ФРАНЦУЗСКОЕ ГОЛОВОТЯПСТВО

ДОБ­РЫЙ ДОК­ТОР ГИЛЬОТЕН…

Sovershenno Sekretno. Informatsiya k Razmyshleniyu - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Сер­гей НЕЧАЕВ Пуб­ли­ка­ция 2014 го­да

Вик­тор Гю­го пи­сал: «Есть на све­те несчаст­ли­вые лю­ди. Хри­сто­фор Ко­лумб не смог дать сво­е­го име­ни от­кры­то­му им ма­те­ри­ку; Гильотен не су­мел от­де­лить сво­е­го от изоб­ре­тен­ной им машины». Дей­стви­тель­но, че­ло­век по име­ни Жо­зеф-Иг­нас Гильотен был несчаст­ли­вым, но со­всем по дру­гой при­чине. На са­мом де­ле этот врач по про­фес­сии и вполне мир­ный де­пу­тат На­ци­о­наль­но­го со­бра­ния Фран­ции не изоб­ре­тал ги­льо­ти­ну и его со­вер­шен­но неспра­вед­ли­во счи­та­ют со­зда­те­лем это­го ужас­но­го ору­дия каз­ни. И уж со­всем оши­боч­но ги­льо­ти­на уже бо­лее двух ве­ков но­сит его имя.

Жо­зеф-Иг­нас Гильотен ро­дил­ся 28 мая 1738 го­да в Сен­те, что в При­мор­ской Ша­ран­те, и был он сы­ном ад­во­ка­та Жо­зе­фа-Алек­сандра Ги­льо­те­на и его же­ны Кат­рин-Ага­ты Мар­тен. Все­го в этой се­мье бы­ло 13 де­тей, и Жо­зеф-Иг­нас был де­вя­тым из них. Сна­ча­ла Жо­зеф-Иг­нас изу­чал тео­ло­гию в Бор­до, а в 1763 го­ду он об­ра­тил­ся к ме­ди­цине: спер­ва он обу­чал­ся ей в Рейм­се, а в 1768 го­ду окон­чил Па­риж­ский уни­вер­си­тет. По­сле это­го, став спе­ци­а­ли­стом по ана­то­мии и фи­зио­ло­гии, он ра­бо­тал на ме­ди­цин­ском фа­куль­те­те и од­но­вре­мен­но вел част­ную прак­ти­ку. При этом он поль­зо­вал­ся боль­шой по­пу­ляр­но­стью в сто­ли­це, из­ле­чив мно­же­ство боль­ных. В 49 лет, 14 июля 1787 го­да, Гильотен же­нил­ся на Ма­рии-Лу­и­зе Со­гр­эн, до­че­ри тор­гов­ца кни­га­ми. А по­том на­сту­пил 1789 год, и док­тор Гильотен как пред­ста­ви­тель тре­тье­го со­сло­вия был из­бран в Ге­не­раль­ные шта­ты, вско­ре пре­вра­тив­ши­е­ся в Учре­ди­тель­ное со­бра­ние. В па­мят­ный день 14 июля он стал сви­де­те­лем взя­тия Ба­сти­лии, ко­то­рая мно­гим то­гда пред­став­ля­лась оли­це­тво­ре­ни­ем «кро­ва­во­го дес­по­тиз­ма мо­нар­хии». А по­том, вплоть до ее са­мо­ро­спус­ка 30 сен­тяб­ря 1791 го­да, он был чле­ном Кон­сти­ту­ци­он­ной ас­сам­блеи, за­ни­мав­шей­ся раз­ра­бот­кой кон­сти­ту­ции стра­ны. И он был сви­де­те­лем же­сто­ких улич­ных рас­прав над ари­сто­кра­та­ми и их се­мья­ми, чу­до­вищ­ных му­че­ний осужденных на смерть по ре­ше­нию ско­рых на рас­пра­ву ре­во­лю­ци­он­ных три­бу­на­лов.

