ДИПЛОМАТИЯ ПОСТЕЛЬНАЯ

ВЕНСКИЙ КОНГРЕСС - СУДЬ­БЫ ЕВ­РО­ПЫ РЕ­ША­ЛИСЬ В АТ­МО­СФЕ­РЕ VIP-РАЗВРАТА И ГРАН­ДИ­ОЗ­НЫХ ИН­ТРИГ

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Сер­гей НЕЧАЕВ Пуб­ли­ка­ция 2014 го­да

В сен­тяб­ре 1814 го­да, на­чал­ся зна­ме­ни­тый Венский конгресс, на ко­то­ром стра­ны-по­бе­ди­тель­ни­цы долж­ны бы­ли ре­шить судь­бы Ев­ро­пы, осво­бо­див­шей­ся от мно­го­лет­не­го вла­ды­че­ства На­по­лео­на. Ка­за­лось бы, все долж­на бы­ла ре­шить «боль­шая чет­вер­ка», то есть Рос­сия, Ав­стрия, Прус­сия и Англия. Но на прак­ти­ке все ока­за­лось да­ле­ко не так про­сто… Конгресс за­пом­нил­ся со­вре­мен­ни­кам не толь­ко мас­штаб­но­стью по­став­лен­ных пе­ред его участ­ни­ка­ми за­дач, но и ат­мо­сфе­рой разврата и ин­триг, в ко­то­рой при­ни­ма­лись важ­ней­шие для по­сле­во­ен­ной Ев­ро­пы ре­ше­ния.

Как из­вест­но, в ап­ре­ле 1814 го­да На­по­ле­он от­рек­ся от пре­сто­ла, а в мае бы­ло под­пи­са­но мир­ное со­гла­ше­ние, по ко­то­ро­му Франция вер­ну­лась в свои гра­ни­цы на­ча­ла 1792 го­да. Та­ким об­ра­зом, у нее не оста­лось ни рес­пуб­ли­кан­ских за­во­е­ва­ний, ни им­пер­ских. А по­том в Вене со­бра­лись пред­ста­ви­те­ли от всех ев­ро­пей­ских го­су­дарств, что­бы до­пол­нить по­ста­нов­ле­ния Па­риж­ско­го ми­ра и при­ве­сти Ев­ро­пу в тот вид, из ко­то­ро­го она бы­ла вы­ве­де­на сна­ча­ла кро­ва­вой Фран­цуз­ской ре­во­лю­ци­ей, а по­том ам­би­ци­оз­ным им­пе­ра­то­ром фран­цу­зов.

Го­сте­при­им­ная Ве­на

Осе­нью 1814 го­да кра­са­ви­ца Ве­на, не за­быв­шая еще гро­хо­та на­по­лео­нов­ских пу­шек и сту­ка баш­ма­ков мар­ши­ру­ю­щих по ее ули­цам фран­цуз­ских сол­дат, пыш­но встре­ти­ла пред­ста­ви­те­лей Рос­сии, Прус­сии, Ан­глии и дру­гих стран, в чьих ру­ках те­перь на­хо­ди­лись судь­ба ми­ра, тор­же­ство добра и спра­вед­ли­во­сти и уре­гу­ли­ро­ва­ние всех ев­ро­пей­ских про­блем. Ари­сто­кра­тов каз­ни­ли бо­лее «гу­ман­ным» спо­со­бом: им от­ру­ба­ли го­ло­вы ме­чом или то­по­ром. Но и тут не все про­хо­ди­ло глад­ко, и ча­сто казнь пре­вра­ща­лась в жут­кое ис­тя­за­ние по при­чине пло­хо за­то­чен­но­го ме­ча или же сла­бой под­го­тов­ки па­ла­ча. Не­ред­ки бы­ли слу­чаи, ко­гда за­плеч­ных дел ма­стер про­из­во­дил де­сять и бо­лее уда­ров, по­ка ему уда­ва­лось от­ру­бить го­ло­ву. А свое­об­раз­ным ре­кор­дом бы­ла казнь, в ко­то­рой го­ре-па­ла­чу уда­лось от­ру­бить жерт­ве го­ло­ву толь­ко с 26-й (!) по­пыт­ки… Ни­ко­гда еще в од­ном го­ро­де не со­би­ра­лось столь­ко вен­це­нос­ных особ, ве­ли­ких кня­зей, гер­цо­гов и ди­пло­ма­тов. Ко­го толь­ко не пред­став­ля­ли мно­го­чис­лен­ные де­ле­га­ции! Это бы­ла бле­стя­щая и весь­ма пест­рая тол­па: два им­пе­ра­то­ра, две им­пе­ра­три­цы, пять ко­ро­лей, од­на ко­ро­ле­ва, два на­след­ных принца, три ве­ли­ких гер­цо­ги­ни, три принца кро­ви, 215 глав кня­же­ских до­мов и так да­лее. Ес­ли при­ба­вить к ним при­двор­ных, ге­не­ра­лов, ди­пло­ма­тов, со­вет­ни­ков, сек­ре­та­рей, за­кон­ных жен и вез­де­су­щих лю­бов­ниц, шпи­о­нов и шпи­о­нок раз­но­го ка­либ­ра, то все­го, мож­но ска­зать, в Вен­ском кон­грес­се при­ни­ма­ло уча­стие до се­ми­сот де­ле­га­тов плюс око­ло ста ты­сяч го­стей. Та­ким об­ра­зом, Ве­на на вре­мя ста­ла на­сто­я­щим цен­тром все­го ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра. Го­сте­при­им­ный ав­стрий­ский им­пе­ра­тор Франц не по­жа­лел де­нег для то­го, что­бы при­дать кон­грес­су са­мый празд­нич­ный, са­мый тор­же­ствен­ный вид. При­двор­ные ба­лы, мас­ка­ра­ды, фей­ер­вер­ки, охо­та, маневры и смот­ры вой­скам – все это бес­пре­стан­но сме­ня­лось од­но дру­гим. Ко­неч­но же, в этом «бо­мон­де Ев­ро­пы» ве­ли­кие дер­жа­вы сто­я­ли особ­ня­ком. Рос­сию в Вене пред­став­ля­ли им­пе­ра­тор Алек­сандр, канц­лер Карл Ва­си­лье­вич Нес­сель­ро­де и граф Ан­дрей Ки­рил­ло­вич Ра­з­умов­ский, сын по­след­не­го гет­ма­на Укра­и­ны, мно­го лет жив­ший в ав­стрий­ской сто­ли­це и под вли­я­ни­ем же­ны, гра­фи­ни фон Тюр­гейм, при­няв­ший ка­то­ли­че­ство. Со сто­ро­ны Ав­стрии был, ко­неч­но же, им­пе­ра­тор Франц, че­ло­век, по-сво­е­му, чест­ный и му­же­ствен­ный, но на­хо­див­ший­ся под пол­ным вли­я­ни­ем сво­е­го канц­ле­ра – кня­зя Кле­мен­са Вен­це­ля Ло­та­ра фон Мет­тер­ни­ха, суж­де­ни­ям ко­то­ро­го он до­ве­рял боль­ше, чем сво­им соб­ствен­ным. От Прус­сии «вы­сту­па­ли» ко­роль Фри­дрих-Виль­гельм III и его канц­лер князь Карл Ав­густ фон Гар­ден­берг, от Ан­глии – ми­нистр ино­стран­ных дел Ро­берт Стю­арт (он же ви­конт Каслри и мар­киз Лон­дон­дер­ри) и фельд­мар­шал Ар­тур Уэллс­ли (гер­цог Вел­линг­тон). А что же Франция? Та­лей­ран там вновь был назна­чен ми­ни­стром ино­стран­ных дел 13 мая 1814 го­да, и Лю­до­вик XVIII от­пра­вил его в Ве­ну на за­ме­ну гра­фу де Нар­бонн-Ла­ра, ко­то­рый был по­слом Фран­ции в Вене, но умер от ти­фа в но­яб­ре 1813 го­да. Од­на­ко Лю­до­вик XVIII не ис­пы­ты­вал осо­бо­го до­ве­рия к Та­лей­ра­ну, а по­се­му при­ста­вил к нему двух сво­их лю­дей – мар­ки­за де Ла Тур дю Пэна и гра­фа Алек­си­са де Но­айя, быв­ше­го адъ­ютан­та сво­е­го брата, гра­фа д’Ар­туа. Со­про­вож­дал Та­лей­ра­на в Ве­ну и гер­цог Эм­ме­рих фон Даль­берг, ба­де­нец, на­хо­див­ший­ся на служ­бе у На­по­лео­на с 1809 го­да. Об этих лю­дях Та­лей­ран го­во­рил: «Я бе­ру с со­бой Даль­бер­га для раз­гла­ше­ния сек­ре­тов, о ко­то­рых, по мо­е­му мне­нию, долж­ны знать все. Но­ай ну­жен, так как все­гда луч­ше на­хо­дить­ся под наблюдением из­вест­но­го шпи­о­на, чем не­из­вест­но­го. Ла Тур дю Пэн по­слу­жит для ви­зи­ро­ва­ния пас­пор­тов, это то­же необ­хо­ди­мо». Впро­чем, эти иро­ни­че­ские оцен­ки не ме­ша­ли Та­лей­ра­ну ак­тив­но ис­поль­зо­вать сво­их со­труд­ни­ков.

