ПО­ЛЕ БРА­НИ: НЕ­ИЗ­ВЕСТ­НЫЕ ЦИФ­РЫ

В ОК­ТЯБ­РЕ  НО­ЯБ­РЕ 1941 ГО­ДА, НА­ЧИ­НА­ЛИСЬ ГЛАВ­НЫЕ СРА­ЖЕ­НИЯ НА ПОДСТУПАХ К МОСКВЕ. РЕ­ШАЛ­СЯ ВО­ПРОС: БЫТЬ ЛИ НА­ШЕЙ СТО­ЛИ­ЦЕ. АДОЛЬФ ГИТ­ЛЕР СО­БИ­РАЛ­СЯ СРОВ­НЯТЬ ЕЁ С ЗЕМ­ЛЁЙ. ОТ ИС­ХО­ДА БИТ­ВЫ ПОД МОСК­ВОЙ МНО­ГОЕ ЗА­ВИ­СЕ­ЛО НА ВСЕЙ ПЛАНЕТЕ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Бо­рис КАМОВ Пуб­ли­ка­ция 2001 го­да

С со­труд­ни­ком Ин­сти­ту­та во­ен­ной ис­то­рии Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны РФ, участ­ни­ком вой­ны, пол­ков­ни­ком Бо­ри­сом Не­взо­ро­вым бе­се­ду­ет пи­са­тель Бо­рис КАМОВ.

– Как по­лу­чи­лось, что ве­ли­чай­шее сра­же­ние идео­ло­га­ми Со­вет­ско­го Со­ю­за и ис­то­ри­ка­ми «за­дви­га­лось» на вто­рой план? – Ио­сиф Вис­са­ри­о­но­вич не лю­бил вспо­ми­нать ка­та­стро­фу под Вязь­мой. А по­том не лю­бил вспо­ми­нать, что по­бе­дой под Моск­вой мы обя­за­ны Жу­ко­ву.

– Бит­ва за Моск­ву дей­стви­тель­но на­ча­лась «два­дцать вто­ро­го июня, ров­но в че­ты­ре ча­са»? – Ко­неч­но. Гит­лер во мно­гом под­ра­жал На­по­лео­ну, на­чи­ная с его чёл­ки. По­дроб­но­сти пла­нов по­хо­да на Рос­сию то­го и дру­го­го по­рою сов­па­да­ют до за­пя­той. На­ше­му Глав­но­му ко­ман­до­ва­нию за­мы­сел Гит­ле­ра – «преж­де все­го взять Моск­ву» – стал оче­ви­ден уже на чет­вёр­тый день вой­ны. Это бы­ло очень важ­ное от­кры­тие. Став­ка ста­ла при­ни­мать ре­ши­тель­ные ме­ры. Ко­гда немецкие вой­ска во вто­рой по­ло­вине июля по­яви­лись под Смо­лен­ском, до­ро­гу им пре­гра­ди­ла све­жая 131-я ди­ви­зия. Это ока­за­лось непри­ят­ным сюр­при­зом для нем­цев. Они по­ла­га­ли: по­сле то­го как ар­мии вер­мах­та окру­жи­ли на­ши вой­ска в Бе­ло­рус­сии и дру­гих ме­стах, их ждёт при­ят­ное пу­те­ше­ствие до Моск­вы – как они уже пу­те­ше­ство­ва­ли до Па­ри­жа... Это я к то­му, как важ­но во­вре­мя разгадать за­мы­сел про­тив­ни­ка.