Смерт­ная казнь долж­на быть де­мо­кра­тич­ной

По иро­нии судь­бы, Гильотен во­об­ще был про­тив­ни­ком смерт­ной каз­ни. В те вре­ме­на при­ме­ня­лись очень же­сто­кие ме­то­ды каз­ни. На­при­мер, сжи­га­ние на ко­ст­ре, по­ве­ше­ние, чет­вер­то­ва­ние... Ти­пич­ный при­мер – казнь Ро­бе­ра-Фран­с­уа Да­мье­на, со­вер­шив­ше­го в 1757 го­ду по­ку­ше­ние на ко­ро­ля Лю­до­ви­ка XV. Да­же про­стое пе­ре­чис­ле­ние то­го, что сде­ла­ли с ним, не для сла­бо­нерв­ных. Да­мье­ну щип­ца­ми вы­рва­ли мя­коть рук, ля­жек и икр, ли­ли на ра­ны рас­плав­лен­ный сви­нец, ки­пя­щее мас­ло и смо­лу, а то, что оста­лось, разо­рва­ли на ча­сти ло­шадь­ми, по­том со­жгли и раз­ве­я­ли по вет­ру. Казнь дли­лась бо­лее че­ты­рех ча­сов. Ари­сто­кра­тов каз­ни­ли бо­лее «гу­ман­ным» спо­со­бом: им от­ру­ба­ли го­ло­вы ме- чом или то­по­ром. Но и тут не все про­хо­ди­ло глад­ко, и ча­сто казнь пре­вра­ща­лась в жут­кое ис­тя­за­ние по при­чине пло­хо за­то­чен­но­го ме­ча или же сла­бой под­го­тов­ки па­ла­ча. Не­ред­ки бы­ли слу­чаи, ко­гда за­плеч­ных дел ма­стер про­из­во­дил де­сять и бо­лее уда­ров, по­ка ему уда­ва­лось от­ру­бить го­ло­ву. А свое­об­раз­ным ре­кор­дом бы­ла казнь, в ко­то­рой го­ре-па­ла­чу уда­лось от­ру­бить жерт­ве го­ло­ву толь­ко с 26-й (!) по­пыт­ки… Как ви­дим, ви­тав­шая в воз­ду­хе идея гу­ма­ни­за­ции смерт­ной каз­ни бы­ла весь­ма свое­вре­мен­ной. И вот 10 ок­тяб­ря 1789 го­да на за­се­да­нии Учре­ди­тель­но­го со­бра­ния Гильотен, бу­дучи че­ло­ве­ком небез­раз­лич­ным к че­ло­ве­че­ским стра­да­ни­ям, с ко­то­ры­ми он каж­до­днев­но встре­чал­ся в си­лу сво­ей про­фес­сии, внес пред­ло­же­ние об урав­ни­ва­нии прав осужденных на смерть. Он ска­зал, что ес­ли уж смерт­ная казнь по­ка со­хра­ня­ет­ся (как вре­мен­ная ме­ра), то ее нуж­но сде­лать не та­кой му­чи­тель­ной. Плюс нуж­но урав­нять лю­дей не толь­ко в жиз­ни, но и пе­ред ли­цом смер­ти. Док­тор Гильотен во­все не был кро­во­жад­ным. Ско­рее, на­обо­рот, он