Про­бле­мы внут­ри «боль­шой чет­вер­ки»

Та­лей­ран при­был в Ве­ну 23 сен­тяб­ря 1814 го­да и оста­но­вил­ся в рос­кош­ных апар­та­мен­тах двор­ца кня­зя фон Ка­у­ни­ца, спе­ци­аль­но сня­тых для фран­цуз­ской ди­пло­ма­ти­че­ской мис­сии. Наи­бо­лее вы­со­ко­по­став­лен­ных го­стей по­се­ли­ли в Хоф­бур­ге – вен­ской им­пе­ра­тор­ской ре­зи­ден­ции, где вме­сте с ко­ро­лем Прус­сии и им­пе­ра­то­ром Рос­сии раз­ме­сти­ли еще двух им­пе­ра­триц (рос­сий­скую и ав­стрий­скую), а та­к­же трех ко­ро­лей (Да­нии, Ба­ва­рии и Вюр­темб­ер­га). А вот бри­тан­ская мис­сия сня­ла се­бе ре­зи­ден­цию в от­дель­ном част­ном до­ме. Есте­ствен­но, Венский конгресс по­на­ча­лу за­ду­мы­вал­ся как со­гла­со­ван­ное ре­ше­ние «боль­шой чет­вер­ки», то есть ве­ли­ких дер­жав, по­бе­див­ших На­по­лео­на, од­на­ко глав­ная про­бле­ма за­клю­ча­лась в том, что их ин­те­ре­сы не сов­па­да­ли. Так, на­при­мер, Рос­сия и Прус­сия уже за­клю­чи­ли некий неглас­ный со­юз, ре­шив на­ста­и­вать на сво­их вы­го­дах вме­сте. Кста­ти ска­зать, Алек­сандр I и Фри­дрих-Виль­гельм де­мон­стри­ро­ва­ли всем свое един­ство еще до на­ча­ла пе­ре­го­во­ров. Пуб­ли­цист Фри­дрих Гентц, сек­ре­тарь и до­ве­рен­ное ли­цо при кня­зе фон Мет­тер­ни­хе, на­пи­сал по­том: «При­е­хав в Ве­ну, им­пе­ра­тор Алек-