– По до­ку­мен­там и вос­по­ми­на­ни­ям контр­раз­вед­чи­ков, Москва и Под­мос­ко­вье в пер­вые ме­ся­цы вой­ны бы­ли на­вод­не­ны немец­ки­ми шпи­о­на­ми и ди­вер­сан­та­ми-про­фес­си­о­на­ла­ми. Око­ло трёх­сот аген­тов бы­ло пой­ма­но и рас­стре­ля­но. При этом в Москве не за­фик­си­ро­ва­ли ни од­ной ди­вер­сии на пред­при­я­ти­ях, же­лез­но­до­рож­ном транс­пор­те, не со­рва­лись по­став­ки для фрон­та. Как вы это объ­яс­ни­те? – При всех ис­ка­же­ни­ях в де­я­тель­но­сти на­ших то­гдаш­них спец­служб мы рас­по­ла­га­ли ве­ли­ко­леп­ной раз­вед­кой и контр­раз­вед­кой. Кро­ме то­го, мос­ков­ская ми­ли­ция бы­ла вы­со­ко­про­фес­си­о­наль­ной. Уже в пер­вые дни вой­ны в Москве на­ча­лось фор­ми­ро­ва­ние так на­зы­ва­е­мых ис­тре­би­тель­ных ба­та­льо­нов из доб­ро­воль­цев. У них бы­ла од­на за­да­ча: вы­яв­лять, до­став­лять, а ес­ли не бу­дет дру­го­го вы­хо­да, то ис­треб­лять на ме­сте вра­же­ских аген­тов. Ну и на­се­ле­ние ока­за­лось бди­тель­ным. Слу­ча­лись, ко­неч­но, и ко­ми­че­ские, и дра­ма­ти­че­ские ис­то­рии, ко­гда за­дер­жи­ва­ли сво­их. Но ни­кто не де­лал из это­го дра­мы.

– Объ­яс­няя при­чи­ны на­ших неудач в пер­вые ме­ся­цы вой­ны и в част­но­сти во вре­мя Мос­ков­ской бит­вы, вы го­во­ри­те о сла­бо­сти со­вет­ско­го ко­манд­но­го со­ста­ва всех уров­ней – от сер­жан­тов до ге­не­ра­лов. – Да. Но пер­во­при­чи­ной стал за­прет Ста­ли­на при­во­дить в бо­е­вую го­тов­ность при­гра­нич­ные вой­ска. Ска­зал­ся «фак­тор вне­зап­но­сти», ко­то­рый при­вёл к боль­шим по­те­рям во­об­ще и кад­ро­вых ко­ман­ди­ров в част­но­сти.

– Мог­ли бы вы чёт­ко объ­яс­нить ме­ха­низ­мы, ко­то­рые при­ве­ли к ка­та­стро­фе под Вязь­мой? Ведь Жу­ков пи­сал: ко­гда на­ча­лась Бит­ва под Моск­вой, там бы­ло до­ста­точ­но сил, что­бы вы­сто­ять, не под­пу­стить нем­цев так близ­ко к сто­ли­це. – Это про­дол­же­ние раз­го­во­ра о кад­рах. Ап­па­рат Ге­не­раль­но­го шта­ба, Став­ка до­пу­сти­ли гру­бей­шую ошиб­ку в опре­де­ле­нии на­прав­ле­ния глав­ных уда­ров про­тив­ни­ка. По­счи­та­ли, что это бу­дет смо­лен­ско-вя­зем­ское на­прав­ле­ние, вдоль Мин­ской ав­то­стра­ды. Здесь бы­ли со­сре­до­то­че­ны глав­ные си­лы За­пад­но­го фрон­та, они вклю­ча­ли 344 тан­ка, мно­же­ство ору­дий и так да­лее. А про­тив­ник на­нёс удар в на­прав­ле­нии Ду­хов­щи­на – Вязь­ма, это на 80–90 ки­ло­мет­ров се­вер­нее. У на­ших там бы­ло 19 тан­ков, а у про­тив­ни­ка – 591. Вот их тан­ки и про­би­ли брешь на сты­ке двух ар­мий. Сты­ки – все­гда слабое ме­сто. Враг про­ры­ва­ет обо­ро­ну и быст­ро вы­хо­дит в тыл на­шим вой­скам. Но и это не всё. Пло­хо ра­бо­та­ли го­ло­вы. За­пад­ным фрон­том ко­ман­до­вал ге­не­рал Ко­нев. Раз­ра­ба­ты­вая план пред­сто­я­щих опе­ра­ций, ко­ман­ду­ю­щий 16-й ар­ми­ей Ро­кос­сов­ский преду­смот­рел и по­ря­док гра­мот­но­го от­ступ­ле­ния – ес­ли при­ну­дят об­сто­я­тель­ства. А Ко­нев за­явил: «Ре­ше­ние не утвер­ждаю! Ни ша­гу на­зад!» Ко­гда, окру­жая на­ши вой­ска, на ты­лы обо­ро­ны фрон­тов на­ча­ли вы­хо­дить сот­ни немец­ких тан­ков, сле­до­ва­ло спа­сать лю­дей. А их дер­жал на ме­сте при­каз: «Ни ша­гу на­зад!» С при­ка­зом на от­ход опоз­да­ли не столь­ко ге­не­ра­лы Ко­нев и Ерё­мен­ко, сколь­ко сам Ста­лин. Без его раз­ре­ше­ния вой­ска не мог­ли оста­вить по­зи­ции. Его ко­ман­да на от­ход по­сту­пи­ла, ко­гда нем­цы бы­ли уже в 20–30 ки­ло­мет­рах от Вязь­мы, а на­ши – в 100–110 ки­ло­мет­рах. Сколь­ко тре­бо­ва­лось на от­ход на­шим стрел­ко­вым ди­ви­зи­ям и сколь­ко немец­ким тан­ко­вым, что­бы за­мкнуть коль­цо окру­же­ния?

