Бом­ба для На­га­са­ки в Рос­сии?

ОТ­РЫ­ВОК ИЗ КНИ­ГИ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Игорь МО­РО­ЗОВ, Сер­гей КОЗЫРЕВ Пуб­ли­ка­ция 1992 го­да

Пред­ла­га­е­мая ва­ше­му вни­ма­нию пуб­ли­ка­ция яв­ля­ет­ся ча­стью кни­ги «Рус­ская бом­ба», над ко­то­рой ра­бо­та­ли мос­ков­ские жур­на­ли­сты Игорь МО­РО­ЗОВ и Сер­гей КОЗЫРЕВ. Они ис­сле­ду­ют преж­де не­из­вест­ные вер­сии про­ис­хож­де­ния со­вет­ско­го атом­но­го ору­жия и да­же ис­ку­шён­но­му в со­вет­ской во­ен­ной ис­то­рии чи­та­те­лю от­кро­ют несколь­ко пре­лю­бо­пыт­ней­ших стра­ниц...

СПет­ром Ти­та­рен­ко нам по­ре­ко­мен­до­вал встре­тить­ся один из из­вест­ных со­вет­ских ис­то­ри­ков – по­сле вой­ны, ска­зал он, этот че­ло­век был со­вет­ским раз­вед­чи­ком в Ки­тае, и он на­вер­ня­ка рас­по­ла­га­ет ин­фор­ма­ци­ей, ко­то­рая нас за­ин­те­ре­су­ет. По­сле дол­гих по­ис­ков мы вы­шли на ад­рес Ти­та­рен­ко, но, увы, из раз­го­во­ра с Зо­ей Кон­стан­ти­нов­ной Ти­та­рен­ко вы­яс­ни­лось, что её муж скон­чал­ся два го­да на­зад. «И всё же при­ез­жай­те. По­сле смер­ти му­жа остал­ся боль­шой ар­хив, воз­мож­но, это чем-то по­мо­жет в ва­шей ра­бо­те». Пётр Ти­та­рен­ко, офи­цер Глав­но­го раз­ве­ды­ва­тель­но­го управ­ле­ния (ГРУ) Крас­ной Ар­мии, по­сле ка­пи­ту­ля­ции япон­ской Кван­тун­ской ар­мии в ав­гу­сте 1945 го­да вы­пол­нял при шта­бе мар­ша­ла Ма­ли­нов­ско­го роль пе­ре­вод­чи­ка, так как от­лич­но вла­дел япон­ским язы­ком. Это, ко­неч­но, бы­ла лю­бо­пыт­ная де­таль в его био­гра­фии, но по­на­ча­лу мы не при­да­ли ей осо­бо­го зна­че­ния. Ед­ва ли, рас­суж­да­ли мы, со­бы­тия, свя­зан­ные с ка­пи­ту­ля­ци­ей Кван­тун­ской ар­мии, сви­де­те­лем ко­то­рых был Ти­та­рен­ко, от­но­сят­ся к ин­те­ре­су­ю­щей нас про­бле­ме. Вско­ре нам, од­на­ко, при­шлось из­ме­нить своё мне­ние: в од­ной из по­трё­пан­ных па­пок мы об­на­ру­жи­ли ко­пию до­ку­мен­та, ко­то­рый, при­знать­ся, нас из­ряд­но по­ра­зил. При­ве­дём его с неко­то­ры­ми со­кра­ще­ни­я­ми.