вы­сту­пал с гу­ман­ны­ми пред­ло­же­ни­я­ми. «Смерт­ная казнь в но­вом го­су­дар­стве, – за­явил он, –то­же долж­на быть де­мо­кра­тич­ной». Или вот еще его сло­ва: «За­кон, неза­ви­си­мо от то­го, на­ка­зы­ва­ет он или за­щи­ща­ет, дол­жен быть еди­ным для всех граж­дан, безо вся­ко­го ис­клю­че­ния». То есть да­же способ смерт­ной каз­ни пре­ступ­ни­ков не дол­жен за­ви­сеть от их со­ци­аль­но­го по­ло­же­ния. На том па­мят­ном за­се­да­нии Гильотен ска­зал: «Я пред­ла­гаю не про­сто уни­фи­ци­ро­вать способ смерт­ной каз­ни, ведь да­же та­кой при­ви­ле­ги­ро­ван­ный ме­тод умерщ­вле­ния, как обез­глав­ли­ва­ние ме­чом, то­же име­ет свои недо­стат­ки. За­вер­шить де­ло при по­мо­щи ме­ча мож­но лишь при со­блю­де­нии трех важ­ней­ших усло­вий: ис­прав­но­сти ин­стру­мен­та, лов­ко­сти ис­пол­ни­те­ля и аб­со­лют­но­го спо­кой­ствия при­го­во­рен­но­го. Меч нуж­но за­та­чи­вать по­сле каж­до­го уда­ра, ина­че быст­рое до­сти­же­ние це­ли при пуб­лич­ных каз­нях ста­нет про­бле­ма­тич­ным. Но вре­ме­ни на за­точ­ку, как пра­ви­ло, нет, да и осуж­ден­ные, вы­нуж­ден­ные на­блю­дать за ги­бе­лью сво­их пред­ше­ствен­ни­ков, ча­сто те­ря­ют при­сут­ствие ду­ха…» При этом, как на­ста­и­вал Гильотен, смерт­ная казнь, ес­ли уж она так необ­хо­ди­ма, долж­на быть мгно­вен­ной и аб­со­лют­но без­бо­лез­нен­ной. Плюс пре­ступ­ле­ния осуж­ден­но­го не долж­ны ка­сать­ся его се­мьи, и от­се­че­ние го­ло­вы не долж­но со­про­вож­дать­ся звер­ски­ми пыт­ка­ми, ко­ле­со­ва­ни­ем, со­жже­ни­ем на ко­ст­ре и чет­вер­то­ва­ни­ем. Он хо­тел по­мочь лю­дям при каз­ни, хо­тел, что­бы их смерть бы­ла по воз­мож­но­сти лег­кой. И, надо при­знать, его идея нашла по­ни­ма­ние сре­ди де­пу­та­тов. Бы­ло ре­ше­но ис­поль­зо­вать для обез­глав­ли­ва­ния ме­ха­низм, ко­то­рый от­ру­бал бы го­ло­ву «в мгно­ве­ние ока, без ма­лей­ших стра­да­ний осуж­ден­но­го». Но са­му ма­ши­ну для этой це­ли изоб­рел не док­тор Гильотен. Ее изоб­ре­ли дру­гие.

