ТОТ СА­МЫЙ ДАНТЕС

120 ЛЕТ НА­ЗАД СКОН­ЧАЛ­СЯ ОДИН ИЗ СА­МЫХ НЕНАВИДИМЫХ В РОС­СИИ ИНОСТРАНЦЕВ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Сер­гей НЕЧАЕВ Пуб­ли­ка­ция 2015 го­да

2 но­яб­ря 1895 го­да скон­чал­ся Жор­жШарль Дантес. Умер он во Фран­ции, в сво­ём се­мей­ном име­нии в Суль­це, окру­жён­ный детьми и вну­ка­ми. Этот че­ло­век яв­но от­но­сит­ся к чис­лу са­мых нена­вист­ных для рус­ско­го серд­ца иностранцев, так или ина­че свя­зан­ных с Рос­си­ей, и всё по­то­му, что 27 ян­ва­ря (8 фев­ра­ля) 1837 го­да он смер­тель­но ра­нил на ду­э­ли «на­ше всё» – Пуш­ки­на. Об­сто­я­тель­ства это­го страш­но­го дня известны всем, а вот о жиз­ни Дан­те­са «до то­го» и «по­сле то­го» зна­ют го­раз­до мень­ше. Да и так ли оди­о­зен на са­мом де­ле был тот, в чьей «ру­ке не дрог­нул пи­сто­лет»? Во вся­ком слу­чае, за­вист­ли­вые со­оте­че­ствен­ни­ки при­ло­жи­ли нема­ло уси­лий к то­му, что­бы ро­ко­вой по­еди­нок со­сто­ял­ся, го­раз­до боль­ше, чем ино­стран­ные зло­деи. Жорж-Шарль Дантес (пра­виль­ное на­пи­са­ние Georges-Charles d’Anthès) ро­дил­ся в 1812 го­ду в Эль­за­се и учил­ся в зна­ме­ни­той Сен-Сир­ской во­ен­ной шко­ле. По­том, по­сле свер­же­ния Бур­бо­нов, он по­сту­пил на прус­скую служ­бу, а в 1834 го­ду – на рос­сий­скую. В свет­ское об­ще­ство Санкт-Пе­тер­бур­га он был вве­дён гол­ланд­ским по­слан­ни­ком ба­ро­ном Луи де Гек­ке­ре­ном, с ко­то­рым, как счи­та­ет­ся, он по­зна­ко­мил­ся по пу­ти в Рос­сию. В 1836 го­ду ба­рон усы­но­вил Дан­те­са, быв­ше­го к то­му вре­ме­ни бле­стя­щим по­ру­чи­ком Ка­ва­лер­гард­ско­го пол­ка, и это уди­ви­тель­но, ибо мать то­го умер­ла в 1832 го­ду, но на­сто­я­щий отец был ещё жив. Это, кста­ти, да­ло по­том по­вод для до­су­жих раз­го­во­ров о го­мо­сек­су­а­лиз­ме и о Гек­ке­рене как «лю­би­те­ле мо­ло­день­ких смаз­ли­вых гвар­дей­цев», но вер­сия эта не име­ет под со­бой ни­че­го, что, впро­чем, не ме­ша­ет ей уже мно­гие де­ся­ти­ле­тия сво­бод­но раз­гу­ли­вать по про­сто­рам офи­ци­оз­ной пуш­ки­ни­сти­ки. На са­мом де­ле всё го­раз­до про­ще: ба­рон Гек­ке­рен был хо­ло­стя­ком без де­тей, и он про­сто не хо­тел, что­бы его род угас, а по­се­му он пред­ло­жил от­цу Дан­те­са ва­ри­ант с усы­нов­ле­ни­ем Жор­жа-Шар­ля и его воз­ве­де­ни­ем в ранг на­след­ни­ка. Для это­го он лич­но ез­дил в Эль­зас, и Жо­зеф-Ко­нрад д’Ан­тес со­гла­сил­ся, да и сам Жорж-Шарль с бла­го­дар­но­стью при­нял это со­вер­шен­но необыч­ное пред­ло­же­ние, а 15 июня 1836 го­да по­сле­до­вал вы­со­чай­ший указ о раз­ре­ше­нии «по­ру­чи­ку ба­ро­ну Дан­те­су име­но­вать­ся ба­ро­ном Гек­ке­ре­ном». Со сво­ей сто­ро­ны, Пуш­кин был «гу­ля­кой празд­ным», пусть и признан­ным по­этом, но на­хо­див­шим­ся под над­зо­ром по­ли­ции. И он был оза­бо­чен тем, что­бы удач­но же­нить­ся. Но все, к ко­му он сва­тал­ся, ему от­ка­за­ли. В ре­зуль­та­те Пуш­кин по­сва­тал­ся к бес­при­дан­ни­це На­та­лье Ни­ко­ла­евне Гон­ча­ро­вой. Их вен­ча­ние со­сто­я­лось 18 фев­ра­ля (2 мар­та) 1831 го­да. Оно про­изо­шло в мос­ков­ской церк­ви Боль­шо­го Воз­не­се­ния, что до сих пор сто­ит у Ни­кит­ских во­рот. Го­во­рят, при об­мене коль­ца­ми коль­цо Пуш­ки­на упа­ло на пол, а по­том у него по­гас­ла све­ча, а это, как из­вест­но, пло­хие пред­зна­ме­но­ва­ния...

