Аи­да с душ­ком и Сне­гу­роч­ка­мо­нар­хист­ка

94 ГО­ДА НА­ЗАД, 6 ИЮНЯ 1922 ГО­ДА, БЫЛ ОБРАЗОВАН ГЛАВЛИТ. РАС­СКА­ЗОВ О ПО­ДВИ­ГАХ СО­ВЕТ­СКОЙ ЦЕН­ЗУ­РЫ ХВА­ТИТ НЕ НА ОД­НУ ПУБЛИКАЦИЮ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Ни­ко­лай ЯМ­СКОЙ Пуб­ли­ка­ция 2007 го­да

Как эта ор­га­ни­за­ция ра­бо­та­ла, для боль­шин­ства на­ших граж­дан до сих пор боль­шая тай­на. Хо­тя Главлит и за­кон­чил своё су­ще­ство­ва­ние вме­сте с рас­па­дом СССР в 1991 го­ду, гриф сек­рет­но­сти снят лишь с очень не­боль­шой ча­сти его до­ку­мен­тов. «А как же, – объ­яс­ня­ют от­вет­ствен­ные за эту ра­бо­ту гос­по­да, – ведь речь идёт об ор­га­ни­за­ции, ко­то­рая от­ве­ча­ла за охра­ну тайн го­су­дар­ствен­но­го зна­че­ния». Па­ра­докс, но са­мую глав­ную из них скрыть бы­ло невоз­мож­но.

Пер­спек­ти­вы уро­жая в «Ку­роч­ке Ря­бе»

