ ТА­МА­РА РО­МА­НОВ­НА КЛИ­МЕН­КО

Ни о ка­кой раз­вед­ке Та­ма­ра Трем­бач не по­мыш­ля­ла. На дво­ре был 1936 год, за пле­ча­ми шко­ла и раб­фак. На­шей ге­ро­ине 16 лет, и гре­зи­ла дев­чуш­ка со стан­ции Пу­те­про­вод, как и мно­гие, авиа­ци­ей. – Авиа­ция то­гда в боль­шой мо­де бы­ла. А бли­жай­ший го­род, где бы­ли ин­сти­ту­ты, – Харь­ков, вот я и по­еха­ла по­сту­пать в Харь­ков­ский ави­а­ци­он­ный. Вы­дер­жа­ла эк­за­ме­ны, но ме­ня не при­ня­ли – вы­да­ли справ­ку, что по воз­рас­ту не про­шла. С этой справ­кой я мог­ла по­сту­пать ку­да угод­но. Иду по ули­це, ви­жу вы­вес­ку: «Iн­сти­тут лінг­ві­стич­ной освiти» – Ин­сти­тут линг­ви­сти­че­ско­го про­све­ще­ния. За­шла. А уж как уви­де­ли мою справ­ку из авиа­ци­он­но­го, уго­во­ри­ли остать­ся. На фран­цуз­ском от­де­ле­нии у них как раз был недо­бор. Ря­дом аэро­клуб – как же я мог­ла прой­ти ми­мо! Но… не при­ня­ли по ро­сту: двух сан­ти­мет­ров не хва­ти­ло. По­сту­пи­ла в па­ра­шют­ную шко­лу. Всю зи­му за­ни­ма­лись, а вес­ной уже пры­га­ли. Так в 17 лет ста­ла па­ра­шю­тист­кой – па­рал­лель­но с уче­бой в ин­сти­ту­те. Но и с меч­той об авиа­ции рас­ста­вать­ся не со­би­ра­лась. В том же аэро­клу­бе по­шла на штур­ман­ское от­де­ле­ние. Вдо­ба­вок на Укра­ине то­гда очень го­лод­но бы­ло, а в аэро­клу­бе да­ва­ли по­есть. Ко­гда во­зи­ли на аэро­дром – тол­че­ную кар­тош­ку с во­дой, ку­сок хле­ба, а то и кот­ле­ту, неиз­вест­но из че­го, прав­да, сде­лан­ную. В об­щем, и па­ра­шю­тист­кой бы­ла, и штур­ман­ское от­де­ле­ние за­кон­чи­ла, по­лу­чив спе­ци­аль­ность лет­на­ба – лет­чи­ка-на­блю­да­те­ля. Да еще и аль­пи­нист­кой за­де­ла­лась. А в авиа­цию все не при­ни­ма­ют! Вот то­гда я и на­пи­са­ла слез­ное пись­мо нар­ко­му обо­ро­ны Во­ро­ши­ло­ву: хо­чу быть лет­чи­ком. И что вы ду­ма­е­те? Из Моск­вы при­шел от­вет: за­чис­лить. Но рост у ме­ня был та­кой ма­лень­кий, что до пе­да­лей но­ги не до­ста­ва­ли, так мне ме­шоч­ки с пес­ком под­кла­ды­ва­ли, вы­дви­га­ли все, что мож­но вы­дви­гать. А на чет­вер­том кур­се линг­ви­сти­че­ско­го к нам из Моск­вы при­е­хал во­ен­ный – пом­ню его фа­ми­лию, Ка­пу­стин. К нему ста­ли вы­зы­вать неко­то­рых сту­ден­тов на бе­се­ды. До­шло до ме­ня: пред­ло­жил по­сле окон­ча­ния про­дол­жить уче­бу в спе­ци­аль­ной шко­ле. Че­му там при­дет­ся учить­ся, чем за­ни­мать­ся, он не рас­про­стра­нял­ся – дал по­нять, что это как-то бу­дет свя­за­но с язы­ком и во­ен­ным де­лом. Еще ска­зал, что