Пуш­кин и Дантес – род­ствен­ни­ки

А по­том име­ла ме­сто ро­ко­вая ду­эль с Жор­жем-Шар­лем Дан­те­сом. Об этой ду­э­ли на­пи­са­ны сот­ни книг и ста­тей, но в боль­шин­стве их по той или иной при­чине упус­ка­ет­ся из ви­ду тот факт, что этот са­мый Дантес-Гек­ке­рен был же­нат на Ека­те­рине Гон­ча­ро­вой, род­ной сест­ре На­та­льи! Уточ­ним: ду­эль со­сто­я­лась 27 ян­ва­ря (8 фев­ра­ля) 1837 го­да, а сва­дьба Дан­те­са с де­ви­цей Гон­ча­ро­вой бы­ла 10 (22) ян­ва­ря 1837 го­да, но их по­молв­ка име­ла ме­сто ещё в но­яб­ре 1836 го­да. По­зна­ко­мил­ся Дантес с Ека­те­ри­ной осе­нью 1834 го­да. А ле­том 1835 го­да, ко­гда Пуш­ки­ны и Гон­ча­ро­вы жи­ли на да­че на Чёр­ной реч­ке, на­ча­лось уха­жи­ва­ние Дан­те­са. Неко­то­рые пуш­ки­ни­сты счи­та­ют, что связь Ека­те­ри­ны и Дан­те­са на­ча­лась ле­том 1836 го­да. Пред­по­ла­га­ет­ся та­к­же, что она бы­ла бе­ре­мен­на до бра­ка, а да­та рож­де­ния их пер­вой до­че­ри Ма­тиль­ды – 19 ок­тяб­ря 1837 го­да – под­лож­на. Как бы то ни бы­ло, их брак ни­как не свя­зан с ду­э­лью и уж точ­но не яв­ля­ет­ся по­пыт­кой со сто­ро­ны Дан­те­са из­бе­жать ду­э­ли, как это лю­бят пред­став­лять. Он, на­при­мер, ещё в де­каб­ре 1836 го­да пи­сал сво­ей Кат­рин: «Я от­но­шусь к вам по­чти как к су­пру­ге, по­сколь­ку за­про­сто при­нял вас в са­мом невы­иг­рыш­ном негли­же…» При этом Пуш­кин был, как го­во­рят, «воз­му­ти­тель­но рев­нив», и он бес­поч­вен­но ре­шил, что Дантес увлёк­ся имен­но его женой На­та­льей. В свя­зи с этим весь­ма ин­те­рес­ны вос­по­ми­на­ния о по­след­них днях жиз­ни Пуш­ки­на, на­пи­сан­ные со слов его ли­цей­ско­го дру­га и се­кун­дан­та Кон­стан­ти­на Дан­за­са офи­це­ром Алек­сан­дром Ам­мо­со­вым, слу­жив­шим под на­ча­лом Дан­за­са на Кав­ка­зе. По его сло­вам, по Санкт-Пе­тер­бур­гу вдруг раз­нес­лись слу­хи, что Дантес уха­жи­ва­ет за женой Пуш­ки­на. «Слу­хи эти, – пи­шет Ам­мо­сов, – до­ле­те­ли и до са­мо­го Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча, ко­то­рый пе­ре­стал при­ни­мать Дан­те­са. Вслед за этим Пуш­кин по­лу­чил несколь­ко ано­ним­ных за­пи­сок на фран­цуз­ском язы­ке; все они сло­во в сло­во бы­ли оди­на­ко­во­го со­дер­жа­ния, дерз­ко­го, небла­го­при­стой­но­го».