сандр уже был бо­лее или ме­нее в ссо­ре с Ав­стри­ей, Ан­гли­ей и Фран­ци­ей». К со­жа­ле­нию, на Вен­ском кон­грес­се Рос­сии при­шлось столк­нуть­ся с про­тив­ни­ком, ока­зав­шим­ся го­раз­до опаснее, чем На­по­ле­он и его ар­мия. Этим про­тив­ни­ком ста­ла Англия с ее тай­ной ди­пло­ма­ти­ей. Ее пре­мьер-ми­нистр лорд Уи­льям Питт, ярост­ный нена­вист­ник Рос­сии, умер­ший в 1806 го­ду, еще за­дол­го до вступ­ле­ния рус­ских войск в Па­риж весь­ма недву­смыс­лен­но за­ме­тил: – Ес­ли эти ви­зан­тий­цы за­хва­тят Па­риж са­ми, то под­чи­нят се­бе всю Ев­ро­пу, а мы бу­дем си­деть на од­ной ов­сян­ке! Те­перь «ви­зан­тий­цы» за­хва­ти­ли Па­риж и мог­ли дик­то­вать Ев­ро­пе свою во­лю с по­зи­ции си­лы. Ев­ро­пе это, есте­ствен­но, не нра­ви­лось и про­во­ци­ро­ва­ло все­воз­мож­ные за­ку­лис­ные пе­ре­го­во­ры, ини­ци­а­то­ра­ми ко­то­рых бы­ли кня­зья фон Мет­тер­них и фон Гар­ден­берг. Что же ка­са­ет­ся Та­лей­ра­на, то этот быв­ший со­рат­ник На­по­лео­на, при­е­хав в Ве­ну, при­нял­ся ма­стер­ски под­стре­кать ан­ти­рус­ские на­стро­е­ния ав­стрий­цев и прус­са­ков. Ко­неч­но же, этот «за­го­вор Ев­ро­пы» про­ис­хо­дил в об­ста­нов­ке по­вы­шен­ной сек­рет­но­сти, все-та­ки непо­бе­ди­мые рус­ские пол­ки слу­жи­ли всем се­рьез­ным на­по­ми­на­ни­ем о том, кто есть кто, од­на­ко они же и про­во­ци­ро­ва­ли агрес­сив­ный страх рос­сий­ских недру­гов. В ре­зуль­та­те бы­ла до­стиг­ну­та тай­ная до­го­во­рен­ность Ан­глии, Фран­ции, Ав­стрии и Прус­сии о со­зда­нии сек­рет­но­го во­ен­но-по­ли­ти­че­ско­го со­ю­за про­тив Рос­сии. Как же та­кой опыт­ный и тон­кий по­ли­тик, как Алек­сандр I, мог не за­ме­тить этой ко­вар­ной интриги у се­бя за спи­ной? Это так и оста­ет­ся за­гад­кой. Ви­ди­мо, он недо­оце­ни­вал сте­пень ре­аль­ной угро­зы и пред­по­чи­тал со­хра­нять ви­ди­мость един­ства в стане по­бе­ди­те­лей На­по­лео­на. Ко все­му про­че­му конгресс ра­бо­тал очень мед­лен­но, но за­то весь­ма жи­во раз­вле­кал­ся, и Ве­на бук­валь­но уто­па­ла в до­жде из цве­тов и ура­гане здра­виц.

Вен­ские «по­дви­ги» им­пе­ра­то­ра Алек­сандра I

Раз­вле­кал­ся и им­пе­ра­тор Алек­сандр. На­при­мер, од­на­ж­ды кня­ги­ня Ма­рия Эстер­ха­зи, муж ко­то­рой был на охо­те, по­лу­чи­ла от Алек­сандра за­пис­ку, где со­об­ща­лось, что он про­ве­дет ве­чер у нее. В от­вет кня­ги­ня по­сла­ла ему спи­сок дам, по­про­сив вы­черк­нуть тех, ко­го он не хо­тел бы у нее встре­тить. Им­пе­ра­тор вы­черк­нул всех… кро­ме нее! Он же­лал ви­деть толь­ко ее. Кня­ги­ня умуд­ри­лась пре­ду­пре­дить му­жа о пред­сто­я­щем ви­зи­те рус­ско­го им­пе­ра­то­ра, и тот успел при­мчать­ся с охо­ты. Бед­ня­га-муж так и не по­нял, по­че­му Алек­сандр про­был у него во двор­це лишь несколь­ко ми­нут… По­сле этой неуда­чи Алек­сандр пред­при­нял но­вую ата­ку. На ба­лу у гра­фа Пал­ффи ему очень по­нра­ви­лась гра­фи­ня Се­ке­ни-Гил­форд, и он ска­зал ей: – Ваш муж от­сут­ству­ет. Бы­ло бы очень при­ят­но за­нять его ме­сто… Ни­ка­ких шан­сов. – Не при­ни­ма­ет ли Ва­ше Ве­ли­че­ство ме­ня за за­во­е­ван­ную об­ласть? – от­ве­ти­ла ему гра­фи­ня. По­сле кон­грес­са рус­ский им­пе­ра­тор го­во­рил, что про­тан­це­вал це­лых со­рок но­чей, и это не бы­ло пу­стым хва­стов- ством. Так оно и бы­ло на са­мом де­ле. Каж­дый день по­ли­цей­ские до­кла­ды­ва­ли им­пе­ра­то­ру Фран­цу са­мые пи­кант­ные новости из жиз­ни его рус­ско­го «кол­ле­ги». В те дни быв­шие «в курсе» вен­цы ост­ри­ли: «Рус­ский им­пе­ра­тор лю­бит, ко­роль Да­нии пьет, ко­роль Вюр­темб­ер­га ест, ко­роль Прус­сии ду­ма­ет, ко­роль Ба­ва­рии го­во­рит, а им­пе­ра­тор Ав­стрии за все это пла­тит». В этой шут­ке за­клю­ча­лась горь­кая прав­да: каж­дый день кон­грес­са об­хо­дил­ся ав­стрий­ско­му им­пе­ра­то­ру, а точ­нее ав­стрий­ским на­ло­го­пла­тель­щи­кам, по­пол­няв­шим го­су­дар­ствен­ную каз­ну, в 220 тыс. фло­ри­нов. Ге­не­рал А. И. Ми­хай­лов­ский-Да­ни­лев­ский, на­хо­див­ший­ся на кон­грес­се при им­пе­ра­то­ре Алек­сан­дре, рас­ска­зы­ва­ет: «Венский двор был неис­то­щим в изоб­ре­те­нии уве­се­ле­ний и празд­ни­ков. Ба­лы, по мно­го­чис­лен­но­сти сво­ей, ста­но­ви­лись уже слиш­ком еди­но­об­раз­ны, по­че­му при­нуж­де­ны бы­ли при­бег­нуть к дру­го­го ро­да за­ба­вам. Лишь толь­ко вы­пал снег, то на­ча­ли при­го­тов­лять ка­та­нье в ве­ли­ко­леп­ных са­нях, бле­стя­щих по­зо­ло­той и сде­лан­ных на­по­до­бие ко­лес­ниц; но, к несча­стью, снег ско­ро со­шел, и при­нуж­де­ны бы­ли от­ря­дить мно­же­ство лю­дей, ко­то­рые со­би­ра­ли оный по по­лям в кор­зи­нах и усы­па­ли им до­ро­гу, по ко­ей над­ле­жа­ло ехать». Ба­лы и все­воз­мож­ные при­е­мы и в са­мом де­ле про­во­ди­лись еже­днев­но. Это об­сто­я­тель­ство весь­ма ост­ро­ум­но про­ком­мен­ти­ро­вал бель­гий­ский ди­пло­мат князь Шарль-Жо­зеф де Линь, ко­то­рый на­пи­сал: «Конгресс тан­цу­ет, но не дви­жет­ся впе­ред».