СО­ВЕР­ШЕН­НО СЕК­РЕТ­НО На­чаль­ни­ку Глав­но­го раз­ве­ды­ва­тель­но­го управ­ле­ния Со­вет­ской Ар­мии ге­не­ра­лу Ар­мии ИВАШУТИНУ П.И. ...А те­перь при­сту­паю к рас­ска­зу о том, ра­ди че­го, соб­ствен­но, и пи­шу Вам. Как толь­ко на­ча­лось разору­же­ние Кван­тун­ской ар­мии, в Чан­чунь из То­кио 23–24 ав­гу­ста 1945 го­да при­ле­тел пред­ста­ви­тель им­пе­ра­тор­ской став­ки. Его пред­ста­вил ге­не­ра­лу Ко­ва­лё­ву на­чаль­ник раз­вед­от­де­ла шта­ба Кван­тун­ской ар­мии пол­ков­ник Аса­да, ска­зав, что он при­был в Чан­чунь в це­лях на­блю­де­ния за хо­дом вы­пол­не­ния при­ка­за им­пе­ра­то­ра о без­ого­во­роч­ной ка­пи­ту­ля­ции. Это был бо­га­тыр­ско­го и ро­ста, и те­ло­сло­же­ния мо­ло­дой офи­цер в чине пол­ков­ни­ка. (Он очень ма­ло был в Чан­чуне, и фа­ми­лию его я не пом­ню.) Как впо­след­ствии вы­яс­ни­лось, дей­стви­тель­ной це­лью его при­бы­тия в Чан­чунь бы­ло не на­блю­де­ние за хо­дом вы­пол­не­ния при­ка­за им­пе­ра­то­ра, а пе­ре­да­ча Со­вет­ско­му Со­ю­зу невзо­рвав­шей­ся аме­ри­кан­ской атом­ной бом­бы, сбро­шен­ной на го­род На­га­са­ки в ав­гу­сте 1945 го­да, и он в од­ной из бе­сед со мной пред­ло­жил мне взять у него эту бом­бу. Я хо­чу по­дроб­но рас­ска­зать вам о со­дер­жа­нии на­шей бе­се­ды во вре­мя сде­лан­но­го им пред­ло­же­ния. Как толь­ко пол­ков­ник Аса­да и пред­ста­ви­тель став­ки по­ки­ну­ли штаб, Ко­ва­лёв дал мне ука­за­ние – при­ни­мать пред­ста­ви­те­ля став­ки вне оче­ре­ди. Де­ло в том, что в эти дни в штаб по­то­ком шли раз­лич­ные япон­ские де­ле­га­ции, счи­тав­шие сво­им дол­гом пред­ста­вить­ся со­вет­ско­му ко­ман­до­ва­нию, а по­это­му в шта­бе с 10 до 14 ча­сов все­гда бы­ло мно­го­люд­но, и имен­но в это вре­мя в те­че­ние несколь­ких дней штаб по­се­щал пред­ста­ви­тель Став­ки. Он, ви­ди­мо, рас­счи­ты­вал на нор­маль­ную ра­бо­ту шта­ба, ко­то­рая поз­во­лит ему бес­пре­пят­ствен­но встре­тить­ся наедине с Ко­ва­лё­вым и вы­пол­нить своё сек­рет­ное за­да­ние, но в эти дни у Ко­ва­лё­ва в ка­би­не­те и у ме­ня в при­ём­ной бы­ли лю­ди, и то­гда, ви­дя, что срок пе­ре­да­чи атом­ной бом­бы ис­те­ка­ет, так как на 28 ав­гу­ста 1945 го­да бы­ла на­зна­че­на вы­сад­ка аме­ри­кан­ских войск в Япо­нию, он из­ме­нил вре­мя по­се­ще­ния шта­ба и при­шёл к нам 27 ав­гу­ста 1945 го­да, уже по­сле офи­ци­аль­но­го при­ё­ма, при­мер­но ча­сов в 15–16. В это вре­мя в шта­бе ни­ко­го из по­сто­рон­них не бы­ло: я один си­дел в при­ём­ной, а на­про­тив, в ка­би­не­те ге­не­ра­ла Яма­ды, на­хо­ди­лись толь­ко ге­не­рал Ко­ва­лёв и ге­не­рал-лей­те­нант Фе­ден­ко из Став­ки мар­ша­ла Ва­си­лев­ско­го: он воз­глав­лял об­щее ру­ко­вод­ство раз­вед­кой на Даль­нем Во­сто­ке. Вдруг по­явил­ся пред­ста­ви­тель Став­ки. Я до­ло­жил о его при­хо­де Ко­ва­лё­ву, ко­то­рый ска­зал мне: «Мы сей­час пи­шем од­но сроч­ное до­не­се­ние, при­нять его не мо­жем. По­про­си, что­бы он по­до­ждал ми­нут 30». Ко­гда я уже вы­хо­дил из ка­би­не­та, Ко­ва­лёв крик­нул мне вслед: «Ты зай­ми его там раз­го­во­ра­ми, что­бы он не ску­чал». По­сколь­ку в то вре­мя в па­мя­ти бы­ли све­жи атом­ные бом­бар­ди­ров­ки го­ро­дов Хи­ро­си­мы и На­га­са­ки, то у ме­ня воз­ник­ла мысль по­ин­те­ре­со­вать­ся, как у них в Став­ке оце­ни­ва­ют это но­вое аме­ри­кан­ское ору­жие и ка­кую роль сыг­ра­ли бом­бар­ди­ров­ки япон­ских го­ро­дов в де­ле ка­пи­ту­ля­ции Япо­нии, а по­это­му, ко­гда мы оста­лись с пол­ков­ни­ком наедине, я и за­дал ему эти два вопроса.

Отве­чая на мой пер­вый во­прос, он ска­зал, что атом­ные бом­бы – дей­стви­тель­но мощ­ное ору­жие, тут ни­че­го не ска­жешь, они об­ла­да­ют огром­ной раз­ру­ши­тель­ной си­лой, он на­звал чис­ло жертв и оха­рак­те­ри­зо­вал мас­шта­бы раз­ру­ше­ний. Что же ка­са­ет­ся при­чин на­шей ка­пи­ту­ля­ции, то ос­нов­ную роль в ней сыг­ра­ли не атом­ные бом­бар­ди­ров­ки, а неожи­дан­ное и быст­рое по­ра­же­ние Кван­тун­ской ар­мии: это, ска­зал япо­нец, ли­ши­ло нас ты­ла и сде­ла­ло даль­ней­шее со­про­тив­ле­ние невоз­мож­ным. Аме­ри­кан­цы, сбра­сы­вая на нас атом­ные бом­бы, про­дол­жил япо­нец, не до­стиг­ли той це­ли, ка­кую они ста­ви­ли пе­ред со­бой: во-пер­вых, это но­вое ору­жие по­ка ещё яв­ля­ет­ся до­ро­го­сто­я­щим да­же для та­кой стра­ны, как Аме­ри­ка, и, во-вто­рых, нам хо­ро­шо из­вест­но, что в их рас­по­ря­же­нии на­хо­дит­ся очень незна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство этих бомб – вот они сбро­си­ли на нас эти три бом­бы и на этом пол­но­стью ис­чер­па­ли все свои за­па­сы. Я по­пра­вил его, ска­зав, что аме­ри­кан­цы сбро­си­ли на Япо­нию не три, а две атом­ные бом­бы: од­ну на Хи­ро­си­му и дру­гую на На­га­са­ки. «Нет, – от­ве­тил пол­ков­ник, – они сбро­си­ли на нас три бом­бы: од­ну на Хи­ро­си­му и