– Но ведь Ко­нев уже до­сто­вер­но знал, что Став­ка оши­ба­ет­ся: он еже­днев­но по­лу­чал донесения сво­ей раз­вед­ки. По­че­му же он «бес­пре­ко­слов­но со­сре­до­то­чил свои глав­ные си­лы не там, где тре­бо­ва­ла об­ста­нов­ка, а где ука­зал ему сам Вер­хов­ный»? На мой взгляд, он по­вто­рил пре­ступ­ле­ние ге­не­ра­ла Ф.И. Го­ли­ко­ва, на­чаль­ни­ка Раз­ве­ду­прав­ле­ния Ген­шта­ба, ко­то­рый в ка­нун вой­ны скры­вал от Ста­ли­на, что Гит­лер со дня на день нач­нёт бо­е­вые дей­ствия. – Вы слиш­ком рез­ко ста­ви­те во­прос. Здесь про­явил­ся тра­гизм, ес­ли угод­но, пси­хо­ло­ги­че­ской си­ту­а­ции той по­ры. Ко­нев был от­но­си­тель­но мо­лод – со­рок три го­да. С од­ной сто­ро­ны, он под­ра­жал Ста­ли­ну – от­сю­да его гроз­ные фор­му­ли­ров­ки: «Ни ша­гу на­зад!» Свя­то ему ве­рил, да­же во­пре­ки фак­там, ко­то­ры­ми рас­по­ла­гал. С дру­гой – па­ни­че­ски Ста­ли­на бо­ял­ся. Всё это име­ло ка­та­стро­фи­че­ские по­след­ствия. Жу­ков позже пи­сал в част­ном пись­ме, что, всту­пая в ко­ман­до­ва­ние ра­зо­рён­ным За­пад­ным фрон­том, он при­нял «от Бу­дён­но­го – штаб и 98 че­ло­век, от Ко­не­ва – штаб и два за­пас­ных пол­ка».

– Был слу­чай, ко­гда Жу­ков от­ме­нил при­каз Ста­ли­на. Гит­лер за та­кие по­ступ­ки из­го­нял ге­не­ра­лов из ар­мии без вы­ход­но­го по­со­бия. Ста­лин мог рас­стре­лять. – Вы име­е­те в ви­ду кон­фликт, ко­гда за­ме­сти­тель Жу­ко­ва, ге­не­рал Ро­кос­сов­ский, на­пря­мую об­ра­тил­ся в Ген­штаб с прось­бой раз­ре­шить от­ве­сти 16-ю ар­мию на 40 ки­ло­мет­ров в глубь на­шей обо­ро­ны. Ген­штаб раз­ре­шил, что озна-