Юная гер­цо­ги­ня Кур­лянд­ская

Вме­сте с Та­лей­ра­ном в Ве­ну при­е­ха­ла и 21-лет­няя До­ро­тея де Та­лей­ран-Пе­ри­гор (урож­ден­ная гер­цо­ги­ня Кур­лянд­ская). Эта кра­си­вая мо­ло­дая жен­щи­на бы­ла женой ге­не­ра­ла Эд­мо­на де Та­лей­ран-Пе­ри­го­ра, пле­мян­ни­ка Та­лей­ра­на. Во вре­мя Вен­ско­го кон­грес­са ге­не­рал де Та­лей­ран-Пе­ри­гор на­хо­дил­ся в Се­вер­ной Ита­лии, по ме­сту дис­ло­ка­ции сво­ей во­ин­ской ча­сти. Счи­та­ет­ся, что к то­му вре­ме­ни До­ро­тея «пе­ре­рос­ла его» во всех от­но­ше­ни­ях. Она по­се­ли­лась в од­ном двор­це с Та­лей­ра­ном и, су­дя по все­му, имен­но то­гда на­ча­ла иг­рать важ­ную роль в жиз­ни дя­ди сво­е­го су­пру­га. Бо­лее то­го, утвер­жда­ют, что имен­но в Вене она ста­ла его лю­бов­ни­цей. Это уди­ви­тель­но, но, несмот­ря на огром­ную раз­ни­цу в воз­расте, со­став­ляв­шую по­чти 40 лет, Та­лей­ран на- шел в До­ро­тее уче­ни­цу и по­мощ­ни­цу, ко­то­рой мож­но до­ве­рить са­мую сек­рет­ную ин­фор­ма­цию и в ко­неч­ном ито­ге еди­но­мыш­лен­ни­цу и по­ли­ти­че­скую со­юз­ни­цу. В Вене, по сви­де­тель­ствам оче­вид­цев, «они со­став­ля­ли ди­ко­вин­ную па­ру». Ко­неч­но, по­доб­ная связь мог­ла вы­звать скан­дал в выс­шем об­ще­стве, но в дан­ном слу­чае им­пе­ра­тор­ский двор в Вене без­молв­ство­вал. Бо­лее то­го, во двор­це кня­зя фон Ка­у­ни­ца До­ро­тея при­ни­ма­ла мно­го­чис­лен­ных го­стей, по­ко­ряя их блес­ком сво­ей кра­со­ты и туа­ле­тов. Она уме­ло ве­ла свет­ские бе­се­ды, по­лу­чая при этом цен­ней­шую ди­пло­ма­ти­че­скую ин­фор­ма­цию, а та­к­же по­мо­га­ла Та­лей­ра­ну ве­сти тай­ную пе­ре­пис­ку.

Скан­даль­но из­вест­ная кня­ги­ня Ба­гра­ти­он

Глав­ной со­пер­ни­цей До­ро­теи де Та­лей­ран-Пе­ри­гор в Вене бы­ла 30-лет­няя вдо­ва кня­зя П. И. Ба­гра­ти­о­на (урож­ден­ная Ека­те­ри­на Пав­лов­на Скав­рон­ская). Же­лая по­со­рев­но­вать­ся с из­вест­ней­ши­ми кра­са­ви­ца­ми Ев­ро­пы, она устро­и­ла гран­ди­оз­ный бал в честь рус­ско­го им­пе­ра­то­ра Алек­сандра I. Мно­гие ис­то­ри­ки до сих пор уве­ре­ны, что Ека­те­ри­на Пав­лов­на бы­ла не толь­ко тай­ным аген­том рус­ско­го им­пе­ра­то­ра, но и его ин­тим­ным дру­гом. Утвер­жда­ет­ся, на­при­мер, что в Вене Алек­сандр пле­нил серд­це оча­ро­ва­тель­ной кра­са­ви­цы гра­фи­ни Юлии Зи­чи. А вот за­тем его лю­бов­ни­цей ста­ла «рус­ская Ан­дро­ме­да» – кня­ги­ня Ба­гра­ти­он, ко­то­рую он от­бил у кня­зя Мет­тер­ни­ха (в свое вре­мя в Дрез­дене она ста­ла лю­бов­ни­цей Мет­тер­ни­ха и от него в 1810 го­ду ро­ди­ла дочь Кле­мен­ти­ну). По­том бы­ла До­ро­тея де Та­лей­ран-Пе­ри­гор… По­хо­же, это ис­то­ри­че­ский факт – кня­ги­ня Ба­гра­ти­он со­пер­ни­ча­ла с гер­цо­ги­ней Кур­лянд­ской за бла­го­склон­ность Алек­сандра I. В ре­зуль­та­те сло­жив­ший­ся «лю­бов­ный тре­уголь­ник» вы­зы­вал нема­лый ин­те­рес у окру­жа­ю­щих. А ведь в Вене на­хо­ди­лась и же­на Алек­сандра, ца­ри­ца Ели­за­ве­та Алек­се­ев­на. Вен­ские по­ли­цей­ские осве­до­ми­те­ли на­пе­ре­бой стро­чи­ли донесения: Алек­сандр ве­че­ром от­пра­вил­ся к кня­гине Ба­гра­ти­он на из­воз­чи­ке… Он был в со­про­вож­де­нии лишь од­но­го слу­ги… Он оста­вал­ся у нее до двух ча­сов но­чи… А по­том прак­ти­че­ски то же са­мое пи­са­ли о кра­са­ви­це До­ро­тее, и кня­ги­ня Ба­гра­ти­он пре­бы­ва­ла от это­го в неопи­су­е­мой яро­сти… На са­мом же де­ле ин­те­рес рус­ско­го им­пе­ра­то­ра со­став­ля­ла не толь­ко кра­со­та жен­щин, но и име­ю­щи­е­ся у них све­де­ния. Ведь, на­при­мер, та же До­ро­тея бы­ла еще и лю­бов­ни­цей фран­цуз­ско­го ми­ни­стра ино­стран­ных дел Та­лей­ра­на. И от кня­ги­ни Ба­гра­ти­он им­пе­ра­тор Алек­сандр I по­рой по­лу­чал весь­ма ин­те­рес­ные со­об­ще­ния. При этом нас­коль­ко со­от­вет­ству­ет ис­тине то, что кня­ги­ня «со­сто­я­ла на сек­рет­ной служ­бе», неиз­вест­но. На­при­мер, ис­то­рик Аль­бер Ван­даль пря­мо ука­зы­ва­ет, что Ека­те­ри­на Пав­лов­на за­ни­ма­лась ди­пло­ма­ти­че­ским шпи­о­на­жем в поль­зу Рос­сии. Но ар­хи­вы по это­му по­во­ду хра­нят мол­ча­ние, остав­ляя ис­то­ри­кам лишь кос­вен­ные под­твер­жде­ния. У Аль­бе­ра Ван­да­ля чи­та­ем: «Кня­ги­ня на де­ле иг­ра­ла в по­ли­ти­ке ту роль, о ко­то­рой в то вре­мя меч­та­ли мно­гие рус­ские да­мы выс­ше­го све­та и в ко­то­рой по­сле нее под­ви­за­лись и дру­гие да­мы. <…> В 1810 го­ду у нее был пер­вый са­лон в Вене. В от­сут­ствие му­жа, ко­то­рый ни­ко­гда не по­ка­зы­вал­ся на ее при­е­мах, она со­би­ра­ла у се­бя сво­их при­вер­жен­цев, обо­жа­те­лей и по­клон­ни­ков. В этом круж­ке из­бран­ни­ков, ку­да не до­пус­кал­ся ни один непо­свя­щен­ный, со­став­ля­лось мне­ние и за­да­вал­ся тон; без­апел­ля­ци­он­но ре­ша­лось, ка­ко­го ро­да от­но­ше­ния считать до­пу­сти­мы­ми, с кем мож­но ви­деть­ся и ко­го нуж­но из­бе­гать. Тут и бы­ло по­ста­нов­ле­но, что французское по­соль­ство не при­над­ле­жит к об­ще­ству хо­ро­ше­го то­на, что слиш­ком ча­сто бы­вать в нем – зна­чит ман­ки­ро­вать прин­ци­па­ми и пра­ви­ла­ми при­ли­чия, и все под­чи­ня­лись это­му при­го­во­ру не столь­ко из убеж­де­ния, сколь­ко ра­ди мо­ды, из бо­яз­ни люд­ско­го мнения, по­ри­ца­ния или на­сме­шек. <…> В са­ло­нах кня­ги­ни и ее со­оте­че­ствен­ни­ков вы­ко­вы­ва­лось и дру­гое ору­жие ан­ти­фран­цуз­ской про­па­ган­ды. От­сю­да при вся­ком удоб­ном слу­чае вы­пус­ка­ют­ся лож­ные из­ве­стия и изу­ми­тель­ные слу­хи, вы­зы­ва­ю­щие страш­ный пе­ре­по­лох в го­ро­де. Тут со­став­ля­лись за­го­во­ры про­тив лиц, сто­яв­ших у вла­сти; здесь за­рож­да­лись оп­по­зи­ци­он­ные стра­сти, ко­то­рые, по­сте­пен­но за­хва­ты­вая все слои об­ще­ства, вы­зы­ва­ли не­из­вест­ные до­се­ле воль­но­дум­ные раз­го­во­ры».

