Та­тья­нин день...

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Пуб­ли­ка­ция 2004 го­да

WWW.SOVSEKRETNO.RU

Бо­лее вось­ми лет пи­сал А.С. Пуш­кин свой ро­ман. И по­чти два сто­ле­тия пуш­ки­ни­сты пы­та­ют­ся разгадать за­шиф­ро­ван­ную в нём тай­ну. Свою вер­сию пред­ла­га­ет чи­та­те­лям ис­то­рик Алек­сандр ЗИНУХОВ.

Со­хра­нил­ся ри­су­нок Пуш­ки­на, сде­лан­ный, ви­ди­мо, в ми­ну­ту раз­мыш­ле­ния над об­ра­зом Та­тья­ны. Вла­ди­мир На­бо­ков в «Комментарии к ро­ма­ну А.С. Пуш­ки­на «Ев­ге­ний Онегин» так опи­сы­ва­ет его: «...изящ­ная фи­гу­ра в за­дум­чи­вой по­зе со скло­нён­ной на ру­ку го­ло­вой, тём­ные во­ло­сы спа­да­ют на об­на­жён­ное пле­чо, в раз­ре­зе лёг­кой со­роч­ки ед­ва обо­зна­че­на лож­бин­ка гру­дей». Бед­ная Та­ня Ла­ри­на. Мы зна­ем о ней ма­ло и узнать боль­ше не стре­мим­ся. Это, ка­за­лось бы, нор­маль­но. Пер­со­наж она вто­ро­сте­пен­ный, зна­че­ние име­ет толь­ко на фоне Ев­ге­ния Оне­ги­на. Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин на­столь­ко скру­пу­лез­но вы­пи­сал его об­раз, что для осталь­ных ме­ста по­чти не оста­лось. Но Та­ню ав­тор ино­гда вы­во­дит на пер­вый план. И то­гда лег­ко уло­вить в его сти­хах ме­ло­дию неж­но­сти. Та­тья­на – един­ствен­ный пер­со­наж, ко­то­рый ис­кренне лю­бит. Толь­ко она де­ла­ет ро­ман жи­вым. Ни­ка­кие по­ту­ги Оне­ги­на не мо­гут до­стичь та­ко­го ре­зуль­та­та. Он лю­бить не мо­жет. Изна­чаль­ную ущерб­ность он ис­кус­но под­ме­ня­ет иг­рой.

