Же­лез­ный за­хват в ко­жа­ных пер­чат­ках

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Кон­стан­тин КАПИТОНОВ Пуб­ли­ка­ция 2005 го­да

Во­дин из осен­них дней 1957 го­да на­чаль­ник из­ра­иль­ской раз­вед­ки МОС­САД Исер Хар­эль за­си­дел­ся до­позд­на в сво­ём ка­би­не­те. Он изу­чал од­но из тех досье, ма­те­ри­а­лы для ко­то­ро­го на­чал со­би­рать сра­зу по­сле Вто­рой ми­ро­вой вой­ны. Это бы­ло досье Адоль­фа Эйх­ма­на, на­зна­чен­но­го в 1934 го­ду экс­пер­том по во­про­сам си­о­низ­ма в Глав­ное им­пер­ское управ­ле­ние без­опас­но­сти. Он сыг­рал клю­че­вую роль в осу­ществ­ле­нии так на­зы­ва­е­мо­го пла­на окон­ча­тель­но­го решения ев­рей­ско­го во­про­са.

Из досье МОС­САД

Адольф Карл Эйх­ман ро­дил­ся в 1906 го­ду в немец­ком го­ро­де Зо­лин­ген. Мо­ло­дые го­ды про­вёл в Лин­це (Ав­стрия), там же, где жил в юно­сти Гит­лер. За тём­ный цвет во­лос и глаз Эйх­ман по­лу­чил от сверст­ни­ков про­зви­ще der kleine Jude (Жи­дё­нок). К два­дца­ти го­дам мо­ло­дой Эйх­ман ра­бо­тал разъ­езд­ным аген­том од­ной из неф­тя­ных ком­па­ний. Но его всё силь­нее обу­ре­ва­ло же­ла­ние свя­зать свою судь­бу с гит­ле­ров­ской сва­сти­кой. 1 ап­ре­ля 1932 го­да он всту­пил в ав­стрий­скую на­цист­скую пар­тию. Вско­ре он от­пра­вил­ся в учеб­ный ла­герь СС под Да­хау, ря­дом с то­гда еще ма­ло­из­вест­ным конц­ла­ге­рем. Прой­дя курс обу­че­ния, Эйх­ман доб­ро­воль­но по­сту­пил в СД – служ­бу без­опас­но­сти СС. В 1935 го­ду по рас­по­ря­же­нию ше­фа СД Ген­ри­ха Гимм­ле­ра он со­здал так на­зы­ва­е­мый «ев­рей­ский му­зей» – отдел, един­ствен­ной за­да­чей ко­то­ро­го был сбор све­де­ний о еврей­ском биз­не­се и недви­жи­мо­сти в Гер­ма­нии и Ав­стрии. Он тща­тель­но изу­чал ев­рей­ские тра­ди­ции, ре­ли­гию, об­раз жиз­ни и вско­ре стал непре­взой­дён­ным зна­то­ком в этой об­ла­сти. В 1938 го­ду, ко­гда Гер­ма­ния без еди­но­го вы­стре­ла при­со­еди­ни­ла к се­бе Ав­стрию, Эйх­ман воз­гла­вил Управ­ле­ние еврей­ской эми­гра­ции в Вене. Уме­ло со­че­тая ко­вар­ство и же­сто­кость, он се­ял ужас сре­ди еврей­ской ча­сти на­се­ле­ния древ­ней сто­ли­цы им­пе­рии. Рав­ви­нов вы­тас­ки­ва­ли из до­мов на ули­цы и бри­ли им го­ло­вы. Си­на­го­ги сно­си­ли с ли­ца зем­ли. Ма­га­зи­ны и квар­ти­ры, при­над­ле­жав­шие евре­ям, гра­би­ли под чи­стую. У жертв от­би­ра­ли всё на­жи­тое, со­ва­ли им в ру­ки пас­порт с от­мет­кой «Ю» («юде» – ев­рей) и при­ка­зы­ва­ли в те­че­ние двух недель са­мим най­ти стра­ну, со­глас­ную