В 1918 го­ду эту тай­ну мог ли­це­зреть каж­дый. Транс­па­рант на фа­са­де Ру­мян­цев­ской – до недав­не­го вре­ме­ни Ле­нин­ской – биб­лио­те­ки гла­сил: «Же­лез­ной ру­кой за­го­ним че­ло­ве­че­ство к сча­стью!». За­го­нять на­ча­ли сра­зу. 27 ок­тяб­ря 1917 го­да, т. е. уже на тре­тий день но­вой ра­бо­че-кре­стьян­ской вла­сти, выс­ший в то вре­мя го­сор­ган – Вре­мен­ный ре­во­лю­ци­он­ный ко­ми­тет – при­нял Де­крет о пе­ча­ти. По нему боль­шин­ство из су­ще­ство­вав­ших то­гда 575 неза­ви­си­мых из­да­тельств и бо­лее 2000 на­зва­ний га­зет­но-жур­наль­ной пе­ри­о­ди­ки за­нес­ли в раз­ряд се­ю­щих сму­ту и тем неми­ну­е­мо под­ве­ли под за­прет. На са­мом де­ле за­пре­щён­ная пе­ри­о­ди­ка бы­ла не столь­ко контр­ре­во­лю­ци­он­ной, сколь­ко ина­ко­мыс­ля­щей. И по­это­му за­да­ва­ла на сво­их стра­ни­цах мас­су неудоб­ных для но­вой вла­сти во­про­сов. Ре­во­лю­ци­он­но рас­су­див, что про­ще за­пре­тить, чем объ­яс­нить, ав­тор де­кре­та то­ва­рищ Ле­нин при этом на­сы­тил текст за­ве­ре­ни­я­ми в ис­клю­чи­тель­но вре­мен­ном ха­рак­те­ре за­пре­ще­ния. И да­же за­вер­шил до­ку­мент тор­же­ствен­ным обе­ща­ни­ем, что «по на­ступ­ле­нии нор­маль­ных усло­вий об­ще­ствен­ной жиз­ни оно бу­дет от­ме­не­но осо­бым ука­зом». На де­ле же со­вет­ских граж­дан по­чти на 80 лет по­са­ди­ли на ин­фор­ма­ци­он­ную ди­е­ту. И со­зда­ли для кон­тро­ля за её со­блю­де­ни­ем спе­ци­аль­ное ве­дом­ство. На­ча­ли с охра­ны во­ен­ных тайн. 23 де­каб­ря 1918 го­да Ревво­ен­со­вет Рес­пуб­ли­ки (РВС) утвер­дил По­ло­же­ние о во­ен­ной цен­зу­ре. По за­мыс­лу глав­но­го ини­ци­а­то­ра до­ку­мен­та пред­се­да­те­ля РВС Ль­ва Троц­ко­го, все ре­дак­ции и из­да­тель­ства обя­за­ны бы­ли до вы­хо­да в свет предо­став­лять цен­зу­ре ма­те­ри­а­лы, в ко­их со­об­ща­ют­ся све­де­ния во­ен­но­го ха­рак­те­ра. Од­на­ко прак­ти­че­ски ни од­но из­да­ние, неза­ви­си­мо от те­ма­ти­ки, не мог­ло вый­ти без гри­фа Р.В.Ц. (раз­ре­ше­но во­ен­ной цен­зу­рой). К то­му же по­чти сра­зу функ­цию цен­зу­ри­ро­ва­ния пе­ре­да­ли ор­га­нам ВЧК. И де­ло при­об­ре­ло та­кой обо­рот, что на пер­вых по­рах воз­му­тил­ся да­же сам Троц­кий. В сен­тяб­ре 1919 го­да его взбе­ле­ни­ло до­не­се­ние о том, что во­ен­ная цен­зу­ра за­пре­ти­ла га­зе­там со­об­щать о сда­че бе­ло­гвар­дей­цам Пер­ми. В сво­ем при­ка­зе Троц­кий пи­сал: «Па­де­ние Пер­ми не мо­жет со­став­лять тай­ны для на­ших вра­гов. Взяв Пермь, они про­кри­ча­ли об этом на весь мир. Ста­ло быть, цен­зу­ра пы­та­лась скрыть от рус­ско­го на­ро­да то, что зна­ют его вра­ги. Это при­ём ста­ро­го ре­жи­ма; нам неза­чем скры­вать на­ши от­дель­ные неуда­чи». Но рве­ние, с ко­то­рым со­вет­ская цен­зу­ра взя­лась за де­ло, по­ро­ди­ло огра­ни­че­ния, до ко­их не мог­ли до­ду­мать­ся са­мые сви­ре­пые го­ни­те­ли пе­ча­ти во вре­ме­на са­мо­дер­жа­вия. Цен­зу­ра до­ре­во­лю­ци­он­ной по­ры, по край­ней ме­ре, но­си­ла яс­но вы­ра­жен­ный за­пре­ти­тель­ный ха­рак­тер. Со­вет­ская же сра­зу ста­ла вы­ры­вать­ся за эти рам­ки, не про­сто за­пре­щая, но ука­зы­вая ав­то­рам, что и как нуж­но пи­сать, го­во­рить, ду­мать. «На­ша цен­зу­ра, – по­учал в од­ном из сво­их цир­ку­ля­ров пер­вый гла­ва цен­зур­но­го ве­дом­ства Ле­бе­девПо­лян­ский, – долж­на иметь пе­да­го­ги­че­ский уклон». Как этот уклон осу­ществ­лял­ся на прак­ти­ке, вид­но, к при­ме­ру, из со­вер­шен­но сек­рет­ной пе­ре­пис­ки, ко­то­рая за­вя­за­лась в на­ча­ле 1927 го­да меж­ду Глав­ли­том и Нар­ком­про­сом. Сыр­бор раз­го­рел­ся во­круг из­да­ния двух дет­ских кни­жек. Ко­мис­сия при Нар­ком­про­се про­сто­душ­но за­нес­ла в спи­сок луч­ших две ска­зоч­ки – «Ку­роч­ку Ря­бу» и «Бе­лоч­ку». В Глав­ли­те схва­ти­лись за го­ло­ву: во­пер­вых, «зо­ло­тых яиц ку­ры