ГАЙДАР: ОСТАЛ­СЯ В ОКРУ­ЖЕ­НИИ, ЧТО­БЫ ...

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Бо­рис КАМОВА Пуб­ли­ка­ция 1992 го­да

Для несколь­ких по­ко­ле­ний по­сле­во­ен­ных де­тей Ар­ка­дий Гайдар яв­лял­ся лю­би­мым пи­са­те­лем. Мил­ли­о­ны ре­бят бы­ли бла­го­дар­ны ему за иг­ру ко­ман­ды» – в глухую по­ру, ко­гда всё бы­ло нель­зя, пи­о­не­ры, на­звав се­бя ти­му­ров­ца­ми, мог­ли за­ни­мать­ся аб­со­лют­но ле­галь­ной бла­го­тво­ри­тель­но­стью: помогать ин­ва­ли­дам, уха­жи­вать за пре­ста­ре­лы­ми. Ре­бя­та неред­ко за­ра­ба­ты­ва­ли и от­да­ва­ли нуж­да­ю­щим­ся свои день­ги. А взрос­лые то бо­ро­лись с ко­ман­да­ми (и то­гда ко­ман­ды ухо­ди­ли в под­по­лье), то по­смерт­но на­граж­да­ли Гай­да­ра, то тре­ти­ро­ва­ли память о нём. Известны та­к­же сло­ва Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча, что у него бы­ла «обык­но­вен­ная био­гра­фия». Се­го­дня оста­ет­ся до­ба­вить, что она во­бра­ла ро­ман­ти­ку, сверх­че­ло­ве­че­ское на­пря­же­ние и тра­гизм «необык­но­вен­но­го вре­ме­ни». Трид­цать семь лет, про­жи­тые Гай­да­ром, изоби­ло­ва­ли дерз­ки­ми по­ры­ва­ми, от­важ­ны­ми по­ступ­ка­ми, оши­боч­ны­ми ре­ше­ни­я­ми, со­ци­аль­ны­ми от­кры­ти­я­ми и непред­ска­зу­е­мы­ми по­во­ро­та­ми судь­бы. Дра­ма­ти­че­ски сло­жи­лась у Гай­да­ра и по­смерт­ная судь­ба. Я хо­чу рас­ска­зать об этом пи­са­те­ле то, че­го боль­шин­ство ещё не зна­ет (пуб­ли­кую неко­то­рые гла­вы из до­ку­мен­таль­ной по­ве­сти-рас­сле­до­ва­ния «Кто вы, Ар­ка­дий Гайдар?»).

Ре­ше­ние

21 июля 1941 го­да Ар­ка­дий Пет­ро­вич Гайдар уехал на Юго-За­пад­ный фронт, в Ки­ев, во­ен­ным кор­ре­спон­ден­том «Ком­со­моль­ской прав­ды». С пе­ре­до­вой он при­слал несколь­ко очер­ков и ста­тей. Ко­гда Ки­ев был окру­жён и Гай­да­ру пред­ло­жи­ли ме­сто в по­след­нем са­мо­лё­те, ко­то­рый ухо­дил в Моск­ву, он ле­теть от­ка­зал­ся. До­во­дов у Гай­да­ра бы­ло два. Пер­вый: он по­ла­гал, что не име­ет пра­ва вос­поль­зо­вать­ся са­мо­лё­том, по­сколь­ку та­кой воз­мож­но­сти нет у бой­цов и ко­ман­ди­ров окру­жён­ной ар­мии. А вто­рой до­вод был та­кой: Гайдар хо­тел прой­ти с окру­жён­ной ар­ми­ей весь её путь. Он ду­мал, ес­ли оста­нет­ся жив, на­пи­сать кни­гу об этом небы­ва­лом ис­хо­де, с ко­то­рым невоз­мож­но срав­нить да­же ис­ход биб­лей­ский. В окру­же­нии под Ки­е­вом ока­за­лась ар­мия в 660 ты­сяч луч­ших ко­ман­ди­ров и бой­цов. Это в два ра­за боль­ше то­го, что мы взя­ли в плен под Ста­лин­гра­дом в 1943-м. Но ведь бы­ло ещё и мир­ное на­се­ле­ние. Оно бро­си­лось за ар­ми­ей преж­де все­го из Ки­е­ва. Это сот­ни ты­сяч бе­жен­цев, ни­кто не считал. И я не уве­рен, что они во­шли в циф­ру «27 мил­ли­о­нов по­гиб­ших», ко­то­рую в своё вре­мя об­на­ро­до­вал М.С. Гор­ба­чёв.

Брат мой – враг мой?

Пе­ре­гру­жен­ный «Дуглас» ото­рвал­ся от взлёт­ной до­рож­ки по­ле­во­го аэро­дро­ма под Ки­е­вом и взял курс на Харь­ков и Моск­ву. В са­мо­лё­те сре­ди дру­гих пас­са­жи­ров на­хо­ди­лась груп­па жур­на­ли­стов. Гайдар их про­во­жал и долго ма­хал вслед уже взле­тев­шей ма­шине. На дру­гой день, 19 сен­тяб­ря 1941 го­да, Ки­ев пал. Жур­на­ли­стов, ко­то­рые успе­ли вер­нуть­ся в Моск­ву, спро­си­ли: – Где Ла­пин и Хац­ре­вин?.. Где Юрий Кры­мов?.. Где Ев­ге­ний Дол­ма­тов­ский?.. Где Ар­ка­дий Гайдар? Где на­хо­дят­ся Ла­пин и Хац­ре­вин, от­ве­тить ни­кто не мог. (Позд­нее ста­ло из­вест­но: у За­ха­ра Хац­ре­ви­на при от­ступ­ле­нии по­шла гор­лом кровь. Бо­рис Ла­пин его не оста­вил. Они по­гиб­ли вме­сте.) Где Юрий Кры­мов, из при­быв­ших то­же ни­кто не знал. (В 1943 го­ду кол­хоз­ник А.Я. Ко­ва­лен­ко пе­ре­дал ко­ман­до­ва­нию до­ку­мен­ты и пись­ма уби­то­го пи­са­те­ля Ю.С. Кры­мо­ва, ко­то­ро­го он хо­ро­нил.) За­те­ря­лись и сле­ды Ев­ге­ния Дол­ма­тов­ско­го. (То­гда невоз­мож­но бы­ло пред­ста­вить, что Дол­ма­тов­ский по­па­дёт в плен, ему по­мо­гут бе­жать, он до­бе­рёт­ся до на­ших и толь­ко несколь­ко де­ся­ти­ле­тий спу­стя су­ме­ет опуб­ли­ко­вать од­ну из са­мых тра­ги­че­ских и бес­по­щад­ных книг о войне – «Зе­ле­ная бра­ма».) Так бы­ло со мно­ги­ми: Щу­эр, Си­слав­ский, Ко­риц­кий, Са­пи­го – все они оста­лись с окру­жён­ной ар­ми­ей. Ни­кто из них не бро­сил­ся на­про­лом за­хва­ты­вать ме­сто в по­след­нем са­мо­лё­те. При­ле­тев­шие в Моск­ву га­зет­чи­ки не вы­гля­де­ли ге­ро­я­ми, хо­тя пы­та­лись. Бы­ла при­ду­ма­на бай­ка, что за со­вер­шен­но без­оруж­ным «Дугла­сом» го­нял­ся «мес­сер­шмитт». И буд­то бы по­еди­нок за­кон­чил­ся тем, что немец­кий ис­тре­би­тель вре­зал­ся в склон хол­ма. В этой си­ту­а­ции, ще­кот­ли­вой для спас­ших­ся, толь­ко от­но­си­тель­но Гай­да­ра все ока­за­лось со­вер­шен­но яс­но: – Все в по­ряд­ке, Гайдар жив-здо­ров. Да­же нас про­во­жал. Толь­ко ле­теть от­ка­зал­ся, хо­тя ему пред­ла­га­ли. На тех, кто сни­мал допрос с при­быв­ших, эта но­вость про­из­ве­ла силь­ное впе­чат­ле­ние, что под­ме­тил при­сут­ство­вав­ший здесь же мо­ло­дой фо­то­ре­пор­тер. Он счи­тал­ся уже ма­сте­ром: хо­ро­шо фо­то­гра­фи­ро­вал бой­цов на отдыхе, плен­ных под кон­во­ем и го­ры тро­фей­ной тех­ни­ки. – Гайдар всё вре­мя учил немец­кий язык, – вспом­нил ре­пор­тёр. Эти фак­ты да­ли рас­сле­до­ва­нию новый по­во­рот. На фоне по­до­зри­тель­но­го от­ка­за Гай­да­ра при­лёт осталь­ных вы­гля­дел по­ступ­ком глу­бо­ко пат­ри­о­тич­ным. Свои на­блю­де­ния и объ­яс­не­ния к ним фо­то­ма­стер из­ло­жил на бу­ма­ге. И ни­кто не ска­зал ему, что он под­лец. Так воз­ник­ла вер­сия (за­фик­си­ро­ван­ная где надо) о по­до­зри­тель­ном невоз­вра­ще­нии спе­ци­аль­но­го кор­ре­спон­ден­та «Ком­со­моль­ской прав­ды», чле­на Со­ю­за пи­са­те­лей, ор­де­но­нос­ца А.П. Гай­да­ра. Это бы­ла ещё и очень удоб­ная вер­сия. Она поз­во­ля­ла не отве­чать на во­прос: кто пер­со­наль­но по­ви­нен в том, что в сен­тяб­ре 1941-го на Юго-За­пад­ном фрон­те жур­на­лист­ский кор­пус по­нёс невос­пол­ни­мые по­те­ри?..