Машины для от­ру­ба­ния го­ло­вы по­яви­лись за­дол­го до рож­де­ния Ги­льо­те­на

Машины для от­ру­ба­ния го­ло­вы бы­ли известны в Ев­ро­пе за­дол­го до рож­де­ния док­то­ра Ги­льо­те­на, и при­ме­ня­лись они мно­гие сто­ле­тия. На­при­мер, в Ита­лии та­кая ма­ши­на на­зы­ва­лась mannaia, и ис­поль­зо­ва­лась она с XIII века. Чуть позже по­доб­ное устрой­ство с по­э­ти­че­ским на­зва­ни­ем «Шот­ланд­ская дева» (Scottish Maiden) по­яви­лось в Шот­лан­дии. У это­го ору­дия каз­ни к но­жу был при­де­лан свин­цо­вый груз в 75 фун­тов (око­ло 33 кг). Впер­вые оно бы­ло при­ве­зе­но в Шот­лан­дию из се­ве­ро­ан­глий­ско­го го­ро­да Га­ли­фак­са Джейм­сом Дугла­сом, чет­вер­тым гра­фом Мор­то­ном, ре­ген­том стра­ны в пе­ри­од несо­вер­шен­но­ле­тия ко­ро­ля Яко­ва VI. Кста­ти го­во­ря, 2 июня 1581 го­да его и са­мо­го каз­ни­ли на «Шот­ланд­ской де­ве». Дру­гой из­вест­ной жерт­вой «Де­вы» стал Ар­чи­бальд Кэм­п­белл, де­вя­тый граф Ар­гайл, вос­став­ший в 1685 го­ду про­тив пра­вив­ше­го то­гда ко­ро­ля Яко­ва VII. Все­го же на­чи­ная с 1564 го­да и вплоть до ее за­пре­ще­ния в 1708 го­ду на «Шот­ланд­ской де­ве» по­гиб­ло бо­лее 150 че­ло­век. А са­мая пер­вая ис­то­ри­че­ски до­сто­вер­ная казнь пу­тем от­ру­ба­ния го­ло­вы при по­мо­щи машины име­ла ме­сто в Ир­лан­дии 1 ап­ре­ля 1307 го­да. То­гда был каз­нен некий Мур­код Бал­лах (Murcod Ballagh). Ис­поль­зо­ва­лись по­доб­ные машины та­к­же в Ан­глии, Гер­ма­нии, Швей­ца­рии и в Пер­сии, и бы­ло это за­дол­го до Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции. Как уже го­во­ри­лось, идея док­то­ра Ги­льо­те­на встре­ти­ла по­ни­ма­ние в ря­дах де­пу­та­тов, и 6 ок­тяб­ря 1791 го­да был при­нят за­кон, за­пре­щав­ший пыт­ки во вре­мя след­ствия и по­ста­нов­ляв­ший, что «лю­бо­му при­го­во­рен­но­му к смер­ти от­ру­бят го­ло­ву». Раз­ра­бо­тать «ма­ши­ну смер­ти», ко­то­рая мог­ла бы ре­а­ли­зо­вать эту за­да­чу, по­ру­чи­ли вра­чу Ан­ту­а­ну Луи (Antonie Louis), из­вест­но­му сво­и­ми на­уч­ны­ми тру­да­ми по хи­рур­гии. Пред­по­ла­га­лось, что ес­ли он уме­ет ре­зать че­ло­ве­ка с це­лью со­хра­не­ния его жиз­ни, то смо­жет при­ду­мать и нечто, что смо­жет быст­ро ее от­нять. Он вни­ма­тель­но изу­чил об­раз­цы по ста­рин­ным гра­вю­рам и ко­ечто взял на за­мет­ку. А для прак­ти­че­ско­го во­пло­ще­ния за­мыс­ла сво­ей машины Ан­ту­ан Луи об­ра­тил­ся к немец­ко­му ме­ха­ни­ку, изоб­ре­та­те­лю и из­го­то­ви­те­лю кла­ве­си­нов То­би­а­су Шмид­ту. То­му по­мо­гал со­ве­та­ми про­фес­си­о­нал – зна­ме­ни­тый па­риж­ский па­лач Шарль-Ан­ри Сан­сон. То­би­ас Шмидт, ра­бо­тая с чер­те­жа­ми Ан­ту­а­на Луи, из­ме­нил фор­му но­жа машины, за­ме­нив пла­стин­ча­тый меч на то­пор, ско­шен­ный под 45° (та­кой скос лез­вия поз­во­лял лег­ко от­де­лять го­ло­ву от ту­ло­ви­ща). До это­го он ста­вил за­круг­лен­ное лез­вие (ти­па древ­ней се­ки­ры), но это не при­нес­ло же­ла­е­мо­го ре­зуль­та­та. За­кон об ис­поль­зо­ва­нии машины для от­се­че­ния го­лов ко­роль Лю­до­вик XVI (то­гда еще ко­роль) под­пи­сал 25 мар­та 1792 го­да. За­каз на стро­и­тель­ство машины по­лу­чил граф Пьер-Луи Рё­де­рер, с но­яб­ря 1791 го­да за­ни­мав­ший долж­ность ге­не­раль­но­го про­ку­ро­ра в де­пар­та­мен­те Се­ны. Сна­ча­ла прототип машины ис­пы­та­ли на ов­цах, по­том, 17 ап­ре­ля 1792 го­да, – на трех че­ло­ве­че­ских тру­пах во дво­ре боль­ни­цы Би­сетр.