две на На­га­са­ки, но од­на у них не взо­рва­лась». Это бы­ло неожи­дан­ным для ме­ня, и я как-то сра­зу спро­сил его: «И что же вы сде­ла­ли с этой бом­бой?» «А что мы мо­жем с ней сде­лать при ны­неш­нем на­шем по­ло­же­нии? Ле­жит она у нас, при­дут аме­ри­кан­цы, возь­мут её, и на этом всё бу­дет за­кон­че­но». За­тем, сде­лав неболь­шую па­у­зу и вни­ма­тель­но по­смот­рев на ме­ня, до­ба­вил: «Зна­е­те, мы бы с боль­шим удо­воль­стви­ем пе­ре­да­ли её вам». Это бы­ло так неожи­дан­но и так неве­ро­ят­но, что я не при­нял все­рьёз его сло­ва и с нескры­ва­е­мой усмеш­кой ска­зал: «Это ин­те­рес­но знать, по­че­му Япо­ния вдруг ре­ши­ла пе­ре­дать нам аме­ри­кан­скую атом­ную бом­бу, да ещё с боль­шим удо­воль­стви­ем?» «Ви­ди­те ли, в чём де­ло, – на­чал по­яс­нять пол­ков­ник, – на­ши ост­ро­ва бу­дут ок­ку­пи­ро­вать аме­ри­кан­ские вой­ска, и ес­ли Аме­ри­ка бу­дет об­ла­дать мо­но­по­ли­ей на атом­ное ору­жие, то мы про­па­ли: она по­ста­вит нас на ко­ле­ни, за­ка­ба­лит, пре­вра­тит в свою ко­ло­нию, и мы ни­ко­гда уже не смо­жем вновь под­нять­ся. А ес­ли атом­ная бом­ба бу­дет у них и у вас, то мы глу­бо­ко уве­ре­ны, что в са­мом неда­лё­ком бу­ду­щем мы вновь под­ни­мем­ся и зай­мём по­до­ба­ю­щее нам ме­сто сре­ди ве­ли­ких дер­жав». Мне эти до­во­ды по­ка­за­лись убе­ди­тель­ны­ми, и я спро­сил его: «А как вы прак­ти­че­ски мыс­ли­те осу­ще­ствить пе­ре­да­чу нам атом­ной бом­бы?» «Да это очень про­сто сде­лать, – от­ве­тил пол­ков­ник, – по­ка у нас в То­кио есть пря­мая связь, пой­дём­те с ва­ми к ап­па­ра­ту, вы по­лу­чи­те под­твер­жде­ние о пе­ре­да­че вам атом­ной бом­бы, за­тем ся­дем, ну хо­тя бы с ва­ми, в са­мо­лёт, по­ле­тим в Япо­нию, там вы по­лу­чи­те атом­ную бом­бу и при­ве­зё­те её сю­да». Уча­стие в этом де­ле То­кио вы­зы­ва­ло неко­то­рые со­мне­ния, и я спро­сил его: «И вы ду­ма­е­те, что То­кио даст своё со­гла­сие на пе­ре­да­чу нам атом­ной бом­бы?» «Я по это­му по­во­ду не ду­маю, – от­ве­тил пол­ков­ник, – я знаю, что То­кио даст его: я га­ран­ти­рую вам это. Связь с То­кио я устра­и­ваю не для се­бя, а для вас, что­бы вы бы­ли уве­ре­ны в ва­шем по­лё­те». Но мне как-то всё ещё не ве­ри­лось, что Япо­ния пе­ре­да­ёт нам атом­ную бом­бу, и я, стре­мясь по­лу­чить ещё ка­кие-то под­твер­жде­ния, за­дал ему ка­верз­ный во­прос: «А как вы бу­де­те от­чи­ты­вать­ся пе­ред аме­ри­кан­ца­ми, что вы им ска­же­те, ку­да де­лась тре­тья, невзо­рвав­ша­я­ся атом­ная бом­ба?» Но пол­ков­ник мах­нул ру­кой и ска­зал: «Это вы не бес­по­кой­тесь, пе­ред аме­ри­кан­ца­ми мы от­чи­та­ем­ся: мы най­дём что им ска­зать». Я по­чув­ство­вал, что го­во­рить нам боль­ше не о чем: бом­ба пе­ре­да­ёт­ся, о всех де­та­лях её пе­ре­да­чи мы до­го­во­ри­лись, оста­лось дей­ство­вать – ид­ти к пря­мо­му про­во­ду, по­лу­чить под­твер­жде­ние и ле­теть в Япо­нию за по­лу­че­ни­ем атом­ной бом­бы. Я по­бла­го­да­рил пол­ков­ни­ка за сде­лан­ное им пред­ло­же­ние и ска­зал, что о на­шем раз­го­во­ре до­ло­жу сво­е­му ко­ман­до­ва­нию. «До­ло­жи­те, – от­ве­тил пол­ков­ник, – толь­ко имей­те в ви­ду, что для пе­ре­да­чи вам атом­ной бом­бы в на­шем рас­по­ря­же­нии оста­лись уже не дни, а ча­сы. И ес­ли толь­ко вы ре­ши­те взять у нас атом­ную бом­бу, то нам надо дей­ство­вать как мож­но быст­рее, по­ка не вы­са­ди­лись на на­ших ост­ро­вах аме­ри­кан­цы и мы ещё яв­ля­ем­ся на них пол­ны­ми хо­зя­е­ва­ми». Я за­ве­рил его, что с до­кла­дом сво­е­му ко­ман­до­ва­нию не за­дер­жусь. Вско­ре Ко­ва­лёв при­гла­сил его к се­бе. Сна­ча­ла, по­сколь­ку пол­ков­ник то­ро­пил ме­ня с до­кла­дом, я хо­тел тут же при нём со­об­щить о его пред­ло­же­нии, но в по­след­ний мо­мент ре­шил, что надо дать воз­мож­ность на­шим ге­не­ра­лам наедине об­су­дить этот во­прос. И, как толь­ко он ушёл, я сра­зу рас­ска­зал, что сей­час во вре­мя раз­го­во­ра с пол­ков­ни­ком мне уда­лось вы­яс­нить, что на Япо­нию, ока­зы­ва­ет­ся, бы­ло сбро­ше­но не две, а три атом­ные бом­бы, но од­на из них не взо­рва­лась, и он пред­ла­га­ет нам взять у них эту бом­бу. Вы­слу­шав ме­ня, ге­не­рал-лей­те­нант Фе­ден­ко вос­клик­нул: «Да это­го не мо­жет быть, это неве­ро­ят­но, что он пред­ло­жил нам взять у них атом­ную бом­бу! Не по­шу­тил ли он?» Я от­ве­тил, что на шут­ку не по­хо­же: он пред­ла­га­ет ид­ти к пря­мо­му про­во­ду и за­ве­ря­ет, что То­кио под­твер­дит его пред­ло­же­ние, и про­сит, ес­ли толь­ко мы ре­шим взять у них атом­ную бом­бу, дей­ство­вать как мож­но быст­рее, так как для пе­ре­да­чи бом­бы оста­лись, по его сло­вам, уже не дни, а ча­сы, по­это­му нам надо что-то сроч­но ему от­ве­тить: он ждёт на­ше­го от­ве­та. По­сле этих слов Фе­ден­ко быст­ро встал и, на­прав­ля­ясь к две­ри, по­вто­рил: «Это неве­ро­ят­но, это чу­до­вищ­но, что Япо­ния пред­ла­га­ет нам взять у неё атом­ную бом­бу!» С эти­ми сло­ва­ми он вы­шел из ка­би­не­та. Даль­ней­шее мне неиз­вест­но: у Фе­ден­ко был свой пе­ре­вод­чик, и он прак­ти­че­скую сто­ро­ну это­го де­ла взял в свои ру­ки. Но мне из­вест­но, что пол­ков­ник сра­зу же по­сле это­го по­се­ще­ния шта­ба пре­кра­тил свои на­блю­де­ния за хо­дом вы­пол­не­ния при­ка­за им­пе­ра­то­ра и ис­чез, при­чём так быст­ро, что да­же не на­нёс Ко­ва­лё­ву про­щаль­но­го ви­зи­та, ко­то­рый он дол­жен был на­не­сти...