ес­ли я по­дой­ду, к но­во­му го­ду вы­зо­вут в Моск­ву. Вы­зва­ли нас 12 че­ло­век. По­се­ли­ли по двое в го­сти­ни­це «Москва», на 12 эта­же, с ви­дом на Кремль и Крас­ную пло­щадь, пом­ню да­же но­мер ком­на­ты – 10-12. Еще пом­ню, как в но­мер при­нес­ли ска­зоч­ный ужин – огром­ный чай­ник с ча­ем и бу­тер­бро­ды с кол­ба­сой и с чер­ной ик­рой. Впер­вые то­гда ее по­про­бо­ва­ла, но ик­ра мне как-то сра­зу не по­нра­ви­лась. А по­том с на­ми бе­се­до­ва­ли раз­ные спе­ци­а­ли­сты, по­хо­же это бы­ло на то, что сей­час на­зы­ва­ют те­сти­ро­ва­ни­ем. Шесть че­ло­век от­се­я­ли. Нам уже от­кры­то го­во­ри­ли, что для за­щи­ты Ро­ди­ны нуж­ны лю­ди под­го­тов­лен­ные, зна­ю­щие, спо­соб­ные сде­лать все, что­бы узнать пла­ны про­тив­ни­ка. Мне ска­за­ли, что ес­ли я прой­ду, по окон­ча­нии ин­сти­ту­та вы­зо­вут в Моск­ву. Так про­шла зи­ма, вес­на, все уже по­лу­чи­ли рас­пре­де­ле­ние – то­гда оно бы­ло обя­за­тель­ным, а мне на­зна­че­ния все нет и нет. Но, ес­ли чест­но, ме­ня это со­всем не за­бо­ти­ло: я все еще страст­но хо­те­ла за­ни­мать­ся толь­ко авиа­ци­ей. И вдруг – телеграмма: в Моск­ву... Слу­шая Та­ма­ру Ро­ма­нов­ну, вспо­ми­наю: со­вет­ская во­ен­ная раз­вед­ка в канун вой­ны пе­ре­жи­ва­ла не луч­шие вре­ме­на. За три го­да, с 1938 по 1941-й, сме­ни­лось шесть на­чаль­ни­ков. В 1940-м Раз­ве­дупр воз­глав­лял 33-лет­ний ге­не­рал-лей­те­нант Иван Прос­ку­ров. Еще пять лет на­зад лет­чик Иван Прос­ку­ров ко­ман­до­вал эки­па- жем, по­том от­ли­чил­ся в бо­ях в Ис­па­нии. Стар­ше­му лей­те­нан­ту при­сво­и­ли зва­ние Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за, и он тут же стал май­о­ром, по воз­вра­ще­нии в СССР по­лу­чив под свое на­ча­ло авиа­б­ри­га­ду, по­том от­дель­ную авиа­ци­он­ную ар­мию. За­тем стре­ми­тель­но воз­нес­ся в крес­ло за­ме­сти­те­ля нар­ко­ма обо­ро­ны – на­чаль­ни­ка во­ен­ной раз­вед­ки. К то­му вре­ме­ни ре­прес­сии ис­то­щи­ли цен­траль­ный ап­па­рат во­ен­ной раз­вед­ки, и на сме­ну ис­треб­лен­ным про­фес­си­о­на­лам при­хо­ди­ли май­о­ры-ди­ле­тан­ты. «В Цен­траль­ном ко­ми­те­те пар­тии, – вспо­ми­нал в сво­их ме­му­а­рах ве­те­ран во­ен­ной раз­вед­ки ге­не­рал-май­ор Ви­та­лий Ни­коль­ский, – счи­та­ли, что в раз­вед­ке, как, впро­чем, и по­всю­ду, са­мое глав­ное – про­ле­тар­ское про­ис­хож­де­ние...» Ту эпо­ху в Раз­ве­ду­п­ре так и окре­сти­ли – эра май­о­ров. Вдо­ба­вок и неле­галь­ная сеть бы­ла вы­ре­за­на ру­ка­ми са­мих че­ки­стов.