За­га­доч­ное по­сла­ние

Дня че­рез три по­сле при­лё­та по­след­не­го «Дугла­са» из Ки­е­ва До­ра Мат­ве­ев­на Гайдар вы­ну­ла из ящи­ка кон­верт. Ад­рес был на­пи­сан незна­ко­мой ру­кой, что на­пу­га­ло До­ру Мат­ве­ев­ну, а в кон­вер­те ле­жа­ло пись­мо от Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча: «До­ро­гая До­роч­ка, – пи­сал он жене. – Поль­зу­ясь слу­ча­ем, пе­ре­сы­лаю пись­мо са­мо­лё­том». Что са­мо­лёт по­след­ний, пи­сать не стал. «Вче­ра вер­нул­ся и зав­тра вы­ез­жаю на пе­ре­до­вую, и связь со мною бу­дет пре­рва­на. Посмот­ри на Ки­ев, на кар­ту, и всё пой­мёшь са­ма. У вас на цен­траль­ном участ­ке по­ло­же­ние по­ка бла­го­по­луч­ное... » Это он объ­яс­нял До­ре Мат­ве­евне, что­бы она по­ка оста­ва­лась с доч­кой Же­ней в Москве, не сры­ва­лась с ме­ста. «Эти то­ва­ри­щи, ко­то­рые пе­ре­да­дут те­бе пись­мо, из од­ной со мной бри­га­ды. На­пои их ча­ем или ви­ном. Они те­бе обо мне расскажут». До­ра Мат­ве­ев­на по­ня­ла: пись­мо ей долж­ны бы­ли при­не­сти. И что-то важ­ное со­об­щить. А глав­ное, До­ре Мат­ве­евне нуж­но бы­ло спро­сить: с кем Ар­ка­дий Пет­ро­вич остал­ся? Ка­кие у него воз­мож­но- сти вый­ти из окру­же­ния? Ведь ра­дио уже пе­ре­да­ло: Ки­ев пал. Пер­вым же­ла­ни­ем До­ры Мат­ве­ев­ны ста­ло най­ти лю­дей, ко­то­рые при­вез­ли пись­мо. Од­на­ко на кон­вер­те не бы­ло ука­за­но ни имён, ни ад­ре­са от­пра­ви­те­лей. А в са­мом кон­вер­те не ока­за­лось да­же за­пи­соч­ки: «Мол, из­ви­ни­те, ува­жа­е­мая До­ра Мат­ве­ев­на, – служ­ба...» До­ра Мат­ве­ев­на ещё не зна­ла: уже ра­бо­та­ла вер­сия, при­ве­зён­ная из Ки­е­ва «то­ва­ри­ща­ми». С вер­си­ей До­ре Мат­ве­евне ещё пред­сто­я­ло по­зна­ко­мить­ся. А по Москве уже гу­лял слу­шок: «Остал­ся сам. По­ве­ришь?» – «Кто бы мог по­ду­мать!» – «Ока­за­лось, мать дво­рян­ка. А в ан­ке­тах пи­сал – фельд­ше­ри­ца».

Ко­рот­кое вос­по­ми­на­ние о бу­ду­щем

В 1981 го­ду я за­кан­чи­вал под­го­тов­ку по­след­не­го то­ма но­во­го со­бра­ния со­чи­не­ний А.П. Гай­да­ра, ко­то­рое вы­хо­ди­ло в из­да­тель­стве «Дет­ская ли­те­ра­ту­ра». Мне по­на­до­би­лось раз­ре­ше­ние До­ры Мат­ве­ев­ны на опуб­ли­ко­ва­ние пол­но­го тек­ста фрон­то­вых пи­сем Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча (ко­то­рые до той по­ры пе­ча­та­лись с со­кра­ще­ни­я­ми). Дав раз­ре­ше­ние вос­ста­но­вить все про­пус­ки, До­ра Мат­ве­ев­на по­про­си­ла ска­зать в ком­мен­та­ри­ях сле­ду­ю­щее: – По­след­нее пись­мо Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча мы с Же­ней по­лу­чи­ли по по­чте. Ни­кто не при­шёл к нам ни в со­рок пер­вом, ни со­рок лет спу­стя. По­след­няя прось­ба Гай­да­ра – прий­ти и рас­ска­зать нам о нём – оста­лась невы­пол­нен­ной. До­ра Мат­ве­ев­на зна­ла: «эти то­ва­ри­щи», с ко­то­ры­ми Гайдар по­слал свое по­след­нее пись­мо, жи­вы и здо­ро­вы. Но о сво­ей сов­мест­ной служ­бе с Гай­да­ром на Юго-За­пад­ном фрон­те они пред­по­чи­та­ли дол­гое вре­мя не упо­ми­нать. Лишь чет­верть века спу­стя, ко­гда вдруг сде­ла­лось мод­ным пи­сать о сол­дат­ском по­дви­ге Гай­да­ра, «то­ва­ри­щи» из бри­га­ды «Ком­со­моль­ской прав­ды» ста­ли на­вяз­чи­во за­пол­нять стра­ни­цы га­зет и жур­на­лов вос­по­ми­на­ни­я­ми о сво­ей друж­бе с Гай­да­ром на войне. По­же­ла­ние До­ры Мат­ве­ев­ны бы­ло мною вы­пол­не­но в точ­но­сти. Её оцен­ку по­ступ­ка быв­ших со­слу­жив­цев Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча я при­вёл в ком­мен­та­ри­ях к чет­вёр­то­му то­му со­бра­ния со­чи­не­ний Гай­да­ра (М., «Дет­ская ли­те­ра­ту­ра», 1982. С. 539).

По­пут­ная вер­сия: кто при­вёз пись­мо?