Да­лее Ти­та­рен­ко очень по­дроб­но опи­сы­вал свою ра­бо­ту по вер­бов­ке япон­цев и ки­тай­цев в Мань­чжу­рии, где со­вет­ское ко­ман­до­ва­ние оста­ви­ло его по­сле вой­ны и где он на­хо­дил­ся «под кры­шей» слу­жа­ще­го Ки­тай­ско-во­сточ­ной же­лез­ной до­ро­ги (КВЖД). А в кон­це сно­ва воз­вра­тил­ся к ис­то­рии с тре­тьей атом­ной бом­бой: «...рас­ска­зал вам это по­то­му, что, воз­мож­но, я остал­ся един­ствен­ным жи­вым сви­де­те­лем тех сверх­сек­рет­ных пе­ре­го­во­ров, а по­дроб­но­сти этих пе­ре­го­во­ров вам, воз­мож­но, мо­гут в ва­шей ра­бо­те как-то при­го­дить­ся... » Для че­го это всё мог­ло при­го­дить­ся на­чаль­ни­ку со­вет­ской во­ен­ной раз­вед­ки? Нам это по­на­ча­лу бы­ло не­по­нят­но. До тех пор, по­ка не об­на­ру­жи­ли в той же пап­ке ко­пию вто­ро­го пись­ма на ту же те­му – уже в ЦК КПСС. В по­след­них стро­ках это­го пись­ма Ти­та­рен­ко от­кро­вен­но рас­суж­дал: «Ду­маю, ес­ли огла­сить всю эту ис­то­рию, она из­ряд­но ис­пор­тит ту ми­ли­та­рист­скую друж­бу, ко­то­рую мы на­блю­да­ем в от­но­ше­ни­ях меж­ду Япо­ни­ей и США в по­след­нее вре­мя...» Лю­бо­пыт­но, что, от­пра­вив пись­мо в ЦК КПСС, Ти­та­рен­ко по­лу­чил из «от­де­ла по ра­бо­те с пись­ма­ми тру­дя­щих­ся» от­вет на своё по­сла­ние. Но, как рас­ска­за­ла нам его вдо­ва, «луч­ше бы он его не по­лу­чал». Ка­кой-то чи­нов­ник из от­де­ла пи­сем в пер­вых стро­ках сво­е­го от­ве­та со­об­щил, что «ему о по­доб­ном фак­те ни­че­го не из­вест­но», а в по­след­них стро­ках иро­ни­че­ски спра­ши­вал: «Да и бы­ли ли вы во­об­ще в ав­гу­сте 1945 го­да в Чан­чуне?» Глу­бо­ко оскорб­лён­ный Ти­та­рен­ко от­вет из ЦК КПСС разо­рвал. Это дей­стви­тель­но был оскор­би­тель­ный от­вет. Ес­ли бы чи­нов­ник из от­де­ла пи­сем ЦК КПСС не счёл за труд вы­яс­нить, кем яв­ля­ет­ся Пётр Ти­та­рен­ко, он бы об­на­ру­жил по край­ней ме­ре с де­ся­ток книг о раз­гро­ме Кван­тун­ской ар­мии, в ко­то­рых при­сут­ству­ет фа­ми­лия быв­ше­го раз­вед­чи­ка. Кро­ме то­го, в 11-м то­ме ака­де­ми­че­ско­го из­да­ния «Ис­то­рии Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны 1941– 1945 гг.» есть фо­то­гра­фия, за­пе­чат­лев­шая мо­мент тех са­мых пе­ре­го­во­ров на выс­шем уровне в Чан­чуне, о ко­то­рых име­ет­ся упо­ми­на­ние в пись­ме Ти­та­рен­ко, – пе­ре­го­во­ров меж­ду мар­ша­лом Ва­си­лев­ским и ге­не­ра­лом Яма­дой. Так вот: на этой фо­то­гра­фии, сле­ва, сто­ит не кто иной, как пе­ре­вод­чик на этой встре­че – ка­пи­тан Ти­та­рен­ко. Так что в до­сто­вер­но­сти то­го, что Пётр Ти­та­рен­ко на са­мом де­ле на­хо­дил­ся в Чан­чуне в ав­гу­сте 1945 го­да, как и то­го, что имен­но он яв­лял­ся пе­ре­вод­чи­ком меж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми выс­ше­го со­вет­ско­го ко­ман­до­ва­ния и ге­не­ра­ла­ми ка­пи­ту­ли­ро­вав­шей Кван­тун­ской ар­мии, со­мне­ний нет ре­ши­тель­но ни­ка­ких. Со­мне­ния у нас оста­ва­лись в дру­гом – дей­стви­тель­но ли име­ли ме­сто пе­ре­го­во­ры о пе­ре­да­че Япо­ни­ей Со­вет­ско­му Со­ю­зу тре­тьей атом­ной бом­бы или, по­вто­ря­ем, всё это плод фан­та­зии быв­ше­го раз­вед­чи­ка?