От­вра­ти­тель­ная ано­ним­ка

Са­мой непри­стой­ной ано­ним­кой был «Па­тент на зва­ние ро­го­нос­ца», по­лу­чен­ный по­этом в но­яб­ре 1836 го­да. В нём го­во­ри­лось, что ко­ман­до­ры и ка­ва­ле­ры Свет­лей­ше­го ор­де­на всех ро­го­нос­цев «еди­но­глас­но из­бра­ли гос­по­ди­на Алек­сандра Пуш­ки­на ко­адъ­юто­ром ве­ли­ко­го ма­ги­стра Ор­де­на всех ро­го­нос­цев и ис­то­рио­гра­фом ор­де­на». Ам­мо­сов по это­му по­во­ду пи­шет: «Ав­то­ром этих за­пи­сок, по сход­ству по­чер­ка, Пуш­кин по­до­зре­вал ба­ро­на Гек­ке­ре­на­от­ца, и он да­же пи­сал об этом гра­фу Бен- кен­дор­фу». Но от этой вер­сии при­шлось сра­зу же от­ка­зать­ся. Слиш­ком оче­вид­ны бы­ли ка­та­стро­фи­че­ские по­след­ствия, ведь скан­дал не су­лил ни­че­го хо­ро­ше­го гол­ланд­ско­му по­слан­ни­ку, ко­то­рый мог ли­шить­ся сво­е­го по­ста и быть вы­дво­рен­ным из Рос­сии. На са­мом де­ле он, на­обо­рот, все­ми си­ла­ми пы­тал­ся по­ту­шить этот скан­дал. Ам­мо­сов сви­де­тель­ству­ет: «По­сле смер­ти Пуш­ки­на мно­гие в этом по­до­зре­ва­ли кня­зя Га­га­ри­на; те­перь же по­до­зре­ние это оста­лось за жив­шим то­гда вме­сте с ним кня­зем Пет­ром Вла­ди­ми­ро­ви­чем Дол­го­ру­ко­вым. По­во­дом к по­до­зре­нию кня­зя Га­га­ри­на в ав­тор­стве безы­мян­ных пи­сем по­слу­жи­ло то, что они бы­ли пи­са­ны на бу­ма­ге, оди­на­ко­во­го фор­ма­та с бу­ма­гой кня­зя Га­га­ри­на. Но, бу­дучи уже за гра­ни­цей, Га­га­рин при­знал­ся, что за­пис­ки дей­стви­тель­но бы­ли пи­са­ны на его бу­ма­ге; но толь­ко не им». От­ме­тим, что 22-лет­ний Иван Сер­ге­е­вич Га­га­рин де­лил од­ну квар­ти­ру в Санкт-Пе­тер­бур­ге с 20-лет­ним П.В. Дол­го­ру­ко­вым. Мо­ло­дые лю­ди не при­над­ле­жа­ли к чис­лу дру­зей Пуш­ки­на, но князь Га­га­рин сра­зу же за­явил: «В этом тём­ном де­ле, мне ка­жет­ся, пря­мых до­ка­за­тельств быть не мо­жет. Оста­ёт­ся толь­ко чест­но­му че­ло­ве­ку дать своё чест­ное сло­во. По­это­му я тор­же­ствен­но утвер­ждаю и объ­яв­ляю, что я этих пи­сем не пи­сал, что в этом де­ле я ни­ка­ко­го уча­стия не имел; кто эти пись­ма пи­сал, я то­гда не знал и те­перь не знаю». Что­бы по­ста­вить точ­ку в этом во­про­се, ска­жем, что про­ве­дён­ные в 1976 и 1987 го­ду экс­пер­ти­зы уста­но­ви­ли несо­от­вет­ствие по­чер­ков Дол­го­ру­ко­ва и Га­га­ри­на по­чер­ку от­пра­ви­те­ля от­вра­ти­тель­но­го паск­ви­ля. С дру­гой сто­ро­ны, спе­ци­аль­но за­ни­мав­ший­ся этим во­про­сом учё­ный­фи­ло­лог Лео­нид Арин­штейн до­ка­зал, что ав­то­ром ано­ним­ки на фран­цуз­ском язы­ке был Алек­сандр Ра­ев­ский, «злой ге­ний» Пуш­ки­на и сын ге­роя вой­ны 1812 го­да ге­не­ра­ла Николая Ра­ев­ско­го. До­ка­за­тель­ством слу­жат сле­ду­ю­щие фак­ты. Во-пер­вых, пи­сал ано­ним­ку яв­но не фран­цуз, по­сколь­ку в тек­сте име­ют­ся ошиб­ки, немыс­ли­мые для но­си­те­ля язы­ка. Во-вто­рых, на со­хра­нив­шем­ся на кон­вер­те сур­гуч­ном от­тис­ке пе­ча­ти вид­на мо­но­грам­ма «А.Р.», ко­то­рую, ис­хо­дя из то­го, что пись­мо бы­ло на­пи­са­но по-фран­цуз­ски, мож­но бы­ло про­чи­тать как на­чаль­ные бук­вы от Alexandre Pouchkine. Но по-рус­ски это вполне мог­ло зна­чить и «Алек­сандр Ра­ев­ский». Арин­штейн утвер­жда­ет: «Столь изощ­рён­ное из­де­ва­тель­ство, остав­ляв­шее его в то же вре­мя неза­пят­нан­ным в гла­зах дру­гих, бо­лее чем ха­рак­тер­но для Ра­ев­ско­го». Ну и на­ко­нец са­мое глав­ное: в 1974 го­ду со­труд­ни­ка­ми ВНИИ су­деб­ных экс­пер­тиз был про­ве­дён ана­лиз, ко­то­рый под­твер­дил со­от­вет­ствие по­чер­ков Ра­ев­ско­го и ав­то­ра ано­ним­ки.