От­ве­тить на этот во­прос бы­ло слож­но... Ведь ни один из жур­на­ли­стов, ко­то­рые в сен­тяб­ре 1941-го при­ле­те­ли из Ки­е­ва на по­след­нем «Дугла­се», не при­знал­ся, что Гайдар по­слал с ним (или с ни­ми) свой по­след­ний при­вет се­мье. В кни­ге быв­ших во­ен­ных кор­ре­спон­ден­тов «Ком­со­моль­ской прав­ды» Ми­ха­и­ла Ко­то­ва и Вла­ди­ми­ра Ляс­ков­ско­го «Всад­ник, ска­чу­щий впе­ре­ди» рас­ска­за­но о том, как они уле­та­ли на по­след­нем «Дугла­се» из Ки­е­ва, а Гайдар их про­во­жал. Он упа­ко­вал в ве­ще­вой мешок про­ви­ант: три бан­ки мяс­ных кон­сер­вов и пшён­ную ка­шу-кон­цен­трат. – В Москве ту­го­ва­то с хар­чем, бе­ри­те, чер­ти, бла­го­да­рить бу­де­те... – буд­то бы ска­зал он им на про­ща­ние. С Ко­то­вым и Ляс­ков­ским Гайдар пе­ре­дал офи­ци­аль­ный ра­порт глав­но­му ре­дак­то­ру «Ком­со­мол­ки» Бо­ри­су Бур­ко­ву.

– Вру­чи­те лич­но, – ска­зал Гайдар. – Здесь всё объ­яс­не­но... Кста­ти, не сму­щай­тесь, что тут есть по­хваль­ные сло­ва. По­хваль­ные сло­ва, надо по­ла­гать, бы­ли о бу­ду­щих ав­то­рах кни­ги. За­тем Ар­ка­дий Пет­ро­вич пе­ре­дал по­дар­ки «ко­му-ни­будь в во­ен­ном от­де­ле ре­дак­ции», «Ко­ле Да­ни­ло­ву – мо­е­му при­я­те­лю», «ми­лую штуч­ку» – пи­сто­лет – Бо­ри­су Бур­ко­ву, глав­но­му ре­дак­то­ру. По­се­то­вал, что Ко­тов и Ляс­ков­ский «к Юр­ке Кры­мо­ву не успе­ли за­ехать» – взять у него пись­мо к его жене. «Он, как Ро­мео, сво­ей Джу­льет­те ве­сточ­ку под­го­то­вил», – буд­то бы ска­зал Гайдар. Ес­ли ве­рить ав­то­рам, в раз­ве­сё­лой су­е­те пе­ред от­лё­том Гайдар не на­шёл ми­ну­ты вспом­нить лишь о сво­ей жене. На са­мом де­ле он До­ру Мат­ве­ев­ну вспом­нил и ей на­пи­сал. Я сам дер­жал пись­мо в ру­ках. В нём обо­зна­че­на ока­зия: «по­сы­лаю... са­мо­лё­том». Вре­мя – пе­ред па­де­ни­ем Ки­е­ва: «Посмот­ри на Ки­ев, на кар­ту, и пой­мёшь са­ма...» И уточ­не­но: «Эти то­ва­ри­щи, ко­то­рые пе­ре­да­дут те­бе пись­мо, из од­ной со мной бри­га­ды». Я по­ла­гал: это Ко­тов и Ляс­ков­ский. Но я мог и оши­бить­ся. По сча­стью, име­ет­ся воз­мож­ность про­ве­рить мою вер­сию. Для это­го вер­нём­ся нена­дол­го в Ки­ев 18 сен­тяб­ря 1941 го­да. Кон­сер­вы и кон­цен­тра­ты Гайдар кла­дёт в вещ­ме­шок Ко­то­ва и Ляс­ков­ско­го. (Лю­бо­пыт­но, что при этом Гай­да­ру как бы не при­хо­дит в го­ло­ву мысль – а не го­лод­но ли в Москве и его жене с доч­кой?) Ра­порт Бур­ко­ву – с по­хваль­ны­ми сло­ва­ми о «то­ва­ри­щах» – от­прав­ля­ет то­же с Ко­то­вым и Ляс­ков­ским. По­дар­ки всем ре­дак­ци­он­ным ра­бот­ни­кам – с ни­ми же. А са­мое глав­ное – пись­мо до­мой – с кем­то чу­жим? Неле­по. ...Не при­нес­ли. Не рас­ска­за­ли. Не при­шли с бу­тыл­кой ви­на и ко­роб­кой кон­фет (пом­ни­те в пись­ме: «На­пои их ча­ем или ви­ном») хо­тя бы мно­го лет спу­стя. И да­же не упо­мя­ну­ли ни­где, что пись­мо Гайдар от­пра­вил с ни­ми. Де­ло их со­ве­сти.

Сек­рет­ная вер­сия (про­дол­же­ние)

