Апол­лон с ду­шой цы­ган­ской

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Сер­гей МАКЕЕВ Пуб­ли­ка­ция 2006 го­да

Во мно­гих рус­ских се­мьях так за­ве­де­но: «за дру­же­ской бе­се­дою, коль пир идёт го­рой», непре­мен­но явит­ся ги­та­ра, и ра­но или позд­но за­зву­чит зна­ме­ни­тая «Цы­га­ноч­ка»: Две ги­та­ры, за­зве­нев, Жа­лоб­но за­ны­ли... С дет­ства па­мят­ный на­пев, Ста­рый друг мой – ты ли? А го­сти под­хва­тят: Эх, раз, да ещё раз, Ещё мно­го, мно­го раз!.. И, по­жа­луй, хо­зяй­ка не уси­дит, до­ста­нет цве­та­стую шаль, по­ве­дёт пле­чи­ком и прой­дёт­ся вкруг сто­ла, при­то­пы­вая каб­луч­ка­ми... Нет, не так пел, не так ак­ком­па­ни­ро­вал се­бе на ги­та­ре ав­тор – по­эт Апол­лон Гри­го­рьев, со­чи­нив­ший сти­хи «О, го­во­ри хоть ты со мной...» и «Цы­ган­ская вен­гер­ка». От его ис­пол­не­ния но­ги в пляс не шли. Я от за­ри и до за­ри Тос­кую, му­чусь, се­тую... До­пой же мне – до­го­во­ри Ты пес­ню недо­пе­тую... – из­ли­вал ду­шу по­эт, ры­да­ла его ги­та­ра: Зву­ки но­ют и виз­жат Слов­но сто­ны му­ки... О чем же сло­жил он эту пес­ню? Из-за че­го тос­ко­вал, му­чил­ся, на что се­то­вал?