Пы­та­ясь об­на­ру­жить хоть ка­кой-то след по­доб­ных тай­ных пе­ре­го­во­ров – ес­ли та­ко­вые, ра­зу­ме­ет­ся, бы­ли, – мы об­ра­ти­лись к од­но­му из са­мых, по­жа­луй, ком­пе­тент­ных во­ен­ных ис­то­ри­ков Вто­рой ми­ро­вой вой­ны на Даль­нем Во­сто­ке – Геор­гию Плот­ни­ко­ву. В своё вре­мя Плот­ни­ков, бу­дучи спе­ци­а­ли­стом Ин­сти­ту­та во­ен­ной ис­то­рии (при Ми­ни­стер­стве обо­ро­ны СССР) в во­про­сах Со­вет­ско-япон­ской вой­ны 1945 го­да, яв­лял­ся за­ме­сти­те­лем глав­но­го ре­дак­то­ра уже упо­мя­ну­то­го на­ми ака­де­ми­че­ско­го из­да­ния 11-го то­ма «Ис­то­рии Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны 1941–1945 гг.» (том как раз был по­свя­щён войне СССР и Япо­нии). В про­цес­се ра­бо­ты над этим то­мом Плот­ни­ков был до­пу­щен во мно­гие за­кры­тые во­ен­ные ар­хи­вы – за­кры­тые да­же для спе­ци­а­ли­стов, во­ен­ных ис­то­ри­ков. На наш осто­рож­ный во­прос: не до­во­ди­лось ли ему ко­гда-ли­бо встре­чать­ся ес­ли не с пря­мы­ми, то хо­тя бы кос­вен­ны­ми сви­де­тель­ства­ми, ука­зы­ва­ю­щи­ми на то, что на На­га­са­ки аме­ри­кан­ца­ми бы­ли сбро­ше­ны не од­на, а две атом­ные бом­бы, из ко­то­рых од­на не разо­рва­лась и бы­ла впо­след­ствии тай­но пе­ре­да­на япон­ски­ми вла­стя­ми со­вет­ской сто­роне, Плот­ни­ков – к нема­ло­му на­ше­му изум­ле­нию – за­явил, что нечто по­доб­ное дей­стви­тель­но встре­чал во вре­мя сво­ей ра­бо­ты в во­ен­ных ар­хи­вах! Впер­вые он на­толк­нул­ся на стран­ную те­ле­грам­му в ап­ре­ле 1969 го­да – во вре­мя сво­ей ра­бо­ты в ар­хи­ве внеш­них сно­ше­ний МИД СССР. Он за­пи­сал её нам по па­мя­ти: «То­ва­ри­щу Ло­зов­ско­му. Сле­дуя до­стиг­ну­той с япон­ской сто­ро­ной до­го­во­рён­но­сти, на­прав­ля­ем неразо­рвав­шу­ю­ся атом­ную бом­бу и ма­те­ри­а­лы к ней в рас­по­ря­же­ние со­вет­ско­го пра­ви­тель­ства». Те­ле­грам­ма бы­ла ад­ре­со­ва­на за­ме­сти­те­лю на­род­но­го ко­мис­са­ра ино­стран­ных дел Со­ло­мо­ну Ло­зов­ско­му и по­сла­на со­вет­ским по­соль­ством в То­кио, как вспо­ми­на­ет Плот­ни­ков, 27 или 28 ав­гу­ста 1945 го­да. Ис­то­рик не при­дал то­гда это­му «стран­но­му» до­ку­мен­ту се­рьёз­но­го зна­че­ния, при­няв его в луч­шем слу­чае за ка­кую-то опе­ра­цию по дез­ин­фор­ма­ции про­тив­ни­ка. В до­сто­вер­ность со­бы­тий, о ко­то­рых гла­си­ла эта те­ле­грам­ма, он то­гда ни­сколь­ко не по­ве­рил – ему эта те­ле­грам­ма по­ка­за­лась че­рес­чур уж фан­та­сти­че­ской, а «ис­то­ри­ки фан­та­зи­я­ми не за­ни­ма­ют­ся». Спу­стя че­ты­ре го­да, в де­каб­ре 1973го, ра­бо­тая в дру­гом во­ен­ном ар­хи­ве – Цен­траль­ном ар­хи­ве Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны СССР в под­мос­ков­ном го­ро­де По­доль­ске, учё­ный на­толк­нул­ся ещё на один до­ку­мент. И хо­тя и в этот раз он вос­при­нял его с недо­ве­ри­ем, ко­пию с него он всё-та­ки снял.