ча­ло: дал со­гла­сие Ста­лин. А Жу­ков с от­во­дом не со­гла­сил­ся и от­сту­пать Ро­кос­сов­ско­му за­пре­тил. Нуж­но от­дать долж­ное муд­ро­сти Геор­гия Кон­стан­ти­но­ви­ча. Он сде­лал вид, буд­то недо­во­лен тем, что Ро­кос­сов­ский на­ру­шил суб­ор­ди­на­цию. «Ко­ман­дую вой­ска­ми фрон­та я!» – на­пи­сал Жу­ков. Во всём осталь­ном его за­бо­ти­ла си­ту­а­ция на пе­ре­до­вой. От­вод 16-й ар­мии мог об­ру­шить и без то­го не очень проч­ную си­сте­му обо­ро­ны. Это позд­нее ста­ло оче­вид­но и Ста­ли­ну. Вот по­че­му неслы­хан­ную дер­зость Жу­ко­ва он оста­вил без по­след­ствий.

– Мно­гие счи­та­ют, что в сра­же­нии за Моск­ву Жу­ков про­яв­лял без­жа­лост­ность к сол­да­там. – Геор­гий Кон­стан­ти­но­вич был че­ло­ве­ком су­ро­вым и слож­ным. И на него на­ло­жи­ло свою пе­чать вре­мя. Со­хра­ни­лись при­ка­зы с ре­зо­лю­ци­ей Жу­ко­ва «Рас­стре­лять!». Но я рас­по­ла­гаю и дру­гой ин­фор­ма­ци­ей. При Ко­не­ве, Бу­дён­ном и Ерё­мен­ко, по­ка они ко­ман­до­ва­ли вой­ска­ми За­пад­но­го, Ре­зерв­но­го и Брян­ско­го фрон­тов, мы те­ря­ли до 83 ты­сяч бой­цов в день! А при Жу­ко­ве по- те­ри сни­зи­лись до че­ты­рёх-пя­ти ты­сяч в день. То­же нема­ло. Но всё же раз в два­дцать мень­ше. Во­об­ще судь­ба Геор­гия Кон­стан­ти­но­ви­ча тра­гич­на. По­чти все го­ды по­сле вой­ны он про­вёл в опа­ле. А его как лич­ность нуж­но бы­ло изу­чать. Глав­ный «про­из­вод­ствен­ный» сек­рет Жу­ко­ва со­сто­ял в том, что он об­ла­дал спо­соб­но­стью мыс­лен­но пе­ре­во­пло­щать­ся в немец­ких ге­не­ра­лов, пред­став­лять се­бя на их ме­сте, их гла­за­ми ви­деть по­ле бу­ду­щих сра­же­ний и преду­га­ды­вать их ве­ро­ят­ные ша­ги. Важ­ней­шим для ре­зуль­та­тов Мос­ков­ской бит­вы ста­ло при­шед­шее к Жу­ко­ву ре­ше­ние, не те­ряя вре­ме­ни, пе­рей­ти от обо­ро­ны к на­ступ­ле­нию.

– А что бы­ло бы, ес­ли б Жу­ков этот мо­мент упу­стил? – Со­вет­ское ко­ман­до­ва­ние ис­поль­зо­ва­ло бы воз­ник­шую па­у­зу для со­сре­до­то­че­ния ре­зер­вов, а про­тив­ник – для то­го, что­бы за­кре­пить­ся на за­ня­тых ру­бе­жах, дать отдых вой­скам, по­пол­нить их и под­тя­нуть даль­но­бой­ную ар­тил­ле­рию. Всё это при­ве­ло бы к ка­та­стро­фи­че­ским для Моск­вы по­след­стви­ям. При столь незна­чи­тель­ном уда­ле­нии пе­ре­до­вой Москва по­стра­да­ла бы от ог­ня немец­кой ар­тил­ле­рии. А ес­ли бы воз­об­но­ви­лось немец­кое на­ступ­ле­ние, она ста­ла бы аре­ной бо­ёв, ко­то­рые пре­вра­ти­ли бы её в раз­ва­ли­ны. Пе­ре­ход в контр­на­ступ­ле­ние в та­ких усло­ви­ях про­тив силь­ней­шей в ми­ре ар­мии – это был рас­счи­тан­ный риск ге­ни­аль­но­го пол­ко­вод­ца, а его ре­зуль­тат – на­сто­я­щее чу­до, неожи­дан­ное и необъ­яс­ни­мое с точ­ки зре­ния обыч­ной ло­ги­ки и ма­те­ма­ти­че­ских под­счё­тов. Да­же ску­пой на по­хва­лу и сверх­рев­ни­вый к чу­жо­му про­фес­си­о­наль­но­му успе­ху Ста­лин на­пи­сал в од­ном из до­ку­мен­тов: «Жу­ков спас Моск­ву».