По­сле то­го как Ар­ка­дий Пет­ро­вич пре­ду­пре­дил До­ру Мат­ве­ев­ну: «Связь со мной бу­дет пре­рва­на», мно­го ме­ся­цев о нём не по­сту­па­ло ни­ка­ких све­де­ний. Лишь в мае 1942 го­да в ящик для пи­сем с фрон­та, ко­то­рый сто­ял в ве­сти­бю­ле Со­ю­за пи­са­те­лей СССР в Москве, кто-то опу­стил сол­дат­ский тре­уголь­ник. «Ува­жа­е­мая то­ва­рищ Гайдар! – так на­чи­на­лось пись­мо. – ...Вы­пол­няя прось­бу Ва­ше­го му­жа, Гай­да­ра Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча, со­об­щаю Вам, что он ге­ро­и­че­ски по­гиб от рук фа­шист­ских вар­ва­ров 26 ок­тяб­ря 1941 го­да... Вы зна­е­те, что Ар­ка­дий Пет­ро­вич... был кор­ре­спон­ден­том Юго-За­пад­но­го фрон­та... Ко­гда об­ра­зо­ва­лось окру­же­ние, то Гай­да­ру пред­ло­жи­ли вы­ле­теть на са­мо­лё­те, но он от­ка­зал­ся и остал­ся с окру­жён­ной ар­ми­ей. Ко­гда часть ар­мии бы­ла раз­би­та, то мы, вы­хо­дя из окру­же­ния, оста­лись в пар­ти­зан­ском от­ря­де в Прид­не­пров­ских ле­сах. И од­на­ж­ды мы хо­ди­ли по про­дук­ты на свою ба­зу и на­рва­лись на немец­кую за­са­ду, где и был убит тов. Гайдар Ар­ка­дий Пет­ро­вич. Его мо­ги­ла на­хо­дит­ся в Пол­тав­ской об­ла­сти, око­ло же­лез­ной до­ро­ги, ко­то­рая идёт с Ка­не­ва на Зо­ло­то­но­шу. Ес­ли ехать с Ка­не­ва, то надо до­е­хать до стан­ции Леп­ля­ва... Там есть буд­ка, вот око­ло этой буд­ки на пра­вой сто­роне же­лез­ной до­ро­ги, мет­рах в пя­ти от по­лот­на, и по­хо­ро­нен он. Бу­доч­ник зна­ет могилу... Оста­юсь – лей­те­нант С. Аб­ра­мов. Это пись­мо я пе­ре­даю из вре­мен­но ок­ку­пи­ро­ван­ной Укра­и­ны...» Но в офи­ци­аль­ных кру­гах пись­мо до­сто­вер­ным при­зна­но не бы­ло. Оста­ва­лось неиз­вест­ным, кто та­кой лей­те­нант С. Аб­ра­мов: на тре­уголь­ни­ке не бы­ло об­рат­но­го ад­ре­са. И по­том, вы­гля­де­ло весь­ма по­до­зри­тель­ным, что ка­кой-то слу­чай­ный лей­те­нант от­лич­но знал, что Гайдар не по­ле­тел на са­мо­лё­те. Воз­ник­ла еще од­на вер­сия, ко­то­рая под­креп­ля­ла глав­ную: не сам ли Гайдар мог при­слать это пись­мо? В сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции по прось­бе близ­ких пи­са­те­ля во­ен­ное ко­ман­до­ва­ние по­ру­чи­ло раз­вед­груп­пе, ко­то­рая дей­ство­ва­ла на тер­ри­то­рии Пол­тав­ской об­ла­сти, про­ве­рить све­де­ния, со­об­щён­ные лей­те­нан­том Аб­ра­мо­вым. В ав­гу­сте 1943 го­да из немецкого ты­ла при­шло до­не­се­ние стар­ше­го лей­те­нан­та И. Гон­ча­рен­ко. Тот пи­сал, что «лич­но то­же встре­чал­ся и мно­го бе­се­до­вал» с Гай­да­ром «в ок­тяб­ре 1941 го­да» под Леп­ля­вой. И под­твер­ждал та­к­же, что Ар­ка­дий Пет­ро­вич по­гиб, ко­гда хо­дил «на ху­тор за про­дук­та­ми», и по­хо­ро­нен «воз­ле же­лез­ной до­ро­ги». Све­де­ния из двух раз­ных ис­точ­ни­ков сов­па­ли. Лич­ность И. Гон­ча­рен­ко в кру­гах ар­мей­ской раз­вед­ки бы­ла хо­ро­шо из­вест­на. Его донесения все­гда от­ли­ча­лись аб­со­лют­ной точ­но­стью и до­сто­вер­но­стью. Им до­ве­ря­ло фрон­то­вое ко­ман­до­ва­ние. Од­на­ко в Москве и этот до­ку­мент был по­став­лен под со­мне­ние. По-преж­не­му про­дол­жа­ла су­ще­ство­вать сек­рет­ная вер­сия. И пись­мо ар­мей­ско­го раз­вед­чи­ка бы­ло бес­силь­но пе­ред вы­клад­ка­ми раз­вед­чи­ков ан­кет­ных... Но с по­до­зре­ни­ем – Гайдар остал­ся в окру­же­нии, что­бы пе­ре­бе­жать к нем­цам, – не же­ла­ла со­гла­шать­ся ред­кол­ле­гия «Ком­со­моль­ской прав­ды». Во-пер­вых, из-за доб­ро­го от­но­ше­ния к пи­са­те­лю. Во­вто­рых, по­то­му что та­кая вер­сия бро­са­ла на кол­лек­тив ре­дак­ции тень, что мог­ло иметь са­мые непри­ят­ные по­след­ствия для мно­гих. В 1944 го­ду, ко­гда на­ко­нец бы­ла осво­бож­де­на Укра­и­на, ре­дак­ция по­сла­ла в Ка­нев и Леп­ля­ву спе­ци­аль­но­го кор­ре­спон­ден­та ка­пи­та­на А.Ф. Баш­ки­ро­ва. Ему был вру­чён ман­дат: «Удо­сто­ве­ре­ние (сек­рет­ное) Ред­кол­ле­ги­ей га­зе­ты «Ком­со­моль­ская прав­да» на во­ен­но­го кор­ре­спон­ден­та А.Ф. Баш­ки­ро­ва воз­ло­же­ны ро­зыс­ки мо­ги­лы по­гиб­ше­го пар­ти­за­на, пи­са­те­ля Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча Гай­да­ра... » Баш­ки­ров на­шёл быв­ших партизан. Они в один го­лос рас­ска­зы­ва­ли о му­же­стве, стой­ко­сти и са­мо­от­вер­жен­но­сти Гай­да­ра. И друж­но при­пом­ни­ли: Ар­ка­дий Пет­ро­вич «вёл днев­ник пар­ти­зан­ско­го от­ря­да, со­здал несколь­ко ли­ри­че­ских про­из­ве­де­ний в фор­ме пи­сем к сы­ну, жене, чи­тал их пар­ти­за­нам». При­ез­же­го кор­ре­спон­ден­та от­ве­ли на могилу Гай­да­ра. Баш­ки­ров уви­дел ма­лень­кий, при­би­тый до­ждя­ми и сне­гом хол­мик. Бы­ло со­вер­шен­но оче­вид­но, что о мо­ги­ле ни­кто не за­бо­тил­ся. Баш­ки­ров по­про­сил сель­со­вет при­ве­сти могилу в по­ря­док. Был на­сы­пан вы­со­кий холм, при боль­шом сте­че­нии на­ро­да на него во­дру­зи­ли доб­рот­но ско­ло­чен­ный де­ре­вян­ный крест с над­пи­сью: «А.П. Гайдар. Пи­са­тель и во­ин, пу­ле­мёт­чик пар­ти­зан­ско­го от­ря­да. По­гиб в ок­тяб­ре 1941». Над сло­вом «ок­тябрь» позд­нее бы­ло по­став­ле­но «26». По воз­вра­ще­нии в Моск­ву Баш­ки­ров пред­ста­вил офи­ци­аль­ный от­чёт и при­ло­жил к нему фо­то­сним­ки: ед­ва при­мет­ный хол­мик воз­ле же­лез­ной до­ро­ги; тол­пы лю­дей на тра­ур­ной це­ре­мо­нии; при­ве­дён­ная в по­ря­док мо­ги­ла с кре­стом и па­мят­ной над­пи­сью. Од­но­вре­мен­но Баш­ки­ров под­го­то­вил боль­шую ста­тью об Ар­ка­дии Гай­да­ре, о его по­дви­ге в бою у ле­со­пиль­но­го за­во- да, осо­бо от­ме­тив: пи­са­тель в ок­тяб­ре 1941-го был нрав­ствен­ной опо­рой для все­го пар­ти­зан­ско­го от­ря­да. Ста­тья бы­ла по­став­ле­на в но­мер. В ре­дак­ции не со­мне­ва­лись: рас­сказ о по­дви­ге и ги­бе­ли лю­би­мо­го пи­са­те­ля от­зо­вёт­ся в ду­шах лю­дей, под­ни­мет бур­ную вол­ну нена­ви­сти к вра­гу. И вдруг по окри­ку свер­ху ста­тья бы­ла сня­та, а Баш­ки­ров тут же от­прав­лен обрат­но в дей­ству­ю­щую ар­мию. Я по­зна­ко­мил­ся с Баш­ки­ро­вым в на­ча­ле 1970-х го­дов. Уже вы­шла моя по­весть «Пар­ти­зан­ской тро­пой Гай­да­ра», а Баш­ки­ров стал классиком чу­ваш­ской ли­те­ра­ту­ры. Свои кни­ги он под­пи­сы­вал под псев­до­ни­мом Алек­сей Тал­вир. – Не да­ли на­пе­ча­тать мой са­мый луч­ший ма­те­ри­ал, – с глу­бо­кой оби­дой ска­зал мне Алек­сей Фи­лип­по­вич.

Тай­ный некро­лог

Ре­дак­ция «Ком­со­моль­ской прав­ды» ока­за­лась в неле­пом по­ло­же­нии. Она уже два го­да зна­ла о ги­бе­ли сво­е­го кор­ре­спон­ден­та, по­лу­чи­ла до­сто­вер­ные сви­де­тель­ства его ге­ро­из­ма и не мог­ла по­ме­стить хо­тя бы ко­ро­тень­кий некро­лог. Пуб­ли­ка­ции за­пре­щал «верх», за­пре­ща­ли «ор­га­ны» на ос­но­ве вер­сии. То­гда при­ду­ма­ли вот что. При­гла­си­ли Ки­рил­ла Ан­дре­ева, из­вест­но­го кри­ти­ка, бел­ле­три­ста, ис­сле­до­ва­те­ля дет­ской ли­те­ра­ту­ры. Он под­го­то­вил ста­тью «Ре­бя­та ждут но­во­го Ти­му­ра». «С мо­мен­та вы­хо­да в свет по­ве­сти о Ти­му­ре, – пи­сал Ан­дре­ев, – про­шло несколь­ко лет. Вче­раш­ние де­ти с ору­жи­ем в ру­ках вы­шли на до­ро­ги вой­ны. Но Ар­ка­дий Гайдар ни­ко­гда уже не рас­ска­жет о Ти­му­ре, став­шем взрос­лым. Во­ин в жиз­ни и ли­те­ра­ту­ре, он умер на по­сту». Од­на строч­ка... Это бы­ло все, что ре­дак­ция «Ком­со­моль­ской прав­ды» риск­ну­ла со­об­щить о по­дви­ге и ги­бе­ли Гай­да­ра на­пе­ре­кор вер­сии.