Вы­зов на ду­эль

Ам­мо­сов пи­шет о Пуш­кине так: «Он очень лю­бил и ува­жал свою же­ну, и воз­ве­дён­ная на неё гнус­ная кле­ве­та глу­бо­ко огор­чи­ла его: он воз­не­на­ви­дел Дан­те­са и, несмот­ря на же­нить­бу его на Гон­ча­ро­вой, не хо­тел с ним по­ми­рить­ся». Как ви­дим, си­ту­а­ция скла­ды­ва­лась неле­пей­шая, а глав­ной при­чи­ной вы­зо­ва на ду­эль был ис­клю­чи­тель­но дур­ной ха­рак­тер Пуш­ки­на. В сво­их «Вос­по­ми­на­ни­ях» граф Со­ло­губ рас­ска­зы­ва­ет: «Ве­че­ром я по­ехал на боль­шой ра­ут к ав­стрий­ско­му по­слан­ни­ку гра­фу Фи­кель­мо­ну <…> Пуш­кин при­е­хал позд­но, ка­зал­ся очень встре­во­жен, за­пре­тил Ка­те­рине Ни­ко­ла­евне го­во­рить с Дан­те­сом и, как узнал я по­том, са­мо­му Дан­те­су вы­ска­зал несколь­ко бо­лее чем гру­бых слов. С д’Ар­ши­а­ком, стат­ным мо­ло­дым сек­ре­та­рём фран­цуз­ско­го по­соль­ства, мы вы­ра­зи­тель­но пе­ре­гля­ну­лись, но разо­шлись не бу­дучи зна­ко­мы. Дан­те­са я взял в сто­ро­ну и спро­сил его, что он за че­ло­век. «Я че­ло­век чест­ный, – от­ве­чал он, – и на­де­юсь ско­ро это до­ка­зать». За­тем он стал объ­яс­нять, что не по­ни­ма­ет, че­го от него Пуш­кин хо­чет; что он по­не­во­ле бу­дет с ним стре­лять­ся, ес­ли бу­дет к то­му при­нуж­дён, но ни­ка­ких ссор и скан­да­лов не же­ла­ет». Дру­зья и род­ствен­ни­ки Пуш­ки­на, как мог­ли, пы­та­лись от­го­во­рить его от по­един­ка. Особенно энер­гич­но дей­ство­ва­ли Жу­ков­ский и За­гряж­ская, тёт­ка На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны. Граф В.А. Со­ло­губ сви­де­тель­ству­ет: «Все хо­те­ли оста­но­вить Пуш­ки­на. Один Пуш­кин то­го не хо­тел <…> Пуш­кин об­ра­тил­ся к Дан­те­су, по­то­му что по­след­ний, тан­цуя ча­сто с Н.Н., был по­во­дом к мерз­кой шут­ке. Са­мый день вы­зо­ва неопро­вер­жи­мо до­ка­зы­ва­ет, что дру­гой при­чи­ны не бы­ло».

«По­вод к ду­э­ли… Ни­кто его не по­сти­га­ет»