их при­нять. В слу­чае не­уда­чи пе­ред ни­ми ле­жал лишь один путь – в кон­цен­тра­ци­он­ный ла­герь. К 1939 го­ду Эйх­ман ока­зал­ся в чис­ле немно­гих при­бли­жён­ных Рей­н­хар­да Гей­дри­ха и по­лу­чил зва­ние ка­пи­та­на. Гей­дрих был од­ним из из­бран­ных выс­ших чи­нов СС, на ко­то­рых Гит­лер воз­ло­жил за­да­чу бу­ду­щей «чистки Ев­ро­пы» от ев­ре­ев и про­чих неже­ла­тель­ных эле­мен­тов. Гей­дрих за­ме­тил бле­стя­щие успе­хи Эйх­ма­на в де­ле пре­вра­ще­ния Ве­ны из го­ро­да, «сво­бод­но­го для ев­ре­ев», в го­род, «сво­бод­ный от ев­ре­ев», и по­нял, что из то­го по­лу­чит­ся от­лич­ный под­ма­сте­рье. В ре­ко­мен­да­ции на имя Гимм­ле­ра Гей­дрих пи­сал, что Эйх­ман спо­со­бен «воз­гла­вить всё еврей­ское на­прав­ле­ние». А у Эйх­ма­на к то­му вре­ме­ни уже сло­жи­лась своя кон­цеп­ция прак­ти­че­ско­го решения ев­рей­ско­го во­про­са. Он на­звал её «Окон­ча­тель­ное ре­ше­ние». Но­вое управ­ле­ние под ру­ко­вод­ством Эйх­ма­на, по­лу­чив­шее крат­кое обо­зна­че­ние «ИД-IV» (в эсэсов­ских кру­гах его на­зы­ва­ли про­сто «ве­дом­ством Эйх­ма­на»), пер­вым де­лом за­ня­лось со­зда­ни­ем гет­то в круп­ней­ших поль­ских го­ро­дах – Вар­ша­ве и Лод­зи. По за­дум­ке Эйх­ма­на, бо­лез­ни и го­лод в этих ме­стах долж­ны бы­ли вне­сти свою леп­ту в уни­что­же­ние ев­ре­ев, с тем что­бы сэко­но­мить столь до­ро­гие для рей­ха бо­е­при­па­сы. Эйх­ман лич­но кон­тро­ли­ро­вал экс­пе­ри­мен­ты с пе­ре­движ­ны­ми «ду­ше­губ­ка­ми», ко­гда ев­ре­ев загоняли в за­кры­тый гру­зо­вик и уби­ва­ли вы­хлоп­ны­ми га­за­ми. Ему же при­над­ле­жит идея со­зда­ния ла­ге­ря смер­ти на юге, в Ос­вен­ци­ме-Бир­ке­нау, став­ше­го для ев­ре­ев Ар­ма­гед­до­ном. В 1941 го­ду, ко­гда Гит­лер вторг­ся в Со­вет­ский Со­юз, пе­ред Эйх­ма­ном, уже под­пол­ков­ни­ком, от­кры­лось огром­ное по­ле де­я­тель­но­сти на ни­ве уни­что­же­ния «непол­но­цен­ных рас». «Ду­ше­губ­ки» здесь ока­за­лись неэф­фек­тив­ны­ми. Мас­со­вые рас­стре­лы ев­ре­ев и сла­вян тре­бо­ва­ли мно­го вре­ме­ни и ма­те­ри­аль­ных за­трат. Кро­ме то­го, как вы­яс­ни­лось, эта про­це­ду­ра пло­хо вли­я­ла на пси­хи­ку ис­пол­ни­те­лей. Эйх­ман до­бил­ся у сво­е­го ру­ко­вод­ства при­ме­не­ния бо­лее эф­фек­тив­ных спо­со­бов убий­ства, при ко­то­рых во­ло­сы, зо­ло­тые зу­бы, жи­ро­вые от­ло­же­ния жертв мож­но бы­ло бы ис­поль­зо­вать по­сле их смер­ти. Он за­пу­стил в де­ло «Цик­лон-Б» WWW.SOVSEKRETNO.RU – газ, с по­мо­щью ко­то­ро­го в Ос­вен­ци­ме уби­ва­ли