Оба­я­ние зла

Пуш­кин не скры­ва­ет от чи­та­те­ля чер­ты ха­рак­те­ра Оне­ги­на: «Как ра­но мог он ли­це­ме­рить, / Та­ить на­деж­ду, рев­но­вать, / Разу­ве­рять, за­ста­вить ве­рить... Под­слу­шать серд­ца пер­вый звук, / Пре­сле­до­вать лю­бовь, и вдруг / До­бить­ся тай­но­го сви­да­нья... Ко­гда ж хо­те­лось уни­что­жить / Ему со­пер­ни­ков сво­их, / Как он яз­ви­тель­но зло­сло­вил! / Ка­кие се­ти им го­то­вил!» Чем он ды­шал и что лю­бил? Се­бя! Эго­ист. Ак­тёр? По­жа­луй. А ак­тё­ру нуж­на пуб­ли­ка. В де­ре­вен­ской глу­ши най­ти со­от­вет­ству­ю­щую пуб­ли­ку труд­но. Тут по­яв­ля­ет­ся Лен­ский, и Онегин охот­но на­чи­на­ет иг­рать в друж­бу, а по­том хлад­но­кров­но уби­ва­ет. И как лег­ко ему всё схо­дит с рук! Он да­же не по­ехал на могилу к Лен­ско­му... Как кра­си­во опи­сы­ва­ет Пуш­кин это ме­сто: «Меж гор, ле­жа­щих по­лу­кру­гом, / Пой­дём ту­да, где ру­че­ёк, / Ви­ясь, бе­жит зе­лё­ным лу­гом / К ре­ке сквозь липовый ле­сок. / Там со­ло­вей, вес­ны лю­бов­ник, / Всю ночь по­ёт, цве­тёт ши­пов­ник, / И слы­шен го­вор клю­че­вой...» Пуш­кин не го­во­рит пря­мо, что Лен­ский по­хо­ро­нен не на клад­би­ще. Но имен­но для это­го он опи­сы­ва­ет ме­сто, где по­хо­ро­нен юно­ша. Чи­та­тель дол­жен знать, что по пра­во­слав­ным ка­но­нам на клад­би­ще не хо­ро­нят са­мо­убийц. Ду­эль бы­ла вы­да­на за са­мо­убий­ство. Со вре­ме­нем со­трёт­ся над­пись на камне. За­рас­тёт он лу­го­вой травой. Ни­кто и не вспом­нит, что от это­го ме­ста за Оне­ги­ным тя­нет­ся не груст­ный, как на­пи­сал Пуш­кин, а кро­ва­вый след. По­че­му по­эт не за­хо­тел рас­ска­зать нам прав­ду? Что-то бес­по­ко­и­ло его, мо­жет, да­же пу­га­ло? Но удер­жать­ся он всё же не мог и раз­бро­сал по тек­сту ро­ма­на свое­об­раз­ные ма­я­ки. Пер­вое. Ко­гда про­изо­шли со­бы­тия, за­кон­чив­ши­е­ся смер­тью Лен­ско­го? Ему, су­дя по тек­сту, шёл во­сем­на­дца­тый год. Из­вест­на и да­та ду­э­ли: че­рез день по­сле име­нин Та­тья­ны, ко­то­рые празд­ну­ют­ся 12 ян­ва­ря, т. е. ду­эль со­сто­я­лась утром 14-го. Неиз­ве­стен год. На мо­гиль­ном камне он был вы­ре­зан, а чи­та­тель оста­ёт­ся в неве­де­нии, хо­тя шан­сы ре­шить эту за­да­чу есть. Зна­ние да­ты тра­ги­че­ских со­бы­тий да­ёт очень мно­гое, на­при­мер, да­ту рож­де­ния Та­ни Ла­ри­ной, а че­рез эту са­мую да­ту при­дём к по­ни­ма­нию чи­сто кри­ми­наль­ной под­клад­ки все­го ро­ма­на. Пуш­кин при­вя­зал ду­эль Оне­ги­на и Лен­ско­го к име­ни­нам Та­ни. За­чем-то под­бро­сил чи­та­те­лям хро­но­ло­ги­че­скую под­сказ­ку – име­ни­ны Та­тья­ны долж­ны бы­ли со­сто­ять­ся в суб­бо­ту, хо­тя в чер­но­ви­ках упо­ми­на­ет­ся чет­верг. Лен­ский ис­под­воль за­во­дит с Оне­ги­ным раз­го­вор об име­ни­нах Та­ни. При этом ав­тор хо­чет убе­дить нас, что имен­но Онегин спро­сил о Ла­ри­ных. Ве­рит­ся в это с тру­дом. Ведь за про­шед­шие пол­го­да он ни ра­зу не по­ин­те­ре­со­вал­ся со­сед­ка­ми. А тут вдруг спро­сил. «Ну, что со­сед­ки? Что Та­тья­на? / Что Оль­га рез­вая твоя?» – «...