– В чём уни­каль­ность Мос­ков­ской бит­вы? – Во мно­гом. Нач­ну с цифр. В на­лё­тах на Моск­ву участ­во­ва­ло 7202 немец­ких бом­бар­ди­ров­щи­ка. Они раз­ру­ши­ли 1500 жи­лых до­мов, про­мыш­лен­ных и куль­тур­но-ад­ми­ни­стра­тив­ных зда­ний. Мно­го или ма­ло? До­ля раз­ру­шен­ных стро­е­ний со­ста­ви­ла все­го два про­цен­та от об­ще­го ко­ли­че­ства зда­ний. В гра­ни­цах Боль­шо­го Лон­до­на ко­ли­че­ство раз­ру­ше­ний бы­ло боль­ше в 27 раз. В Бер­лине – до на­ча­ла его штур­ма со­вет­ски­ми вой­ска­ми – в 30, в То­кио – в 491 раз боль­ше. Так силь­на бы­ла про­ти­во­воз­душ­ная обо­ро­на Моск­вы. Все мы на­слы­ша­ны о гран­ди­оз­ных бит­вах и во­ен­ных кам­па­ни­ях. Я же сей­час при­ве­ду циф­ры, ко­то­рые по­яв­ля­ют­ся в пе­ча­ти впер­вые. Эти дан­ные я по­лу­чил в ре­зуль­та­те мно­го­лет­них по­ис­ков и соб­ствен­ных рас­чё­тов. В Ар­денн­ской опе­ра­ции вер­мах­та, ко­то­рая в своё вре­мя на­де­ла­ла столь­ко шу­му, участ­во­ва­ло все­го 333 ты­ся­чи че­ло­век. На­ступ­ле­ние со­юз­ни­ков в Ита­лии – 1 780 000. Фа­лез­ская опе­ра­ция англо-аме­ри­кан­ских войск в Се­вер­ной Фран­ции – 2 100 000. При­гра­нич­ные сра­же­ния в Со­вет­ском Со­ю­зе в пер­вые дни вой­ны – 4 000 000. Ста­лин­град­ская бит­ва – 3 906 000. Кур­ская бит­ва – 4 000 000. Столк­но­ве­ние груп­пи­ров­ки за­пад­ных войск и ар­мий вер­мах­та в кон­це вой­ны – аме­ри­кан­цы, ан­гли­чане, фран­цу­зы, ка­над­цы, по­ля­ки, дат­чане – участ­во­ва­ло 6 млн 931 тыс. че­ло­век. Бер­лин­ская опе­ра­ция – 3 500 000. В сра­же­ни­ях под Моск­вой с обе­их сто­рон участ­во­ва­ло 7 170 000 че­ло­век.

Циф­ра не окон­ча­тель­ная. По­те­ри уби­ты­ми в Мос­ков­ском сра­же­нии с на­шей сто­ро­ны – 1 284 600 че­ло­век; с немец­кой – 615 000. Ко­неч­но, на­ши по­те­ри бы­ли огром­ны. Но огром­ны­ми, по за­пад­ным мас­шта­бам, бы­ли и немецкие. До­ста­точ­но ска­зать, что аме­ри­кан­цы за всю Вто­рую ми­ро­вую не до­счи­та­лись 300 тыс. сол­дат. Фран­цу­зы, ита­льян­цы – по 200 ты­сяч.