РАДИОГРАММА № 1074 27 ав­гу­ста 1945 го­да За­ме­сти­те­лю на­чаль­ни­ка Ген­шта­ба от на­чаль­ни­ка шта­ба Кван­тун­ской ар­мии Неразо­рвав­шу­ю­ся атом­ную бом­бу, до­став­лен­ную из На­га­са­ки в То­кио, про­шу сроч­но пе­ре­дать на со­хра­не­ние в со­вет­ское по­соль­ство. От­вет жду.

Уточ­ним – радиограмма бы­ла на­пи­са­на от ру­ки япон­ски­ми иеро­гли­фа­ми (Плот­ни­ков вла­де­ет ко­рей­ским и чи­та­ет по-япон­ски) и на­прав­ля­лась, нас­коль­ко мож­но су­дить из тек­ста, на­чаль­ни­ком шта­ба Кван­тун­ской ар­мии в То­кио. (Да­та от­прав­ле­ния ра­дио­грам­мы – 27 ав­гу­ста – сов­па­да­ет с ука­зан­ной Ти­та­рен­ко да­той на­ча­ла пе­ре­го­во­ров о пе­ре­да­че Япо­ни­ей Со­вет­ско­му Со­ю­зу неразо­рвав­шей­ся атом­ной бом­бы – ес­ли пом­ни­те, в пись­ме это на­ча­ло обо­зна­че­но 15–16 ча­са­ми 27 ав­гу­ста 1945 го­да.) На этот раз до­ку­мент за­ин­те­ре­со­вал Плот­ни­ко­ва, и он да­же по­ин­те­ре­со­вал­ся у ар­хив­ных ра­бот­ни­ков, ка­ким об­ра­зом по­па­ла в этот ар­хив пап­ка с до­ку­мен­та­ми, в ко­то­рой он об­на­ру­жил оза­да­чив­ший его ли­сток. Ему объ­яс­ни­ли: эти пап­ки с до­ку­мен­та­ми (все­го их бы­ло де­вять-де­сять) по­сту­пи­ли в ар­хив осе­нью 1945 го­да в ка­че­стве тро­фе­ев (на од­ной из па­пок был да­же ви­ден от­пе­ча­ток сол­дат­ско­го са­по­га). Об­на­ру­же­ны они бы­ли со­вет­ски­ми сол­да­та­ми, по всей ви­ди­мо­сти, слу­чай­но – ведь су­ще­ство­вал при­каз япон­ско­го им­пе­ра­то­ра об уни­что­же­нии всех до­ку­мен­тов шта­ба Кван­тун­ской ар­мии. И при­каз этот был вы­пол­нен – за ис­клю­че­ни­ем этих де­вя­ти-де­ся­ти па­пок с до­ку­мен­та­ми, ко­то­рые, ви­ди­мо, уни­что­жить по ка­кой-то при­чине не успе­ли. В этот раз о сво­ей уди­ви­тель­ной и за­га­доч­ной на­ход­ке Плот­ни­ков со­об­щил сво­е­му непо­сред­ствен­но­му на­чаль­ни­ку – глав­но­му ре­дак­то­ру 11-го то­ма «Ис­то­рии» про­фес­со­ру Оч­ка­со­ву. Ре­ак­ция по­след­не­го бы­ла од­но­знач­ной: «Это­го не мо­жет быть, по­то­му что это­го не мо­жет быть!» И уж тем бо­лее не мог­ло быть ре­чи о пуб­ли­ка­ции это­го до­ку­мен­та в го­то­вив­шем­ся 11-м то­ме.