Вся семья / Здо­ро­ва, кла­нять­ся ве­ле­ли. /... Да вот... ка­кой же я бол­ван! / Ты к ним на той неде­ле зван». / «Я?» «Да, Та­тья­ны име­ни­ны / В суб­бо­ту». Бе­се­да дру­зей, ско­рее все­го, про­ис­хо­ди­ла на Свят­ки 5 ян­ва­ря, т. е. в суб­бо­ту. А уже на сле­ду­ю­щий день со­бы­тия при­мут та­кой обо­рот, что ко­рен­ным об­ра­зом изменят от­но­ше­ния меж­ду дру­зья­ми и при­ве­дут к смер­ти Лен­ско­го. На мо­мент раз­го­во­ра Онегин дей­стви­тель­но встре­чал­ся с Та­тья­ной все­го два ра­за. При­езд на име­ни­ны ста­нет тре­тьей встре­чей, но... меж­ду вто­рой и тре­тьей долж­на бы­ла про­изой­ти ещё од­на, тай­ная, и не у Ла­ри­ных, а в до­ме у Оне­ги­на. И вот тут со­бы­тия в ро­мане плав­но пе­ре­те­ка­ют в сфе­ру кри­ми­но­ло­гии и сек­су­аль­ной па­то­ло­гии. Опыт­ный пре­по­да­ва­тель рус­ской ли­те­ра­ту­ры ис­пы­та­ет шок. Опыт­ный сле­до­ва­тель уго­лов­но­го ро­зыс­ка от­кро­ет уго­лов­ное де­ло по двум ста­тьям: пре­ду­мыш­лен­ное убий­ство и рас­тле­ние ма­ло­лет­них. Сви­де­те­лем бу­дет при­вле­чен ав­тор ро­ма­на. Пуш­кин всё знал, и зна­ние это му­чи­ло его. С од­ной сто­ро­ны, воз­мож­на бо­язнь под­ве­сти ко­го-то из близ­ких дру­зей (или се­бя), с дру­гой – угры­зе­ния со­ве­сти, за­ста­вив­шие взять­ся за пе­ро. По­про­бу­ем вме­сте с ав­то­ром, умыш­лен­но вста­вив­шим в текст «ма­я­ки» для бу­ду­ще­го сле­до­ва­те­ля, отыс­кать ин­фор­ма­цию, необ­хо­ди­мую для воз­буж­де­ния уго­лов­но­го де­ла. Итак, преж­де все­го, воз­раст ге­ро­ев ро­ма­на. Лен­ско­му шёл во­сем­на­дца­тый год. Ка­жет­ся, это един­ствен­ное пря­мое ука­за­ние в тек­сте, по ко­то­ро­му мож­но су­дить о воз­расте осталь­ных участ­ни­ков со­бы­тий. Вла­ди­мир На­бо­ков ав­то­ри­тет­но за­явил, что Ев­ге­ний Онегин ро­дил­ся в 1795 го­ду. О воз­расте се­стёр Ла­ри­ных пря­мых дан­ных нет. Под­сказ­ка Пу­ши­на мо­жет по­мочь. Пер­вым в 1905 го­ду этим со­блаз­нил­ся В.Н. Шля­хов, опуб­ли­ко­вав­ший в «Из­ве­сти­ях... Им­пе­ра­тор­ской Ака­де­мии на­ук» ста­тью «Лёг­кий способ опре­де­ле­ния дня неде­ли и Пас­хи в лю­бом го­ду». Способ Шляхова на по­вер­ку ока­зал­ся не очень лёг­ким, но до­ста­точ­но вер­ным. Он опре­де­лил три воз­мож­ные да­ты со­бы­тий, про­ис­хо­дя­щих в ро­мане. Нуж­но бы­ло вы­брать од­ну. Тут Шля­хов ошиб­ся, по­то­му что рас­суж­дал с точ­ки зре­ния че­ло­ве­ка ХХ века, силь­но от­ли­чав­ше­го­ся нрав­ствен­ны­ми ори­ен­ти­ра­ми от че­ло­ве­ка на­ча­ла XIX сто­ле­тия. Это сле­ду­ет про­ци­ти­ро­вать: «...в жиз­ни Пуш­ки­на суб­бо­та 12 ян­ва­ря мог­ла быть в 1807, 1818, 1824 го­ду. Пер­вый год, ко­гда Пуш­ки­ну бы­ло 7 лет, в счёт ид­ти ед­ва ли мо­жет, а по­то­му оста­ют­ся 1818 и 1824 го­да. Пер­вый год Пуш­кин был в Пе­тер­бур­ге, вто­рой в Одес­се... Су­дя по пись­му А.Н. Ра­ев­ско­го к Пуш­ки­ну от 21 ав­гу­ста 1824 г., ко­то­рый со­об­щал ему раз­ные ве­сти об одес­ской жиз­ни, го­во­рил, меж­ду про­чим, и о «Та­тьяне», ко­то­рая при­ня­ла жи­вое уча­стие в по­стиг­шей Пуш­ки­на бе­де, и о её пре­лест­ной доч­ке, Пуш­кин имел в ви­ду имен­но 1824 год». От­тал­ки­ва­ясь в сво­их рас­суж­де­ни­ях от дат жиз­ни Пуш­ки­на, Шля­хов про­игно­ри­ро­вал 1818 год, ибо Пуш­кин был ещё очень мо­лод, а Та­тья­на мо­ло­же его. Вла­ди­мир На­бо­ков по­ла­гал, что со­бы­тия в ро­мане про­ис­хо­дят в 1821 го­ду, а сле­до­ва­тель­но, Тане Ла­ри­ной бы­ло уже сем­на­дцать лет. Воз­раст Та­ни На­бо­ков по­за­им­ство­вал у Пуш­ки­на, ко­то­рый в но­яб­ре 1824 го­да пи­сал П.