Пуш­ки­на мно­гие не по­ни­ма­ли. Оли­вье д’Ар­ши­ак, став­ший по­том се­кун­дан­том со сто­ро­ны Дан­те­са, нерв­ни­чал: «Гос­по­дин Дантес не мо­жет до­пу­стить, что­бы о нём го­во­ри­ли, что он был при­нуж­дён же­нить­ся, и же­нит­ся во из­бе­жа­ние по­един­ка. Уго­во­ри­те гос­по­ди­на Пуш­ки­на без­услов­но от­ка­зать­ся от вы­зо­ва. И мы предот­вра­тим, мо­жет быть, боль­шое несча­стье». Сам Дантес пи­сал д’Ар­ши­а­ку: «Вот мои со­об­ра­же­ния, и я ду­маю, что гос­по­дин Пуш­кин их пой­мёт. «Же­нить­ся или драть­ся» <…> Честь моя за­пре­ща­ет мне при­ни­мать усло­вия <…> Необ­хо­ди­мо, сле­до­ва­тель­но, опре­де­лён­но кон­ста­ти­ро­вать, что я де­лаю пред­ло­же­ние ма­де­му­а­зель Ека­те­рине не из со­об­ра­же­ний са­тис­фак­ции или уло­же­ния де­ла, а толь­ко по­то­му, что она мне нравится, что та­ко­во моё же­ла­ние». Кста­ти, пись­ма Дан­те­са к Ека­те­рине го­во­рят о мно­гом. В од­ном из них он пи­шет: «Серд­це моё пол­но неж­но­сти и лас­ки к вам, ми­лая Ка­тень­ка, и хо­чу вам по­вто­рять об этом сам с той ис­крен­но­стью, ко­то­рая свой­ствен­на мо­е­му ха­рак­те­ру <…> Весь ваш, моя воз­люб­лен­ная».

А вот от­ры­вок ещё из од­но­го пись­ма: «Без­об­лач­но на­ше бу­ду­щее, от­го­няй­те вся­кую бо­язнь, а глав­ное, не со­мне­вай­тесь во мне ни­ко­гда; всё рав­но, кем бы ни бы­ли окру­же­ны, я ви­жу и бу­ду ви­деть толь­ко вас; я – ваш, Ка­тень­ка, вы мо­же­те по­ло­жить­ся на ме­ня». Граф Со­ло­губ и ви­конт д’Ар­ши­ак ез­ди­ли к Дан­те­су, раз­го­ва­ри­ва­ли с ним. По ито­гам это­го раз­го­во­ра граф на­пи­сал по-фран­цуз­ски сле­ду­ю­щую за­пис­ку для Пуш­ки­на: «Из раз­го­во­ров я узнал, что гос­по­дин Дантес же­нит­ся на ва­шей сво­я­че­ни­це <…> Гос­по­дин д’Ар­ши­ак и я слу­жим вам по­ру­кой, что сва­дьба со­сто­ит­ся. Име­нем ва­ше­го се­мей­ства, умо­ляю вас со­гла­сить­ся…» За­тем он позвал сво­е­го ку­че­ра, от­дал ему в ру­ки за­пис­ку и при­ка­зал вез­ти к Пуш­ки­ну. По­том око­ло двух ча­сов они оста­ва­лись в му­чи­тель­ном ожи­да­нии. На­ко­нец от­вет был при­ве­зён. В нём го­во­ри­лось: «Про­шу гос­под се­кун­дан­тов считать мой вы­зов недей­стви­тель­ным, так как по го­род­ским слу­хам я узнал, что гос­по­дин Дантес же­нит­ся на мо­ей сво­я­че­ни­це. Впро­чем, я го­тов при­знать, что в на­сто­я­щем де­ле он вёл се­бя чест­ным че­ло­ве­ком». По­сле это­го ви­конт д’Ар­ши­ак ска­зал, что это­го до­ста­точ­но, а Дантес об­ра­тил­ся к гра­фу Со­ло­гу­бу со сло­ва­ми: «Сту­пай­те к Пуш­ки­ну и по­бла­го­да­ри­те его, что он со­гла­сен кон­чить на­шу ссо­ру. Я на­де­юсь, что мы бу­дем ви­деть­ся, как бра­тья». По­здра­вив со сво­ей сто­ро­ны Дан­те­са, граф Со­ло­губ пред­ло­жил д’Ар­ши­а­ку лич­но по­вто­рить эти сло­ва Пуш­ки­ну. Ви­конт со­гла­сил­ся. Они двое за­ста­ли Пуш­ки­на за обе­дом. Он вы­шел к ним несколь­ко блед­ный и вы­слу­шал бла­го­дар­ность, пе­ре­дан­ную ему фран­цу­зом. «С мо­ей сто­ро­ны, – про­дол­жил граф Со­ло­губ, – я поз­во­лил се­бе обе­щать, что вы бу­де­те об­хо­дить­ся со сво­им зя­тем, как со зна­ко­мым». «На­прас­но, – вдруг за­паль­чи­во вос­клик­нул Пуш­кин, – ни­ко­гда это­го не бу­дет! Ни­ко­гда меж­ду до­мом Пуш­ки­на и до­мом Дан­те­са ни­че­го об­ще­го быть не мо­жет!» Граф Со­ло­губ с ви­кон­том д’Ар­ши­а­ком лишь уста­ло пе­ре­гля­ну­лись. Что ка­са­ет­ся ба­ро­на Гек­ке­ре­на-отца, то он несколь­ко раз пи­сал Пуш­ки­ну, встре­чал­ся с ним, пы­та­ясь из­ме­нить его от­но­ше­ние к Дан­те­су. К со­жа­ле­нию, в от­вет он по­лу­чил пись­мо со­вер­шен­но недо­пу­сти­мо­го в об­ще­нии меж­ду людь­ми бла­го­род­но­го про­ис­хож­де­ния со­дер­жа­ния: «По­един­ка мне уже недо­ста­точ­но <…> и ка­ков бы ни был его ис­ход, я не по­чту се­бя до­ста­точ­но от­мщён­ным ни смер­тью ва­ше­го сы­на, ни его же­нить­бой <…> Я хо­чу, что­бы вы да­ли се­бе труд са­мо­му най­ти ос­но­ва­ния, ко­то­рые бы­ли бы до­ста­точ­ны, что­бы по­бу­дить ме­ня не плю­нуть вам в ли­цо». Со­фья Ка­рам­зи­на, хо­ро­шая зна­ко­мая по­эта и дочь вы­да­ю­ще­го­ся ис­то­ри­ка Ка­рам­зи­на, в сво­ём пись­ме к бра­ту пи­са­ла: «Пуш­кин скре­же­щет зу­ба­ми и на­пус­ка­ет на се­бя своё обыч­ное вы­ра­же­ние тиг­ра». Он, кста­ти ска­зать, не по­же­лал при­сут­ство­вать на вен­ча­нии Дан­те­са и Ека­те­ри­ны Гон­ча­ро­вой. При этом, как уже го­во­ри­лось, мно­гие от­ка­зы­ва­лись по­ни­мать, как сей­час го­во­рят, «упёр­тость» Пуш­ки­на. Да­же им­пе­ра­тор, ко­то­ро­му, есте­ствен­но, до­ло­жи­ли о тра­ги­че­ском ис­хо­де ду­э­ли, на­пи­сал сво­е­му бра­ту: «С тех пор, как Дантес же­нил­ся на сест­ре же­ны Пуш­ки­на <…> надо бы­ло на­де­ять­ся, что де­ло за­глу­ше­но <…> По­вод к ду­э­ли <…> ни­кто его не по­сти­га­ет».