«Чет­вер­ка» пре­вра­ща­ет­ся в «пя­тер­ку»

Но это все бы­ло по­том, а по­на­ча­лу при­е­хав­ше­го в Ве­ну Та­лей­ра­на неде­лю дер­жа­ли на свое­об­раз­ном «ка­ран­тине»,

и толь­ко 30 сен­тяб­ря он при­нял уча­стие в се­рьез­ном за­се­да­нии пред­ста­ви­те­лей «боль­шой чет­вер­ки». За­се­да­ние про­ис­хо­ди­ло в зда­нии Го­су­дар­ствен­ной кан­це­ля­рии на Баль­ха­уз­платц. Пред­ста­ви­тель Лю­до­ви­ка XVIII во­шел в зал, оки­нув иро­нич­ным взгля­дом всех при­сут­ство­вав­ших. По­том он усел­ся меж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми Прус­сии и Ав­стрии, а по­след­ний объ­явил ему, что го­су­дар­ствен­ные сек­ре­та­ри со­от­вет­ству­ю­щих стран со­бра­лись для со­гла­со­ва­ния тек­ста пред­ва­ри­тель­но­го со­гла­ше­ния. Та­лей­ран удив­лен­но под­нял пра­вую бровь: – Го­су­дар­ствен­ные сек­ре­та­ри? По­том он ука­зал на двух гос­под, си­дев­ших пе­ред ним, и ска­зал: – Но гос­по­дин де Ла­бра­дор не яв­ля­ет­ся та­ко­вым, и гос­по­дин фон Гум­больдт то­же. Князь фон Мет­тер­них при­нял­ся объ­яс­нять, что мар­киз Педро де Ла­бра­дор – это един­ствен­ный пред­ста­ви­тель Ис­па­нии в Вене, а ба­рон фон Гум­больдт со­про­вож­да­ет канц­ле­ра фон Гар­ден­бер­га, ко­то­рый пло­хо слы­шит и не мо­жет об­хо­дить­ся без по­мощ­ни­ка. Бед­ня­га фон Гум­больдт тут же до­ка­зал это, на­чав пе­ре­ска­зы­вать пря­мо в ухо сво­е­му 64-лет­не­му на­чаль­ни­ку все, что про­ис­хо­дит. Та­лей­ран, быв­ший, как из­вест­но, хро­мым от рож­де­ния, тут же под­хва­тил мысль Мет­тер­ни­ха и за­явил: – Ес­ли фи­зи­че­ская немощь тут так ува­жа­ет­ся, то я то­же мо­гу при­хо­дить в со­про­вож­де­нии по­мощ­ни­ков… Мет­тер­них от­крыл за­се­да­ние, ска­зав несколь­ко слов о дол­ге, ле­жа­щем на кон­грес­се и за­клю­ча­ю­щем­ся в том, что­бы укре­пить толь­ко что вос­ста­нов­лен­ный в Ев­ро­пе мир. Князь фон Гар­ден­берг до­ба­вил, что для проч­но­сти ми­ра нуж­но свя­то со­блю­дать взя­тые на се­бя обя­за­тель­ства и что та­ко­во на­ме­ре­ние со­юз­ных дер­жав… – Со­юз­ных дер­жав? – пе­ре­бил его Та­лей­ран. – Но про­тив ко­го же на­прав­лен этот со­юз? Уж не про­тив ли На­по­лео­на? Но он, ес­ли я не оши­ба­юсь, на­хо­дит­ся на ост­ро­ве Эль­ба… Так, мо­жет быть, про­тив Фран­ции? Но мир за­клю­чен, и фран­цуз­ский ко­роль слу­жит по­ру­кой его проч­но­сти. Гос­по­да, бу­дем от­кро­вен­ны, ес­ли еще име­ют­ся со­юз­ные дер­жа­вы, то я здесь яв­но лиш­ний. Бы­ло вид­но, что сло­ва Та­лей­ра­на про­из­ве­ли впе­чат­ле­ние на при­сут­ство­вав­ших. А он вновь за­го­во­рил: – Ес­ли бы ме­ня здесь не бы­ло, вам бы недо­ста­ва­ло ме­ня. Гос­по­да, я, мо­жет быть, един­ствен­ный из всех при­сут­ству­ю­щих, ко­то­рый ни­че­го не тре­бу­ет. Под­лин­ное ува­же­ние – это все, что я же­лаю для Фран­ции. Она до­ста­точ­но мо­гу­ще­ствен­на, бла­го­да­ря сво­е­му бо­гат­ству, сво­ей про­тя­жен­но­сти, чис­лен­но­сти и ду­ху сво­е­го на­се­ле­ния, един­ству сво­ей ад­ми­ни­стра­ции, а та­к­же за­щи­те, ко­то­рую при­ро­да да­ла ее гра­ни­цам. По­вто­ряю, я ни­че­го не же­лаю для нее, но бес­ко­неч­но мно­го мо­гу дать вам. При­сут­ствие здесь ми­ни­стра Лю­до­ви­ка XVIII освя­ща­ет на­ча­ла, на ко­то­рых по­ко­ит­ся весь со­ци­аль­ный по­ря­док. Ос­нов­ная по­треб­ность Ев­ро­пы – это из­гна­ние на­все­гда мыс­ли о воз­мож­но­сти при­об­ре­те­ния прав од­ним за­во­е­ва­ни­ем и вос­ста­нов­ле­ние свя­щен­но­го прин­ци­па ле­ги­тим­но­сти, из ко­то­ро­го про­ис­те­ка­ют по­ря­док и устой­чи­вость. По­ка­зав те­перь, что Франция ме­ша­ет ва­шим со­ве­ща­ни­ям, вы этим са­мым ска­за­ли бы, что вы не ру­ко­вод­ству­е­тесь боль­ше ис­тин­ны­ми прин­ци­па­ми и что вы от­вер­га­е­те са­му спра­вед­ли­вость. Эта мысль да­ле­ка от ме­ня, так как мы все оди­на­ко­во по­ни­ма­ем, что толь­ко про­стой и пря­мой путь до­сто­ин той бла­го­род­ной мис­сии, ко­то­рую нам пред­сто­ит вы­пол­нить. В за­ле за­се­да­ний под­нял­ся шум, но Та­лей­ран, как ни в чем не бы­ва­ло, про­дол­жил: – Па­риж­ский до­го­вор гла­сит: «Все дер­жа­вы, участ­во­вав­шие на той и дру­гой сто­роне в на­сто­я­щей войне, от­пра­вят в Ве­ну пол­но­моч­ных пред­ста­ви­те­лей для то­го, что­бы при­нять на об­щем кон­грес­се по­ста­нов­ле­ния, ко­то­рые долж­ны до­пол­нить пред- пи­са­ния Па­риж­ско­го до­го­во­ра». Ко­гда от­кро­ет­ся об­щий конгресс? Ко­гда нач­нут­ся его за­се­да­ния? Эти во­про­сы ста­вят все те, ко­го при­ве­ли сю­да их ин­те­ре­сы. Ес­ли бы неко­то­рые дер­жа­вы, на­хо­дя­щи­е­ся в при­ви­ле­ги­ро­ван­ном по­ло­же­нии, за­хо­те­ли, как об этом уже рас­про­стра­ня­ют­ся слу­хи, осу­ще­ствить на кон­грес­се дик­та­тор­скую власть, то я дол­жен ска­зать сле­ду­ю­щее: опи­ра­ясь на усло­вия Па­риж­ско­го до­го­во­ра, я не мог бы со­гла­сить­ся на при­зна­ние над этим со­бра­ни­ем ка­кой-ли­бо выс­шей вла­сти. Го­во­рил Та­лей­ран по­чти два ча­са, и, надо при­знать, его вы­ступ­ле­ние из­ме­ни­ло то­наль­ность всей кон­фе­рен­ции. Во вся­ком слу­чае, по­сле это­го дер­жа­вы-по­бе­ди­тель­ни­цы не устра­и­ва­ли боль­ше со­ве­ща­ний без уча­стия Фран­ции. Бо­лее то­го, Та­лей­ран каж­дый раз вел се­бя так, как ес­ли бы он был ми­ни­стром не по­беж­ден­ной, а по­бе­див­шей стра­ны. Те­перь за сто­лом пе­ре­го­во­ров си­де­ла уже «боль­шая пя­тер­ка», и Франция по­лу­чи­ла рав­ное пра­во управ­лять ра­бо­той кон­грес­са.