Хит­рый до­мик

– Го­то­ви­ли нас прак­ти­че­ски ин­ди­ви­ду­аль­но, – рас­ска­зы­ва­ет Та­ма­ра Ро­ма­нов­на об уче­бе в раз­вед­шко­ле, – рас­пре­де­ли­ли по «точ­кам» по несколь­ко че­ло­век, жи­ли за го­ро­дом в от­дель­ном до­ме. Там бы­ла об­слу­га и все, что по­ла­га­ет­ся для жиз­ни, – ведь хо­зяй­ством мы не за­ни­ма­лись, толь­ко спец­под­го­тов­кой. Ко­неч­но, я пре­крас­но пом­ню, где был этот дом, мы же ре­гу­ляр­но ез­ди­ли на элек­трич­ках в Моск­ву – про­во­ди­ли учеб­ные встре­чи со связ­ни­ка­ми, от­ра­ба­ты­ва­ли па­ро­ли, яв­ки. Не бу­ду на­зы­вать это ме­сто: мо­жет, этот до­мик и по сей день ис­поль­зу­ют для под­го­тов­ки. Нас учи­ли во­дить ма­ши­ну, иг­рать в тен­нис, ез­дить на ве­ло­си­пе­де. Ко­го-то – ра­дио­де­лу. При­ез­жа­ли и пре­по­да­ва­те­ли по об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ным дис­ци­пли­нам, до­во­ди­ли до со­вер­шен­ства язык. У ме­ня ос­нов­ным был фран­цуз­ский, еще зна­ла ис­пан­ский и ита­льян­ский, но по­ху­же. И, ра­зу­ме­ет­ся, изу­ча­ли ту стра­ну, ку­да мог­ли на­пра­вить, ее ис­то­рию, обы­чаи. Бы­ла и дру­гая под­го­тов­ка. Как и по­ло­же­но опыт­ной раз­вед­чи­це, Та­ма­ра Ро­ма­нов­на до сих пор бе­ре­жет во­ен­ную тай­ну. Ко­то­рую, впро­чем, мож­но слег­ка при­от­крыть, за­гля­нув в ред­кие вос­по­ми­на­ния ее кол­лег. Уже упо­мя­ну­то­го Ви­та­лия Ни­коль­ско­го го­то­ви­ли прак­ти­че­ски то­гда же – воз­мож­но, в том же са­мом «до­ми­ке». «В це­лях кон­спи­ра­ции слу­ша­те­ли бы­ли раз­би­ты на неболь­шие учеб­ные груп­пы, рас­по­ла­гав­ши­е­ся на «точ­ках» за го­ро­дом. Груп­пы не бы­ли свя­за­ны меж­ду со­бой, по­сколь­ку име­ли пол­но­стью ав­то­ном­ные хо­зяй­ства... На­ша «точ­ка» рас­по­ла­га­лась под Моск­вой в особ­ня­ке, ко­то­рый скры­вал­ся в гу­ще де­ре­вьев и был ого­ро­жен вы­со­ким до­ща­тым за­бо­ром... На «точ­ке» име­лись свои учеб­ные ка­би­не­ты, ла­бо­ра­то­рии, спорт­пло­щад­ка, пи­ще­блок». Пе­ред при­бы­ти­ем на «точ­ку» всем слу­ша­те­лям ме­ня­ли фа­ми­лии, вы­да­ва­ли но­вые до­ку­мен­ты при­кры­тия. Об уче­бе в раз­вед­шко­ле бы­ло за­пре­ще­но го­во­рить да­же бли­жай­шим род­ствен­ни­кам. И не бы­ло там экс­тра­ва­гант­ных шту­чек из шпи­он­ских ро­ма­нов, а бы­ли крип­то­гра­фия, ра­диои фо­то­де­ло, стра­но­ве­де­ние. Не ме­нее пя­ти ча­сов в день – ино­стран­ный язык. И, ра­зу­ме­ет­ся, шту­ди­ро­ва­ние тру­дов клас­си­ков марк­сиз­ма-ле­ни­низ­ма. Схо­же опи­сы­ва­ет под­го­тов­ку во­ен­но­го раз­вед­чи­ка той по­ры пол­ков­ник Сер­гей Пол­то­рак, био­граф Кен­та – раз­вед­чи­ка Ана­то­лия Гу­ре­ви­ча, од­ной из клю­че­вых фи­гур зна­ме­ни­той со­вет­ской раз­ве­ды­ва­тель­ной се­ти в Ев­ро­пе, «Крас­ной ка­пел­лы». Прав­да, се­ту­ет он, уче­ба эта, «несмот­ря на всю ее ин­тен­сив­ность и ква­ли­фи­ци­ро­ван­ность ин­струк­то­ров, как по­ка­за­ла даль­ней­шая жизнь, бы­ла крайне по­верх­ност­на. Она от­да­ва­ла ку­стар­щи­ной несло­жив­ше­го­ся еще опы­та во­ен­ной раз­вед­ки». Наи­бо­лее же уяз­ви­мым в под­го­тов­ке бу­ду­щих раз­вед­чи­ков