Ду­эль

По сви­де­тель­ству гра­фа В.А. Со­ло­гу­ба, Пуш­кин жаж­дал кро­во­про­ли­тия: «Я си­дел за обе­дом под­ле Пуш­ки­на. Во вре­мя об­ще­го ве­сё­ло­го раз­го­во­ра он вдруг на­гнул­ся ко мне и ска­зал ско­ро­го­вор­кой: «Сту­пай­те зав­тра к д’Ар­ши­а­ку. Ус­ловь­тесь с ним, толь­ко на­счёт ма­те­ри­аль­ной сто­ро­ны ду­э­ли. Чем кро­ва­вее, тем луч­ше. Ни на ка­кие объ­яс­не­ния не со­гла­шай­тесь». По­том он про­дол­жал шу­тить и раз­го­ва­ри­вать, как бы ни в чём не бы­ва­ло. Я остол­бе­нел, но воз­ра­жать не осме­лил­ся. В тоне Пуш­ки­на бы­ла ре­ши­тель­ность, не до­пус­кав­шая воз­ра­же­ний». Итак, ду­эль со­сто­я­лась 27 ян­ва­ря (8 фев­ра­ля) 1837 го­да, в пять ча­сов по­по­лу­дни, за Вы­борг­ской за­ста­вой, у Чёр­ной реч­ки (при­то­ка Боль­шой Нев­ки). Её об­сто­я­тель­ства мно­го­крат­но опи­сы­ва­лись. Мы же от­ме­тим лишь то, что Дантес вы­стре­лил пер­вым. А о даль­ней­шем ви­конт д’Ар­ши­ак, сек­ре­тарь фран­цуз­ско­го по­соль­ства, на­пи­сал в пись­ме к кня­зю Вя­зем­ско­му так: «Ра­не­ный Пуш­кин упал ли­цом к зем­ле на ши­нель, ко­то­рая бы­ла вме­сто ба­рье­ра, и оста­вал­ся без дви­же­ния. Но ко­гда се­кун­дан­ты при­бли­зи­лись, он, до по­ло­ви­ны при­под­няв­шись, ска­зал: «По­го­ди­те». Ору­жие, ко­то­рое он имел в ру­ке, бы­ло по­кры­то сне­гом, и по­то­му он взял дру­гое. Я бы мог на это сде­лать воз­ра­же­ние, но знак ба­ро­на Гек­ке­ре­на ме­ня оста­но­вил. Пуш­кин, опер­шись ле­вою ру­кою в зем­лю, при­це­лил­ся твёр­дою ру­кою и вы­стре­лил, оста­ва­ясь непо­движ­ным. По­сле вы­стре­ла ба­рон Гек­ке­рен был ра­нен и та­к­же упал». Как ви­дим, за Пуш­ки­ным оста­ва­лось пра­во вы­стре­ла, и он раз­дро­бил пу­лей Дан­те­су пра­вую ру­ку «ни­же лок­те­во­го со­ста­ва на че­ты­ре по­пе­реч­ных пер­ста». Ра­на ока­за­лась тя­жё­лой, и всю свою осталь­ную жизнь Дантес до­жи­вал с ис­ка­ле­чен­ной ру­кой.