«Под­ко­вер­ная» дипломатия Та­лей­ра­на

На­пом­ним, На­по­ле­он в это вре­мя на­хо­дил­ся в ссыл­ке на сре­ди­зем­но­мор­ском ост­ро­ве Эль­ба. А в это вре­мя в Вене «боль­шая чет­вер­ка», ка­за­лось бы, уже до­го­во­ри­лась от­дать Рос­сии Поль­шу, а Прус­сии – Сак­со­нию. Но очень ско­ро в ней на­ме­тил­ся рас­кол. Без­услов­но, Та­лей­ра­ну не бы­ло осо­бой нуж­ды на­стра­и­вать Мет­тер­ни­ха про­тив им­пе­ра­то­ра Алек­сандра: они и так по­чти не пе­ре­но­си­ли друг дру­га. В свое вре­мя они силь­но по­вздо­ри­ли по во­про­су о судь­бе Швей­ца­рии, и вслед­ствие это­го в их от­но­ше­ни­ях «по­яви­лась зи­я­ю­щая брешь», ко­то­рая по­том пе­ре­рос­ла в «от­кры­тое про­ти­во­бор­ство на всех фрон­тах». В Вене бла­го­род­ный Мет­тер­них за­явил, что его стра­на ни за что не от­даст Га­ли­цию, юж­ный край Поль­ши, и не поз­во­лит Поль­ше сде­лать­ся ма­ри­о­нет­кой Рос­сии. В от­вет, го­во­рят, Алек­сандр при­гро­зил ему ду­э­лью, но по­еди­нок, ко­неч­но же, не со­сто­ял­ся. По­сле это­го они долго не раз­го­ва­ри­ва­ли друг с дру­гом. Политика Мет­тер­ни­ха все­гда бы­ла по­сле­до­ва­тель­ной и неза­ви­си­мой от ча­сто непред­ска­зу­е­мых ре­ше­ний та­ких лю­дей, как Алек­сандр или На­по­ле­он. В этом смыс­ле ему го­раз­до бли­же был Та­лей­ран. Тот, в свою оче­редь, все­гда сим­па­ти­зи­ро­вал Ав­стрии, а те­перь убеж­дал Мет­тер­ни­ха в том, что Ав­стрии не нуж­на пол­но­стью вос­ста­нов­лен­ная Поль­ша, что по­ля­ки ни­ко­гда не смо­гут стать пол­но­стью неза­ви­си­мы­ми от Рос­сии и так да­лее. В том же ду­хе он го­во­рил и о Сак­со­нии. Та­лей­ран пи­сал Мет­тер­ни­ху: «Как вы мо­же­те до­пу­стить, что­бы та­кой дав­ний и до­стой­ный со­сед, как Сак­со­ния, был от­дан ва­ше­му под­лин­но­му вра­гу?» Го­раз­до труд­нее Та­лей­ра­ну бы­ло иметь де­ло с флег­ма­тич­ным Каслри. Де­ло в том, что в Лон­доне хо­те­ли ви­деть Поль­шу воз­рож­ден­ной и неза­ви­си­мой, и бри­тан­цев не устра­и­ва­ло то, что она ока­жет­ся под пя­той у Рос­сии. Та­лей­ран в сво­их ди­рек­ти­вах, под­го­тов­лен­ных к кон­грес­су, пред­став­лял се­бе «рав­но­ве­сие сил» в Ев­ро­пе со­всем не так. Он пи­сал: «Это мо­жет быть толь­ко си­сте­ма от­но­си­тель­но­го рав­но­ве­сия. Аб­со­лют­ное ра­вен­ство сил меж­ду го­су­дар­ства­ми не толь­ко невоз­мож­но, но и неже­ла­тель­но для по­ли­ти­че­ско­го ба­лан­са и в неко­то­ром смыс­ле мо­жет навредить. Та­кой ба­ланс за­клю­ча­ет­ся в со­от­но­ше­нии меж­ду си­лой со­про­тив­ле­ния и си­лой на­па­де­ния. Ес­ли Ев­ро­па бу­дет сла­гать­ся из го­су­дарств, со­от­но­ся­щих­ся меж­ду со­бой та­ким об­ра­зом, что ми­ни­маль­ная си­ла со­про­тив­ле­ния са­мых ма­лых из них бы­ла бы эк­ви­ва­лент­на мак­си­маль­ной си­ле агрес­сии са­мых круп­ных, то­гда мы и име­ли бы под­лин­ное рав­но­ве­сие сил. Но та­кой си­ту­а­ции нет и ни­ко­гда не бу­дет в Ев­ро­пе. Ре­аль­ная си­ту­а­ция до­пус­ка­ет лишь ис­кус­ствен­ный и неу- стой­чи­вый ба­ланс сил, ко­то­рый мо­жет