по 10 ты­сяч че­ло­век в день. Для это­го ис­поль­зо­ва­лись га­зо­вые ка­ме­ры, обо­ру­до­ван­ные под ба­ни. Эйх­ман ак­ку­рат­но под­счи­ты­вал ко­ли­че­ство уби­тых, вы­во­дя ря­дом цифры по­лу­чен­ной вы­го­ды. Он так же скру­пу­лёз­но учи­ты­вал каж­дый ку­сок мы­ла, про­из­ве­дён­ный из рас­топ­лен­но­го жи­ра за­губ­лен­ных в конц­ла­ге­рях лю­дей. В 1942 го­ду на вил­ле в уют­ном бер­лин­ском при­го­ро­де Ван­зее, при­над­ле­жав­шей ра­нее бо­га­той еврей­ской се­мье, вы­со­ко­по­став­лен­ные чи­ны рей­ха за­клю­чи­ли окон­ча­тель­ную и бес­по­во­рот­ную сдел­ку со сво­ей со­ве­стью. В по­вест­ке дня сто­ял един­ствен­ный пункт: «Окон­ча­тель­ное ре­ше­ние ев­рей­ско­го во­про­са в Ев­ро­пе». Эйх­ман то­же при­сут­ство­вал на этом со­ве­ща­нии. Пре­тво­ряя дан­ный план в жизнь, он ме­тал­ся по Ев­ро­пе, рек­ви­зи­руя эше­ло­ны, необ­хо­ди­мые для во­ен­ных нужд, что­бы от­прав­лять всё но­вых и но­вых «вра­гов рей­ха» в га­зо­вые ка­ме­ры и пе­чи. Мно­гие офи­це­ры СС счи­та­ли, что уни­что­же­ние ев­ре­ев – де­ло вто­ро­сте­пен­ное, а глав­ная за­да­ча – по­бе­дить в войне. Но толь­ко не Эйх­ман. Он по­сто­ян­но и упор­но тре­бо­вал но­вые транс­порт­ные сред­ства для сво­их жертв, но­вые кон­тин­ген­ты охран­ни­ков для конц­ла­ге­рей, но­вые ци­стер­ны смер­то­нос­но­го га­за для ка­мер. В 1944 го­ду, ко­гда вой­ска со­юз­ни­ков при­бли­жа­лись к гра­ни­цам Гер­ма­нии, Эйх­ман об­ра­тил осо­бое вни­ма­ние на Вен­грию. Эта стра­на име­ла ста­тус со­юз­ни­цы Гер­ма­нии, и 800 ты­сяч вен­гер­ских ев­ре­ев до по­ры до вре­ме­ни оста­ва­лись в от­но­си­тель­ной без­опас­но­сти. Эйх­ман вос­при­нял этот факт как лич­ное оскорб­ле­ние. Он от­пра­вил­ся в Бу­да­пешт, что­бы са­мо­му ор­га­ни­зо­вать их от­прав­ку в конц­ла­ге­ря. С се­ре­ди­ны мая до июля 1944 го­да 437 ты­сяч вен­гер­ских ев­ре­ев бы­ли по­гру­же­ны в ва­го­ны и от­прав­ле­ны на смерть. Как поз­же го­во­рил Эйх­ман, это был «один из са­мых ра­дост­ных пе­ри­о­дов его жиз­ни». В ок­тяб­ре 1944 го­да Эйх­ман был вы­нуж­ден по­ки­нуть Бу­да­пешт. Вер­нув­шись в го­ря­щий Бер­лин, он до­ло­жил Гимм­ле­ру, что, по его под­счё­там, че­ты­ре мил­ли­о­на ев­ре­ев бы­ли уни­что­же­ны в ла­ге­рях смер­ти и ещё два мил­ли­о­на по­гиб­ли от рук ка­ра­тель­ных от­ря­дов, ко­то­рые дей­ство­ва­ли в Рос­сии. Он был до­во­лен тем, что ему уда­лось до­стичь столь мно­го­го. Бес­по­ко­и­ло его лишь то, что нема­лая часть ра­бо­ты ока­за­лась невы­пол­нен­ной...