пол­ков­ник счи­та­ет то, что они «не пред­став­ля­ли се­бе спе­ци­фи­ки жиз­ни неле­га­ла в со­вер­шен­но незна­ко­мом об­ще­стве». Кста­ти, сре­ди пре­по­да­ва­те­лей из­ред­ка встре­ча­лись и опыт­ные неле­га­лы. На­при­мер, Та­ма­ру Ро­ма­нов­ну учил Яков Бро­нин, он же Го­рин (бы­ла у него и мас­са дру­гих псев­до­ни­мов) – в ка­че­стве ре­зи­ден­та Раз­ве­ду­п­ра он в 1933 го­ду сме­нил в Шан­хае Ри­хар­да Зор­ге. Хо­тя, ко­неч­но, бу­ду­щая раз­вед­чи­ца не зна­ла ни под­лин­ных имен сво­их на­став­ни­ков, ни неко­то­рых пи­кант­ных мо­мен­тов их био­гра­фий. Что ка­са­ет­ся Бро­ни­на, то да­же в цен­траль­ном ап­па­ра­те раз­вед­ки лишь еди­ни­цы бы­ли в кур­се, что имен­но он в ок­тяб­ре 1934 го­да на­пи­сал на Зор­ге тот са­мый до­нос, ко­то­рый по­се­ял в Цен­тре недо­ве­рие к раз­вед­чи­ку, по су­ти, сгу­бив его. Кур­сан­там Выс­шей спе­ци­аль­ной шко­лы Ген­шта­ба РККА (так име­но­ва­лась раз­вед­шко­ла) не рас­ска­зы­ва­ли, что учив­ший их пре­муд­ро­стям неле­галь­ной ра­бо­ты «ве­ли­кий неле­гал» в 1935 го­ду про­ва­лил­ся сам, по­тя­нув за со­бой всю шан­хай­скую аген­тур­ную сеть Раз­ве­ду­п­ра. – Мы про­учи­лись с ав­гу­ста 1940-го по ап­рель 1941 го­да, – про­дол­жа­ет Та­ма­ра Ро­ма­нов­на. – А по­том нас от­пра­ви­ли на прак­ти­ку в При­бал­ти­ку. Она уже к то­му мо­мен­ту ста­ла на­ша, но в то же вре­мя как бы еще бы­ла за­гра­ни­цей. Мне вы­да­ли жур­на­лист­ские до­ку­мен­ты при­кры­тия – удо­сто­ве­ре­ние кор­ре­спон­ден­та «Ком­со­моль­ской прав­ды». От­пра­ви­ли ме­ня на две неде­ли в Лит­ву, в Ка­у­нас, тре­ни­ро­вать­ся в сбо­ре ин­фор­ма­ции. Зна­е­те, про­сто чув­ство­ва­лось, как нас там нена­ви­дят! Мы ста­ра­лись не афи­ши­ро­вать, что мы рус­ские, и как мож­но мень­ше рас­ска­зы­ва­ли о се­бе. А в июне на­ча­лась вой­на. Об этом мы узна­ли в элек­трич­ке по до­ро­ге в Моск­ву, где каж­дый из нас дол­жен был про­ве­сти учеб­ную встре­чу со связ­ни­ком. Но в тот день на встре­чу ни­кто не по­шел, вер­ну­лись на «точ­ку». Ку­да имен­но пла­ни­ро­ва­ли за­бро­сить Та­ма­ру Ро­ма­нов­ну, она не зна­ет. Ви­ди­мо, на уси­ле­ние па­риж­ской или, что бо­лее ве­ро­ят­но, двух бель­гий­ских ре­зи­ден­тур, Кен­та или Пас­ка­ля, – там ка­та­стро­фи­че­ски не хва­та­ло кад­ров. Но к ле­ту-осе­ни 1942 го­да немец­кая контр­раз­вед­ка раз­гро­ми­ла аген­тур­ную сеть со­вет­ских раз­ве­док в Ев­ро­пе (и во­ен­ной, и по­ли­ти­че­ской) «Крас­ную ка­пел­лу». Ви­ды на раз­вед­чи­цу по­ме­ня­лись в на­ча­ле вой­ны. И Та­ма­ра по­лу­чи­ла за­да­ние: осесть в Ба­ту­ми. Москва все­рьез опа­са­лась, что про­тив СССР на сто­роне нем­цев мо­жет вы­сту­пить Тур­ция и Иран.