Ис­чез­нув­шая мо­ги­ла

На­сту­пил 1947 год, а факт ги­бе­ли А.П. Гай­да­ра юри­ди­че­ски за­фик­си­ро­ван и при­знан до сих пор не был. С раз­ре­ше­ния Н.А. Ми­хай­ло­ва, пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК ВЛКСМ, ко­то­рый за­ру­чил­ся со­гла­си­ем ЦК партии, ре­дак­ция из­да­ния со­ста­ви­ла и вы­да­ла род­ным Гай­да­ра офи­ци­аль­ную справ­ку «о ги­бе­ли во­ен­но­го кор­ре­спон­ден­та га­зе­ты «Ком­со­моль­ская прав­да», пи­са­те­ля Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча Гай­да­ра». И толь­ко то­гда «Ком­со­мол­ка» по­ме­сти­ла ста­тью В. Шу­мо­ва и И. Ко­стен­ко о по­дви­ге Гай­да­ра на войне. Скром­ная справка мно­гое из­ме­ни­ла в по­смерт­ной судь­бе Гай­да­ра. Его на­ча­ли сме­лее из­да­вать. Од­но­вре­мен­но бы­ло при­ня­то ре­ше­ние пе­ре­вез­ти прах Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча в Моск­ву и по­хо­ро­нить на Но­во­де­ви­чьем клад­би­ще. Ми­ни­стер­ство пу­тей со­об­ще­ния да­же со­гла­си­лось вы­де­лить спе­ци­аль­ный ва­гон. Этим пла­нам вне­зап­но вос­про­ти­вил­ся Пол­тав­ский об­ком. Он со­гла­шал­ся на пе­ре­за­хо­ро­не­ние, но в пре­де­лах об­ла­сти. Со­юз пи­са­те­лей счёл за луч­шее не кон­флик­то­вать с мест­ным парт­ру­ко­вод­ством. Для но­вой мо­ги­лы вы­бра­ли пло­щад­ку в Ка­не­ве, на вы­со­ком бе­ре­гу Дне­пра, непо­да­ле­ку от древ­не­го со­бо­ра. Лет­ним утром 1947 го­да, ко­гда всё бы­ло под­го­тов­ле­но, что­бы пе­ре­пра­вить остан­ки пи­са­те­ля по Дне­пру в Ка­нев, могилу вскры­ли. И слу­чи­лось нечто неве­ро­ят­ное. Мо­ги­ла ока­за­лась пу­ста. Под хол­мом, на ко­то­ром сто­ял крест с фа­ми­ли­ей Гайдар, об­на­ру­жи­ли толь­ко пе­сок. Зем­лю под хол­мом рас­ко­па­ли вглубь и вширь, но ни­ка­ких сле­дов за­хо­ро­не­ния не на­шли. Мно­гим офи­ци­аль­ным ли­цам и го­стям при­пом­ни­лась вер­сия, ко­то­рая столь­ко лет счи­та­лась оскор­би­тель­ной для па­мя­ти пи­са­те­ля. И вот со­кру­ши­тель­ное и бес­по­щад­ное её под­твер­жде­ние. По­дав­лен­ные сто­я­ли кор­ре­спон­ден­ты мест­ных и цен­траль­ных га­зет, опе­ра­то­ры Ки­ев­ской ки­но­сту­дии, ко­то­рые при­е­ха­ли сни­мать це­ре­мо­нию пе­ре­за­хо­ро­не­ния. Мест­ное и при­ез­жее на­чаль­ство по­гру­зи­лось в рас­те­рян­ность и тре­во­гу. За­зву­ча­ли об­ви­не­ния, что рай­он­щи­ки не про­ве­ри­ли за­бла­го­вре­мен­но могилу и не су­ме­ли по­ме­шать гром­кой по­ли­ти­че­ской про­во­ка­ции. А тем вре­ме­нем в Леп­ля­ву и Ка­нев неоста­но­ви­мо при­бы­вал на­род. Кто – пеш­ком с детьми, кто – на гру­зо­ви­ках це­лы­ми кол­хо­за­ми. Все зна­ли, что на окра­ине Леп­ля­вы по­хо­ро­нен дет­ский пи­са­тель Ар­ка­дий Гайдар и что се­го­дня бу­дут пе­ре­во­зить его те­ло. – Как по­сту­пить с при­быв­ши­ми людь­ми? – кри­чал по те­ле­фо­ну ка­кой-то ру­ко­во­ди­тель. – Что им ска­зать?.. Меж­ду тем в Леп­ляве на по­ляне у же­лез­но­до­рож­ной на­сы­пи несколь­ко мо­гу­чих мат­ро­сов из Дне­пров­ской фло­ти­лии про­дол­жа­ли пе­ре­па­хи­вать грунт. Они очень лю­би­ли кни­ги Ар­ка­дия Гай­да­ра, твер­до ве­ри­ли, что он по­гиб и по­хо­ро­нен воз­ле буд­ки пу­те­во­го об­ход­чи­ка. И вдруг раз­дал­ся звон­кий маль­чи­ше­ский го­лос: – Я знаю! Я знаю, где за­хо­ван Гайдар! Это кри­чал Ви­тя Сте­па­нец, сын по­гиб­ше­го пар­ти­за­на Ан­дри­а­на Алек­се­е­ви­ча Сте­пан­ца. В их до­ме Гайдар бы­вал, Ви­тя вы­пол­нял его раз­ве­ды­ва­тель­ные за­да­ния и звал его так: дя­дя Ар­ка­дий.

Два­жды пар­ти­зан­ка

В ночь с 25 на 26 ок­тяб­ря 1941 го­да Гайдар и чет­ве­ро его то­ва­ри­щей шли на за­да­ние, на­ве­дав­шись к Сте­пан­цам, а за­тем от­пра­ви­лись даль­ше. Че­рез несколь­ко ча­сов у на­сы­пи, воз­ле буд­ки пу­те­во­го об­ход­чи­ка, на­ча­лась стрель­ба. Встре­во­жив­шись, Фе­ня Сте­па­нец, мать Ви­ти, взяв пустые вёд­ра, по­бе­жа­ла в ту сто­ро­ну. Буд­то бы за во­дой. Там она уви­де­ла мно­го немец­ких сол­дат и од­но­го на­ше­го, ко­то­рый ле­жал под на­сы­пью. Ве­тер ше­ве­лил свет­лые во­ло­сы сол­да­та. Ря­дом ва­ля­лась ушан­ка с ры­жим ме­хом. На се­ром сукне ши­не­ли тем­не­ло пят­но. Сол­дат ле­жал недвиж­но. Он был мертв. – Мат­ка, зна­ешь? – спро­сил немец-ун­тер. – Нет! – от­ве­ти­ла Фе­ня. А до­ма за­пла­ка­ла в го­лос: – Ди­ты рид­ные, Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча уби­ли! По­хо­ро­нил сол­да­та пу­те­вой об­ход­чик Иг­на­тий Со­ро­ко­пуд – ему при­ка­за­ли нем­цы. А ве­че­ром в пар­ти­зан­ском ла­ге­ре бы­ло при­ня­то сверх­сек­рет­ное ре­ше­ние: что­бы гит­ле­ров­цы не над­ру­га­лись над мо­ги­лой, со­ору­дить непо­да­ле­ку дру­гую, лож­ную, а на­сто­я­щую – сров­нять с зем­лей. Это бы­ла по­след­няя тай­на раз­гром­лен­но­го от­ря­да. К ле­ту 1947 го­да из партизан, по­свя­щён­ных в тай­ну, в жи­вых ни­ко­го не оста­лось. Те­перь зна­ла сек­рет толь­ко Фе­ня Сте­па­нец. Од­на­ко с ней при­клю­чи­лась