– Глав­ный итог Мос­ков­ской бит­вы? – В вой­нах ХХ века не бы­ло сра­же­ния, срав­ни­мо­го с мос­ков­ским по ко­ли­че­ству участ­ни­ков. Москва бы­ла цен­тром тя­же­сти кам­па­нии. Бит­ва за неё но­си­ла ха­рак­тер ге­не­раль­но­го сра­же­ния. Впер­вые в ис­то­рии всей Вто­рой ми­ро­вой вой­ны дви­же­ние гит­ле­ров­ских ар­мий бы­ло оста­нов­ле­но. Мгно­вен­но воз­рос ав­то­ри­тет Со­вет­ско­го Со­ю­за в гла­зах на­ших со­юз­ни­ков и все­го ми­ра. От пла­нов вступ­ле­ния в вой­ну на сто­роне Гер­ма­нии от­ка­за­лись Япо­ния и Тур­ция. Улуч­ши­лась опе­ра­тив­ная об­ста­нов­ка не толь­ко на со­вет­ско-гер­ман­ском фрон­те, укре­пи­лись по­зи­ции ан­гли­чан на Сре­ди­зем­но­мо­рье.

По­бе­да под Моск­вой по­слу­жи­ла сиг­на­лом для на­ча­ла Со­про­тив­ле­ния и пар­ти­зан­ско­го дви­же­ния на всех ев­ро­пей­ских тер­ри­то­ри­ях, ок­ку­пи­ро­ван­ных гит­ле­ров­ца­ми. Ге­не­рал-пол­ков­ник, про­фес­сор, док­тор во­ен­ных на­ук Гудзь Па­вел Да­ни­ло­вич осе­нью 1941-го за­щи­щал Моск­ву. За му­же­ство был на­граж­дён ор­де­ном Ле­ни­на. Но­чью связ­ной вру­чил па­кет от ком­бри­га: «В Не­фе­дье­ве тан­ко­вая ко­лон­на про­тив­ни­ка – 18 ма­шин. При­ка­зы­ваю к 8.00 6 де­каб­ря уни­что­жить». Ком­бат по­смот­рел на кар­ту, при­ки­ды­вая: «Это Хим­ки, а это Не­фе­дье­во. У них – во­сем­на­дцать... У нас в ба­та­льоне – толь­ко один КВ (тя­жё­лый танк «Клим Во­ро­ши­лов». – Ред.). Твой, Па­ша... Но ес­ли ко­лон­ну не рас­кром­са­ем, зав­тра она вка­тит­ся в Моск­ву. Я за­гля­ну к ар­тил­ле­ри­стам. Пусть со­об­ра­зят вам зву­ко­вое оформ­ле­ние». ...Па­вел при­ка­зал эки­па­жу все лиш­нее из тан­ка убрать – вещ­меш­ки, пла­щ­па­лат­ки. По­сни­ма­ли с се­бя пор­ту­пеи, на­га­ны пе­ре­ло­жи­ли в ком­би­не­зо­ны.