не несут», а во-вто­рых, «клас­со­вые про­ти­во­ре­чия в «Бе­лоч­ке» про­во­дят­ся в поль­зу бур­жу­а­зии». Не без боя, но по­ле идео­ло­ги­че­ской бит­вы оста­лось за ве­дом­ством несги­ба­е­мо­го Ле­бе­де­ва-По­лян­ско­го. В кон­це мар­та во­оду­шев­лён­ный по­бе­дой над «Бе­лоч­кой» Главлит взял­ся с ди­рек­тив­ной ка­те­го­рич­но­стью спо­соб­ство­вать со­зда­нию ска­зок для взрос­лых. С этой це­лью на ме­ста был разо­слан цир­ку­ляр: «Всем губ­ли­там, обл­ли­там, край­ли­там. Сроч­но. Сек­рет­но. С по­лу­че­ни­ем се­го не до­пус­кать в пе­ча­ти... ни­ка­ких све­де­ний и рас­суж­де­ний тре­вож­но­го ха­рак­те­ра о пер­спек­ти­вах уро­жая в на­сто­я­щем го­ду, при­чём к чис­лу та­ких све­де­ний над­ле­жит от­не­сти и та­кие, ко­то­рые хо­тя и не го­во­рят непо­сред­ствен­но о са­мом уро­жае (на­при­мер, небла­го­при­ят­ные ме­тео­ро­ло­ги­че­ские на­блю­де­ния и т. п.), но мо­гут быть ис­тол­ко­ва­ны как угроза уро­жаю. За­пре­ща­ет­ся пуб­ли­ко­вать све­де­ния о: 1) хлеб­ном экс­пор­те, 2) су­ще­ство­ва­нии раз­ных ви­дов цен­зу­ры; 3) ра­бо­те и струк­ту­ре ОГПУ; 4) о Крем­ле; 5) кру­ше­нии по­ез­дов; 6) слу­ча­ях са­мо­убий­ства и умо- по­ме­ша­тель­ства; 7) ме­сто­на­хож­де­ния чле­нов Пра­ви­тель­ства; 8) де­валь­ва­ции чер­вон­ца». В кон­це – под­пись: «Нач. Глав­ли­та Ле­бе­дев-По­лян­ский». Но пер­вый со­вет­ский глав­цен­зор не мог пе­ре­плю­нуть под­чи­нён­ных ему со­труд­ни­ков на ме­стах. Те в сво­ём ис­пол­ни­тель­ском ра­же и в си­лу, как пра­ви­ло, низ­кой об­ра­зо­ван­но­сти до­хо­ди­ли до та­ко­го ис­ступ­ле­ния, из-за ко­то­ро­го их от­нюдь не смеш­ное за­ня­тие пре­вра­ща­лось в анек­дот. Са­мым боль­шим по­став­щи­ком та­ких анек­до­тов был Главре­перт­ком (ГРК). Уже в пер­вый год сво­е­го су­ще­ство­ва­ния это под­раз­де­ле­ние Глав­ли­та, за­ни­мав­ше­е­ся те­ат­раль­ным ре­пер­ту­а­ром, про­сла­ви­лось со­вер­шен­но за­пре­дель­ным ко­ли­че­ством аб­сурд­ных ре­ше­ний. Вот фраг­мент цир­ку­ля­ра Главре­перт­ко­ма от 14 мая 1925 го­да. В нём под­чер­ки­ва­ет­ся, что «по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство те­ку­ще­го опер­но­го ре­пер­ту­а­ра на­столь­ко чуж­до нам идео­ло­ги­че­ски, что го­во­рить при­хо­дит­ся, соб­ствен­но, не о твёр­дом ре­ше­нии, а лишь об из­вест­ной тер­пи­мо­сти его в со­ци­а­ли­сти­че­ском го­су­дар­стве». Идео­ло­ги­че­ски непри­ем­ле­мы­ми объ­яв­ля­ют­ся опе­ры «Сне­гу­роч­ка» (в свя­зи с «де­мо­кра­ти­че­ски-мо­нар­хи­че­ской тен­ден­ци­ей»), «Аи­да» (по при­чине «им­пе­ри­а­ли­сти­че­ско­го душ­ка»), «Де­мон» (в свя­зи с «ми­сти­че­ской биб­лей­щи­ной»). В 1929–1930 го­дах в цен­зу­ре на­сту­пи­ла по­ра все­об­щей уни­фи­ка­ции и ре­гла­мен­та­ции. В из­дан­ном в тот пе­ри­од трех­том­ном «Ре­пер­ту­ар­ном ука­за­те­ле» все пье­сы и опе­ры раз­би­ты по ли­те­рам. «Ли­те­ра А» при­сва­и­ва­лась «наи­бо­лее идео­ло­ги­че­ски при­ем­ле­мым дра­ма­ти­че­ским про­из­ве­де­ни­ям, об­ла­да­ю­щим зна­чи­тель­ны­ми фор­маль­ны­ми до­сто­ин­ства­ми и по­это­му ре­ко­мен­ду­е­мым ГРК к по­все­мест­ной по­ста­нов­ке». За ней шли про­сто «идео­ло­ги­че­ски при­ем­ле­мые», «идео­ло­ги­че­ски хоть и не вы­дер­жан­ные, од­на­ко ж не на­столь­ко, что­бы за­пре­щать» и, на­ко­нец, ка­те­го­ри­че­ски непри­ем­ле­мые. Са­мой крас­но­ре­чи­вой в ука­за­те­ле ока­за­лась «ли­те­ра Г». Она озна­ча­ла пье­сы «идео­ло­ги­че­ски вы­дер­жан­ные, но при- ми­тив­ные», а по­се­му по­ста­нов­ку их сле­до­ва­ло «при­уро­чи­вать к раз­лич­ным ре­во­лю­ци­он­ным да­там, при­чём раз­ре­шать в ос­нов­ном в ра­бо­чих рай­о­нах». Луч­ше и не на­пи­шешь! Ни о «на­ив­ной тем­но­те», в ко­то­рой так удоб­но дер­жать тру­дя­щи­е­ся мас­сы. Ни об ис­тин­ном к ним от­но­ше­нии «ра­бо­че-кре­стьян­ских по­во­ды­рей».

