ТАГАНРОГ В «ФУТЛЯРЕ»

КАК СЫН ВЛА­ДЕЛЬ­ЦА ЛАВКИ КОЛОНИАЛЬНЫХ ТО­ВА­РОВ УЕХАЛ ИЗ «ВЫМОРОЧНОГО ГО­РО­ДА» В БОЛЬ­ШУЮ ЛИ­ТЕ­РА­ТУ­РУ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Алек­сей МИТРОФАНОВ Пуб­ли­ка­ция 2015 го­да

Ес­ли го­во­рить об ис­то­ри­че­ской лич­но­сти, мак­си­маль­но со­от­вет­ству­ю­щей го­ро­ду Та­ган­ро­гу, то это, без­услов­но, Ан­тон Пав­ло­вич Че­хов. Че­хов здесь ро­дил­ся и про­вёл дет­ские и юно­ше­ские го­ды. По­ки­нув свою ро­ди­ну, он ре­гу­ляр­но на неё на­ве­ды­вал­ся, по­мо­гая сво­им здеш­ним род­ствен­ни­кам, да и го­ро­ду во­об­ще. Под­дер­жи­вал и ве­ли­ко­душ­но поз­во­лял им нежить­ся в лу­чах его сла­вы. И да­же ко­гда Че­хов умер, та­ган­рож­цы это­го, по­хо­же, не за­ме­ти­ли – на­столь­ко при­выч­ным и есте­ствен­ным ка­за­лось его незри­мое при­сут­ствие в го­ро­де. Для та­ган­рож­цев Че­хов до сих пор жи­вой. Ан­тон Пав­ло­вич ро­дил­ся в 1860 го­ду в се­мье неза­дач­ли­во­го та­ган­рож­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля. Жизнь в го­род­ке бы­ла ти­хая, том­ная, как бы за­си­жен­ная му­ха­ми. Ни­ка­ко­го дви­же­ния ку­да бы то ни бы­ло не на­блю­да­лось. Из про­яв­ле­ний про­грес­са – вы­шед­ший го­дом рань­ше пер­вый но­мер пер­вой го­род­ской га­зе­ты. На­зы­ва­лась она «По­ли­цей­ский ли­сток». Впро­чем, это со­сто­я­ние со­хра­ня­лось в той или иной сте­пе­ни на про­тя­же­нии всей жиз­ни ве­ли­ко­го пи­са­те­ля. В част­но­сти, пуб­ли­цист Ва­ле­ри­ан Свет­лов от­чи­ты­вал­ся в 1902 го­ду: «Таганрог – очень неин­те­рес­ный го­род для при­нуж­дён­ных по­сто­ян­но оби­тать в нём и, глав­ным об­ра­зом, неин­те­рес­ный по кли­ма­ти­че­ским усло­ви­ям: жа­ра в нём сто­ит неесте­ствен­ная, до­хо­дя­щая ле­том до 48–50 гра­ду­сов, а хо­лод зи­мою до 20 и боль­ше… Таганрог про­из­во­дит на че­ло­ве­ка, по­пав­ше­го в него в пер­вый раз, стран­ное и уны­лое впе­чат­ле­ние выморочного го­ро­да: ули­цы пу­стын­ны, как в Пом­пее, став­ни у всех до­мов на­глу­хо за­пер­ты; из­ред­ка по­па­да­ет­ся нето­роп­ли­во иду­щий про­хо­жий; да­же на глав­ной, Петровской ули­це ле­том нет ни­ка­ко­го дви­же­ния, а зи­мою – лишь неболь­шое, да и то в опре­де­лён­ный ве­чер­ний час… Не имея ка­на­ли­за­ции, во­до­про­во­да и сто­ков, го­род не мо­жет быть дей­стви­тель­но чи­стым; в осо­бен­но­сти от­вра­ти­тель­но в нём со­дер­жа­ние ас­се­ни­за­ци­он­но­го обо­за, рас­про­стра­ня­ю­ще­го по ве­че­рам неве­ро­ят­ное зло­во­ние на ули­цах. Не­счаст­ные обы­ва­те­ли толь­ко что от­кры­ли став­ни и ок­на, же­лая вос­поль­зо­вать­ся на­сту­пив­шей хо­тя бы от­но­си­тель­ной про­хла­дой, как уже при­хо­дит­ся за­кры­вать ок­на, что­бы спа­стись от мча­ще­го­ся с гро­хо­том обо­за».