Ри­кар­до Кле­мент с ули­цы Га­ри­баль­ди

Эйх­ма­ну уда­лось из­бе­жать ска­мьи под­су­ди­мых и скрыть­ся в Юж­ной Аме­ри­ке. О его местонахождении не бы­ло из­вест­но до осе­ни 1957 го­да, ко­гда Хар­эль по­лу­чил от про­ку­ро­ра зем­ли Гес­сен (Гер­ма­ния) Фри­ца Бау­э­ра, ев­рея по на­ци­о­наль­но­сти, чу­дом спас­ше­го­ся в мя­со­руб­ке хо­ло­ко­ста, ин­фор­ма­цию о том, что быв­ший на­чаль­ник Чет­вёр­то­го под­раз­де­ле­ния 6-го от­де­ла РСХА – глав­но­го от­де­ла без­опас­но­сти на­цист­ско­го ре­жи­ма – про­жи­ва­ет в Ар­ген­тине.

WWW.SOVSEKRETNO.RU Све­де­ния о ме­сте жи­тель­ства Эйх­ма­на Бау­эр, в свою оче­редь, по­лу­чил от немец­ко­го ев­рея Ло­та­ра Хер­ма­на, про­жи­вав­ше­го в Бу­энос-Ай­ре­се. Его дочь встре­ча­лась с мо­ло­дым че­ло­ве­ком по име­ни Ни­ко­лас, ко­то­рый ока­зал­ся од­ним из сы­но­вей Эйх­ма­на. С её по­мо­щью был уста­нов­лен ад­рес, по ко­то­ро­му про­жи­ва­ла се­мья Эйх­ма­на, – Бу­энос-Ай­рес, район Оли­вос, ули­ца Ча­ка­бу­ко, 4261. Изу­чив досье, Хар­эль при­шёл к вы­во­ду, что Эйх­ман дол­жен пред­стать пе­ред су­дом. Он тща­тель­но про­ду­мал все де­та­ли опе­ра­ции по за­хва­ту на­цист­ско­го пре­ступ­ни­ка и от­пра­вил­ся с до­кла­дом к пре­мьер-ми­ни­стру Да­ви­ду Бен-Гу­ри­о­ну. Они ни­ко­гда не об­суж­да­ли де­ло­вые во­про­сы по те­ле­фо­ну. Вой­дя в ка­би­нет пре­мье­ра, Хар­эль со­об­щил, что рас­по­ла­га­ет дан­ны­ми о местонахождении Эйх­ма­на. Свой до­клад он за­кон­чил сло­ва­ми: – Прошу раз­ре­ше­ния при­вез­ти его в Из­ра­иль. – Дей­ствуй! – от­ве­тил Бен-Гу­ри­он. В на­ча­ле 1958 го­да МОС­САД от­пра­ви­ла двух аген­тов вы­яс­нить, что пред­став­лял со­бой дом на ули­це Ча­ка­бу­ко. Что­бы не спуг­нуть Эйх­ма­на, из­ра­иль­тяне на­блю­да­ли из­да­ли. Од­на­ко они при­шли к вы­во­ду, что че­ло­век по име­ни Эйх­ман в до­ме не жи­вёт, так как все элек­тро­счёт­чи­ки бы­ли за­пи­са­ны на фа­ми­лии Да­го­сто и Кле­мент. Неко­то­рое вре­мя спу­стя Фриц Бау­эр при­слал но­вую ин­фор­ма­цию: по­сле вой­ны Эйх­ман неко­то­рое вре­мя скры­вал­ся в од­ном ав­стрий­ском мо­на­сты­ре, при­над­ле­жа­щем хор­ват­ским мо­на­хам. Он но­сил там имя Кле­мент, на это же имя и по­лу­чил все до­ку­мен­ты по при­ез­де в Ар­ген­ти­ну. По­сле это­го в мар­те 1958 го­да в Ар­ген­ти­ну при­был один из са­мых опыт­ных со­труд­ни­ков МОС­САД Эфра­им Элром, ко­то­рый воз­гла­вил груп­пу по по­ис­ку Эйх­ма­на. Аген­тов, за­ни­мав­ших­ся ро­зыс­ком, снаб­ди­ли ин­фор­ма­ци­ей, со­дер­жа­щей мель­чай­шие де­та­ли, по ко­то­рым мож­но бы­ло его опо­знать. В де­каб­ре 1959 го­да по­ис­ки за­вер­ши­лись