под­дер­жи­вать­ся, лишь ко­гда круп­ные го­су­дар­ства, что­бы со­хра­нить его, ру­ко­вод­ству­ют­ся чув­ством ме­ры и спра­вед­ли­во­сти». В кон­це кон­цов Каслри со­гла­сил­ся с тео­ри­ей Та­лей­ра­на, но вот им­пе­ра­тор Алек­сандр рез­ко за­явил, что рус­ские вой­ска на­хо­дят­ся в Поль­ше, что их там мно­го, и ес­ли ко­му-то это не нравится, пусть он по­про­бу­ет вы­гнать их от­ту­да. К кон­цу 1814 го­да на кон­грес­се за­пах­ло но­вой вой­ной. И вот то­гда-то Та­лей­ран вы­иг­рал и вто­рой ра­унд: на этот раз в за­ку­лис­ной борь­бе со сво­и­ми глав­ны­ми оп­по­нен­та­ми – Рос­си­ей и Прус­си­ей. Ему уда­лось уго­во­рить Мет­тер­ни­ха и Каслри за­клю­чить сек­рет­ный до­го­вор об аль­ян­се про­тив Рос­сии и Прус­сии, и 3 ян­ва­ря со­от­вет­ству­ю­щий до­ку­мент был под­пи­сан. По су­ти, три стра­ны до­го­во­ри­лись, что, «ес­ли од­ной из них бу­дет угро­жать на­па­де­ние, дру­гие бу­дут помогать ей мир­ным, а по­том и во­ору­жен­ным со­дей­стви­ем». Та­лей­ран ли­ко­вал и в сво­ем сек­рет­ном до­не­се­нии Лю­до­ви­ку XVIII с гор­до­стью до­ло­жил: «В са­мых дерз­ких сво­их меч­тах я не смел обо­льщать се­бя на­деж­дой до­стичь та­ко­го оглу­ши­тель­но­го успе­ха. Я мо­гу с уве­рен­но­стью ска­зать, сир, что ко­а­ли­ция рас­па­лась, раз и на­все­гда. Франция не про­сто по­кон­чи­ла со сво­ей изо­ля­ци­ей в Ев­ро­пе. У Ва­ше­го Ве­ли­че­ства те­перь есть фе­де­ра­тив­ная меж­ду­на­род­ная си­сте­ма, ка­кую ма­ло­ве­ро­ят­но со­здать и за пять­де­сят лет пе­ре­го­во­ров. Франция идет те­перь ру­ка об ру­ку с дву­мя ве­ли­ки­ми дер­жа­ва­ми <…> и ско­ро смо­жет объ­еди­нить­ся со все­ми го­су­дар­ства­ми, при­дер­жи­ва­ю­щи­ми­ся прин­ци­пов и пра­вил по­ве­де­ния, не при­ем­лю­щих ре­во­лю­ции. Франция бу­дет стерж­нем и ду­шой это­го со­ю­за, фор­ми­ру­ю­ще­го­ся для за­щи­ты прин­ци­пов, ко­то­рые она пер­вой и про­воз­гла­си­ла. Та­ким ве­ли­ким и счаст­ли­вым со­бы­ти­ем мы обя­за­ны Про­ви­де­нию, воз­вра­тив­ше­му нам Ва­ше Ве­ли­че­ство». Итак, ко­а­ли­ция бы­ла раз­ру­ше­на, и те­перь по­беж­ден­ная Франция вы­шла из меж­ду­на­род­ной изо­ля­ции и мог­ла ока­зы­вать ощу­ти­мое дав­ле­ние на «боль­шую чет­вер­ку». Та­лей­ра­ну в этом де­ле уда­лось ге­ни­аль­но ис­поль­зо­вать про­ти­во­ре­чия меж­ду недав­ни­ми со­юз­ни­ка­ми, ко­то­рые лег­ко на­хо­ди­ли об­щий язык, толь­ко по­ка бы­ли свя­за­ны друг с дру­гом це­лью раз­гро­мить На­по­лео­на. При этом он про­явил бли­ста­тель­ное ди­пло­ма­ти­че­ское искус­ство, ес­ли не ска­зать непод­ра­жа­е­мую лов­кость. Как пи­шет био­граф Та­лей­ра­на Дэ­вид Ло­дей, «это ока­зал­ся гран­ди­оз­ный блеф, по­бу­див­ший пой­ти на блеф ца­ря Алек­сандра и ко­ро­ля Фри­дри­ха-Виль­гель­ма, ко­гда они узна­ли о тай­ном сго­во­ре. Они во­все и не со­би­ра­лись развязывать вой­ну из-за Поль­ши и Сак­со­нии». В ито­ге «под­ко­вер­ная» дипломатия Та­лей­ра­на да­ла ре­зуль­тат, вне­зап­но от­крыв две­ри для все­воз­мож­ных ком­про­мис­сов.