Це­ной боль­ших по­терь

– Ожи­да­ли то­гда, что нем­цы дви­нут­ся и со сто­ро­ны Ира­на. По­то­му ме­ня от­пра­ви­ли в Ба­ту­ми, я да­же успе­ла там на ра­бо­ту устро­ить­ся, что­бы ле­га­ли­зо­вать­ся. Но нем­цы так быст­ро на­сту­па­ли, уже до­шли до Ро­сто­ва! Так что в Ба­ту­ми я не за­си­де­лась, ото­зва­ли в Моск­ву, а по­том от­пра­ви­ли в во­ин­скую часть осо­бо­го на­зна­че­ния, на Кав­каз. Там мы го­то­ви­ли раз­вед­чи­ков для за­брос­ки в тыл вра­га. «В Раз­ве­ды­ва­тель­ном управ­ле­нии на­ча­лась ли­хо­ра­доч­ная де­я­тель­ность по под­бо­ру и под­го­тов­ке раз­вед­чи­ков для ра­бо­ты в ты­лу про­тив­ни­ка, – вспо­ми­на­ет Ви­та­лий Ни­коль­ский. – На­вер­сты­ва­лись бес­печ­ные упу­ще­ния мир­но­го вре­ме­ни... Соз­да­ва­лись шко­лы по под­го­тов­ке ко­ман­ди­ров групп, ра­ди­стов, раз­вед­чи­ков. При­чем пре­по­да­ва­те­лей от слу­ша­те­лей от­ли­ча­ло лишь слу­жеб­ное по­ло­же­ние, так как ни тео­ре­ти­че­ской, ни тем бо­лее прак­ти­че­ской под­го­тов­ки все они не име­ли.... Опыт при­об­ре­тал­ся це­ной боль­ших по­терь». – Лю­дей для за­бро­са в тыл к нем­цам мы го­то­ви­ли очень быст­ро. Учи­ли ра­дио­де­лу, ос­но­вам кон­спи­ра­ции, как ве­сти се­бя в ты­лу вра­га, как на­ла­дить связь, что­бы не по­пасть в ло­вуш­ку, – рас­ска­зы­ва­ет Та­ма­ра Ро­ма­нов­на, – три-че­ты­ре учеб­ных прыж­ка – и за­бра­сы­ва­ли. Нель­зя бы­ло оста­нав­ли­вать­ся, немец так да­ле­ко за­шел! И сколь­ко ока­за­лось пре­да­те­лей сре­ди на­се­ле­ния! Сво­их под­опеч­ных мы со­про­вож­да­ли на са­мо­ле­те че­рез ли­нию фрон­та. За­да­ния раз­ные бы­ли: со­вер­шить ди­вер­сию, вый­ти на связь с пар­ти­зан­ской груп­пой, про­ник­нуть в немец­кую часть, что­бы до­быть опе­ра- тив­ную ин­фор­ма­цию. За­бра­сы­ва­ли ра­ди­стов в пар­ти­зан­ские от­ря­ды. Обыч­но, вы­яс­нив, что где-то есть ка­кие-то скла­ды, по­сы­ла­ли ди­вер­сан­та их взо­рвать. Или, на­при­мер, по­сы­ла­ли ди­вер­сан­та, что­бы уни­что­жить ка­ко­го-то че­ло­ве­ка – пре­да­те­ля. При этом на ме­сте уже все под­го­тов­ле­но бы­ло, а наш че­ло­век дол­жен был при­быть к ме­сту как ис­пол­ни­тель. Учи­ли, ра­зу­ме­ет­ся, как и где на­до пря­тать па­ра­шют по­сле при­зем­ле­ния. Да мно­гим ме­ло­чам, из ко­то­рых скла­ды­ва­ет­ся де­ло. Язы­ку вот не учи­ли: не бы­ло ни воз­мож­но­сти, ни вре­ме­ни. По­сколь­ку я за­кон­чи­ла спец­шко­лу еще до вой­ны, ме­ня на­зна­чи­ли ко­ман­ди­ром взво­да. Ка­кие у нас бы­ли чу­дес­ные пар­ни и де­вуш­ки… А по­ги­ба­ли очень мно­гие. Неко­то­рые воз­вра­ща­лись, ис­ка­ле­чен­ные. Сер­гей Со­ло­вьев из Ле­нин­гра­да су­мел вер­нуть­ся с об­мо­ро­жен­ны­ми ру­ка­ми, не знаю, остал­ся ли жив. Неко­то­рым пред­сто­я­ло оста­вать­ся на за­ня­той вра­гом тер­ри­то­рии, ле­га­ли­зо­вать­ся, им обыч­но со­чи­ня­ли ле­ген­ду: пе­ре­беж­чик, за­ко­ре­не­лый враг со­вет­ско­го строя и что-то еще в этом ро­де. Но ле­ген­ды раз­ра­ба­ты­ва­ли уже не мы, а раз­вед­от­дел шта­ба За­кав­каз­ско­го фрон­та. Эки­пи­ров­ка неслож­ная бы­ла: ес­ли ра­дист – ра­ция, пи­та­ние к ней, ес­ли диверсант – взрыв­чат­ка. И у всех обя­за­тель­но – фин­ка и пи­сто­лет. В од­ном из ар­хив­ных до­ку­мен­тов той по­ры на­шел по­дроб­ное опи­са­ние этой эки­пи­ров­ки: не слиш­ком круп­ная сум­ма день­ги, су­хой па­ек от силы на два ме­ся­ца – су­ха­ри, са­ло, немнож­ко