успе­хом. Ока­за­лось, что Эйх­ман дей­стви­тель­но скры­вал­ся под име­нем Ри­кар­до Кле­мен­та, ра­зо­рив­ше­го­ся вла­дель­ца пра­чеч­ной. Вско­ре был уста­нов­лен и но­вый ад­рес, по ко­то­ро­му он про­жи­вал вме­сте с же­ной и че­тырь­мя сы­но­вья­ми: Бу­энос-Ай­рес, квар­тал СанФер­нан­до, ули­ца Га­ри­баль­ди. Толь­ко ме­сяц спу­стя по­сле на­ча­ла опе­ра­ции од­но­му из аген­тов (это был Гер­манн Арндт) уда­лось сфо­то­гра­фи­ро­вать скры­той ка­ме­рой Ри­кар­до Кле­мен­та. Ана­лиз фо­то­гра­фий по­ка­зал, что этот лы­со­ва­тый че­ло­век в оч­ках дей­стви­тель­но Эйх­ман. Но окон­ча­тель­но это ста­ло яс­но 21 мар­та 1960 го­да, ко­гда в до­ме Кле­мен­та справ­ля­ли ка­кой-то празд­ник. Про­шту­ди­ро­вав досье быв­ше­го ге­ста­пов­ца, со­труд­ни­ки МОС­САД уста­но­ви­ли, что в этот день су­пру­ги Эйх­ма­ны долж­ны бы­ли празд­но­вать свою се­реб­ря­ную сва­дьбу. Пер­вый этап опе­ра­ции, опознание, был за­вер­шён. Для под­го­тов­ки по­хи­ще­ния Эйх­ма­на в Бу­энос-Ай­рес при­был сам Хар­эль. Пе­ред этим он лич­но ото­брал опе­ра­тив­ни­ков для уча­стия в опе­ра­ции. Все­го их бы­ло бо­лее 30 че­ло­век: 12 – груп­па за­хва­та, осталь­ные – груп­па под­держ­ки. Для то­го что­бы из­бе­жать воз­мож­ных ослож­не­ний при въез­де и вы­ез­де из Ар­ген­ти­ны, в од­ной европейской стране бы­ло со­зда­но неболь­шое ту­ри­сти­че­ское бю­ро. А в Бу­энос-Ай­ре­се бы­ло сня­то бо- лее де­сят­ка кон­спи­ра­тив­ных квар­тир и арен­до­ва­ны ав­то­мо­би­ли для бри­га­ды на­руж­но­го на­блю­де­ния. Все чле­ны опе­ра­тив­ной груп­пы по­лу­чи­ли фаль­ши­вые пас­пор­та, ко­то­рые из­го­то­вил один из луч­ших спе­ци­а­ли­стов МОС­САД по под­дел­ке до­ку­мен­тов. Непо­сред­ствен­ная под­го­тов­ка к опе­ра­ции на­ча­лась в ап­ре­ле 1960 го­да. Со­труд­ни­ки опе­ра­тив­ной груп­пы при­бы­ва­ли в Ар­ген­ти­ну по од­но­му из раз­ных стран и в раз­ное вре­мя. Про­ве­де­ние опе­ра­ции бы­ло при­уро­че­но к офи­ци­аль­но­му ви­зи­ту в Бу­энос-Ай­рес из­ра­иль­ской де­ле­га­ции на празд­но­ва­ние 150-й го­дов­щи­ны неза­ви­си­мо­сти Ар­ген­ти­ны. Де­ле­га­ция, воз­глав­ля­е­мая пред­ста­ви­те­лем Из­ра­и­ля в ООН Аб­бой Эба­ном, долж­на бы­ла при­ле­теть в ар­ген­тин­скую сто­ли­цу 19 мая на са­мо­лё­те из­ра­иль­ской авиа­ком­па­нии «Эль Аль» и на сле­ду­ю­щий день вер­нуть­ся в Тель­А­вив. Имен­но на этом са­мо­лё­те пла­ни­ро­ва­лось вы­вез­ти Эйх­ма­на. На слу­чай ес­ли бы это ока­за­лось невоз­мож­ным, был раз­ра­бо­тан за­пас­ной ва­ри­ант. Со­глас­но ему, Эйх­ма­на на­ме­ча­лось пе­ре­пра­вить в Из­ра­иль на спе­ци­аль­ном ко­раб­ле.