По­след­ствия ду­э­ли

Ко­ман­ду­ю­щий от­дель­ным гвар­дей­ским кор­пу­сом ге­не­рал-адъ­ютант К.И. Би­стром, по­лу­чив све­де­ния об этой ду­э­ли, пред­пи­сал пре­дать Дан­те­са во­ен­но­му су­ду. А по­том он до­нёс обо всём им­пе­ра­то­ру, и тот по­ве­лел «су­дить во­ен­ным су­дом как Гек­ке­ре­на и Пуш­ки­на, так рав­но и всех при­кос­но­вен­ных к се­му де­лу». Во ис­пол­не­ние сей вы­со­чай­шей во­ли во­ен­ный суд при­го­во­рил Дан­те­са и пуш­кин­ско­го се­кун­дан­та Дан­за­са к смерт­ной каз­ни, но по­том пер­во­го раз­жа­ло­ва­ли в ря­до­вые. Царь при этом на­пи­сал: «Ря­до­во­го Гек­ке­ре­на, как не рус­ско­го под­дан­но­го, вы­слать с жан­дар­мом за гра­ни­цу, ото­брав офи­цер­ские па­тен­ты». Дан­за­са же, при­ни­мая во вни­ма­ние его бо­е­вые за­слу­ги, про­сто про­дер­жа­ли под аре­стом два месяца, по­сле че­го вер­ну­ли на служ­бу. Что ка­са­ет­ся ка­мер-юн­ке­ра Пуш­ки­на, то его пре­ступ­ный по­сту­пок по слу­чаю смер­ти бы­ло ре­ше­но пре­дать за­бве­нию. Алек­сандр Сер­ге­е­вич был смер­тель­но ра­нен в верх­нюю часть бед­ра, при­чём пу­ля, про­бив кость, глу­бо­ко за­се­ла у него в жи­во­те. Два дня он бо­рол­ся со смер­тью в ужас­ных му­че­ни­ях и на­ко­нец 29 ян­ва­ря (10 фев­ра­ля) 1837 го­да скон­чал­ся в сво­ей квар­ти­ре на Мой­ке. А те­перь ещё раз со­по­ста­вим да­ты. Ро­ко­вая ду­эль со­сто­я­лась 27 ян­ва­ря (8 фев­ра­ля) 1837 го­да. Сва­дьба Дан­те­са с де­ви­цей Гон­ча­ро­вой бы­ла 10 (22) ян­ва­ря 1837 го­да, но их по­молв­ка име­ла ме­сто в но­яб­ре 1836 го­да. Как уже го­во­ри­лось, офи­ци­аль­ной да­той рож­де­ния их пер­вой до­че­ри счи­та­ет­ся 19 ок­тяб­ря 1837 го­да, но её яко­бы умыш­лен­но пе­ре­дви­ну­ли. Ин­те­рес­но, а знал ли об этой бе­ре­мен­но­сти Пуш­кин? Ес­ли знал, то это при­да­ёт ис­то­рии с ду­э­лью ещё бо­лее от­тал­ки­ва­ю­щий от­те­нок.