кон­сер­вов, спирт, са­хар, соль, спич­ки. Ес­ли ра­дист – надежная, но гро­мозд­кая ра­ция «Се­вер» и два ком­плек­та ба­та­рей – это уже 10 кг. Еще бы­ла по­но­шен­ная граж­дан­ская одеж­да. От де­нег все рав­но ни­ка­кой поль­зы не бы­ло, по­сколь­ку в при­фрон­то­вой зоне цен­но­сти они не пред­став­ля­ли, а граж­дан­скую одеж­ду пе­ред за­брос­кой при­хо­ди­лось вы­ме­ни­вать у мест­ных жи­те­лей на во­ен­ную фор­му. «За­сы­па­лись» раз­вед­чи­ки на ме­ло­чах. Так, пре­крас­но под­го­тов­лен­ная груп­па «3-М» («Три Ма­рии»), за­слан­ная раз­вед­от­де­лом За­пад­но­го фрон­та, про­ва­ли­лась лишь по­то­му, что при по­верх­ност­ном обыс­ке мест­ные по­ли­цаи на­шли у од­ной из де­ву­шек в кар­мане паль­то кни­жеч­ку про­езд­ных би­ле­тов мос­ков­ско­го мет­ро, на ко­то­рых то­гда про­став­лял­ся и год, и ме­сяц. – За­бра­сы­ва­ли обыч­но по од­но­му, – про­дол­жа­ет Та­ма­ра Ро­ма­нов­на, – на па­ра­шю­тах с са­мо­ле­тов: у нас бы­ли трех­мест­ные и двух­мест­ные, мы их на­зы­ва­ли «ку­ку­руз­ни­ки». Ко­гда вы­лет был на трех­мест­ном, кро­ме лет­чи­ка и за­бра­сы­ва­е­мо­го ле­тел со­про­вож­да­ю­щий, а ес­ли У-2, от­прав­ля­ли лет­чи­ка и па­ра­шю­ти­ста. – А вас за­бра­сы­ва­ли? – Нет, как ком­взво­да я от­ве­ча­ла за под­го­тов­ку и со­про­вож­да­ла при вы­брос­ке. Но два ра­за мне при­шлось все же на сво­их но­гах воз­вра­щать­ся че­рез ли­нию фрон­та – два­жды наш са­мо­лет сби­ва­ли. Да­же сей­час не хо­чет­ся вспо­ми­нать этот ужас – страш­но, ко­гда стре­ля­ют по са­мо­ле­ту, по­па­да­ют в него, са­мо­лет па­да­ет, вы пры­га­е­те, вы­дер­ги­ва­е­те коль­цо... Ко­гда нас сби­ли в пер­вый раз, мы с пи­ло­том на зем­ле по­те­ря­лись, каж­дый вы­хо­дил к сво­им по­оди­ноч­ке. В дру­гой раз вдво­ем вы­хо­ди­ли: тя­же­ло при­шлось – мест­но­сти со­вер­шен­но не зна­ли, да­же карт у нас не бы­ло. Дол­го блуж­дать при­шлось, по­ка к сво­им не вы­шли. На пе­ре­до­вой, прав­да, при­ня­ли хо­ро­шо, не при­шлось дол­го до­ка­зы­вать, что мы свои: у нас бы­ли за­ра­нее услов­лен­ные для пе­ре­хо­да ли­нии фрон­та па­ро­ли и, глав­ное, ко­ман­до­ва­ние нас жда­ло и разыс­ки­ва­ло. А во­об­ще сби­ва­ли на­ши самолеты неча­сто: мы гра­мот­но вы­би­ра­ли вре­мя, ле­та­ли обыч­но но­чью на бре­ю­щем по­ле­те, то­гда са­мо­лет сбить очень труд­но... Несколь­ко лет на­зад один из вы­со­ких чи­нов ФСБ со­об­щил, что толь­ко по ли­нии НКВД в го­ды Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны в тыл вра­га бы­ло за­бро­ше­но свы­ше двух ты­сяч опе­ра­тив­ных групп об­щей чис­лен­но­стью 15 ты­сяч че­ло­век. 12 ты­сяч из них по­гиб­ли. Во­ен­ная раз­вед­ка пол­ных дан­ных о сво­их раз­вед­чи­ках и ди­вер­сан­тах не со­об­ща­ет. Из­вест­но лишь, что за пер­вые шесть ме­ся­цев вой­ны по ли­нии во­ен­ных раз­ве­дор­га­нов за ли­нию фрон­та бы­ло за­бро­ше­но не ме­нее 10 ты­сяч че­ло­век. По­чти ни­кто из них не вы­жил. Яс­но од­но: став­ка бы­ла сде­ла­на не на ка­че­ство, а на мас­со­вость. Нем­цы то­же го­то­ви­ли аген­ту­ру как на кон­вей­е­ре: в 1941-1945 го­дах в со­вет­ском ты­лу бы­ло вы­яв­ле­но 1854 вра­же­ских аген­та-па­ра­шю­ти­ста. Ра­зу­ме­ет­ся, аген­ту­ра за­бра­сы­ва­лась не толь­ко по воз­ду­ху, но уже по­нят­но, сколь скром­нее бы­ли мас­шта­бы немец­кой раз­ве­ды­ва­тель­но-ди­вер­си­он­ной де­я­тель­но­сти.