«ун мо­мен­то, се­ньор!»

11 мая все при­го­тов­ле­ния бы­ли за­кон­че­ны. За­хва­тить Эйх­ма­на бы­ло по­ру­че­но Ра­фи Эй­та­ну, Авра­аму Ша­ло­му и Пи­те­ру Мал­ки­ну. В 19:34 на ули­це Га­ри­баль­ди при­пар­ко­ва­лись две ма­ши­ны. Из од­ной вы­шли двое муж­чин, под­ня­ли ка­пот и ста­ли де­лать вид, что пы­та­ют­ся устра­нить по­лом­ку. Тре­тий член груп­пы пря­тал­ся на зад­нем си­де­нье. Вто­рая ма­ши­на оста­но­ви­лась непо­да­лё­ку, и во­ди­тель «без­успеш­но» пы­тал­ся за­ве­сти мо­тор. В 19:40 к оста­нов­ке по­до­шёл ав­то­бус, на ко­то­ром Эйх­ман обыч­но воз­вра­щал­ся до­мой. Но в этот раз он не при­е­хал. В сле­ду­ю­щем ав­то­бу­се его то­же не ока­за­лось. Чле­ны груп­пы за­хва­та на­ча­ли нерв­ни­чать, так как, оста­ва­ясь на ме­сте, они мог­ли вы­звать по­до­зре­ние у мест­ных жи­те­лей. На­ко­нец, подъ­е­хал ещё один ав­то­бус. Из него вы­шел един­ствен­ный пассажир. К сча­стью, это был Эйх­ман. Мал­кин дви­нул­ся ему на­встре­чу. – Ун мо­мен­то, се­ньор, – ска­зал он Эйх­ма­ну и тут же по­ва­лил его в ка­на­ву. Это бы­ли един­ствен­ные сло­ва, ко­то­рые Мал­кин знал по-ис­пан­ски. В сле­ду­ю­щее мгно­ве­ние два че­ло­ве­ка схва­ти­ли его и, пре­жде чем он успел из­дать хо­тя бы один звук, за­тол­ка­ли на зад­нее си­де­нье ма­ши­ны. Эйх­ма­на свя­за­ли, за­су­ну­ли кляп в рот и на­тя­ну­ли на го­ло­ву ме­шок. – Од­но дви­же­ние – и ты труп, – пре­ду­пре­ди­ли его аген­ты МОС­САД. Ма­ши­на рва­ну­лась с ме­ста. Цви Аа­ро­ни, один из чле­нов груп­пы за­хва­та, ска­зал по-немец­ки: – Ес­ли вы бу­де­те со­хра­нять спо­кой­ствие, с ва­ми ни­че­го не слу­чит­ся. В про­тив­ном слу­чае вас при­кон­чат. Плен­ник мол­чал. – Вы ме­ня по­ни­ма­е­те? – бро­сил ему Аа­ро­ни. Мол­ча­ние в от­вет. – На ка­ком язы­ке вы го­во­ри­те? От­ве­та по преж­не­му не бы­ло. Аа­ро­ни по­вто­рил во­про­сы на ис­пан­ском. Ре­зуль­тат тот же. Но в кон­це кон­цов, ко­гда ма­ши­на про­еха­ла уже не один де­ся­ток ки­ло­мет­ров, лишь од­на­жды сде­лав оста­нов­ку, что­бы по­ме­нять но­мер­ной знак, плен­ник про­шеп­тал на без­уко­риз­нен­ном немец­ком: – Я уже дав­но по­ко­рил­ся судь­бе... Че­рез час Эйх­ма­на до­ста­ви­ли на кон­спи­ра­тив­ную квар­ти­ру, рас­по­ло­жен­ную на окра­ине Бу­энос-Ай­ре­са. Плен­ни­ка раз­де­ли и под­верг­ли тща­тель­но­му вра­чеб­но­му осмот­ру. У него об­ме­ри­ли че­реп и объ­ём гру­ди. Про­ве­ри­ли шра­мы, обо­зна­чен­ные в его ме­ди­цин­ской кар­те, осмот­ре­ли зу­бы. Всё схо­ди­лось. На этой квар­ти­ре он со­дер­жал­ся бо­лее неде­ли. Всё это вре­мя его непре­рыв­но до­пра­ши­ва­ли, пункт за пунк­том све­ряя от­ве­ты с его соб­ствен­ным досье.

К удив­ле­нию из­ра­иль­тян, Эйх­ман без вся­ко­го при­нуж­де­ния по­дроб­но от­ве­чал на все во­про­сы. Так, ко­гда со­труд­ни­ки МОС­САД за­хо­те­ли про­ве­рить его но­мер, ко­то­рый, как у каж­до­го чле­на СС, был вы­та­ту­и­ро­ван на теле, то об­на­ру­жи­ли на этом ме­сте лишь неболь­шой шрам. Он по­яс­нил, что из­ба­вил­ся от та­ту­и­ров­ки в аме­ри­кан­ском пе­ре­сы­лоч­ном ла­ге­ре, и ска­зал: – Мои но­ме­ра в СС – 45326 и 63752. А но­мер мо­ей членской кар­точ­ки в НСДАП был 889895. То­гда Аа­ро­ни спро­сил его: – Ва­ши имя и фа­ми­лия? – Ри­кар­до Кле­мент. – А до то­го? – От­то Хе­нин­гер. Имя бы­ло незна­ко­мо из­ра­иль­тя­нам. – Да­та ва­ше­го рож­де­ния? – 19 мар­та 1906 го­да. Та же, что и у че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го они ис­ка­ли. – Ка­кое имя бы­ло да­но вам при рож­де­нии? – Адольф Эйх­ман. Итак, это был имен­но он. Се­крет­ные служ­бы Из­ра­и­ля на­ко­нец-то не со­мне­ва­лись в том, что тот, ко­го ста­ра­лись вы­ло­вить в те­че­ние дол­гих лет и ко­го толь­ко что схва­ти­ли, был имен­но обер­штурм­банн­фю­ре­ром СС Адоль­фом Эйх­ма­ном, глав­ным ор­га­ни­за­то­ром «ма­ши­ны смер­ти», ко­то­рая от­пра­ви­ла на ги­бель мил­ли­о­ны ев­ре­ев. Он доб­ро­воль­но под­пи­сал бу­ма­гу с со­гла­си­ем пред­стать пе­ред из­ра­иль­ским су­дом. «Это за­яв­ле­ние, – на­пи­сал Эйх­ман в кон­це до­ку­мен­та, – сде­ла­но мною безо вся­ко­го к то­му при­нуж­де­ния. Я хо­чу об­ре­сти внут­рен­ний по­кой». Од­на­ко до­ба­вил, что ес­ли ему со­хра­нят жизнь, то он рас­кро­ет все сек­ре­ты Гит­ле­ра. На кон­спи­ра­тив­ной квар­ти­ре Эйх­ман на­хо­дил­ся под круг­ло­су­точ­ным на­блю­де­ни­ем. Позд­нее Хар­эль при­зна­вал­ся, что са­мым труд­ным бы­ло сдер­жи­вать эмо­ции сво­их со­труд­ни­ков, у мно­гих из ко­то­рых род­ствен­ни­ки бы­ли уни­что­же­ны в ла­ге­рях смер­ти. Так, жен­щи­на-опе­ра­тив­ник, го­то­вив­шая для Эйх­ма­на еду, рас­ска­за­ла по­том, что с тру­дом удер­жа­лась от то­го, что­бы под­сы­пать ему в пи­щу яд.