Раб отца сво­е­го

По­эт ро­дил­ся в не­обыч­ной се­мье. Отец его, Алек­сандр Ива­но­вич Гри­го­рьев, был мос­ков­ским дво­ря­ни­ном, а мать, Та­тья­на Ан­дре­ев­на, – из кре­пост­ных. Не ча­сто, но слу­ча­лись та­кие ро­ма­ны: мо­ло­дой ба­рин по­лю­бил дочь ку­че­ра. Ро­ди­те­ли, ко­неч­но, вста­ли сте­ной – ни за что! А ведь Гри­го­рьев-дед то­же же­нил­ся на кре­пост­ной, «дво­ро­вой де­ви­це, уво­лен­ной веч­но на во­лю». По­ку­да ро­ди­те­ли упор­ство­ва­ли, сын за­пил с го­ря, да так, что его выг­на­ли со служ­бы в Се­на­те. Ви­дя та­кую сы­нов­нюю страсть и его ис­крен­нее го­ре, ро­ди­те­ли смяг­чи­лись. Но де­ви­ца бы­ла уж на сно­сях, а надо ска­зать, что вне­брач­ный ре­бё­нок кре­пост­ной жен­щи­ны, кем бы ни был его отец, рож­дал­ся на свет кре­пост­ным. И вот 16 июля 1822 го­да ро­дил­ся кре­пост­ной маль­чик, на­ре­чён­ный Апол­ло­ном, под­дан­ный соб­ствен­но­го отца. Од­на­ко на вся­кий за­кон у рус­ских есть улов­ка. Гри­го­рье­вы от­да­ли мла­ден­ца в Им­пе­ра­тор­ский мос­ков­ский вос­пи­та­тель­ный дом – ста­рей­шее бла­го­тво­ри­тель­ное за­ве­де­ние, ос­но­ван­ное ещё Ека­те­ри­ной Ве­ли­кой. Там, под се­нью им­пе­ра­тор­ско­го ор­ла, каж­дый вос­пи­тан­ник из кре­пост­ных по­лу­чал «по­вы­ше­ние» до ме­ща­ни­на. Вско­ре ро­ди­те­ли за­бра­ли ре­бён­ка из Вос­пи­та­тель­но­го до­ма, и отец усы­но­вил его как по­ло­же­но. Апол­лон Гри­го­рьев вы­шел из по­дат­но­го со­сто­я­ния, толь­ко окон­чив уни­вер­си­тет, но и дво­ря­ни­ном так и не стал – не до­слу­жил­ся до чи­на, да­вав­ше­го пра­во на дво­рян­ство. Жизнь в се­мье Гри­го­рье­вых по­сте­пен­но уза­ко­ни­лась, на­ла­ди­лась. Алек­сандр Ива­но­вич по­сту­пил на служ­бу в Мос­ков­ский ма­ги­страт, и хо­тя долж­ность он за­ни­мал незна­чи­тель­ную, но ведь чи­нов­ник и то­гда, и по сей день жи­вёт не на зар­пла­ту. Друг Апол­ло­на – Афа­на­сий Фет, жив­ший в сту­ден­че­ские го­ды у Гри­го­рье­вых на пол­ном пан­си­оне, вспо­ми­нал: «Жа­ло­ва­нье его (отца), ко­неч­но, по то­гдаш­не­му вре­ме­ни бы­ло ни­чтож­ное, а раз­ме­ров его до­хо­да я да­же при­бли­зи­тель­но опре­де­лить не бе­русь. Де­ло в том, что жи­ли Гри­го­рье­вы ес­ли не изящ­но, за­то в изоби­лии, бла­го­да­ря за­ни­ма­е­мой им долж­но­сти. Луч­шая про­ви­зия к рыб­но­му и мяс­но­му сто­лу по­став­ля­лась из Охот­но­го ря­да да­ром. По­ла­гаю, что корм па­ры ло­ша­дей и пре­крас­ной мо­лоч­ной ко­ро­вы, ко­то­рых дер­жа­ли Гри­го­рье­вы, им то­же ни­че­го не сто­ил». Но, как вид­но, пе­ре­жи­тые по­тря­се­ния не про­шли да­ром, по край­ней ме­ре для ма­те­ри. При­мер­но раз в ме­сяц она впа­да­ла в нер­ви­че­ское со­сто­я­ние: «Гла­за ста­но­ви­лись мут­ны и ди­ки, жёл­тые пят­на вы­сту­па­ли на неж­ном ли­це, по­яв­ля­лась на тонких гу­бах зло­ве­щая улы­бка». Че­рез несколь­ко дней Та­тья­на Ан­дре­ев­на при­хо­ди­ла в се­бя. Она и сы­на лю­би­ла как-то неисто­во, лас­ка­ла и хо­ли­ла, соб­ствен­но­руч­но рас­чё­сы­ва­ла ему во­ло­сы, ку­та­ла. Сло­вом, рос По­ло­шень­ка – так по-до­маш­не­му зва­ли Апол­ло­на – на­сто­я­щим бар­чу­ком, гор­нич­ная Лу­ке­рья оде­ва­ла и обу­ва­ла его, по­ка он не стал три­на­дца­ти­лет­ним недо­рос­лем. В то же вре­мя маль­чик ви­дел без­ала­бер­ность ро­ди­те­лей, был сви­де­те­лем пьян­ства слуг, слу­шал в люд­ской не толь­ко пре­крас­ные на­род­ные сказ­ки и пес­ни, но и ци­нич­ные раз­го­во­ры, с ма­тер­щи­ной, са­мо со­бой. Ку­чер Ва­си­лий, бы­ва­ло, так на­пи­вал­ся, что Гри­го­рьев-отец был вы­нуж­ден сам пра­вить эки­па­жем, да ещё при­дер­жи­вать пья­но­го, чтоб не сва­лил­ся с ко­зел. Слу­га Иван не усту­пал ку­че­ру. Позд­нее, ко­гда Апол­лон уже учил­ся в уни­вер­си­те­те, слу­чил­ся та­кой кон­фуз: Иван, на­слу­шав­шись от со­би­рав­ших­ся в WWW.SOVSEKRETNO.RU до­ме сту­ден­тов раз­го­во­ров о фи­ло­со­фе Ге­ге­ле, од­на­ж­ды при те­ат­раль­ном разъ­ез­де вме­сто «Ка­ре­ту Гри­го­рье­ва!» за­орал на всю пло­щадь: «Ка­ре­ту Ге­ге­ля!» – за что и по­лу­чил про­зви­ще Иван Ге­гель. На­ня­тый для По­ло­шень­ки гу­вер­нёр-фран­цуз долго кре­пил­ся, да и тот за­пил и как-то раз свер­зил­ся с лест­ни­цы, пе­ре­счи­тав все сту­пе­ни. Гри­го­рьев-отец про­ком­мен­ти­ро­вал этот слу­чай в ко­мич­но-тор­же­ствен­ном тоне: «Снис­шёл еси в пре­ис­под­няя зем­ли». И всё-та­ки – к во­про­су о том, «из ка­ко­го со­ра рас­тут сти­хи, не ве­дая сты­да». Для по­эта да­же непри­гляд­ные кар­ти­ны и тя­гост­ные впе­чат­ле­ния ста­но­вят­ся дра­го­цен­ным опы­том. Впо­след­ствии Апол­лон Гри­го­рьев пи­сал: «А мно­го, всё-та­ки мно­го я обя­зан те­бе в сво­ём раз­ви­тии, без­об­раз­ная, рас­пу­щен­ная, свое­ко­рыст­ная двор­ня...» Бу­ду­щий по­эт ча­сто слу­шал, как отец чи­тал вслух негра­мот­ной сво­ей су­пру­ге ста­рин­ные ро­ма­ны. Так со­сто­я­лось при­об­ще­ние Апол­ло­на Гри­го­рье­ва к ли­те­ра­ту­ре. Вско­ре он уже сам чи­тал про­зу и сти­хи, по-рус­ски и по-фран­цуз­ски, про­бо­вал пе­ре­во­дить и со­чи­нять. А кро­ме то­го, на­учил­ся пре­крас­но иг­рать на фор-

ЕГО ЛЮ­БИ­ЛИ ВСЕ  ОТ ФЕТА ДО ВЫ­СОЦ­КО­ГО

Го­сти слу­ша­ют цы­ган­ский хор (гра­вю­ра Л. Се­реб­ря­ко­ва по ри­сун­ку В. Шрей­де­ра, 1871). Ввер­ху: Апол­лон Гри­го­рьев, «юно­ша с про­фи­лем, на­по­ми­нав­шим про­филь Шил­ле­ра». Ри­су­нок П. Бру­ни (1846)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.