Ча­ще поль­зо­вать­ся лу­пой!

И всё же пер­вое де­ся­ти­ле­тие со­вет­ской вла­сти, ко­гда си­сте­ма все­об­щей цен­зу­ры толь­ко скла­ды­ва­лась, ока­за­лось не са­мым чёр­ным для оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ки, ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ства. Это бы­ли еще «цве­точ­ки» (или «пе­ри­од от­но­си­тель­но­го ве­ге­та­ри­ан­ства», как на­зва­ла те вре­ме­на Ан­на Ах­ма­то­ва). «Ягод­ки» на­ча­лись с 1930-х го­дов, с на­ча­лом без­раз­дель­но­го утвер­жде­ния вла­сти Ста­ли­на. Этот пе­ри­од озна­ме­но­вал­ся при­хо­дом в Главлит «но­вой глав­ной мет­лы». В 1931 го­ду Ле­бе­де­ва-По­лян­ско­го пе­ре­бро­си­ли на ру­ко­вод­ство выс­шим об­ра­зо­ва­ни­ем, а по­том сде­ла­ли дей­стви­тель­ным чле­ном Ака­де­мии на­ук. Новый на­чаль­ник Глав­ли­та, Бо­рис Во­лин (Фрад­кин), член партии с 1904 го­да, боль­ше все­го от­ли­чил­ся тем, что в на­ча­ле 1920-х го­дов в долж­но­сти зам­нар­ко­ма внут­рен­них дел Укра­и­ны при­нял де­я­тель­ное уча­стие в ка­ра­тель­ных опе­ра­ци­ях. Так что ни­че­го уди­ви­тель­но­го, что на но­вом по­сту он про­сла­вил­ся вполне че­кист­ски­ми по­дви­га­ми. В ис­то­рию об­раз­цо­вых цен­зур­но-ка­ра­тель­ных опе­ра­ций, на­при­мер, во­шёл его При­каз №39 по Глав­ли­ту от 14 фев­ра­ля 1935 го­да. Из до­ку­мен­та сле­ду­ет, что на­мё­тан­ный на «контру» глаз то­ва­ри­ща Во­ли­на рас­смот­рел вра­га там, где до него ещё ни­кто не мог об­на­ру­жить, – на эти­кет­ках. В тек­сте при­ка­за за­пи­са­но: «На ИЗО-фрон­те Глав­ли­том об­на­ру­же­ны уме­ло за­мас­ки­ро­ван­ные вы­лаз­ки клас­со­во­го вра­га. Пу­тём раз­лич­но­го со­че­та­ния кра­сок, све­та и те­ней, штри­хов, кон­ту­ров, за­мас­ки­ро­ван­ных по ме­то­ду «за­га­доч­ных ри­сун­ков», про­тас­ки­ва­ет­ся яв­но контр­ре­во­лю­ци­он­ное со­дер­жа­ние. Как за­мас­ки­ро­ван­ная контр­ре­во­лю­ци­он­ная вы­лаз­ка ква­ли­фи­ци­ро­ва­на сим­во­ли­че­ская кар­ти­на ху­дож­ни­ка Н. Ми­хай­ло­ва «У гро­ба Ки­ро­ва», где по­сред­ством со­че­та­ния све­та, те­ней и кра­сок бы­ли да­ны очер­та­ния ске­ле­та. То же об­на­ру­же-