Сна­ча­ла ма­ши­на по от­се­че­нию го­лов на­зы­ва­лась «Лу­и­зон»

Об­щий вес машины, из­вест­ной ныне как ги­льо­ти­на, со­ста­вил 580 кг. Лез­вие ве­си­ло око­ло 40 кг. Вы­со­та сто­ек машины пре­вы­ша­ла 4 м, а вы­со­та па­де­ния то­по­ра рав­ня­лась 2,25 м. Ко­неч­ная ско­рость па­де­ния лез­вия со­став­ля­ла 6,5 м/с, а ре­аль­ное вре­мя от­се­че­ния го­ло­вы не пре­вы­ша­ло со­той до­ли се­кун­ды, что яв­ля­лось пред­ме­том осо­бой гор­до­сти Ан­ту­а­на Луи: он не со­мне­вал­ся, что те­перь-то жерт­вы не бу­дут стра­дать.

Потом­ствен­ный па­лач Сан­сон как-то в раз­го­во­ре разу­ве­рил его, за­явив, что по­сле от­се­че­ния го­ло­вы жерт­ва в те­че­ние несколь­ких ми­нут все еще про­дол­жа­ет со­хра­нять со­зна­ние, и эти кош­мар­ные ми­ну­ты со­про­вож­да­ют­ся не под­да­ю­щей­ся опи­са­нию бо­лью в от­се­чен­ной ча­сти шеи. От­ку­да он мог это знать? Зна­чи­тель­но позд­нее вы­яс­ни­лось, что обез­глав­ли­ва­ние без­услов­но при­во­дит к смер­ти моз­га, и она на­сту­па­ет в те­че­ние несколь­ких ми­нут по­сле от­де­ле­ния го­ло­вы от те­ла. Но все слу­хи о том, что го­ло­ва яко­бы смот­ре­ла на па­ла­ча и да­же пы­та­лась го­во­рить, с точ­ки зре­ния ней­ро­фи­зио­ло­гии яв­ля­ют­ся очень силь­ным пре­уве­ли­че­ни­ем. На са­мом де­ле го­ло­ва те­ря­ет со­зна­ние че­рез 300 мил­ли­се­кунд по­сле от­се­че­ния, и при этом необ­ра­ти­мо оста­нав­ли­ва­ет­ся по­чти вся выс­шая нерв­ная де­я­тель­ность, в том чис­ле спо­соб­ность чув­ство­вать боль. А то, что все­гда при­ни­ма­лось за жизнь от­руб­лен­ной го­ло­вы, яв­ля­ет­ся лишь ре­флек­са­ми и су­до­ро­га­ми мышц ли­ца, ко­то­рые мо­гут про­дол­жать­ся еще несколь­ко ми­нут. То­би­ас Шмидт по­лу­чил па­тент на свое из­де­лие 24 июля 1792 го­да, а ко­ли­че­ство со­здан­ных мо­де­лей бы­ло за­фик­си­ро­ва­но де­кре­том от 13 июня 1793 го­да: од­на ста­ци­о­нар­ная ма­ши­на на де­пар­та­мент. В Па­ри­же их бы­ло несколь­ко, и они бы­ли смон­ти­ро­ва­ны на Грев­ской пло­ща­ди, на пло­ща­ди Кар­ру­сель, на Мар­со­вом по­ле, на пло­ща­ди Ре­во­лю- ции (ныне это пло­щадь Со­гла­сия) и на пло­ща­ди Сент-Ан­ту­ан (ныне это пло­щадь Ба­сти­лии). Пер­вым пре­ступ­ни­ком, ко­то­ро­го каз­ни­ли при по­мо­щи по­ка еще да­ле­ко­го от со­вер­шен­ства ору­дия, был некий Ни­ко­ляЖак Пел­ле­тье, ко­то­рый огра­бил на ули­це про­хо­же­го, пред­ва­ри­тель­но оглу­шив его пал­кой. Про­изо­шло это 27 ап­ре­ля 1792 го­да на Грев­ской пло­ща­ди в при­сут­ствии огром­ной тол­пы лю­бо­пыт­ных. Сна­ча­ла па­ри­жане, вос­тор­жен­но при­вет­ство­вав­шие казнь «по по­след­не­му сло­ву тех­ни­ки», да­ли ма­шине по от­се­че­нию го­лов на­зы­ва­ние «Лу­и­зон» – в честь док­то­ра Ан­ту­а­на Луи. По­том ее ста­ли име­но­вать «Лу­и­зет­той», и да­же «Ми­ра­бель» – в честь пред­се­да­те­ля На­ци­о­наль­но­го со­бра­ния гра­фа де Ми­ра­бо, ак­тив­но под­дер­жав­ше­го дан­ный про­ект. Прак­ти­ко­ва­лись и дру­гие на­зва­ния: «На­ци­о­наль­ная брит­ва», «Пат­ри­о­ти­че­ский уко­ра­чи­ва­тель», «Вдо­ва» и так да­лее. Но в кон­це кон­цов за ней за­кре­пи­лось на­зва­ние «ги­льо­ти­на», хо­тя док­тор Гильотен не имел к ее со­зда­нию ни­ка­ко­го от­но­ше­ния. По­че­му же так про­изо­шло? Де­ло в том, что в «тех­ни­че­ском за­да­нии» на со­зда­ние это­го ору­дия убий­ства, вы­дан­ном Ан­ту­а­ну Луи, го­во­ри­лось о том, что ма­ши­на долж­на быть «в ду­хе Ги­льо­те­на» (à la Guillotin). То есть под­ра­зу­ме­ва­лась, что она долж­на ре­шать за­да­чи, о ко­то­рых го­во­рил док­тор Гильотен. Так ма­ши­на ста­ла ги­льо­ти­ной, хо­тя сам Жо­зеф-Иг­нас Гильотен все­гда ка­те­го­ри­че­ски воз­ра­жал про­тив это­го.