По­це­луи По­бе­ды

– По­том ме­ня вы­зва­ли в Моск­ву, – про­дол­жа­ет Та­ма­ра Ро­ма­нов­на. – В 1944 го­ду от­крыл­ся вто­рой фронт, и по­ка со­юз­ни­ки про­дви­га­лись по Фран­ции, мы го­то­ви­лись к ко­ман­ди­ров­ке. Что мне пред­сто­я­ло? Как из­вест­но, нем­цы уни­что­жи­ли всю на­шу аген­тур­ную сеть на тер­ри­то­рии За­пад­ной Ев­ро­пы, и нам бы­ло по­ру­че­но ее вос­ста­но­вить. На­шу спец­груп­пу от­пра­ви­ли под ви­дом ко­мис­сии по ре­па­три­а­ции со­вет­ских граж­дан с тер­ри­то­рии За­пад­ной Ев­ро­пы. Я в той груп­пе бы­ла связ­ни­ком: долж­на бы­ла на­хо­дить уце­лев­ших аген­тов, вос­ста­нав­ли­вать с ни­ми связь и вер­бо­вать но­вых. Еще мы ез­ди­ли по тюрь­мам, ла­ге­рям, отыс­ки­вая на­ших лю­дей, по­то­му что аме­ри­кан­цы их от нас пря­та­ли. Все­го нас бы­ло 12 че­ло­век, все ра­бо­та­ли под офи­ци­аль­ным при­кры­ти­ем. А во­об­ще, там еще ни­ко­го, кро­ме нас, и не бы­ло – ни посла, ни во­ен­но­го ат­та­ше. Мис­сию на­шу воз­глав­лял ге­не­рал Дра­гун. До Фран­ции до­би­ра­лись дол­го и слож­но. Чуть не всю осень 1944 го­да – ведь вез­де бу­ше­ва­ла вой­на. Ле­те­ли по марш­ру­ту Москва – Ста­лин­град – Ба­ку – Те­ге­ран – Баг­дад – Ка­ир. В Ка­и­ре за­стря­ли на­дол­го. Так что успе­ли и к пи­ра­ми­дам экс­кур­сию со­вер­шить, и на вер­блю­дах по­ка­тать­ся (сме­ет­ся). Из Ка­и­ра пе­ре­ле­те­ли в Три­по­ли, от­ту­да на Кор­си­ку. В кон­це кон­цов при­зем­ли­лись в Мар­се­ле, от­ту­да на ма­ши­нах в Ди­жон, где был штаб со­юз­ни­ков. Пе­ре­но­че­ва­ли в го­сти­ни­це, а на дру­гой день от­пра­ви­лись в Па­риж. Там и на­ча­лась насто­я­щая ра­бо­та: и по ли­нии раз­вед­ки, и та, за ко­то­рую мы от­ве­ча­ли офи­ци­аль­но. На мне еще был пе­ре­вод с фран­цуз­ско­го, а моя кол­ле­га, Ла­ри­са, пе­ре­во­ди­ла с ан­глий­ско­го. Хо­ди­ли мы, ра­зу­ме­ет­ся, в со­вет­ской во­ен­ной фор­ме, мы с Ла­ри­сой но­си­ли по­го­ны лей­те­нан­та. Ра­бо­та­ли сна­ча­ла во Фран­ции, за­тем в Бель­гии и Гол­лан­дии. Слу­ча­лись и по­го­ни, как в детективах! Ведь во Фран­ции в то вре­мя ра­бо­та­ло сра­зу несколь­ко раз­ве­док – ан­глий­ская, аме­ри­кан­ская и фран­цуз­ская. За на­ми, есте­ствен­но, сле­ди­ли. Пом­ню, пер­вая по­го­ня слу­чи­лась, ко­гда я од­на по­еха­ла на «Сит­ро­ене», что­бы встре­тить­ся с на­шим аген­том и пе­ре­дать ему день­ги. Ме­ня на мо­то­цик­ле дол­го пре­сле­до­вал ан­гли­ча­нин, еле-еле ото­рва­лась и ушла от него по­сле пе­ре­да­чи де­нег. В Бель­гии од­на­ж­ды нам с мо­им на­чаль­ни­ком, Фе­до­то­вым, то­же при­шлось ухо­дить от по­го­ни. Ото­рва­лись с ве­ли­ким тру­дом. Хо­тя обыч­но сле­ди­ли за на­ми не столь от­кры­то, а очень гра­мот­но. Как мы вер­бо­ва­ли аген­тов? Зна­ко­ми­лись, де­ла­ли подарки, раз­го­ва­ри­ва­ли, при­гла­ша­ли в го­сти. Лю­ди к нам с удо­воль­стви­ем по­ку­шать при­хо­ди­ли, по­то­му что