Стран­ная исто­рия де­ка­на Бро­ди

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - NEWS - Сер­гей МАКЕЕВ Пуб­ли­ка­ция 2010 го­да

WWW.SOVSEKRETNO.RU

Сти­вен­сон-стар­ший по­звал сы­на в свой ка­би­нет. По­чтен­ный ин­же­нер­стро­и­тель за­вёл зна­ко­мую пес­ню: – Ты со­всем не бы­ва­ешь в церк­ви, не ува­жа­ешь на­ши тра­ди­ции, про­пус­ка­ешь за­ня­тия в университете! Те­бе не ме­сто в клу­бе сту­ден­тов, чей де­виз – пре­не­бре­гать всем, че­му учи­ли ро­ди­те­ли! Ты по­сто­ян­но упо­треб­ля­ешь жар­гон­ные сло­веч­ки! Ку­да ты ка­тишь­ся?! Ро­берт Льюис Сти­вен­сон нена­ви­дел эти раз­го­во­ры. Он нена­ви­дел этот ка­би­нет, об­ши­тый ду­бо­вы­ми па­не­ля­ми и устав­лен­ный рез­ны­ми шка­фа­ми. Это бы­ла ра­бо­та зна­ме­ни­тых крас­но­де­рев­щи­ков из ма­стер­ской Бро­ди. По­след­ний хо­зя­ин фир­мы, Уи­льям Бро­ди, окон­чил свои дни на ви­се­ли­це в 1788 го­ду. Про него го­во­ри­ли, что он вёл двой­ную жизнь. Мо­жет быть, по­это­му мо­ло­дой Сти­вен­сон все­гда ощу­щал ка­кую-то дву­лич­ность в убран­стве от­цов­ско­го ка­би­не­та. В тот ве­чер Ро­берт Льюис за­шёл в та­вер­ну на окра­ине Эдин­бур­га: та­кие за­ве­де­ния его отец на­зы­вал гряз­ны­ми при­то­на­ми. Тут и в са­мом де­ле со­би­ра­лись по­до­зри­тель­ные лич­но­сти, во­ры и про­сти­тут­ки. Неуём­ное лю­бо­пыт­ство начинающего пи­са­те­ля влек­ло мо­ло­до­го Сти­вен­со­на в злачные ме­ста, он на­блю­дал жизнь го­род­ско­го дна, за­по­ми­нал ха­рак­тер­ные сло­ва и же­сты. По­на­ча­лу к нему от­но­си­лись на­сто­ро­жен­но, но вско­ре при­вык­ли к юно­ше богемного ви­да, с блед­ным ас­ке­ти­че­ским ли­цом, оде­то­му в не­из­мен­ную бар­хат­ную курт­ку, ка­кие но­си­ли в то вре­мя ху­дож­ни­ки. Он си­дел пе­ред круж­кой эля, по­пы­хи­вая труб­кой. Зал за­пол­нял­ся клу­ба­ми та­бач­но­го ды­ма, в нём те­ря­ли ре­аль­ные очер­та­ния фи­гу­ры про­сти­ту­ток в яр­ких на­ря­дах и жу­ли­ков всех ма­стей. Юно­ша до­стал за­пис­ную книж­ку, ка­ран­даш и на­бро­сал стро­ки: Ты любишь, на­бож­ный на­род, В ба­г­рец и зо­ло­то ря­дить­ся.

В 1886 ГО­ДУ РО­БЕРТ ЛЬЮИС СТИ­ВЕН­СОН НА­ПИ­САЛ СВОЮ ЗНА­МЕ­НИ­ТУЮ, ПРО­СЛА­ВИВ­ШУЮ ЕГО В ВЕ­КАХ СТРАН­НУЮ ИС­ТО­РИЮ ДОК­ТО­РА ДЖЕКИЛА И МИ­СТЕ­РА ХАЙДА. ЧТО ПО­СЛУ­ЖИ­ЛО ОС­НО­ВОЙ ЭТОЙ МРАЧ­НОЙ ФАН­ТА­ЗИИ? И НЕ­УЖЕ­ЛИ У ЧУ­ДО­ВИ­ЩА ХАЙДА БЫЛ РЕ­АЛЬ­НЫЙ ПРО­ТО­ТИП?