ма­лень­кий по­да­рок для пре­мьер-ми­ни­стра

Че­рез че­ты­ре дня по­сле по­хи­ще­ния Хар­эль при­сту­пил к под­го­тов­ке вто­рой ча­сти опе­ра­ции – вы­во­зу Эйх­ма­на из Ар­ген­ти­ны. Для ру­ко­вод­ства все­ми дей­стви­я­ми он раз­вер­нул так на­зы­ва­е­мый блуж­да­ю­щий штаб. Он вы­ра­бо­тал очень эффективный и гиб­кий ме­тод непре­рыв­но­го об­ще­ния с чле­на­ми груп­пы. Каж­дый агент по­лу­чил спи­сок ка­фе, ко­то­рые Хар­эль по­се­щал в опре­де­лён­ной по­сле­до­ва­тель­но­сти, со­зда­вая та­ким об­ра­зом сеть мо­биль­ных пунк­тов управ­ле­ния. Обыч­но он про­во­дил в ка­фе не бо­лее по­лу­ча­са. Сле­ду­ю­щие пол­ча­са он на­хо­дил­ся в пу­ти к дру­го­му ка­фе и т.д. Так­си он поль­зо­вал­ся толь­ко в тех слу­ча­ях, ко­гда ему пред­сто­я­ло бо­лее дли­тель­ное сви­да­ние. Зная его расписание, аген­ты все­гда мог­ли встре­тить­ся со сво­им ру­ко­во­ди­те­лем. Са­мым слож­ным эта­пом опе­ра­ции бы­ло про­хож­де­ние та­мо­жен­но­го и пас­порт­но­го кон­тро­ля. Что­бы из­бе­жать воз­мож­ных ослож­не­ний, со­труд­ник опер­груп­пы Ра­фа­эль Ар­нон, яко­бы по­пав­ший в ав­то­мо­биль­ную ава­рию, был по­ме­щён в боль­ни­цу, где си­му­ли­ро­вал мед­лен­ное вы­здо­ров­ле­ние. Утром 20 мая он по­чув­ство­вал се­бя до­ста­точ­но здо­ро­вым, что­бы вер­нуть­ся в Из­ра­иль, и вы­пи­сал­ся из боль­ни­цы, по­лу­чив до­ку­мен­ты, раз­ре­ша­ю­щие ему ле­теть на са­мо­лё­те. В них бы­ла вкле­е­на фо­то­гра­фия Эйх­ма­на. В тот же день Хар­эль, жерт­вуя без­опас­но­стью ра­ди опе­ра­тив­но­сти, раз­вер­нул свой штаб пря­мо в ка­фе­те­рии аэро­пор­та Эзей­ра. Ря­дом с ним по­сто­ян­но на­хо­дил­ся со­труд­ник МОС­САД, ко­то­рый за­пол­нял и вы­да­вал чле­нам опер­груп­пы фаль­ши­вые до­ку­мен­ты для вы­ез­да из Ар­ген­ти­ны. Са­мо­го Эйх­ма­на в день вы­ле­та при­ве­ли в по­ря­док и одели в фор­му слу­жа­ще­го авиа­ком­па­нии «Эль Аль». Пе­ред тем как от­пра­вить­ся в аэро­порт, ему сде­ла­ли инъ­ек­цию тран­кви­ли­за­то­ра, по­сле ко­то­рой он пло­хо по­ни­мал, что про­ис­хо­дит во­круг, но мог ид­ти, под­дер­жи­ва­е­мый с двух сто­рон. Опер­груп­па на трёх ма­ши­нах подъ­е­ха­ла к слу­жеб­но­му вхо­ду аэро­пор­та. При этом часть из­ра­иль­тян, изоб­ра­жав­ших под­вы­пив­ших гу­ляк, рас­пе­ва­ла пес­ни, а дру­гая де­ла­ла вид, что дрем­лет. Один из охран­ни­ков аэро­пор­та, гля­дя на них, ска­зал, что в та­ком