Освя­ще­ние де­ре­вян­но­го мас­ла

Ос­нов­ным ро­дом занятий та­ган­рож­цев бы­ла, ра­зу­ме­ет­ся, тор­гов­ля. Но, как мы уже от­ме­ча­ли, имен­но отец Ан­то­на Пав­ло­ви­ча Че­хо­ва к это­му про­мыс­лу та­лан­тов не имел. По­след­ним же по­дви­гом это­го пред­при­ни­ма­те­ля бы­ло от­кры­тие в 1869 го­ду на Алек­сан­дров­ской ули­це ко­ло­ни­аль­ной лавки. Раз­уз­нав, что в го­ро­де бу­дут устра­и­вать же­лез­ную до­ро­гу, и вы­яс­нив, где имен­но пла­ни­ру­ет­ся раз­ме­стить вок­зал, Па­вел Его­ро­вич ре­шил вос­поль­зо­вать­ся этой ин­сай­дер­ской ин­фор­ма­ци­ей и вло­жил все свои сред­ства в ма­га­зин на ме­сте пред­по­ла­га­е­мо­го ожив­лён­но­го дви­же­ния пас­са­жи­ров. Но, как пи­сал его сын Алек­сандр Пав­ло­вич, «с пер­вых же дней ока­за­лось, что рас­чёт Павла Его­ро­ви­ча был соз­дан на пес­ке. Пас­са­жир ока­зал­ся неулов­ля­е­мым и по­тя­нул с вок­за­ла со­всем в дру­гую сто­ро­ну». В ре­зуль­та­те вме­сто ожив­лён­ной тор­гов­ли Че­хо­вы по­лу­чи­ли всё те же при­выч­ные ти­ши­ну и по­кой. Тот же Алек­сандр Пав­ло­вич пи­сал: «На… боль­шой чёр­ной вы­вес­ке бы­ли вы­ве­де­ны су­саль­ным зо­ло­том сло­ва: «Чай, са­хар, ко­фе и дру­гие ко­ло­ни­аль­ные то­ва­ры». Вы­вес­ка эта ви­се­ла на фрон­тоне, над вхо­дом в лав­ку. Немно­го ни­же по­ме­ща­лась дру­гая: «На­вы­нос и рас­пи­воч­но». Эта по­след­няя обо­зна­ча­ла со­бою су­ще­ство­ва­ние по­гре­ба с сан­ту­рин­ски­ми ви­на­ми и с неиз­беж­ною вод­кой. Внут­рен­няя лест­ни­ца ве­ла пря­мо из по­гре­ба в лав­ку, и по ней все­гда бе­га­ли Ан­дрюш­ка и Га­врюш­ка, ко­гда кто­ни­будь из по­ку­па­те­лей тре­бо­вал пол­квар­ты сан­ту­рин­ско­го или же кто-ни­будь из празд­ных за­все­гда­та­ев при­ка­зы­вал: – При­не­си-ка, Ан­дрюш­ка, три ста­кан­чи­ка вод­ки, а вы, Па­вел Его­ро­вич, за­пи­ши­те за мной». Имен­но здесь про­изо­шёл фе­е­ри­че­ский слу­чай, опи­сан­ный тем же ме­му­а­ри­стом: «Од­на­ж­ды ле­том… во­шёл Па­вел Его­ро­вич с оза­бо­чен­ным ли­цом и со­об­щил: – Эта­кая, по­ду­ма­ешь, бе­да: в ба­ке с де­ре­вян­ным (олив­ко­вым. – Авт.) мас­лом нын­че но­чью кры­са утонула. – Ть­фу, га­дость ка­кая! – брезг­ли­во сплю­ну­ла Ев­ге­ния Яко­влев­на. – А