Ме­нее чем за два го­да ги­льо­ти­на от­сек­ла око­ло 60 ты­сяч го­лов

Ре­во­лю­ция во Фран­ции уже шла пол­ным хо­дом. 10 ав­гу­ста 1792 го­да на­род за­хва­тил ко­ро­лев­ский дво­рец, и Лю­до­вик XVI был отcтра­нен от вла­сти. В ре­зуль­та­те Франция пре­вра­ти­лась из мо­нар­хии в рес­пуб­ли­ку. Сво­бо­да ока­за­лась опья­ня­ю­щей. Она очень мно­гим кру­жи­ла го­ло­вы и при­ни­ма­ла все бо­лее и бо­лее кро­во­жад­ный об­лик. Жорж Дан­тон, став­ший ми­ни­стром юс­ти­ции, по­за­бо­тил­ся о том, что­бы до от­ка­за за­бить тюрь­мы пред­ста­ви­те­ля­ми «враж­деб­ных со­сло­вий». На ули­цах шла безум­ная рез­ня... Ги­льо­ти­на ста­ла глав­ным дей­ству­ю­щим ору­ди­ем этой кро­ва­вой дра­мы. Она ра­бо­та­ла с рас­све­та до за­ка­та, как на­сто­я­щий кон­вей­ер. И ни­кто не слы­шал воз­ра­же­ний ужас­нув­ше­го­ся док­то­ра Ги­льо­те­на, тре­бо­вав­ше­го, что­бы каз­ни про­ис­хо­ди­ли тай­но, непуб­лич­но… Его сло­ва бы­ли гла­сом во­пи­ю­ще­го в пу­стыне. От­ме­тим, что в 1791 го­ду юрист Лу­иМи­шель Ле­пе­ле­тье де Сен-Фар­жо пред­ло­жил от­ка­зать­ся от смерт­ной каз­ни за все пре­ступ­ле­ния, кро­ме по­ли­ти­че­ских, и за­ме­нить ее пуб­лич­ным вы­став­ле­ни­ем пре­ступ­ни­ка в те­че­ние трех дней, а по­том за­клю­че­ни­ем его в тем­ни­цу. Ви­нов­ный дол­жен был на­хо­дить­ся в со­вер­шен­ной тем­но­те, по­лу­чать толь­ко хлеб и во­ду и спать на со­ло­ме. Раз в ме­сяц на­род пред­ла­га­лось впус­кать в тем­ни­цы, что­бы лю­ди ви­де­ли пре­ступ­ни­ков в глу­бине их мрач­но­го жи­ли­ща, чи­та­ли их име­на и со­став пре­ступ­ле­ний над дверь­ми их ка­мер и устра­ша­лись их при­ме­ром. Срок та­ко­го за­клю­че­ния пред­ла­гал­ся от 12 до 24 лет. Кста­ти, Ро­бес­пьер под­дер­жал это пред­ло­же­ние, но боль­шин­ство ока­за­лось про­тив. И смерт­ная казнь бы­ла на­зна­че­на за убий­ство, отрав­ле­ние, под­жог, под­дел­ку ас­сиг­на­ций и го­су­дар­ствен­ную из­ме­ну. Дру­ги­ми на­ка­за­ни­я­ми ста­ли об­ще­ствен­ные ра­бо­ты, за­клю­че­ние в тюрь­ме, же­лез­ный ошей­ник, ссыл­ка и так да­лее. С 21 ав­гу­ста 1792 го­да (в тот день был каз­нен пер­вый по­лит­за­клю­чен­ный Луи Кол­ле­но д’Ан­г­ре­мон) по 28 июля 1794 го­да (да­та пе­ре­во­ро­та, по­ло­жив­ше­го ко­нец яко­бин­ско­му тер­ро­ру) толь­ко в Па­ри­же ги­льо­ти­на от­сек­ла 19 ты­сяч го­лов, а в про­вин­ции еще бо­лее 40 ты­сяч. По всей стране ра­бо­та­ло око­ло по­лу­сот­ни ги­льо­тин. А 21 ян­ва­ря 1793 го­да на пло­ща­ди Ре­во­лю­ции со­сто­я­лась казнь Лю­до­ви­ка XVI. Он был при­го­во­рен к смерт­ной каз­ни боль­шин­ством го­ло­сов: 380 про­тив 310. Быв­ший ко­роль с боль­шим спо­кой­стви­ем вы­слу­шал при­го­вор, а его по­след­ни­ми сло­ва­ми бы­ли сле­ду­ю­щие: «Я уми­раю невин­ным, я неви­но­вен в пре­ступ­ле­ни­ях, в ко­то­рых ме­ня об­ви­ня­ют. Го­во­рю вам это с эша­фо­та, го­то­вясь пред­стать пе­ред Бо­гом. И про­щаю всех, кто по­ви­нен в мо­ей смер­ти».