но сей­час на вы­пу­щен­ных Сна­б­те­х­из­да­том эти­кет­ках для кон­серв­ных ба­нок (вме­сто кус­ка мя­са в бо­бах – го­ло­ва че­ло­ве­ка). Ис­хо­дя из вы­ше­из­ло­жен­но­го – при­ка­зы­ваю: всем цен­зо­рам, име­ю­щим от­но­ше­ние к пла­ка­там, кар­ти­нам, эти­кет­кам, фо­то­мон­та­жам и пр. – уста­но­вить са­мый тща­тель­ный про­смотр этой про­дук­ции, не огра­ни­чи­вать­ся вни­ма­ни­ем к внеш­не­му по­ли­ти­че­ско­му со­дер­жа­нию и об­ще­ху­до­же­ствен­но­му уров­ню, но смот­реть осо­бо тща­тель­но всё оформ­ле­ние в це­лом, с раз­ных сто­рон (кон­ту­ры, ор­на­мен­ты, те­ни и т. д.) ча­ще при­бе­гать к поль­зо­ва­нию лу­пой». Пред­ви­де­ние то­ва­ри­ща Во­ли­на ока­за­лось зна­ме­ни­ем вре­ме­ни. За что в 1935 го­ду его вы­дви­ну­ли на вы­со­кий пост за­ве­ду­ю­ще­го от­де­лом школ ЦК ВКП(б). А вот его под­чи­нён­ным не по­вез­ло. В раз­гар тер­ро­ра за че­ки­стов и цен­зо­ров то­же взя­лись. По­след­них вол­на чи­сток на­к­ры- ла еще в 1936 го­ду. Так, 8 ап­ре­ля в от­дел пе­ча­ти Ле­нин­град­ско­го об­ко­ма ВКП(б) по­сту­пи­ла из Ле­нобл­гор­ли­та до­клад­ная, в ко­то­рой со­об­ща­лось, что там от­стра­не­ны от ра­бо­ты 11 со­труд­ни­ков, дан их спи­сок и при­ве­де­ны при­чи­ны от­стра­не­ния. Цен­зо­ра по фа­ми­лии Суслов по­ка­ра­ли «за по­ли­ти­че­ские про­ры­вы». А та­к­же за то, что он «упор­но из­бе­гал за­сек­ре­чи­вать­ся в ор­га­нах НКВД». Граж­дан­ку Ром – быв­шую со­труд­ни­цу сек­то­ра со­ци­аль­но­по­ли­ти­че­ской ли­те­ра­ту­ры – ис­клю­чи­ли из ВКП(б) «за сма­зы­ва­ние со­ци­аль­но­го про­ис­хож­де­ния». А стар­ший цен­зор сек­то­ра ино­стран­ной ли­те­ра­ту­ры Грин­берг по­го­рел на том, что «не обес­пе­чи­вал пар­тий­ной бди­тель­но­сти, ра­бо­тал дол­гое вре­мя и не раз­об­ла­чил сво­е­го со­слу­жив­ца – вра­га на­ро­да». Во вре­мя вто­рой вол­ны ре­прес­сий в 1937 го­ду про­штра­фив­ших­ся цен­зо­ров уже не про­сто от­стра­ня­ли от ра­бо­ты, а при­сло­ня­ли к стен­ке. В 1938 го­ду, «про­шер­стив» низ­шее и сред­нее зве­но, до­бра­лись до ру­ко­вод­ства мест­ных от­де­ле­ний Глав­ли­та. А за­тем и цен­траль­но­го ап­па­ра­та. То­ва­ри­щей Ле­бе­де­ва-По­лян­ско­го и Во­ли­на не тро­ну­ли. Но по пол­ной отыг­ра­лись на их под­чи­нён­ных. Ни­кто из по­стра­дав­ших не мог се­бе пред­ста­вить, что на­сту­пит день, ко­гда их нач­нут ка­рать за то, за что ра­нее 20 лет толь­ко хва­ли­ли. Ведь в об­ви­не­ни­ях, в об­щем-то, со­вер­шен­но спра­вед­ли­во зна­чи­лось, что они «пы­та­лись ли­шить со­вет­ско­го чи­та­те­ля необ­хо­ди­мой ли­те­ра­ту­ры».