бе­да. В 1946 го­ду её осу­ди­ли за кра­жу кол­хоз­но­го хле­ба, хо­тя на са­мом де­ле она не взя­ла ни зёр­ныш­ка, что бы­ло из­вест­но всей де­ревне. У пар­ти­зан­ской вдо­вы Фе­ни Сте­па­нец, на­граж­дён­ной медалью «Пар­ти­за­ну Оте­че­ствен­ной вой­ны», оста­ва­лись на ижди­ве­нии старуха мать и чет­ве­ро де­тей. «Суд та­ких пу­стя­ков во вни­ма­ние не при­нял. А Фене бы­ло оче­вид­но, что без неё де­ти и мать умрут с го­ло­ду. И Фе­ня бе­жа­ла из за­клю­че­ния, вер­ну­лась в Леп­ля­ву, по­се­ли­лась в за­бро­шен­ном пар­ти­зан­ском ла­ге­ре. В том са­мом, от­ку­да в 1941-м к ней по но­чам при­хо­ди­ли муж Ан­дри­ан, род­ной брат Иг­на­тий, Гайдар и дру­гие бой­цы, ко­то­рых она кор­ми­ла и на­спех тут же об­сти­ры­ва­ла. Те­перь в од­ной из зем­ля­нок Фе­ня жи­ла. По но­чам она, как и партизаны в 1941-м, от­прав­ля­лась тай­ком к се­бе до­мой и за­ни­ма­лась хо­зяй­ством, ого­ро­дом. А на рас­све­те ухо­ди­ла обрат­но и от­сы­па­лась в ле­су. Об этом зна­ла вся Леп­ля­ва. По­том про­ве­да­ли и в бли­жай­ших се­лах: в сель­ской мест­но­сти секреты не дер­жат­ся. Но ни­кто не вы­дал. Каж­дый по­ни­мал, что мо­жет очу­тить­ся в её по­ло­же­нии. Боль­ше то­го, Фе­ню при­гла­ша­ли, да­ва­ли под­ра­бо­тать. Вре­ме­на­ми она жи­ла у хо­ро­ших лю­дей. То­же, ра­зу­ме­ет­ся, тай­ком. За по­бег ей за­оч­но уже на­ве­си­ли вто­рой срок – ещё пять лет. Ко­гда в при­сут­ствии ты­сяч лю­дей об­на­ру­жи­лось, что мо­ги­лы Гай­да­ра вро­де бы и нет, Ви­тя Сте­па­нец по­мчал­ся в лес к ма­те­ри. От го­ря и уни­же­ния Фе­ня горь­ко за­пла­ка­ла. Она не мог­ла при­сут­ство­вать на по­хо­ро­нах Ар­ка­дия Гай­да­ра при ок­ку­пан­тах. И не мог­ла те­перь. Но пла­кать вре­ме­ни не бы­ло. С пе­ре­пу­гу на­чаль­ство мог­ло объ­явить ис­то­рию с мо­ги­лой сплош­ным об­ма­ном. Гай­да­ру вый­дет веч­ное бес­че­стье. Фе­ня рас­тол­ко­ва­ла сы­ну, сколь­ко нуж­но от­счи­тать ша­гов от лож­ной мо­ги­лы, что­бы най­ти на­сто­я­щую... Ви­тя по­мчал­ся обрат­но. Путь был не близ­кий. Он до­бе­жал и крик­нул: «Я знаю!» Но за несколь­ко ми­нут до то­го до­крас­на рас­па­рен­ные крас­но­флот­цы на­шли те­ло Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча Гай­да­ра.

Опо­зна­ние

Сек­рет­ная вер­сия, ко­то­рая вне­зап­но вос­крес­ла и за од­но толь­ко ут­ро на­бра­ла небы­ва­лую си­лу, на­пол­ни­ла за­кон­ной гор­до­стью всех, кто был при­ча­стен к её со­зда­нию. Но с то­го мгно­ве­ния, как об­на­ру­жи­ли на­сто­я­щую могилу, вер­сия по­увя­ла. Од­на­ко ещё пред­сто­я­ло опо­зна­ние. Неиз­вест­но, что оно по­ка­жет. Ма­ло ли по­всю­ду безы­мян­ных мо­гил? Же­ны пи­са­те­ля, До­ры Мат­ве­ев­ны Гайдар, в тот день в Леп­ляве не бы­ло. Её не при­гла­си­ли. Вер­нее, при­гла­си­ли. Толь­ко ей, буд­то по оплош­но­сти, на­зва­ли дру­гое чис­ло, бо­лее позд­нее. Так что, ко­гда бы­ла вскры­та мо­ги­ла, До­ра Мат­ве­ев­на на­хо­ди­лась в Москве. Она со­би­ра­лась в до­ро­гу, го­то­ви­лась к по­след­не­му сви­да­нию с му­жем. А при­е­ха­ла толь­ко че­рез сут­ки по­сле то­го, как всё за­вер­ши­лось. От­че­го так вы­шло – это от­дель­ная исто­рия, осо­бо ин­те­рес­ная, меж­ду про­чим, тем, что сбы­лось пред­ви­де­ние Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча Гай­да­ра: – До­рик, ко­гда я умру, те­бя и близ­ко не под­пу­стят к мо­ей мо­ги­ле, – го­во­рил он сво­ей жене мно­го раз. Ухо­дя на фронт, Гайдар оста­вил для Со­ю­за пи­са­те­лей пись­мо в за­пе­ча­тан­ном кон­вер­те. На­чи­на­лось оно так: «До­ро­гие то­ва­ри­щи – на тот слу­чай, ко­гда я бу­ду убит, об­ра­ща­юсь с прось­бой...» Про­сил под­держ­ки для До­ры Мат­ве­ев­ны имен­но в та­кой си­ту­а­ции. Од­на­ко и Ар­ка­дий Пет­ро­вич не мог пред­по­ло­жить, что До­ре Мат­ве­евне, его за­кон­ной жене, не бу­дут пла­тить пен­сию вплоть до со­ро­ка­ле­тия По­бе­ды. И вы­со­ко­по­став­лен­ные ру­ко­во­ди­те­ли Со­ю­за пи­са­те­лей (СП), уве­шан­ные Зо­ло­ты­ми Звез­да­ми Ге­ро­ев Соц­тру­да не за­сту­пят­ся за вдо­ву пи­са­те­ля, ко­то­рый при­ду­мал ти­му­ров­ские ко­ман­ды, в част­но­сти для по­мо­щи се­мьям по­гиб­ших. Це­лый взвод сек­ре­та­рей СП Ге­ро­ев по­бо­ит­ся од­но­го су­ки­но­го сы­на. Но это, по­вто­ряю, от­дель­ная исто­рия.