в ба­ке мас­ла бо­лее два­дца­ти пу­дов, – про­дол­жал Па­вел Его­ро­вич. – За- бы­ли на ночь за­крыть крыш­ку, – она, под­лая, и по­па­ла… При­шли се­го­дня в лав­ку, а она и пла­ва­ет свер­ху… – Ты уж, по­жа­луй­ста, Па­вел Его­ро­вич, не от­пус­кай это­го мас­ла нам для сто­ла. Я его и в рот не возь­му, и обе­дать не ста­ну… Ты зна­ешь, как я брезг­ли­ва». Про­да­вать мас­ло бы­ло б нечест­но, а вы­ли­вать жал­ко. Па­вел Его­ро­вич ре­шил пой­ти на ком­про­мисс: устро­ил мо­ле­бен по очи­ще­нию мас­ла. Пу­стил ра­бот­ни­ка Ан­дрюш­ку из­ве­щать всех по­сто­ян­ных по­ку­па­те­лей. Раз­го­во­ры бы­ли при­бли­зи­тель­но та­кие: – Кла­ня­лись вам Па­вел Его­рыч и про­си­ли по­жа­ло­вать в вос­кре­се­нье в лав­ку. Бу­дет освя­ще­ние де­ре­вян­но­го мас­ла… – Ка­кое та­кое освя­ще­ние? Что за освя­ще­ние? – удив­ля­лись по­ку­па­те­ли. – В мас­ло дох­лая кры­са по­па­ла, – на­ив­но по­яс­нял Ан­дрюш­ка. – И вы это мас­ло про­да­вать бу­де­те? Це­ре­мо­ния «очи­ще­ния» мас­ла про­шла тор­же­ствен­но. Гла­ва се­мей­ства лич­но ди­ри­жи­ро­вал цер­ков­ным дет­ским хо­ром. Прав­да, как утвер­ждал Алек­сандр Пав­ло­вич, «с это­го мо­мен­та, к ве­ли­чай­ше­му удив­ле­нию и недо­уме­нию Павла Его­ро­ви­ча, тор­гов­ля сра­зу упа­ла, а на де­ре­вян­ное мас­ло спрос пре­кра­тил­ся со­всем». В ре­зуль­та­те Че­хов-стар­ший ра­зо­рил­ся окон­ча­тель­но и тай­ком от мно­го­чис­лен­ных кре­ди­то­ров вы­ехал в Моск­ву (из­ме­нив свою внеш­ность и дой­дя пеш­ком до сле­ду­ю­щей по­сле Та­ган­ро­га стан­ции – на вок­за­ле по­яв­лять­ся он по­ба­и­вал­ся). Вслед за ним бы­ло эва­ку­и­ро­ва­но всё се­мей­ство, кро­ме раз­ве что Ан­то­на Пав­ло­ви­ча. Он остал­ся здесь ду­рить моз­ги за­ём­щи­кам и до­учи­вать­ся в гим­на­зии. «Аре­стант­ские ро­ты осо­бо­го ро­да» – так на­зы­вал здеш­нюю гим­на­зию пи­са­тель В. Тан-Бо­го­раз. Лю­бое на­ру­ше­ние за­ве­дён­но­го еди­но­об­ра­зия влек­ло неми­ну­е­мое на­ка­за­ние. Од­на­ж­ды, ко­гда юный Ан­тон Пав­ло­вич (про­зван­ный, кста­ти, Бом­бой за свою боль­шую го­ло­ву) явил­ся на за­ня­тия в клет­ча­тых пан­та­ло­нах, ди­рек­тор пер­вым де­лом за­явил: «Че­хов, бу­де­те в кар­це­ре!»