Га­зет-про­свет

По­сле жерт­во­при­но­ше­ния ра­бо­та за­ки­пе­ла с но­вой си­лой. Со­глас­но вы­шед­ше­му в ян­ва­ре 1938 го­да По­ло­же­нию о Глав­ном управ­ле­нии цен­зу­ры при Сов­нар­ко­ме Со­ю­за ССР, ста­тус ор­га­ни­за­ции укре­пил­ся, штат уве­ли­чил­ся, струк­ту­ра раз­рос­лась. Кро­ме от­де­ла по охране во­ен­ных и го­су­дар­ствен­ных тайн, в со­ста­ве ве­дом­ства по­яви­лись спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ные струк­ту­ры, осу­ществ­ля­ю­щие кон­троль за «ино­ли­те­ра­ту­рой», зре­ли­ща­ми и ра­дио­ве­ща­ни­ем, от­дель­но за со­ци­аль­но-по­ли­ти­че­ской, ху­до­же­ствен­ной, на­уч­но-тех­ни­че­ской, сель­ско­хо­зяй­ствен­ной ли­те­ра­ту­рой, га­зет­но-жур­наль­ной пе­ри­о­ди­кой и изъ­я­ти­ем ти­ра­жей за­пре­щён­ных про­из­ве­де­ний пе­ча­ти и ис­кус­ства. Все­го 12 от­де­лов, не счи­тая глав­ной ин­спек­ции, бух­гал­те­рии, сек­ре­та­ри­а­та с управ­ле­ни­ем де­ла­ми и юр­ча­стью! Бди­тель­ность при этом по­вы­си­лась в ра­зы. И про­ник­ла в сфе­ры, недо­ступ­ные ра­зу­му пред­ше­ствен­ни­ков. Га­зе­ты ста­ли изу­чать на про­свет. По это­му по­во­ду в ин­фор­ма­ци­он­ном пись­ме Глав­ли­та от 29 но­яб­ря 1938 го­да всем обл-, край- и гор­ли­там разъ­яс­ня­лось: «Бы­ва­ет так, что ес­ли рас­смат­ри­вать фо­то или ри­су­нок от­дель­но на каж­дой по­ло­се, т. е. брать ри­су­нок сам по се­бе, он не встре­ча­ет ка­ких-ли­бо со­мне­ний. Но сто­ит взять уже от­пе­ча­тан­ный но­мер этой га­зе­ты и по­смот­реть его на свет, по­рой мож­но об­на­ру­жить са­мые ди­кие со­че­та­ния ри­сун­ков пер­вой по­ло­сы с ри­сун­ка­ми вто­рой по­ло­сы (или тре­тьей с чет­вер­той). В на­шей прак­ти­ке име­ли ме­сто слу­чаи пря­мых вра­же­ских вы­ла­зок в ча­сти та­ко­го рас­по­ло­же­ния кли­ше. Что­бы не до­пу­стить по­доб­но­го ис­поль­зо­ва­ния га­зе­ты во вра­же­ских це­лях, цен­зор дол­жен иметь в ви­ду эту фор­му враж­деб­ной ра­бо­ты в пе­ча­ти». О бед­ных со­вет­ских чи­та­те­лях, яко­бы вре­ди­тель­ски ли­шён­ных необ­хо­ди­мой ли­те­ра­ту­ры, боль­ше ни­кто свер­ху не по­ми­нал. Так что в сво­ём от­че­те за 1938 год Агит­про­пу ЦК ВКП(б) новый на­чаль­ник Глав­ли­та Ни­ко­лай Сад­чи­ков мог без вся­кой опас­ки до­кла­ды­вать, что все­го за от­чет­ный пе­ри­од «по Со­вет­ско­му Со­ю­зу бы­ло вклю­че­но на изъ­я­тие, как по­ли­ти­че­ски вред­ной ли­те­ра­ту­ры, 1605 ав­то­ров и 4966 на­зва­ний от­дель­ных книг и сбор­ни­ков». Ко­неч­но, дабы в про­цес­се «обез­вре­жи­ва­ния» са­мим не уго­дить во вра­же­скую ка­те­го­рию, цен­зо­рам спо­кой­нее бы­ло бы во­об­ще все за­пре­щать. Од­на­ко га­зе­ты долж­ны бы­ли вы­хо­дить, спек­так­ли ста­вить­ся, кар­ти­ны вы­став­лять­ся. Спа­се­ние для се­бя Главлит на­хо­дил в ис­то­вом сле­до­ва­нии ге­не­раль­ной ли­нии партии. И син­хрон­но ко­ле­бал­ся с ней, вплоть до пол­но­го раз­во­ро­та сна­ча­ла в од­ну, а по­том – в пря­мо про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну. Один из та­ких ви­ра­жей слу­чил­ся в ав­гу­сте 1939 го­да, по­сле за­клю­че­ния пак­та о нена­па­де­нии меж­ду СССР и фа­шист­ской Гер­ма­ни­ей. До это­го не толь­ко в мно­го­чис­лен­ных га­зет­ных ста­тьях и кни­гах, но и в бы­ту сло­во «фа­шист» упо­треб­ля­лось ис­клю­чи­тель­но как бран­ное. Од­на­ко сто­и­ло Ста­ли­ну сдру­жить­ся с Гит­ле­ром, как всё чу­дес­ным об­ра­зом по­ме­ня­лось. Цен­зу­ра бро­си­лась ку­пи­ро­вать лю­бые нега­тив­ные оцен­ки фа­шиз­ма и гит­ле­риз­ма. В ре­зуль­та­те уже в ок­тябрь­скую «Свод­ку вы­чер­ков и кон­фис­ка­ций» Глав­ли­та по­пал не толь­ко го­то­вый от­тиск ста­тьи ака­де­ми­ка Ев­ге­ния Тар­ле «Фа­шист­ская фаль­си­фи­ка­ция ис­то­ри­че­ской на­у­ки в Гер­ма­нии», но и опе­ра Сер­гея Про­ко­фье­ва «Се­мён Кот­ко». А как же? Ведь пер­вая – ци­ти­рую свод­ку – «со­дер­жа­ла нега­тив­ные оцен­ки Гит­ле­ра, Геб­бель­са и дру­гих фа­шист­ских ру­ко­во­ди­те­лей», а в либ­рет­то вто­рой «по­пал эпи­зод с ав­ст­ро-гер­ман­ски­ми ок­ку­пан­та­ми». В фев­раль­ском спис­ке ока­за­лась под за­пре­том кни­га Н. Кор­не­ва «Тре­тья им­пе­рия в ли­цах»: ав­тор, ви­ди­те ли, «очень уж нели­це­при­ят­но го­во­рит об изу­вер­стве гер­ман­ско­го фа­шиз­ма». За­од­но, в рам­ках ге­не­раль­ной ли­нии, до­ста­лось и не име­ю­ще­му ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к Гер­ма­нии «Кур­су нерв­ных бо­лез­ней (ав­тор М. За­хар­чен­ко). Ибо, как ука­зы- ва­ет­ся в до­ку­мен­те, «кни­га кле­ве­щет на ве­ли­кий рус­ский на­род, на по­ста­нов­ку ле­чеб­но­го де­ла в СССР. На стр. 792 – фо­то «Кре­ти­низм, иди­о­тизм» по­ка­зы­ва­ет на­ме­рен­но на­ших боль­ных».