А. Вя­зем­ско­му: «...Див­люсь, как пись­мо Та­ни очу­ти­лось у те­бя. Истол­куй это мне. Отве­чаю на твою кри­ти­ку... Онегин нелю­дим для де­ре­вен­ских со­се­дей; Та­ня по­ла­га­ет при­чи­ной то­му то, что в глу­ши, в де­ревне всё ему скуч­но и что блеск один мо­жет при­влечь его... ес­ли, впро­чем, смысл и не со­всем то­чен, то тем бо­лее ис­ти­на в пись­ме; пись­мо жен­щи­ны, к то­му же сем­на­дца­ти­лет­ней, к то­му же влюб­лён­ной!» Вполне мо­жет быть, что в 1824 го­ду Пуш­кин пи­сал о Тане Ла­ри­ной как о де­вуш­ке сем­на­дца­ти лет, но по ме­ре то­го как сам Пуш­кин ста­но­вил­ся стар­ше, его ге­рои ста­но­ви­лись мо­ло­же. По цен­зур­ным со­об­ра­же­ни­ям Пуш­кин об этом по­мал­ки­вал, но в са­мом тек­сте ро­ма­на про­го­во­рил­ся: «Ко­му не скуч­но ли­це­ме­рить, / Раз­лич­но по­вто­рять од­но, / Ста­рать­ся важ­но в том уве­рить, / В чём все уве­ре­ны дав­но, / Всё те же слы­шать воз­ра­же­нья, / Уни­что­жать пред­рас­суж­де­нья, / Ко­то­рых не бы­ло и нет / У де­воч­ки в три­на­дцать лет! / Ко­го не уто­мят угро­зы, / Мо­ле­нья, клят­вы, мни­мый страх, / За­пис­ки на ше­сти ли­стах...» Это стро­фа VIII из са­мо­го на­ча­ла чет­вёр­той гла­вы. Она воз­ни­ка­ет ни­от­ку­да и ис­че­за­ет по­чти сра­зу, не остав­ляя сле­да в со­зна­нии чи­та­те­ля. И толь­ко то­гда име­ет ка­кой-то смысл, ес­ли пред­по­ло­жить, что объ­яс­ня­ю­щий её текст в ос­нов­ной текст не по­пал, мо­жет, за­те­рял­ся или ав­тор по ка­кой-то при­чине ре­шил устра­нить его. Остал­ся толь­ко один стих в сле­ду­ю­щей, IX стро­фе: «Так точ­но ду­мал мой Ев­ге­ний». Ев­ге­ний, по­лу­чив пись­мо от Та­тья­ны, ду­мал о ней, и в этих не очень по­нят­ных из-за утра­ты ос­нов­но­го тек­ста кус­ках он пря­мо го­во­рит, что Тане толь­ко три­на­дцать лет. Циф­ру эту сле­ду­ет за­пом­нить, а для тех, кто ещё со­мне­ва­ет­ся, Пуш­кин по­вто­ря­ет её в тре­тьей гла­ве ещё раз. Пом­ни­те от­кро­вен­ный раз­го­вор с ня­ней? Её от­вет на во­прос: «Бы­ла ты влюб­ле­на то­гда?» – «И, пол­но, Та­ня! В эти ле­та мы не слы­ха­ли про лю­бовь... Мой Ва­ня мо­ло­же был ме­ня, мой свет, а бы­ло мне три­на­дцать лет». Ня­ня не го­во­рит «в те ле­та», то есть в ста­ри­ну. И не о за­му­же­стве са­мом ве­дёт речь, а о люб­ви. Та­ня Ла­ри­на по мер­кам XVIII и да­же пер­вой по­ло­ви­ны XIX века вполне со­зре­ла для за­му­же­ства. Пра­во­слав­ная цер­ковь в на­ча­ле XIX сто­ле­тия тер­пи­мо от­но­си­лась к столь ран­ним бра­кам, при­чём ча­сто-гу­сто же­них был

ЕВ­ГЕ­НИЙ ОНЕГИН КАК КРИМИНАЛЬНОЕ ЧТИВО

Ри­сун­ки А.С. Пуш­ки­на: Та­тья­на – в чер­но­вой ру­ко­пи­си «Пись­ма к Оне­ги­ну», 1824 ; ввер­ху – ав­то­порт­рет в аль­бо­ме Е. Уша­ко­вой, 1827–1830

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.