Несколь­ко обод­рён­ные эти­ми но­вы­ми и неожиданными об­сто­я­тель­ства­ми, ко­то­рые нам рас­крыл Геор­гий Плот­ни­ков, мы ста­ли зна­чи­тель­но се­рьёз­нее от­но­сить­ся к то­му, о чём рас­ска­зы­ва­ет­ся в пись­ме Пет­ра Ти­та­рен­ко, и ре­ши­ли про­дол­жить своё жур­на­лист­ское рас­сле­до­ва­ние. Из пись­ма быв­ше­го раз­вед­чи­ка сле­до­ва­ло: его уча­стие в пе­ре­го­во­рах о пе­ре­да­че япон­ца­ми со­вет­ской сто­роне тре­тьей атом­ной бом­бы за­кон­чи­лось тем, что он пред­ста­вил япон­ско­го пол­ков­ни­ка ге­не­рал-лей­те­нан­ту Фе­ден­ко. Мы ста­ли ис­кать Фе­ден­ко – мо­жет быть, он жив? И мы разыс­ка­ли Фе­ден­ко – но, увы, не Фё­до­ра Фе­ден­ко, ге­не­рал-лей­те­нан­та, дей­стви­тель­но быв­ше­го в ав­гу­сте 1945 го­да пред­ста­ви­те­лем Моск­вы по во­про­сам ка­пи­ту­ля­ции Кван­тун­ской ар­мии, а Николая Фе­ден­ко – его сы­на, про­фес­со­ра, пол­ков­ни­ка, пре­по­да­ва­те­ля Во­ен­ной ака­де­мии им. В.И. Ле­ни­на. Отец его, увы, скон­чал­ся. Из раз­го­во­ра с сы­ном ге­не­ра­ла Фе­ден­ко вы­яс­ни­лось сле­ду­ю­щее. Дей­стви­тель­но, ге­не­рал-лей­те­нант Фё­дор Фе­ден­ко, за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка ГРУ, был на­прав­лен Моск­вой в Чан­чунь для на­блю­де­ния за хо­дом ка­пи­ту­ля­ции и разору­же­ния Кван­тун­ской ар­мии. При­был он ту­да при­бли­зи­тель­но 20 ав­гу­ста 1945 го­да. Дей­стви­тель­но, у ге­не­рал­лей­те­нан­та Фе­ден­ко был свой пе­ре­вод­чик. Ге­не­рал-лей­те­нант на­хо­дил­ся в Чан­чуне до се­ре­ди­ны сен­тяб­ря 1945 го­да, за­тем вер­нул­ся в Моск­ву. «Нет, – ска­зал нам сын ге­не­ра­ла, – о сво­ей ра­бо­те отец в се­мье ни­ко­гда не рас­ска­зы­вал. И уж тем бо­лее не рас­ска­зал бы о та­ком фак­те, как пе­ре­да­ча япон­ца­ми со­вет­ской сто­роне неразо­рвав­шей­ся атом­ной бом­бы, ес­ли это в са­мом де­ле со­сто­я­лось, – он был про­фес­си­о­наль­ным раз­вед­чи­ком и, ра­зу­ме­ет­ся, умел дер­жать язык за зу­ба­ми...» Но кос­вен­ным до­ка­за­тель­ством то­го, что Фе­ден­ко успеш­но про­вёл в Чан­чуне ка­кую-то гран­ди­оз­ную по сво­е­му успе­ху тай­ную опе­ра­цию, яв­ля­ет­ся дру­гой факт – по­сле сво­е­го воз­вра­ще­ния из Мань­чжу­рии в Моск­ву Фе­ден­ко был на­граж­дён ор­де­ном Ку­ту­зо­ва – выс­шим пол­ко­вод­че­ским ор­де­ном, во вре­мя вой­ны им на­граж­да­ли лишь осо­бо от­ли­чив­ших­ся пол­ко­вод­цев и толь­ко за вы­да­ю­щи­е­ся успе­хи в про­ве­де­нии круп­ных на­сту­па­тель­ных или обо­ро­ни­тель­ных опе­ра­ций. А те­перь за­да­дим­ся во­про­сом: за что Ста­лин мог на­гра­дить ря­до­во­го в об­щем-то ге­не­ра­ла столь вы­да­ю­щим­ся пол­ко­вод­че­ским ор­де­ном? Тем бо­лее что ге­не­рал Фе­ден­ко при­был в Чан­чунь уже по­сле ка­пи­ту­ля­ции Кван­тун­ской ар­мии, ко­то­рая со­сто­я­лась 19 ав­гу­ста 1945 го­да, ко­гда ни­ка­ких бо­е­вых дей­ствий, за ис­клю­че­ни­ем мел­ких сты­чек с неже­лав­ши­ми ка­пи­ту­ли­ро­вать са­му­ра­я­ми, уже не ве­лось?