Впро­чем, встре­ча­лись в гим­на­зии и свет­лые лич­но­сти. На­при­мер, пре­по­да­ва­тель За­ко­на Бо­жия отец Фё­дор (По­кров­ский). Имен­но он при­ду­мал для Ан­то­на Пав­ло­ви­ча бу­ду­щий псев­до­ним – Ан­то­ша Че­хон­те. В про­шлом отец Фё­дор слу­жил пол­ко­вым свя­щен­ни­ком, да не в ты­лу, а на пе­ре­до­вой. Впо­след­ствии, ко­гда Ан­тон Пав­ло­вич при­ез­жал в свой род­ной го­род, он ин­те­ре­со­вал­ся: «Как по­жи­ва­ет поп По­кров­ский? Ещё не по­сту­пил в гу­са­ры?»

Таганрог по­став­лял Че­хо­ву про­то­ти­пов

Окон­чив курс, Ан­тон Пав­ло­вич спеш­но уехал в Моск­ву к се­мье. Сде­лал до­воль­но быст­рую, бо­лее чем успеш­ную ли­те­ра­тур­ную ка­рье­ру. И ре­гу­ляр­но по­се­щал род­ной свой го­род. Ан­тон Пав­ло­вич и лю­бил на­ез­жать в Таганрог, и в то же вре­мя скуч­но ему бы­ло до оско­ми­ны. Каж­дый раз – од­но и то же. Оста­нав­ли­вал­ся в до­ме сво­е­го лю­би­мо­го дя­дюш­ки Мит­ро­фа­на Его­ро­ви­ча. Пи­сал о нём: «Я все­гда бу­ду го­во­рить хо­ро­шо за его доб­рую ду­шу и хо­ро­ший, чи­стый, ве­сё­лый ха­рак­тер». Брат же Ми­ха­ил рас­ска­зы­вал: «В их уют­ном, го­сте­при­им­ном до­ми­ке мы, пле­мян­ни­ки, все­гда на­хо­ди­ли род­ствен­ный при­ём, позд­нее, по­се­лив­шись на се­ве­ре, при каж­дом на­шем на­ез­де в Таганрог мы лю­би­ли оста­нав­ли­вать­ся у дя­ди Мит­ро­фа­на. В этом имен­но до­ми­ке и схва­че­ны Ан­то­ном Че­хо­вым неко­то­рые мо­мен­ты, раз­ра­бо­тан­ные им впо­след­ствии в та­ких рас­ска­зах, как, на­при­мер, «У пред­во­ди­тель­ши». Каж­дый че­хов­ский ви­зит ода­ри­вал его од­ни­ми и те­ми же впе­чат­ле­ни­я­ми. Вот, к при­ме­ру, опи­са­ние, остав­лен­ное со­вре­мен­ни­ком о по­се­ще­нии им го­род­ско­го са­да: «В го­род­ском са­ду Ан­тон Пав­ло­вич усел­ся в сто­роне и смот­рел на гу­ля­ю­щих. – Ни од­но­го зна­ко­мо­го. Все но­вые лю­ди, – го­во­рил он, – а меж­ду тем всё по­преж­не­му. И тот же круг, и так же хо­дят во­круг му­зы­каль­ной эст­ра­ды и мол­чат, и ску­ча­ют. Всё до ме­ло­чей оста­лось, как бы­ло в моё вре­мя, ко­гда я бе­гал сю­да гим­на­зи­стом». Реклама обе­ща­ла мно­го ра­до­сти: «Имею честь объ­явить, что, арен­до­вав бу­фет в здеш­нем го­род­ском са­ду и же­лая