16 ок­тяб­ря от­ру­би­ли го­ло­ву ко­ро­ле­ве Ма­рии-Ан­ту­а­нет­те, ко­то­рую ре­во­лю­ци­он­ный три­бу­нал об­ви­нил в из­мене, под­стре­ка­тель­стве к граж­дан­ской войне и в пре­ступ­ле­ни­ях про­тив нрав­ствен­но­сти. А по­том че­рез ги­льо­ти­ну про­шли и по­чти все са­мые вид­ные ре­во­лю­ци­о­не­ры: Ро­бес­пьер, Сен-Жюст, Дан­тон, Де­му­лен, Ку­тон, Ба­бёф и дру­гие. Вот, на­при­мер, что мож­но про­чи­тать в «Ме­му­а­рах» на­по­лео­нов­ско­го мар­ша­ла Сен-Си­ра, во­е­вав­ше­го в 1792 го­ду доб­ро­воль­цем в ба­та­льоне рес­пуб­ли­кан­ских еге­рей: «Шпи­о­ны, на­хо­див­ши­е­ся при вой­сках, убеж­да­ли сол­дат до­но­сить на сво­их на­чаль­ни­ков. <…> Та­ки­ми-то недо­стой­ны­ми сред­ства­ми успе­ли по­гу­бить мно­гих несчаст­ных. <…> В то же са­мое вре­мя устро­и­ли в ты­лу ар­мии, в Верхне-Рейн­ском де­пар­та­мен­те, так на­зы­ва­е­мую ре­во­лю­ци­он­ную ар­мию, со­сто­яв­шую из де­зер­ти­ров, бро­дяг, него­дя­ев, из са­мой низ­кой чер­ни. Ее со­про­вож­да­ли так на­зы­ва­е­мые судьи и ги­льо­ти­на, ко­то­рую пе­ре­во­зи­ли во все де­рев­ни и го­ро­да, где на­ме­ре­ва­лись про­из­во­дить каз­ни. На­чаль­ни­ком ее был ка­кой-то Шней­дер, чу­до­ви­ще, быв­шее пас­то­ром в Вюр­темб­ер­ге; он со­вер­шил неслы­хан­ные зло­дей­ства да­же в са­мом Страс­бур­ге, на гла­зах ком­ми­са­ров, ко­то­рые не мог­ли од­на­ко же до­лее про­ти­вить­ся го­ло­су об­ще­го него­до­ва­ния и при­нуж­де­ны бы­ли от­ре­шить его от долж­но­сти: в про­дол­же­нии це­ло­го дня он оста­вал­ся при­вя­зан­ным к ги­льо­тине, и чернь осы­па­ла его ру­га­тель­ства­ми и на­смеш­ка­ми». А вот сло­ва рус­ско­го по­эта В.А. Жу­ков­ско­го из ста­тьи «О смерт­ной каз­ни», пред­став­ля­ю­щей со­бой от­ры­вок из пись­ма к це­са­ре­ви­чу от 4 ян­ва­ря 1850 го­да: «Что от­вра­ти­тель­нее этой ви­се­ли­цы, на ко­то­рой несколь­ко ми­нут бьет­ся в кон­вуль­си­ях жи­вой че­ло­век, и на ко­то­рую гля­дит тол­па, с лю­бо­пыт­ством ожи­дая, как этот жи­вой дви­жу­щий­ся сде­ла­ет­ся мерт­ве­цом непо­движ­ным. Еще от­вра­ти­тель­нее фран­цуз­ская ги­льо­ти­на: тут все по­ра­жа­ю­щее ду­шу ис­че­за­ет; че­ло­век, со­зда­ние Бо­жие, от­да­ет­ся во власть машины, ко­то­рая без­жа­лост­но, как пред­ста­ви­тель неумо­ли­мо­го, бес­чув­ствен­но­го фа­ту­ма, ре­жет ему го­ло­ву; несколь­ко па­ла­чей, ра­бов машины, укла­ды­ва­ют ее ра­бо­ту в ко­роб, смы­ва­ют с нее кровь, ко­то­рой ру­чьи, про­би­ра­ясь по кам­ням мо­сто­вой, ма­ло-по­ма­лу вте­ка­ют в ка­на­лы, ме­ша­ют­ся там с гря­зью, – и все кон­че­но; тол­па рас­хо­дит­ся, и каж­дый рав­но­душ­но при­ни­ма­ет­ся за свою еже­днев­ную ра­бо­ту. Где в этих зре­ли­щах свя­тое? Где тут Бог, его прав­да, свя­ты­ня вла­сти, им уста­нов­лен­ной, ве­ли­чие и си­ла за­ко­на? Все уни­что­жа­ет­ся ма­те­ри­аль­но­стию са­мо­го ак­та, ко­то­ро­го ужас про­из­во­дит да­же ка­кое-то при­ят­ное, чув­ствен­ное раз­дра­же­ние, бу­дучи об­щим пи­ром мно­го­чис­лен­ной тол­пы». При­шед­ший к вла­сти На­по­ле­он Бонапарт, бу­дучи че­ло­ве­ком во­ен­ным, ги­льо­тине пред­по­чи­тал рас­стрел. «На­ци­о­наль­ная брит­ва» ис­поль­зо­ва­лась лишь для ка­ра­ния са­мых опас­ных уго­лов­ни­ков.