Ку­рю, кри­вя усмеш­кой рот, Ми­лей мне мы­тарь и блуд­ни­ца… Вне­зап­но пе­ред ним за сто­лом ока­зал­ся по­жи­лой незна­ко­мец, су­дя по ви­ду, опу­стив­ший­ся джентль­мен. Не­смот­ря на свой ста­ро­мод­ный по­тёр­тый ко­стюм, он дер­жал­ся с боль­шим до­сто­ин­ством и да­же вы­со­ко­ме­ри­ем. – Как из­мель­ча­ли шот­ланд­цы! – вос­клик­нул он, оки­ды­вая взгля­дом зал. – В на­ше вре­мя да­же отъ­яв­лен­ные пре­ступ­ни­ки бы­ли джентль­ме­на­ми! Взять хо­тя бы Уи­лья­ма Бро­ди – до­во­ди­лось ли вам слы­шать его ис­то­рию? – В об­щих чер­тах, – от­ве­тил Сти­вен­сон. – В дет­стве нянь­ка пу­га­ла ме­ня этим име­нем, уве­ря­ла, что сам дья­вол все­лил­ся в него, что он и сей­час бро­дит по за­ко­ул­кам Эдин­бур­га. По стран­но­му сов­па­де­нию, се­го­дня я уже вспо­ми­нал это­го че­ло­ве­ка. Бы­ло бы лю­бо­пыт­но узнать о нём боль­ше. – О, я знаю его жизнь, как свою соб­ствен­ную! – кри­во усмех­нул­ся незна­ко­мец, – Толь­ко… у ме­ня луч­ше по­лу­ча­ет­ся по­сле круж­ки эля. Во­жде­лен­ная круж­ка тот­час бы­ла по­да­на. Сде­лав несколь­ко глотков, джентль­мен на­чал рас­сказ. Уи­льям Бро­ди был по­том­ком слав­но­го кла­на Бро­ди, чей ро­до­вой за­мок и по­ныне воз­вы­ша­ет­ся сре­ди гор Шотландии. Отец Уи­лья­ма вла­дел са­мой из­вест­ной ме­бель­ной ма­стер­ской в Эдин­бур­ге. Ис­кус­ные ма­сте­ра под ру­ко­вод­ством Френ­си­са Бро­ди из­го­тав­ли­ва­ли не толь­ко ме­бель, но и две­ри, окон­ные ра­мы, об- ши­ва­ли ду­бо­вы­ми па­не­ля­ми потолки и сте­ны. По­нят­но, что кли­ен­та­ми Бро­ди ста­но­ви­лись лю­ди, что на­зы­ва­ет­ся, из об­ще­ства. Дом са­мо­го Бро­ди был од­ним из луч­ших в Эдин­бур­ге, с ве­ли­че­ствен­ным вхо­дом, ароч­ны­ми ок­на­ми; по­то­лок в за­ле был рас­пи­сан из­вест­ным ху­дож­ни­ком. Уи­льям ро­дил­ся 28 сен­тяб­ря 1741 го­да. Впо­след­ствии у Френ­си­са и Се­сил Бро­ди ро­ди­лось ещё де­сять де­тей, но по­чти все умер­ли в мла­ден­че­стве, вы­жи­ли толь­ко две сест­ры. Отец учил сы­на ре­ме­с­лу и при­об­щал к ве­де­нию биз­не­са. В мо­ло­дые го­ды Уи­льям уже при­ни­мал за­ка­зы, за­клю­чал кон­трак­ты, ру­ко­во­дил ма­сте­ра­ми. В 1863 го­ду его при­ня­ли в гиль­дию крас­но­де­рев­щи­ков. Бро­ди-стар­ший умер в 1882 го­ду, и всё де­ло со­сре­до­то­чи­лось в ру­ках Уи­лья­ма. Он уна­сле­до­вал дом Бро­ди, несколь­ко стро­е­ний