до­ста­вить пуб­ли­ке удо­воль­ствие слу­шать хо­ро­шую му­зы­ку и воз­мож­ность поль­зо­вать­ся чи­сто и вкус­но при­го­тов­лен­ным сто­лом, я до­го­во­рил здеш­ний опер­ный ор­кестр, ко­то­рый бу­дет иг­рать по ве­че­рам». Но, ра­зу­ме­ет­ся, Че­хо­ву всё это бы­ло в выс­шей сте­пе­ни неин­те­рес­но. Вре­мя от вре­ме­ни род­ной Таганрог по­став­лял Че­хо­ву про­то­ти­пов. Здесь, на­при­мер, жил Алек­сандр Фё­до­ро­вич Дья­ко­нов, с ко­то­ро­го был спи­сан «Че­ло­век в футляре». В дру­гой раз Че­хов при­ме­чал: «До­ма я за­стал о. Ио­ан­на Яки­мов­ско­го – жир­но­го, от­корм­лен­но­го по­па, ко­то­рый ми­ло­сти­во по­ин­те­ре­со­вал­ся мо­ей ме­ди­ци­ной и, к ве­ли­ко­му удив­ле­нию дя­ди, снис­хо­ди­тель­но вы­ра­зил­ся: «При­ят­но за ро­ди­те­лей, что у них та­кие хо­ро­шие де­ти». Отец дья­кон то­же по­ин­те­ре­со­вал­ся мной и ска­зал, что их Ми­хай­лов­ский хор (сбор го­лод­ных ша­ка­лов, пред­во­ди­тель­ству­е­мый пью­щим ре­ген­том) счи­та­ет­ся пер­вым в го­ро­де. Я со­гла­сил­ся, хо­тя и знал, что о. Ио­анн и дья­кон ни бель­ме­са не смыс­лят в пе­нии. Дья­чок си­дел в по­чти­тель­ном от­да­ле­нии и с во­жде­ле­ни­ем ко­сил­ся на ва­ре­нье и ви­но, ко­и­ми услаж­да­ли се­бя поп и дья­кон». Уез­жая же в Моск­ву, обыч­но при­зна­вал­ся дя­де: «По­ки­дая Таганрог, я са­мое до­ро­гое по­ки­даю для се­бя – это вас, Дя­дя. Память о Вас не про­па­дёт, и где бы я ни был, я бу­ду пом­нить о тех дру­же­ских от­но­ше­ни­ях и тех за­ме­ча­тель­ных бе­се­дах, ко­то­рые Вы про­во­ди­ли с на­ми в Та­ган­ро­ге». Яс­но, что ес­ли бы не Мит­ро­фан Его­ро­вич, ви­зи­ты в Таганрог бы­ли бы ре­же. А в 1894 го­ду дя­дюш­ка рас­хво­рал­ся. Ан­тон Пав­ло­вич ре­шил вспом­нить свои ме­ди­цин­ские прак­ти­ки. В ре­зуль­та­те в «Та­ган­рог­ском вест­ни­ке» по­яви­лась за­мет­ка, ис­пол­нен­ная су­гу­бо юж­но­го аб­сур­да: «В на­сто­я­щее вре­мя в Та­ган­ро­ге го­стит из­вест­ный бел­ле­трист А.П. Че­хов, уро­же­нец г. Та­ган­ро­га. Ан­тон Пав­ло­вич вы­зван сю­да в ка­че­стве вра­ча к се­рьёз­но за­бо­лев­ше­му род­ствен­ни­ку М.Е. Че­хо­ву, ста­ро­сте Ми­хай­лов­ской церк­ви». Увы, в том же го­ду Мит­ро­фан Его­ро­вич скон­чал­ся.