го­лод­но­ва­то то­гда в Па­ри­же бы­ло. И это дей­ство­ва­ло. Но осо­бен­но успеш­ны ста­ли вер­бов­ки, ко­гда на­ша армия в на­ча­ле 1945 го­да пе­ре­шла в мощ­ное на­ступ­ле­ние. Сра­зу по­чув­ство­ва­лось, как рез­ко из­ме­ни­лось на­стро­е­ние, мно­гие хо­те­ли участ­во­вать в по­бе­до­нос­ной мис­сии. И еще бы­ла непе­ре­да­ва­е­мая ат­мо­сфе­ра мо­раль­но­го подъ­ема! Ко­гда мы при­е­ха­ли в Па­риж, кня­ги­ня Волконская, к при­ме­ру, от­да­ла свой за­мок для ра­не­ных и на­ших пе­ре­ме­щен­ных лиц, сре­ди ко­то­рых то­же бы­ло не­ма­ло ра­не­ных. По­том она уеха­ла в Со­вет­ский Со­юз, и мы ее про­во­жа­ли. Но да­же сей­час я не имею пра­ва рас­ска­зать, как и ко­го мы вер­бо­ва­ли, та­кие сек­ре­ты сро­ка дав­но­сти не име­ют. А во­об­ще, не толь­ко же раз­вед­кой еди­ной… Я вот влю­би­лась там во Фран­цию – необык­но­вен­но кра­си­вая стра­на! И да­же про­сто ез­дить по ней удо­воль­стви­ем бы­ло необы­чай­ным. И в Бель­гии с Гол­лан­ди­ей кра­си­во. А в Ам­стер­да­ме по­ра­зил квар­тал крас­ных фо­на­рей: де­вуш­ки си­де­ли там за стек­лом, как на вит­рине – да­же во вре­мя вой­ны! По­бе­ду я празд­но­ва­ла в Па­ри­же. Объ­яви­ли, что вой­на кон­чи­лась, и весь го­род вы­сы­пал на ули­цы, та­кой празд­ник на­чал­ся! Фран­цу­зы празд­но­ва­ли по­су­ма­сшед­ше­му, они же та­кие эмо­ци­о­наль­ные. Уви­де­ли ме­ня – я в со­вет­ской во­ен­ной фор­ме – под­ня­ли ме­ня на ру­ки. Ка­ча­ли! По­ста­ви­ли на ма­ши­ну и за­ста­ви­ли речь дер­жать. А по­том та­кое на­ча­лось… Как они ме­ня це­ло­ва­ли! Я не од­на, ко­неч­но, там ока­за­лась, с на­ши­ми ре­бя­та­ми из мис­сии, то­же в фор­ме, но ка­ча­ли и це­ло­ва­ли толь­ко ме­ня, пар­ней це­ло­вать не ста­ли (сме­ет­ся). А я та­кая глу­пая еще бы­ла. Нам ведь ко­гда-то го­во­ри­ли, что все фран­цу­зы – си­фи­ли­ти­ки, да-да, так и го­во­ри­ли. Ко­гда вер­ну­лась в мис­сию, вдруг об этом вс­пом­ни­ла – та­кой мо­роз по ко­же по­шел! Бро­си­лась те­реть ще­ки мы­лом и мо­чал­кой, ре­шив, что раз ме­ня фран­цу­зы об­це­ло­ва­ли, зна­чит непре­мен­но за­ра­зи­лась... Ду­маю, де­ло бы­ло не в ми­фи­че­ской ре­пу­та­ции фран­цу­зов, а в ин­струк­та­же. Из до­ступ­ных ма­те­ри­а­лов о под­го­тов­ке со­вет­ских раз­вед­чи­ков тех лет вид­но, как им на пол­ном се­рье­зе вну­ша­ли, что не до­пу­сти­мы не толь­ко ин­тим­ные кон­так­ты с ино­стран­ца­ми, но да­же по­це­луи! Ибо все ино­стран­цы ли­бо шпи­о­ны, ли­бо боль­ны... Во Фран­ции Та­ма­ра Ро­ма­нов­на ра­бо­та­ла еще год. По­том ушла из во­ен­ной раз­вед­ки на «граж­дан­ку», со­сто­я­лась как линг­вист. Дол­гие го­ды воз­глав­ля­ла Все­со­юз­ные за­оч­ные кур­сы ино­стран­ных язы­ков.

Па­ри­жане пе­ред порт­ре­том Гит­ле­ра че­рез день по­сле то­го, как немец­кий гар­ни­зон сло­жил ору­жие, ав­густ 1944 го­да

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.