Во­ро­ши­лов с со­ба­чьей го­ло­вой

Цен­зур­ное обе­ре­га­ние гит­ле­риз­ма про­дол­жа­лось вплоть до 22 июня 1941 го­да. Пре­кра­тил­ся этот по­зор толь­ко с на­ча­лом Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной. Но как? Шёл вто­рой ме­сяц вой­ны. В эти судь­бо­нос­ные дни свой уча­сток борь­бы с за­хват­чи­ком за­нял и Главлит. Так, 27 июля 1941 го­да его на­чаль­ник на­пра­вил на утвер­жде­ние в от­дел аги­та­ции и про­па­ган­ды ЦК ВКП(б) порт­ре­ты ко­ман­ду­ю­щих фрон­та­ми тт. Ти­мо­шен­ко, Во­ро­ши­ло­ва, Бу­дён­но­го. Пе­ред этим, как яв­ству­ет из «со­про­во­ди­лов­ки», цен­зу­ра внес­ла сле­ду­ю­щие за­ме­ча­ния, необ­хо- ди­мые для по­бе­ды над за­хват­чи­ка­ми: «По порт­ре­ту т. Ти­мо­шен­ко – умень­шить тень на ли­це сле­ва», «по порт­ре­ту Во­ро­ши­ло­ва: сту­ше­вать за­свет­лён­ную часть пра­во­го вис­ка, осве­тить ле­вую часть ли­ца»; «по порт­ре­ту т. Бу­дён­но­го – дать чи­ще пра­вую пет­ли­цу, на­ло­жить на пет­ли­цу знак Сер­па и Мо­ло­та, осве­тить под­бо­ро­док сле­ва». В учи­те­ля к порт­ре­ти­стам цен­зу­ра по­лез­ла неспро­ста. У неё уже был пре­це­дент, ко­гда ста­ра­ни­я­ми од­но­го из её зор­ких бой­цов на порт­ре­те пер­во­го мар­ша­ла бы­ло об­на­ру­же­но, что «вме­сто ор­де­нов на гру­ди у тов. К. Е. Во­ро­ши­ло­ва изоб­ра­же­на фи­гу­ра в ви­де со­ба­чьей го­ло­вы». До­ло­жить о та­ком ко­щун­ствен­ном вре­ди­тель­стве в ЦК на­чаль­ник Глав­ли­та Сад­чи­ков не ре­шил­ся. И по­то­му ди­пло­ма­тич­но об­ра­тил­ся в ин­стан­цию с прось­бой дать раз­ре­ше­ние на спи­са­ние ти­ра­жа в ма­ку­ла­ту­ру «в свя­зи с недоб­ро­ка­че­ствен­но­стью». С по­доб­ны­ми про­ис­ка­ми, рав­но как с ин­фор­ма­ци­он­ны­ми утеч­ка­ми, ко­то­ры­ми мог бы вос­поль­зо­вать­ся враг, со­вет­ская цен­зу­ра сра­жа­лась всю вой­ну. Не счесть сол­дат­ских пи­сем с фрон­та, ко­то­рые при­хо­ди­ли к ад­ре­са­там с тща­тель­но вы­ма­ран­ны­ми сло­ва­ми и строч­ка­ми. Так ар­мей­ская цен­зу­ра предот­вра­ща­ла утеч­ки «неже­ла­тель­ной для огла­ше­ния ин­фор­ма­ции» с пе­ред­не­го края. Сра­зу по­сле По­бе­ды Сад­чи­ков в от­чё­те, на­прав­лен­ном в ЦК, до­кла­ды­вал, что, «про­во­дя огром­ную ра­бо­ту, кол­лек­тив в со­ста­ве 4585 цен­зо­ров в цен­тре и на ме­стах спра­вил­ся с воз­ло­жен­ны­ми на него пар­ти­ей и пра­ви­тель­ством за­да­ча­ми. Цен­зо­ры не до­пу­сти­ли в пе­чать или к рас­про­стра­не­нию 82 161 ма­те­ри­ал, све­де­ний и дан­ных, из ко­то­рых 36 121 по мо­ти­вам со­хра­не­ния го­су­дар­ствен­ных тайн, 17 047 по по­ли­ти­че­ским мо­ти­вам, и изъ­яли 28 902 ан­ти­со­вет­ских ма­те­ри­а­ла из ино­стран­ной пе­ча­ти». В том же от­чё­те на­чаль­ник Глав­ли­та хо­да­тай­ство­вал о на­граж­де­нии бо­е­вы­ми ор­де­на­ми и ме­да­ля­ми «осо­бо от­ли­чив­ших­ся во вре­мя вой­ны» цен­зо­ров. Чем от­ли­чил­ся каж­дый кон­крет­но – по­кры­то за­ве­сой го­су­дар­ствен­ной тай­ны. Од­на­ко со­хра­ни­лась справка, сви­де­тель­ству­ю­щая о том, чем эти луч­шие из луч­ших не от­ли­ча­лись. А не от­ли­ча­лись они об­ра­зо­ван­но­стью. Ибо из 61 ор­де­но­нос­ных цен­зо­ров выс­шее об­ра­зо­ва­ние име­ло ме­нее по­ло­ви­ны. Осталь­ные обо­шлись сред­ним и да­же низ­шим. Что лиш­ний раз под­твер­ди­ло: не в зна­нии бы­ла их си­ла, а в рве­нии и ню­хе.