и уча­сток го­род­ской зем­ли, а так­же 10 000 фун­тов. Он стал вид­ным пред­ста­ви­те­лем эдин­бург­ско­го ис­теб­лиш­мен­та – чле­ном го­род­ско­го со­ве­та и де­ка­ном (гла­вой) объ­еди­не­ния ма­сте­ров. С тех пор все на­зы­ва­ли его де­кан Бро­ди – об­ще­ствен­ная долж­ность как бы за­ме­ни­ла имя соб­ствен­ное. Де­ла Бро­ди шли пре­вос­ход­но, он по­лу­чал за­ка­зы не толь­ко от част­ных лиц, но и от го­род­ских вла­стей: оформ­лял и об­став­лял биб­лио­те­ку уни­вер­си­те­та, Глав­ное ак­циз­ное управ­ле­ние. Де­кан все­гда оде­вал­ся со вку­сом, как на­сто­я­щий ден­ди. Ро­ста он был невы­со­ко­го, но от­ли­чал­ся изящ­ной строй­но­стью. Боль­шие ме­ня трое де­тей; стар­шую дочь мы на­зва­ли Се­сил в честь мо­ей ма­те­ри. Впро­чем, и вто­рая по­дру­га, Джейн Уотт, бы­ла слав­ная ба­бен­ка, она ро­ди­ла мне дво­их маль­чу­га­нов. Обе мои лю­бов­ни­цы до са­мо­го кон­ца ни­че­го не зна­ли друг о дру­ге. Но жен­щи­ны – это так, стра­стиш­ка. А на­сто­я­щая страсть у ме­ня бы­ла к азарт­ным иг­рам. Я иг­рал в ко­сти но­чи напролёт, ино­гда про­иг­ры­вал­ся в прах, но, бы­ва­ло, и отыг­ры­вал­ся. В при­лич­ном об­ще­стве то­гда поз­во­ли­тель­но бы­ло иг­рать в кар­ты, а ко­сти ме­та­ли толь­ко в при­то­нах. Так я стал за­все­гда­та­ем та­вер­ны ви­но­тор­гов­ца Джейм­са Клар­ка воз­ле Рыб­но­го рын­ка. По ве­че­рам там игра­ли по ма­лень­кой, а на­сто­я­щая, боль­шая иг­ра на­чи­на­лась но­чью, и толь­ко для из­бран­ной ком­па­нии. Дру­гим «джентль­мен­ским по­ро­ком» счи­та­лись пе­ту­ши­ные бои. Их устра­и­вал на сво­ём по­сто­я­лом дво­ре Май­кл Хен­дер­сон. Я так при­стра­стил­ся к этой за­ба­ве, что пред­по­чёл бы по­те­рять бо­га­тый за­каз, неже­ли про­пу­стить сра­же­ние этих пер­на­тых гла­ди­а­то­ров. Впро­чем, у Хен­дер­со­на игра­ли так­же и в кар­ты, и в ко­сти. При­том на по­сто­я­лом дво­ре непре­рыв­но сме­нял­ся со­став иг­ро­ков, здесь лег­ко ста­ви­ли всё на кон, кто-то сры­вал куш, кто-то про­иг­ры­вал по­след­нее, а на­зав­тра ис­че­за­ли и те, и дру­гие. Че­рез че­ты­ре го­да та­кой жиз­ни по­чти всё от­цов­ское на­след­ство рас­та­я­ло; биз­нес ед­ва вос­пол­нял чу­до­вищ­ные рас­тра­ты. Во­круг ме­ня вил­ся уго­лов­ный сброд, по­это­му мыс­ли о пре­ступ­ле­нии не бы­ли

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.