Ра­зу­ме­ет­ся, мы от­да­ём се­бе от­чёт, что мно­гое во всей этой, без­услов­но, за­га­доч­ной ис­то­рии неяс­но – в ней слиш­ком мно­го во­про­сов, на ко­то­рые очень труд­но най­ти од­но­знач­ные ответы. К при­ме­ру, аме­ри­кан­ские учё­ны­еа­том­щи­ки утвер­жда­ют, что са­мо су­ще­ство­ва­ние в 1945 го­ду тре­тьей атом­ной бом­бы бы­ло невоз­мож­но – по той при­чине, что у США не бы­ло плу­то­ния на тре­тью бом­бу. Но, с дру­гой сто­ро­ны, как то­гда объ­яс­нить из­вест­ный факт, что для на­не­се­ния ядер­ных уда­ров у США пер­во­на­чаль­но бы­ли не две, а три це­ли? (Тре­тьей был Кио­то.) Нам мо­гут воз­ра­зить: а за­чем соб­ствен­но нуж­но бы­ло сбра­сы­вать на На­га­са­ки сра­зу две бом­бы? Вполне ведь хватило бы и од­ной? Отве­ча­ем: а кто бе­рёт­ся утвер­ждать в точ­но­сти, что вто­рая бом­ба бы­ла сбро­ше­на на На­га­са­ки по пла­ну пред­на­ме­рен­но? Ведь вполне мог­ло слу­чить­ся и так, что она бы­ла слу­чай­но по­те­ря­на над На­га­са­ки. В ис­то­рии, увы, та­кие слу­чаи известны – вс­пом­ним хо­тя бы слу­чай над Ис­па­ни­ей, ко­гда са­мо­лёт НАТО «уро­нил» во вре­мя учеб­но­го по­лё­та ядер­ную бо­е­го­лов­ку... Ещё од­но се­рьёз­ное воз­ра­же­ние: ни ав­то­ры этих строк, ни де­сят­ки опро­шен­ных на­ми про­фес­си­о­наль­ных ис­то­ри­ков ни­ко­гда не слы­ша­ли да­же на­мё­ка о су­ще­ство­ва­нии неко­ей неразо­рвав­шей­ся тре­тьей атом­ной аме­ри­кан­ской бом­бы. С дру­гой сто­ро­ны, это­му мол­ча­нию при же­ла­нии мож­но най­ти объ­яс­не­ние: ес­ли пред­по­ло­жить, что тре­тья бом­ба дей­стви­тель­но су­ще­ство­ва­ла, шан­сы на то, что­бы ин­фор­ма­ция о ней про­со­чи­лась в пе­чать или ка­ким-ли­бо дру­гим спо­со­бом ста­ла из­вест­на ши­ро­кой об­ще­ствен­но­сти, бы­ли рав­ны прак­ти­че­ски ну­лю. Ни од­на из трёх участ­во­вав­ших во всей этой ис­то­рии сто­рон это­го бы не до­пу­сти­ла: ни аме­ри­кан­цы, ни рус­ские, ни япон­цы – ни­кто в этом не был за­ин­те­ре­со­ван... Аме­ри­кан­цы – по­то­му, что, не зная о судь­бе тре­тьей бом­бы, мог­ли пред­по­ла­гать, что она при па­де­нии ушла глу­бо­ко в зем­лю, и по­сле чест­ных, но тщет­ных по­пы­ток её отыс­кать вполне мог­ли ре­шить, что луч­ший вы­ход в этом по­ло­же­нии – со­хра­нить всё в тайне, сде­лать вид, что ни­ка­кой тре­тьей бом­бы не бы­ло. Со­гла­си­тесь, что ина­че скан­дал был бы гран­ди­оз­ный. Ещё бы: жить на атом­ной бом­бе, ко­то­рая со вре­ме­нем от кор­ро­зии или по ка­кой дру­гой при­чине мо­жет взо­рвать­ся в лю­бой мо­мент! Япон­цы – по­то­му, что ни в ко­ей ме­ре не бы­ли бы за­ин­те­ре­со­ва­ны пре­да­вать эту ис­то­рию глас­но­сти: ни то­гда, в 1945 го­ду (не для это­го они тай­но пе­ре­да­ли бом­бу Москве, что­бы тот­час же по­ви­нить­ся в со­де­ян­ном сво­е­му вче­раш­не­му вра­гу), ни сей­час, – что­бы не пор­тить от­но­ше­ний уже со сво­им со­юз­ни­ком, ка­ким яв­ля­ют­ся для Япо­нии США. Нель­зя не учи­ты­вать, что весь­ма непри­ят­ную и опас­ную для япон­ско­го пра­ви­тель­ства и им­пе­ра­тор­ской се­мьи ре­ак­цию мог­ло вы­звать огла­ше­ние этой ис­то­рии и в са­мой Япо­нии. Ведь, по мне­нию неко­то­рых япон­ских жур­на­ли­стов, ко­то­рым мы рас­ска­за­ли эту ис­то­рию, факт пе­ре­да­чи атом­ной бом­бы Со­вет­ско­му Со­ю­зу мог со­сто­ять­ся во­все не из го­су­дар­ствен­ных ин­те­ре­сов Япо­нии (в чём, ес­ли пом­ни­те, так на­стой­чи­во пы­тал­ся убе­дить Пет­ра Ти­та­рен­ко пред­ста­ви­тель им­пе­ра­тор­ской Став­ки), а из ин­те­ре­сов су­гу­бо лич­ных и свое­ко­рыст­ных – преж­де все­го ин­те­ре­сов то­гдаш­ней во­ен­но-го­су­дар­ствен­ной вер­хуш­ки Япо­нии. Ведь та­ким об­ра­зом они мог­ли на­де­ять­ся вы­тор­го­вать се­бе у рус­ских снис­хож­де­ние. Вер­сия эта под­твер­жда­ет­ся недав­ни­ми сви­де­тель­ства­ми ав­то­рам этих строк Николая Адыр­ха­е­ва – в ав­гу­сте 1945 го­да он ра­бо­тал в со­вет­ском по­соль­стве в То­кио в ка­че­стве со­вет­ни­ка и утвер­жда­ет, что тот­час же по­сле взры­вов атом­ных бомб гла­ва со­вет­ской во­ен­ной мис­сии в Япо­нии ге­не­рал Де­ре­вян­ко на­чал ве­сти с япон­ской сто­ро­ной се­крет­ные пе­ре­го­во­ры. Суть этих пе­ре­го­во­ров за­клю­ча­лась в сле­ду­ю­щем: Япо­ния пе­ре­да­ёт СССР все дан­ные о по­след­стви­ях ядер­ных взры­вов (это крайне ин­те­ре­со­ва­ло Моск­ву), вза­мен же Москва бе­рёт на се­бя обя­за­тель­ство по­сле окон­ча­ния вой­ны ока­зать дав­ле­ние на США и тем са­мым смяг­чить, а воз­мож­но, и во­все из­ба­вить во­ен­но-го­су­дар­ствен­ную вер­хуш­ку Япо­нии от су­ро­во­го на­ка­за­ния. (Ви­ди­мо, та­кие дан­ные Москве Япо­ния пе­ре­да­ла, и имен­но это мог­ло скры­вать­ся за сло­ва­ми в ра­дио­грам­ме, на­прав­лен­ной со­вет­ским по­соль­ством за­ме­сти­те­лю нар­ко­ма ино­стран­ных дел Ло­зов­ско­му: «...на­прав­ля­ем неразо­рвав­шу­ю­ся атом­ную бом­бу и ма­те­ри­а­лы к ней». Нет, Япо­ния ни­ко­им об­ра­зом не бы­ла за­ин­те­ре­со­ва­на в огла­ше­нии этой, без­услов­но, скан­даль­ной ис­то­рии. Не бы­ли за­ин­те­ре­со­ва­ны в раз­гла­ше­нии тай­ны и рус­ские. Кто при­зна­ет­ся, что гроз­ное ору­жие бы­ло, в сущ­но­сти, тай­но вы­кра­де­но у сво­их же бо­е­вых со­юз­ни­ков, ка­ко­вы­ми бы­ли для Со­вет­ско­го Со­ю­за США в 1945 го­ду? Так что пол­ное мол­ча­ние на этот счёт вполне объ­яс­ни­мо.

Ядер­ный гриб над На­га­са­ки 9 ав­гу­ста 1945 го­да

Пар­ла­мен­тё­ры в шта­бе Кван­тун­ской ар­мии в Чан­чуне. Сле­ва сто­ит П. Ти­та­рен­ко

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.