Ла­поть под­цен­зур­ный

Пе­ре­вод стра­ны на мир­ные рель­сы озна­ме­но­вал­ся оче­ред­ным, до­се­ле неви­дан­ным всплес­ком бди­тель­но­сти. Цен­зур­ный глаз взял­ся вы­це­ли­вать да­же ту ли­те­ра­ту­ру, ко­то­рая ухит­ри­лась про­ско­чить сквозь страш­ное си­то трид­ца­тых го­дов. В ар­хив­ных фон­дах по­сле­во­ен­ной по­ры со­хра­ни­лось нема­ло глав­ли­тов­ских за­пи­сок в Управ­ле­ние про­па­ган­ды и аги­та­ции ЦК с от­чё­та­ми об изъ­я­тии из об­ра­ще­ния по­доб­но­го ро­да из­да­ний. Толь­ко в од­ной из них, от 7 ок­тяб­ря 1947 го­да, зна­чи­лось 150 на­зва­ний книг. Ту­да по­па­ла да­же чис­лив­ша­я­ся до то­го ре- во­лю­ци­он­ной клас­си­кой кни­га Джо­на Ри­да «Де­сять дней, ко­то­рые по­тряс­ли мир». Сбор­ник до­ку­мен­таль­ных ре­пор­та­жей аме­ри­кан­ско­го жур­на­ли­ста о днях Ок­тябрь­ско­го пе­ре­во­ро­та трид­цать лет спу­стя за­нес­ли в раз­ряд «страш­ной кра­мо­лы» из-за «воз­ве­ли­чи­ва­ния ро­ли Л. Троц­ко­го». И – са­мое глав­ное – «за неупо­ми­на­ние име­ни И. Ста­ли­на». Без име­ни Ста­ли­на в ту по­ру не об­хо­ди­лось ни од­но вы­ступ­ле­ние, ни од­на пуб­ли­ка­ция. И слу­чив­ша­я­ся при этом опе­чат­ка ав­то­ма­ти­че­ски при­чис­ля­лась к го­су­дар­ствен­но­му пре­ступ­ле­нию. Из­за од­ной та­кой, вы­лов­лен­ной цен­зу­рой в на­ча­ле 1950-х го­дов, по­шёл под нож весь ти­раж сбор­ни­ка сти­хов. Вме­сто по­свя­щён­ных Вож­дю слов «Ве­ли­кий, близ­кий и род­ной» ока­за­лась на­бра­на стро­ка «Все­гда гла­вен­ство­вать при­вык». В ре­зуль­та­те про­ве­дён­ных опе­ра­тив­ных ме­ро­при­я­тий бы­ло уста­нов­ле­но, что в ру­ко­пи­си, а за­тем в гран­ках строч­ки пе­ре­пу­та­ли. Еще до окон­ча­ния про­вер­ки ди­рек­тор схло­по­тал вы­го­вор, ре­дак­то­ра и кор­рек­то­ра выг­на­ли с ра­бо­ты. Что с ни­ми слу­чи­лось да­лее, мож­но пред­по­ло­жить по ко­ро­тень­кой при­пис­ке в глав­ли­тов­ской до­клад­ной: «Про­ку­ра­ту­ре по­ру­че­но про­из­ве­сти след­ствие...» Под все­о­хват­ный кон­троль неуём­ной цен­зу­ры по­па­ли все, да­же са­мые, ка­за­лось, апо­ли­тич­ные про­яв­ле­ния ин­тел­лек­ту­аль­ной и твор­че­ской де­я­тель­но­сти в стране. В ре­зуль­та­те, как вспо­ми­на­ет в сво­их ме­му­а­рах ста­рей­ший ра­бот­ник Глав­ли­та Н. Мак­си­мен­ко, «всё на­ри­со­ван­ное ху­дож­ни­ком, слеп­лен­ное скуль­пто­ром, сра­бо­тан­ное ре­мес­лен­ни­ком обя­за­тель­но утвер­жда­лось цен­зу­рой. Пе­ред вы­хо­дом к зри­те­лю осмат­ри­ва­ли всё: порт­ре­ты во­ждей, стан­ко­вые офор­ты, гра­вю­ры, из­де­лия Па­ле­ха, Фе­до­с­ки­но, дым­ков­ские иг­руш­ки, пле­тё­ные кор­зи­ноч­ки и лап­ти, вы­став­ки дет­ских ри­сун­ков, те­ат­раль­ные афи­ши и про­грамм­ки, при­гла­си­тель­ные би­ле­ты и пр. Не­ис­чис­ли­мые на­тюр­мор­ты, ко­то­рые за­ку­па­ли клу­бы, сто­ло­вые, до­ма от­ды­ха, боль­ни­цы, са­на­то­рии – все си­ре­ни и пи­о­ны име­ли на обо­ро­те хол­ста ма­лень­кий кру­жо­чек с ин­ди­ви­ду­аль­ным но­ме­ром цен­зо­ра». К кон­цу ста­лин­ской эпо­хи за­си­лье это­го «кру­жоч­ка» ока­за­лось та­ким проч­ным, что бла­го­по­луч­но пе­ре­жи­ло не толь­ко Ста­ли­на, но и всех осталь­ных его смен­щи­ков в Крем­ле. Но об этом – в сле­ду­ю­щих пуб­ли­ка­ци­ях.

Все­во­лод Мей­ер­хольд (край­ний сле­ва) в 1930 го­ду по­ста­вил пье­су «Ба­ня» Вла­ди­ми­ра Ма­я­ков­ско­го (спра­ва), но вско­ре она бы­ла за­пре­ще­на. Сам те­атр име­ни Мей­ер­холь­да «ска­тил­ся на чуж­дые со­вет­ско­му ис­кус­ству по­зи­ции» и был за­крыт в 1938 го­ду

На ле­вом фо­то: кни­ги Ми­ха­и­ла Зо­щен­ко и Ан­ны Ах­ма­то­вой (сле­ва) бы­ли изъ­яты по при­ка­зу Глав­ли­та от 27 ав­гу­ста 1946 го­да. С кон­ца 1940-х го­дов пе­ре­ста­ли пе­ча­тать и Бо­ри­са Пастер­на­ка (спра­ва). На пра­вом фо­то: в 1956 го­ду фильм Сер­гея Эй­зен­штей­на (спра­ва) «Иван Гроз­ный» с му­зы­кой Сер­гея Про­ко­фье­ва (сле­ва) был за­пре­щён до 1958 го­да, по­сколь­ку во вто­рой се­рии бы­ло по­ка­за­но «про­грес­сив­ное вой­ско оприч­ни­ков Ива­на Гроз­но­го в ви­де шай­ки де­ге­не­ра­тов»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.