Опо­зна­ние (про­дол­же­ние)

Те­ло бы­ло из­вле­че­но из зем­ли и по­ло­же­но в гроб. Взгля­нуть на Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча от­ва­жи­лась толь­ко лю­би­мая его сест­ра На­та­лья Пет­ров­на. С её слов я знаю: со­хра­ни­лось те­ло хо­ро­шо. Ведь в та­ком же грун­те Ки­е­воПе­чер­ской лав­ры мо­щи рус­ских свя­тых оста­ют­ся нетлен­ны ве­ка­ми. С рас­сто­я­ния бук­валь­но в несколь­ко мет­ров На­та­лья Пет­ров­на мгно­вен­но узна­ла мас­сив­ную фи­гу­ру брата, его свет­лые во­ло­сы и чер­ты ли­ца. За­тем при­сту­пил к сво­им про­фес­си­о­наль­ным обя­зан­но­стям Аб­рам Мо­и­се­е­вич Ро­зен­берг – судебно-ме­ди­цин­ский экс­перт из Ки­е­ва, кем-то преду­смот­ри­тель­но снаб­жён­ный пач­кой фо­то­сним­ков Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча Гай­да­ра. Сход­ство ока­за­лось без­услов­ным. Ро­зен­берг уста­но­вил, что од­на-един­ствен­ная пу­ля из круп­но­ка­ли­бер­но­го пу­ле­ме­та по­па­ла Гай­да­ру пря­мо в серд­це, но и с про­би­тым серд­цем Ар­ка­дий Пет­ро­вич ещё ка­кое-то вре­мя жил. Ве­ро­ят­нее все­го, он слы­шал, как от­би­ва­лись гра­на­та­ми его то­ва­ри­щи, ко­то­рых он в по­след­ний миг успел пре­ду­пре­дить о пред­сто­я­щей опас­но­сти. На­та­лья Пет­ров­на да­ла мне те­ле­фон Ро­зен­бер­га и про­си­ла непре­мен­но по­ви­дать­ся с ним в Ки­е­ве, что­бы про­чи­тать офи­ци­аль­ный про­то­кол вскры­тия. По то­гдаш­ней сво­ей ро­бо­сти я это­го не сде­лал. Те­перь очень жа­лею.