состоянии они вряд ли смо­гут управ­лять са­мо­лё­том. В от­вет его за­ве­ри­ли, что это чле­ны за­пас­но­го эки­па­жа и что они всю до­ро­гу бу­дут от­сы­пать­ся. Прой­дя про­вер­ку, ма­ши­ны с из­ра­иль­тя­на­ми бес­пре­пят­ствен­но подъ­е­ха­ли к са­мо­лё­ту, и под­дер­жи­ва­е­мо­го с двух сто­рон Эйх­ма­на под­ня­ли на борт. Че­рез несколь­ко ми­нут авиа­лай­нер под­нял­ся в воз­дух. Эки­паж са­мо­лё­та узнал о том, кто на­хо­дит­ся на бор­ту, толь­ко по­сле взлё­та. То­гда же Эйх­ма­на об­сле­до­вал врач, ко­то­рый уста­но­вил, что укол тран­кви­ли­за­то­ра не по­вре­дил ему и что он мо­жет без ослож­не­ний пе­ре­не­сти 22-ча­со­вой по­лёт. Что­бы обес­пе­чить без­опас­ность, по ука­за­нию Хар­э­ля до­за­прав­ку са­мо­лё­та про­из­ве­ли в Да­ка­ре. В 7:00 22 мая са­мо­лёт при­зем­лил­ся в Из­ра­и­ле. Хар­эль сра­зу от­пра­вил­ся к БенГу­ри­о­ну. – Я при­вёз вам ма­лень­кий по­да­рок, – со­об­щил он пре­мьер-ми­ни­стру. ...Уже на­хо­дясь в тюрь­ме, Эйх­ман дал сле­ду­ю­щую оцен­ку дей­стви­ям со­труд­ни­ков МОС­САД: – Мой за­хват был удач­ной охо­той и осуществлён без­уко­риз­нен­но с про­фес­си­о­наль­ной точ­ки зре­ния. Мо­им по­хи­ти­те­лям при­хо­ди­лось сдер­жи­вать се­бя, что­бы не до­пу­стить рас­пра­вы на­до мной. Я поз­во­ляю се­бе су­дить об этом, так как кое-что смыс­лю в по­ли­цей­ских де­лах. Суд над Эйх­ма­ном на­чал­ся 11 ап­ре­ля 1962 го­да. Во вре­мя су­деб­но­го про­цес­са он утвер­ждал, что все­го лишь вы­пол­нял при­ка­зы. Но его при­зна­ли ви­нов­ным в со­вер­ше­нии пре­ступ­ле­ний про­тив че­ло­ве­че­ства и при­го­во­ри­ли к смерт­ной каз­ни. 31 мая 1962 го­да ров­но в пол­ночь Эйх­ман был по­ве­шен в тюрь­ме Рам­ле. Он про­сил часть его пра­ха за­хо­ро­нить в до­ме на ули­це Га­ри­баль­ди. Но его прах был рас­се­ян над мо­рем, за гра­ни­цей тер­ри­то­ри­аль­ных вод Из­ра­и­ля, что­бы от быв­ше­го на­ци не оста­лось и сле­да. WWW.SOVSEKRETNO.RU

Адольф Эйх­ман в 1934 го­ду был на­зна­чен экс­пер­том по во­про­сам си­о­низ­ма в Глав­ное им­пер­ское управ­ле­ние без­опас­но­сти Гер­ма­нии, а впо­след­ствии воз­гла­вил всё «еврей­ское на­прав­ле­ние». Фо­то­гра­фия вре­мён Вто­рой ми­ро­вой вой­ны

Де­пор­та­ция ев­ре­ев из поль­ской сто­ли­цы в ап­ре­ле – мае 1943 го­да, во вре­мя вос­ста­ния в Вар­шав­ском гет­то

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.