«Про­шу вас при­нять и раз­ре­шить»

Ан­тон Пав­ло­вич по­мо­гал не толь­ко дя­де и его се­мей­ству, но и са­мо­му Та­ган­ро­гу. Од­ним из по­дар­ков Че­хо­ва род­но­му го­ро­ду был па­мят­ник Пет­ру Ве­ли­ко­му ра­бо­ты скуль­пто­ра М.М. Ан­то­коль­ско­го. Прав­да, это не бы­ло по­дар­ком в пря­мом смыс­ле сло­ва – го­ро­ду за па­мят­ник при­шлось пла­тить. Да и са­ма фи­гу­ра, соб­ствен­но, уже су­ще­ство­ва­ла, прав­да, по­ка что в рим­ской ма­стер­ской Мар­ка Мат­ве­е­ви­ча. Но, ко­гда в Та­ган­ро­ге встал во­прос об уве­ко­ве­че­нии па­мя­ти пер­во­го рус­ско­го им­пе­ра­то­ра, имен­но Че­хов об­ра­тил­ся к чле­ну Та­ган­рог­ской го­род­ской упра­вы Йор­да­но­ву с иде­ей вы­ку­пить у ав­то­ра это про­из­ве­де­ние. Он со­вер­шен­но спра­вед­ли­во утвер­ждал, что «ни­ка­кой кон­курс не даст та­кой уди­ви­тель­ной фи­гу­ры Пет­ра… Мне ка­жет­ся, что, ес­ли это де­ло нам удаст­ся, мы бу­дем иметь луч­ший па­мят­ник Пет­ру». Сам Че­хов по­жерт­во­вал на па­мят­ник при­лич­ную сум­му из соб­ствен­ных средств. Че­рез него же осу­ществ­ля­лись все пе­ре­го­во­ры. Ра­зу­ме­ет­ся, ес­ли б не хо­да­тай­ство Ан­то­на Пав­ло­ви­ча, Марк Мат­ве­е­вич по­при­дер­жал бы ста­тую для ме­нее за­хо­луст­но­го ме­ста. Па­мят­ник от­кры­ли в 1903 го­ду, за год до смер­ти Че­хо­ва. Впо­след­ствии ко­пии ста­туи бы­ли уста­нов­ле­ны в Пе­тер­бур­ге (два эк­зем­пля­ра, на Ки­роч­ной ули­це и у Самп­со­ни­ев­ско­го со­бо­ра) и в Ар­хан­гель­ске, в Пет­ров­ском пар­ке. Че­хо­ву же бы­ла обя­за­на сво­им про­цве­та­ни­ем и та­ган­рож­ская биб­лио­те­ка. Не уди­ви­тель­но – ведь ещё в дет­стве и юно­сти он ча­са­ми про­си­жи­вал здесь за стра­ни­ца­ми «Стре­ко­зы» и «Бу­диль­ни­ка», да и бо­лее се­рьёз­ную ли­те­ра­ту­ру вни­ма­ни­ем не остав­лял. Ко­неч­но, он не мог не от­бла­го­да­рить лю­би­мое кни­го­хра­ни­ли­ще. Че­хов об­ра­щал­ся к го­род­ско­му го­ло­ве: «По­сы­лаю для го­род­ской биб­лио­те­ки кни­ги, в боль­шин­стве по­лу­чен­ные мною от ав­то­ров, пе­ре­вод­чи­ков или из­да­те­лей. Мно­гие из них, имен­но те, ко­то­рые снаб­же­ны ав­то­гра­фа­ми, име­ют для ме­ня осо­бен­ную цен­ность, и это об­сто­я­тель­ство объ­яс­ня­ет, по­че­му я ре­ша­юсь пред­ла­гать кни­ги, ко­то­рые, быть мо­жет, уже име­ют­ся в на­шей биб­лио­те­ке и не обо­га­тят со­бою её ка­та­ло­га. Про­шу вас при­нять их и раз­ре­шить мне и впредь при­сы­лать кни­ги, при­чём в сле­ду­ю­щие ра­зы я бу­ду на­прав­лять свои по­сыл­ки непо­сред­ствен­но в биб­лио­те­ку». Го­род­ской го­ло­ва со­гла­шал­ся. Че­хов скон­чал­ся ле­том 1904 го­да за гра­ни­цей. В Та­ган­ро­ге в честь него сра­зу пе­ре­име­но­ва­ли ули­цу – ту са­мую, где про­хо­ди­ла це­ре­мо­ния «очи­ще­ния мас­ла». Го­род на­чал пол­нить­ся мно­го­чис­лен­ны­ми ме­мо­ри­аль­ны­ми дос­ка­ми – бла­го в юно­сти пи­са­тель ис­хо­дил весь го­род вдоль и по­пе­рёк. От­кры­ва­лись му­зеи. В 1910 го­ду бы­ло при­ня­то вполне за­ко­но­мер­ное ре­ше­ние от­крыть в Та­ган­ро­ге па­мят­ник Ан­то­ну Пав­ло­ви­чу. Бы­ла со­бра­на некая сум­ма, но слу­чи­лась ре­во­лю­ция, всем ста­ло не до это­го. И толь­ко по­сле осво­бож­де­ния го­ро­да от фа­ши­стов, в 1944 го­ду, на Крас­ной пло­ща­ди Та­ган­ро­га уста­но­ви­ли бюст. Впро­чем, ещё в 1935 го­ду во дво­ре од­но­го из че­хов­ских му­зеев – «До­ми­ка Че­хо­ва» – был от­крыт ана­ло­гич­ный бюст из гип­са. Пол­но­цен­ный па­мят­ник ра­бо­ты скуль­пто­ра Иу­ли­а­на Мит­ро­фа­но­ви­ча Ру­ка­виш­ни­ко­ва от­кры­ли в Та­ган­ро­ге толь­ко в 1960 го­ду. Ан­тон Пав­ло­вич – су­ро­вый, по­ста­рев­ший – си­дит по­сре­ди круг­лой клум­бы, опи­ра­ет­ся ле­вой ру­кой о ле­вое ко­ле­но и недо­воль­но смот­рит в никуда. А во­круг бе­га­ют за­го­ре­лые юж­ные де­ти, ко­то­рым толь­ко ещё пред­сто­ит по­нять, ка­кой ве­ли­кий че­ло­век ко­гда-то жил в их го­ро­де.

Рус­ский пи­са­тель Ан­тон Че­хов (в цен­тре) сре­ди род­ных и зна­ко­мых. 1890

Од­на из ком­нат ме­мо­ри­аль­но­го му­зея «До­мик Че­хо­ва»

Пер­вое са­мо­сто­я­тель­ное ме­сто жи­тель­ства че­ты Че­хо­вых. Здесь ро­дил­ся и про­жил пер­вые два го­да сво­ей жиз­ни Ан­то­ша Че­хов

Муж­ская гим­на­зия (1843), где учил­ся Че­хов

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.