Во­круг Зо­ло­той Звез­ды

Шли го­ды, но по-преж­не­му оста­ва­лись непро­яс­нён­ны­ми об­сто­я­тель­ства ги­бе­ли ве­ли­ко­го пи­са­те­ля Гай­да­ра. Как он по­пал в пар­ти­зан­ский от­ряд под Леп­ля­вою? В ка­ких опе­ра­ци­ях участ­во­вал? Что это был за бой воз­ле ле­со­пиль­но­го за­во­да, ко­то­рый впер­вые упо­мя­нул кор­ре­спон­дент «Ком­со­моль­ской прав­ды» Баш­ки­ров? А глав­ное – что же кон­крет­но про­изо­шло на же­лез­но­до­рож­ной на­сы­пи 26 ок­тяб­ря 1941 го­да? В Москве от­ве­тить на эти во­про­сы ни­кто не мог. И 6 ав­гу­ста 1962 го­да, по­лу­чив от­пуск в ре­дак­ции га­зе­ты «Мос­ков­ский вод­ник», я от­пра­вил­ся в Укра­и­ну. В Ка­не­ве и Леп­ляве я разыс­кал несколь­ких быв­ших партизан. Они на­зва­ли име­на ко­ман­ди­ров-окру­жен­цев, с ко­то­ры­ми в от­ряд при­был Гайдар. Неко­то­рых я до­воль­но быст­ро на­шёл. Ста­но­ви­лись известны со­бы­тия, в ко­то­рых участ­во­вал Ар­ка­дий Пет­ро­вич. Вы­яс­ни­лось, что на пе­ре­до­вой под Ки­е­вом Гайдар вме­сте с пе­хо­тин­ца­ми поды­мал­ся в ата­ку. Вме­сте с раз­вед­чи­ка­ми хо­дил во вра­же­ский тыл. В лю­бой си­ту­а­ции он ока­зы­вал­ся уме­лым, на­ход­чи­вым и от­важ­ным, спас или по­мог спа­сти мно­го на­ро­ду. Ле­том 1964 го­да ме­ня, на­чи­на­ю­ще­го ли­те­ра­то­ра, при­гла­си­ли в Со­юз пи­са­те­лей СССР на за­се­да­ние во­ен­но-ху­до­же­ствен­ной ко­мис­сии. Ак­то­вый зал был пе­ре­пол­нен. Пред­се­да­тель­ство­вал К.М. Си­мо­нов. От дет­ских пи­са­те­лей был С.В. Ми­хал­ков. Глав­ное по­лит­управ­ле­ние Со­вет­ской ар­мии и фло­та пред­став­лял на­чаль­ник от­де­ла куль­ту­ры ге­не­рал-май­ор Е.И. Во­сто­ков. При­сут­ство­ва­ли на за­се­да­нии ра­бот­ни­ки ЦК ком­со­мо­ла и Дет­ско­го го­су­дар­ствен­но­го из­да­тель­ства. Раз­ло­жив на гро­мад­ном сто­ле бу­ма­ги, сним­ки, маг­ни­то­фон «Вес­на», за­ра­нее от­мо­тан­ные аудио­кас­се­ты, я сде­лал де­таль­ный до­клад о сво­ём по­ис­ке, под­твер­ждая рас­сказ до­ку­мен­та­ми (пус­кал их по кру­гу), фо­то­гра­фи­я­ми и от­рыв­ка­ми маг­ни­то­фон­ных за­пи­сей. В аб­со­лют­ной ти­шине зву­чал го­лос Сер­гея Фе­до­то­ви­ча Аб­ра­мо­ва – то­го са­мо­го лей­те­нан­та Аб­ра­мо­ва, ко­то­рый при­слал в Со­юз пи­са­те­лей из­ве­стие о ги­бе­ли Гай­да­ра. Вы­яс­ни­лось, что Аб­ра­мов (с 1942-го – глав­ный подрывник у С.А. Ков­па­ка) был од­ним из тех чет­ве­рых партизан, ко­го Ар­ка­дий Гайдар спас це­ной соб­ствен­ной жиз­ни. Я щелк­нул кла­ви­шей маг­ни­то­фо­на. До­ба­вить к рас­ска­зу Аб­ра­мо­ва мне бы­ло нече­го. За­тем по­сле дли­тель­ной па­у­зы кто-то ска­зал: – Пред­ла­гаю на ос­но­ве это­го ма­те­ри­а­ла пред­ста­вить Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча Гай­да­ра к зва­нию Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за по­смерт­но. Ни­кто не воз­ра­зил. Тут же ре­ше­но бы­ло при­бег­нуть к ма­лень­кой хитрости. Со­юз пи­са­те­лей СССР, Глав­пур, ЦК ВЛКСМ и Из­да­тель­ство «Дет­ская ли­те­ра­ту­ра» долж­ны бы­ли со­ста­вить са­мо­сто­я­тель­ные хо­да­тай­ства. Каж­дое учре­жде­ние са­мо по се­бе. Как бы по че­ты­рём ка­на­лам сра­зу. Дан­ные хо­да­тай­ства бы­ли со­став­ле­ны и от­прав­ле­ны (я кон­суль­ти­ро­вал все че­ты­ре неза­ви­си­мых ка­на­ла). Про­шло не боль­ше месяца, и я вы­нул из ящи­ка пись­мо с гри­фом «ЦК ВЛКСМ». «Ува­жа­е­мый Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, – пи­са­ли мне, – поздравляем Вас. Со­сто­я­лось за­се­да­ние Сек­ре­та­ри­а­та ЦК КПСС. Бы­ло при­ня­то ре­ше­ние при­сво­ить по­смерт­но зва­ние Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за Ри­хар­ду Зор­ге и Ар­ка­дию Гай­да­ру». Текст пись­ма при­во­жу по па­мя­ти, но за точ­ность ин­фор­ма­ции ру­ча­юсь. Я тут же по­зво­нил от­вет­ствен­но­му сек­ре­та­рю во­ен­но-ху­до­же­ствен­ной ко­мис­сии СП СССР М.А. Крюч­ки­ну. Он о ре­ше­нии Сек­ре­та­ри­а­та ЦК ни­че­го не знал и ве­лел немед­лен­но вез­ти пись­мо к нему. Не сняв ко­пии (ко­то­рая, ве­ро­ят­но, со­хра­ни­лась в ар­хи­ве ЦК ВЛКСМ), не за­пи­сав но­ме­ра и да­ты пись­ма, я от­вёз его Крюч­ки­ну и боль­ше это­го лист­ка ни­ко­гда не ви­дел, по­сколь­ку со­бы­тия раз­вер­ну­лись со­вер­шен­но неожи­дан­но. Из Глав­пу­ра мне по­зво­нил пол­ков­ник Па­вел Ива­но­вич Су­рин (мы по­зна­ко­ми­лись при со­став­ле­нии хо­да­тай­ства): – Вы зна­ли, – жест­ко­ва­то спро­сил он, – что Ар­ка­дий Гайдар в 1922 го­ду был ис­клю­чён из партии? – Знал. – По­че­му вы ни­че­го не ска­за­ли? – Ни­кто не спра­ши­вал. Я и те­перь во­все не ви­жу свя­зи меж­ду ис­клю­че­ни­ем из партии в два­дцать вто­ром и по­дви­гом Гай­да­ра в со­рок пер­вом. Мне по­ка­за­лось, что Су­рин иро­ни­че­ски улыб­нул­ся. – За что же его ис­клю­чи­ли? – вдруг спро­сил он. – Точ­но не ска­жу. И ни­кто не зна­ет. Я спра­ши­вал. Су­ще­ству­ет несколь­ко вер­сий. По од­ной из них – он слу­жил в Си­би­ри, ото­брал склад у кол­ча­ков­цев, одел и обул сво­их по­лу­раз­де­тых бой­цов, за что его в ре­зуль­та­те и на­ка­за­ли. По дру­гим рас­ска­зам – он оби­дел­ся на своё на­чаль­ство, по­са­дил бой­цов на ко­ней и по­мчал­ся брать штур­мом штаб, но в пу­ти по­те­рял со­зна­ние (ви­ди­мо, на­чи­нал за­бо­ле­вать). А по тре­тьей вер­сии – он был ис­клю­чён в 1922 го­ду на два го­да за то, что су­ро­во обо­шёл­ся с за­хва­чен­ны­ми непри­я­тель­ски­ми раз­вед­чи­ка­ми. Вро­де бы он ко­го-то са­мо­воль­но рас­стре­лял. А по­ла­га­лось пе­ре­дать де­ло в суд. – Зна­чит, ни­ка­кой «троц­кист­ской оп­по­зи­ции» – го­лая пар­ти­зан­щи­на? – Да. – И вы за это ру­ча­е­тесь и мо­же­те из­ло­жить? В та­ком слу­чае еще всё мож­но ис­пра­вить. При­ез­жай­те ско­рее. Я при­е­хал. Из­ло­жил на бу­ма­ге. Ма­ши­нист­ка пе­ре­пе­ча­та­ла. Я под­пи­сал. Но ис­пра­вить уже ни­че­го не уда­лось. 7 но­яб­ря 1964 го­да был опуб­ли­ко­ван Указ о при­сво­е­нии зва­ния Ге­роя вы­да­ю­ще­му­ся раз­вед­чи­ку Ри­хар­ду Зор­ге. Ука­за об Ар­ка­дии Гай­да­ре не бы­ло. Меж­ду тем пуб­ли­ка­ции о по­дви­ге пи­са­те­ля, вы­ступ­ле­ния по те­ле­ви­де­нию бо­е­вых то­ва­ри­щей Гай­да­ра чи­та­ли и слы­ша­ли де­ти и взрос­лые. Имя Гай­да­ра ста­ли при­сва­и­вать пи­о­нер­ским от­ря­дам, дру­жи­нам, шко­лам, биб­лио­те­кам. С неожи­дан­ной си­лой за­яви­ло о се­бе ти­му­ров­ское дви­же­ние. На день­ги, за­ра­бо­тан­ные и при­слан­ные детьми, в Ка­не­ве, непо­да­ле­ку от мо­ги­лы пи­са­те­ля, стро­и­лась Биб­лио­те­ка-му­зей А.П. Гай­да­ра. Од­на де­воч­ка при­сла­ла пе­ре­вод на... 20 ко­пе­ек. «Ма­ма да­ла мне день­ги на мо­ро­же­ное, – пи­са­ла де­воч­ка, – я по­сы­лаю на биб­лио­те­ку». Свои пись­ма ре­бя­та неред­ко под­пи­сы­ва­ли так: «От­ряд име­ни Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за Гай­да­ра». У де­тей не бы­ло ни ма­лей­ше­го со­мне­ния, что Гайдар дав­но Ге­рой. ...Ра­но утром 1 ян­ва­ря 1965 го­да ме­ня раз­бу­дил те­ле­фон­ный зво­нок. – Ты ещё спишь? – услы­шал я ли­ку­ю­щий го­лос мо­е­го дру­га В.И. Гло­це­ра. – Гай­да­ра тво­е­го на­ко­нец на­гра­ди­ли. В чём был, я мет­нул­ся к поч­то­во­му ящи­ку. Вы­нул све­жую га­зе­ту. В са­мом де­ле два ука­за. Пер­вый – о при­сво­е­нии зва­ния Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за лет­чи­ку, май­о­ру Ряб­це­ву Б.И. И вто­рой указ. «За от­ва­гу и му­же­ство, про­яв­лен­ные в борь­бе про­тив немец­ко-фа­шист­ских за­хват­чи­ков... на­гра­дить пи­са­те­ля Гай­да­ра (Го­ли­ко­ва) Ар­ка­дия Пет­ро­ви­ча ор­де­ном Оте­че­ствен­ной вой­ны I сте­пе­ни (по­смерт­но)». ...Указ по­ро­дил по­то­ки недо­умён­ных пи­сем в Пре­зи­ди­ум Вер­хов­но­го Со­ве­та. По­ло­же­ние ре­ше­но бы­ло ис­пра­вить тор­же­ством и пыш­но­стью це­ре­мо­нии. Вру­че­ние ор­де­на се­мье пи­са­те­ля про­хо­ди­ло в Крем­ле, при боль­шом сте­че­нии пуб­ли­ки и прес­сы. А. И. Ми­ко­ян про­из­нёс боль­шую речь, где, в част­но­сти, ска­зал: «Этим ор­де­ном мы от­ме­ча­ем по­след­ний по­двиг Ар­ка­дия Гай­да­ра», дав тем са­мым по­нять, что мо­жет быть ещё од­на по­смерт­ная на­гра­да. Я вы­ждал из­ряд­ное вре­мя в на­деж­де, что та зло­по­луч­ная строч­ка из ан­ке­ты – «Ис­клю­чён на два го­да» – по­за­бу­дет­ся. И со­чи­нил но­вое хо­да­тай­ство. Я опять на­шёл пол­ное по­ни­ма­ние. На­граж­де­ние со­сто­я­лось и на этот раз. Пре­мия име­ни Ле­нин­ско­го ком­со­мо­ла. ...Су­ще­ство­ва­ла (мне объ­яс­ни­ли) сек­рет­ная ин­струк­ция: ис­клю­чён­ных из партии «Зо­ло­той Звез­дой» не на­граж­дать, как бы ни бы­ли ве­ли­ки их за­слу­ги пе­ред Ро­ди­ной. Ин­струк­ция рас­про­стра­ня­лась и на мёрт­вых ге­ро­ев. Ор­ден Оте­че­ствен­ной вой­ны I сте­пе­ни, вру­чён­ный Ми­ко­я­ном сы­ну пи­са­те­ля, хра­нит­ся в Ка­не­ве, в Биб­лио­те­ке-му­зее А.П. Гай­да­ра.

Ар­ка­дий Гайдар

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.