Пер­вые ре­ше­ния Вен­ско­го кон­грес­са

А за­тем в те­че­ние од­но­го месяца бы­ло до­стиг­ну­то со­гла­ше­ние по Поль­ше. Она оста­лась раз­де­лен­ной. За Прус­си­ей «за­кре­пи­ли» несколь­ко уре­зан­ную за­пад­ную часть Поль­ши, Ав­стрия со­хра­ни­ла Га­ли­цию, а Рос­сия до­ба­ви­ла к сво­им поль­ским зем­лям созданное На­по­лео­ном гер­цог­ство Вар­шав­ское. На бу­ма­ге Поль­ша вы­гля­де­ла как неза­ви­си­мое ко­ро­лев­ство со сто­ли­цей в Вар­ша­ве, а фак­ти­че­ски она бы­ла от­да­на на от­куп Рос­сии. Им­пе­ра­тор Алек­сандр стал еще и поль­ским ко­ро­лем. Ко­неч­но, он не до­бил­ся все­го, че­го хо­тел, но по­лу­чил до­ста­точ­но, что­бы удо­вле­тво­рить и свои ап­пе­ти­ты, и не раз­дра­жать Та­лей­ра­на с Мет­тер­ни­хом, ко­то­рые опа­са­лись, что он ста­нет хо­зя­и­ном всей Цен­траль­ной Ев­ро­пы. Ав­стрия при­со­еди­ни­ла к се­бе Ти­роль и сла­вян­ские зем­ли Ил­ли­рии на Ад­ри­а­ти­ке, вос­ста­но­ви­ла свою ге­ге­мо­нию в Лом­бар­дии, Тос­кане, Ве­не­ции и Пар­ме. Воз­рос­ло вли­я­ние Ав­стрии и в Юж­ной Ита­лии: конгресс при­нял сек­рет­ное ре­ше­ние, по ко­то­ро­му ав­стрий­ская ар­мия мог­ла дви­нуть­ся на юг, что­бы сме­стить с неа­по­ли­тан­ско­го тро­на на­по­лео­нов­ско­го мар­ша­ла Мю­ра­та. По­лу­чил обрат­но свои зем­ли и мно­го­стра­даль­ный Рим­ский Па­па, вклю­чая и кня­же­ство са­мо­го Та­лей­ра­на – Бе­не­вен­то. Прус­сия то­же не оста­лась в убыт­ке, по­лу­чив часть Сак­со­нии, зна­чи­тель­ную тер­ри­то­рию Вест­фа­лии и Рейн­ской об­ла­сти. Ма­лень­кий Люк­сем­бург стал неза­ви­си­мым, вый­дя из-под фран­цуз­ско­го кон­тро­ля. Да­ния, быв­шая со­юз­ни­ца Фран­ции, ли­ши­лась Но­р­ве­гии, ко­то­рую пе­ре­да­ли Шве­ции. Кро­ме то­го, на Вен­ском кон­грес­се бы­ло ре­ше­но со­еди­нить раз­роз­нен­ные ча­сти Ни­дер­лан­дов в од­но ко­ро­лев­ство. При этом Гол­лан­дия по­гло­ти­ла Бель­гию, и на пре­стол но­во­го го­су­дар­ства был воз­ве­ден Виль­гельм Оран­ский. Сле­ду­ет от­ме­тить, что объ­еди­не­ние Гол­лан­дии и Бель­гии за­кре­пи­ло за Ан­гли­ей го­род Ант­вер­пен. Та­ким об­ра­зом, ви­конт Каслри до­бил­ся по­став­лен­ной пе­ред ним це­ли. По су­ти, это бы­ла един­ствен­ная про­бле­ма, ко­то­рая дей­стви­тель­но вол­но­ва­ла его в Вене. Как толь­ко Ант­вер­пен был вклю­чен в блок со­гла­ше­ний кон­грес­са, он тут же уехал в Лон­дон, и его ме­сто на даль­ней­ших пе­ре­го­во­рах за­нял гер­цог Вел­линг­тон.

И тут вдруг гря­нул гром...

А тем вре­ме­нем на­сту­пил новый, 1815 год. Ко­нец ян­ва­ря и на­ча­ло фев­ра­ля не при­нес­ли ни­че­го но­во­го. Кон­фрон­та­ция меж­ду участ­ни­ка­ми кон­грес­са со­хра­ня­лась, ком­про­мис­сы кое-как до­сти­га­лись, и все прак­ти­че­ски пол­но­стью по­гру­зи­лись в ру­ти­ну со­ве­ща­ний и раз­вле­че­ний… И тут вдруг гря­нул гром! В Ве­ну при­шла страш­ная весть: На­по­ле­он бе­жал с ост­ро­ва Эль­ба!!! Но это уже те­ма для дру­го­го раз­го­во­ра.

Та­лей­ран – си­дит спра­ва, по­ло­жив ру­ку на стол, Гар­ден­берг – си­дит сле­ва, Мет­тер­них – сто­ит ше­стой сле­ва, Ро­берт Стю­арт (Каслри) – си­дит в цен­тре, раз­ва­лил­ся за пу­стым креслом, Нес­сель­ро­де – сто­ит, со­гнув­шись, меж­ду Мет­тер­ни­хом и Стю­ар­том, Вел­линг­тон – сто­ит край­ний сле­ва

Шарль Мо­рис де Та­лей­ран-Пе­ри­гор

До­ро­тея де Та­лей­ран-Пе­ри­гор

До­ро­тея де Та­лей­ран-Пе­ри­гор

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.