Дантес во Фран­ции

По­сле воз­вра­ще­ния из Рос­сии Дантес в 1843 го­ду из­бран чле­ном Ге­не­раль­но­го со­ве­та де­пар­та­мен­та Верх­ний Рейн. Позд­нее он был пред­се­да­те­лем Ге­не­раль­но­го со­ве­та и мэ­ром Суль­ца. По­сле свер­же­ния Луи-Фи­лип­па в ап­ре­ле 1848 го­да он был из­бран де­пу­та­том по окру­гу Верх­ний Рейн – Коль­мар. Че­рез год его пе­ре­из­бра­ли в Учре­ди­тель­ное со­бра­ние. В мае 1852 го­да бу­ду­щий им­пе­ра­тор На­по­ле­он III, го­то­вив­ший го­су­дар­ствен­ный пе­ре­во­рот, по­слал Дан­те­са с неофи­ци­аль­ным по­ру­че­ни­ем к трём ев­ро­пей­ским мо­нар­хам: рос­сий­ско­му, ав­стрий­ско­му и прус­ско­му. Дантес удач­но вы­пол­нил воз­ло­жен­ную на него мис­сию, и его встре­ча с Ни­ко­ла­ем I со­сто­я­лась в Потс­да­ме. В бла­го­дар­ность за ока­зан­ные услу­ги На­по­ле­он III, став им­пе­ра­то­ром, на­зна­чил Дан­те­са се­на­то­ром, что, по­ми­мо все­го про­че­го, да­ва­ло по­жиз­нен­ное со­дер­жа­ние в 30 000 фран­ков в год. Лю­би­мая же­на Дан­те­са ро­ди­ла ему трёх пре­крас­ных до­че­рей: Ма­тиль­дуЕв­ге­нию (в 1837 го­ду), Бер­ту-Жо­зе­фи­ну (в 1839 го­ду) и Лео­ни-Шар­лот­ту (в 1840 го­ду). Но она по­ни­ма­ла, что муж очень хо­чет маль­чи­ка. Внук Дан­те­са Луи Мет­ман по­том пи­сал, что Ека­те­ри­на, несмот­ря на то, что она со­хра­ни­ла пра­во­слав­ную ве­ру, хо­ди­ла в ка­то­ли­че­ские со­бо­ры, по­се­ща­ла бо­си­ком мест­ную ча­сов­ню и на ко­ле­нях про­си­ла Де­ву Ма­рию о сыне. И выс­шие си­лы услы­ша­ли её моль­бы, она на­ко­нец-то ро­ди­ла маль­чи­ка, Луи-Жо­зе­фа, но са­ма вско­ре умер­ла. Про­изо­шло это в ок­тяб­ре 1843 го­да. Так в 31 год Дантес остал­ся вдов­цом с че­тырь­мя детьми на ру­ках, и он сам вос­пи­тал их, дав им бле­стя­щее об­ра­зо­ва­ние. В ав­гу­сте 1863 го­да за за­слу­ги пе­ред стра­ной он по­лу­чил зва­ние офи­це­ра По­чёт­но­го ле­ги­о­на, а че­рез пять лет его по­вы­си­ли в зва­нии до ко­ман­до­ра. Ре­во­лю­цию 1870 го­да, упразд­нив­шую Вто­рую им­пе­рию, Дантес встре­тил нега­тив­но и, уй­дя со служ­бы, вер­нул­ся к част­ной жиз­ни. Его внук Луи Мет­ман (сын Ма­тиль­ды­Ев­ге­нии, ро­див­ший­ся в 1862 го­ду) пи­сал о нём так: «Го­ре де­да бы­ло очень глу­бо­ким <…> Вос­по­ми­на­ния о жене, ко­то­рую он лю­бил, не по­ки­да­ли его ни­ко­гда. И в пре­крас­ном по­ло­же­нии, в ко­то­ром он по­том ока­зал­ся, он все­гда от­ка­зы­вал­ся же­нить­ся ещё раз». А вот ещё од­но сви­де­тель­ство вну­ка: «Дед был вполне до­во­лен сво­ей судь­бой и впо­след­ствии не раз го­во­рил, что толь­ко вы­нуж­ден­но­му из-за ду­э­ли отъ­ез­ду из Рос­сии он обя­зан сво­ей бле­стя­щей по­ли­ти­че­ской ка­рье­рой, что, не будь это­го несчаст­но­го по­един­ка, его жда­ло бы неза­вид­ное бу­ду­щее ко­ман­ди­ра пол­ка где-ни­будь в рус­ской про­вин­ции с боль­шой се­мьёй и недо­ста­точ­ны­ми сред­ства­ми». Жорж-Шарль Дантес умер 2 но­яб­ря 1895 го­да в воз­расте 83 лет, в се­мей­ном име­нии Сульц в Эль­за­се. Там он и по­хо­ро­нен – на ро­до­вом участ­ке мест­но­го клад­би­ща ря­дом со сво­и­ми детьми, вну­ка­ми, женой и при­ём­ным от­цом ба­ро­ном Луи де Гек­ке­ре­ном.

Дантес – ка­ва­лер­гард

Дантес – де­пу­тат

На Чёр­ной реч­ке вы­стрел Пуш­ки­на пе­ре­бил Дан­те­су ру­ку

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.