Под­ня­ли 125 бро­не­бой­ных сна­ря­дов, ухит­ри­лись втис­нуть 50 пу­ле­мёт­ных дис­ков. Ни­ко­гда ещё так не за­гру­жа­лись. На ма­лом хо­ду дви­ну­лись к пе­ре­до­вой, к стрел­ко­вым ячей­кам. Там ма­ши­ну окру­жи­ли пе­хо­тин­цы: «Не в Бер­лин, слу­чай­но?» «В Бер­лин, – от­ве­тил с баш­ни ко­ман­дир. – Но для на­ча­ла надо в Не­фе­дье­во. Хо­тя бы на окра­и­ну». «Да там тан­ков пол­но. Не да­дут по­дой­ти». – «Надо». – «Ну то­гда – впе­ре­ди ре­чуш­ка. Где бе­рег за­бо­ло­чен, сплош­ной ли­нии фрон­та нет. Ес­ли не за­вяз­не­те... » От ко­ман­ди­ра стрел­ко­вой ро­ты Па­вел свя­зал­ся с ар­тил­ле­ри­ста­ми – на­чи­най­те. Под то­роп­ли­вую стрель­бу гау­биц вы­ве­ли КВ на за­сне­жен­ный бе­рег и за­глу­ши­ли дви­га­тель. Ещё ми­ну­ты три, со­тря­сая воз­дух, за ре­ку ле­те­ли сна­ря­ды. А по­том всё по­гру­зи­лось во мрак. Па­вел раз­ре­шил во­ди­те­лю и на­вод­чи­ку вздрем­нуть. Да ка­кой тут сон! Не­фе­дье­во ле­жа­ло с на­вет­рен­ной сто­ро­ны, и от­ту­да до по­лу­но­чи до­но­си­лись невнят­ные го­ло­са, пе­ре­бо­ры ак­кор­део­на. Для нем­цев эта де­рев­ня бы­ла ты­лом. Ста­ло све­тать. Сне­го­пад утих. Па­вел раз­гля­дел за ре­кой се­рые при­зе­ми­стые из­бы, за­бо­ры и – сталь­ные ко­роб­ки с ко­рот­ки­ми ство­ла­ми, у каж­дой сле­ва на бор­ту фа­ра. Ста­рые зна­ко­мые Т-III. Со­счи­тал – вбли­зи один­на­дцать, семь по­даль­ше. Не ошиб­лась разведка. «Сколь­ко есть – все бу­дут на­ши! – Он со зво­ном за­хлоп­нул люк. – За­ря­жай! По го­лов­но­му!» Танк этот сто­ял на вы­хо­де из де­рев­ни, за­го­ра­жи­вал ули­цу. «Огонь! Ле­вее... По за­мы­ка­ю­ще­му!» Вы­стрел. Ещё... Ещё... От сго­рев­ше­го по­ро­ха не про­дох­нуть, под но­га­ми сколь­зят го­ря­чие гиль­зы. Удар со­тря­са­ет КВ – сна­ряд уго­дил и в их бро­ню. «Бу­дем жи­вы – не по­мрём!» Па­вел взгля­нул в пе­ри­скоп. На ули­це го­ре­ли пять под­би­тых тан­ков. Осталь­ные иска­ли укры­тия за са­ра­я­ми, из­ба­ми. А к ле­су, си­гая че­рез из­го­ро­ди, бе­жа­ли нем­цы. От­ку­да их столь­ко?! ...Бой для эки­па­жа за­кон­чил­ся на за­пад­ной окра­ине го­ря­ще­го Не­фе­дье­ва. С ко­со­го­ра ко­ман­дир уви­дел, как нем­цы уво­ди­ли в ло­щи­ну во­семь уце­лев­ших ма­шин. На этот раз за­ря­жа­ю­щий це­лил­ся доль­ше обыч­но­го. По­след­ний, сто два­дцать пя­тый сна­ряд. От вы­стре­ла КВ вздрог­нул. «Есть по­па­да­ние». Ме­ха­ник раз­вер­нул ма­ши­ну и под­вёл её к го­ря­ще­му немец­ко­му тан­ку. На сне­гу ле­жа­ли тру­пы. В чёр­ных бре­зен­то­вых ту­жур­ках и... в па­рад­ной фор­ме. Что за мас­ка­рад? Ока­зы­ва­ет­ся, в свя­зи с хо­ло­да­ми ге­не­рал Гу­де­ри­ан раз­ре­шил сол­да­там на­деть об­мун­ди­ро­ва­ние, ко­то­рое они вез­ли с со­бой для па­ра­да на Крас­ной пло­ща­ди. ...Во­вре­мя по­до­спел кор­ре­спон­дент фрон­то­вой га­зе­ты. Ком­бат по­вёл его взгля­нуть на ма­ши­ну Павла. На броне на­счи­та­ли 29 вмя­тин. И не бы­ло на КВ ни кры­льев, ни зи­пов, ни за­пас­ных тра­ков...

На фронт. Москва, 1941

Ка­ва­ле­ри­сты 2-го гвар­дей­ско­го ка­за­чье­го кор­пу­са ге­не­рал-май­о­ра Л. М. До­ва­то­ра. Но­ябрь 1941

На од­ном из участ­ков За­пад­но­го фрон­та в рай­оне г. Ист­ры, 1941

Ге­не­рал-пол­ков­ник Па­вел Да­ни­ло­вич Гудзь

Тыл – фрон­ту! 1941

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.