Вы­да­ю­щи­е­ся за­слу­ги док­то­ра Ги­льо­те­на

Во­пре­ки рас­про­стра­нен­но­му пред­став­ле­нию, док­тор Гильотен не пал жерт­вой «сво­е­го» изоб­ре­те­ния, а умер в воз­расте по­чти 76 лет от вполне есте­ствен­ных при­чин. Да, в на­ча­ле ле­та 1794 го­да он был аре­сто­ван по при­ка­зу Ро­бес­пье­ра, но по­сле каз­ни са­мо­го Ро­бес­пье­ра 28 июля то­го же го­да его осво­бо­ди­ли. Так что судь­ба не до­пу­сти­ла близ­ко­го зна­ком­ства док­то­ра с «ма­дам Ги­льо­ти­ной». В неко­то­рых ис­точ­ни­ках утвер­жда­ет­ся, что он «скрыл­ся в глу­хой про­вин­ции и в сто­ли­це по­ка­зы­вал­ся чрез­вы­чай­но ред­ко», что он «об­ра­тил­ся в при­леж­но­го хри­сти­а­ни­на и до по­след­них дней жиз­ни вы­ма­ли­вал у Гос­по­да про­ще­ния за свои гре­хи»... Все это пол­ная ерун­да! Впро­чем, это не ме­ша­ет лю­дям до сих пор осуж­дать его. Осуж­дать за то, че­го он не де­лал. Вот при­мер од­но­го из та­ких «тво­ре­ний»: По­пал­ся в са­та­нин­ский плен И осра­мил свои се­ди­ны Фран­цуз­ский док­тор Гильотен, Изоб­ре­та­тель ги­льо­ти­ны…

А ведь на са­мом де­ле всю остав­шу­ю­ся жизнь Жо­зеф-Иг­нас Гильотен про­дол­жал ак­тив­но и весь­ма успеш­но за­ни­мать­ся ме­ди­ци­ной, и его за­слуг на этом по­при­ще вполне до­ста­точ­но, что­бы имя во­шло в ис­то­рию. На­при­мер, он стал од­ним из глав­ней­ших чле­нов Ко­ми­те­та по вак­ци­на­ции от оспы, а 11 мая 1800 го­да его из­бра­ли пре­зи­ден­том это­го ко­ми­те­та. Про­дви­гая это свое де­ти­ще, док­тор Гильотен до­бил­ся че­рез Жо­зе­фи­ну де Бо­гарне встре­чи с На­по­лео­ном, и она со­сто­я­лась 23 ок­тяб­ря 1803 го­да. И, надо ска­зать, бу­ду­щий им­пе­ра­тор так увлек­ся иде­я­ми Ги­льо­те­на, что рас­по­ря­дил­ся про­во­дить вак­ци­на­цию по всей стране. А на­чать он при­ка­зал со сво­ей мно­го­чис­лен­ной ар­мии. Бо­лее то­го, при­вив­ка про­тив оспы 11 мая 1811 го­да бы­ла сде­ла­на и его на­след­ни­ку, ро­див­ше­му­ся уже от бра­ка с ав­стри­яч­кой Ма­ри­ей-Лу­и­зой. В 1804 го­ду Гильотен при­ни­мал ак­тив­ное уча­стие в со­зда­нии Ме­ди­цин­ской ака­де­мии в Па­ри­же. Позд­нее она ста­ла на­зы­вать­ся Им­пе­ра­тор­ской ака­де­ми­ей медицины. Ра­бо­тая не по­кла­дая рук, к 1812 го­ду док­тор Гильотен очень устал, и он на­пи­сал од­но­му сво­е­му дру­гу: «Си­лы остав­ля­ют ме­ня день ото дня, и это вид­но, но это обыч­ный и вполне есте­ствен­ный ход ве­щей…» Но он не пре­кра­тил свою ра­бо­ту в ака­де­мии. Жо­зеф-Иг­нас Гильотен до­жил до 1814 го­да и умер 26 мар­та от кар­бун­ку­ла (яз­вы) на ле­вом пле­че. Его по­хо­ро­ни­ли на пре­стиж­ном сто­лич­ном клад­би­ще Пер-Ла­шез.

Ги­льо­ти­на при­ме­ня­лась в ГДР до 1966 го­да, а во Фран­ции – до 1977-го

Мол­ва утвер­жда­ет, что док­то­ру и чле­нам его се­мьи бы­ло чрез­вы­чай­но непри­ят­но, что смер­то­нос­ная ма­ши­на но­сит их имя. Яко­бы к вла­стям на­по­лео­нов­ской Фран­ции да­же об­ра­ти­лись с прось­бой из­ме­нить на­зва­ние машины для каз­ни, но она бы­ла от­кло­не­на. А по­сле смер­ти док­то­ра в 1814 го­ду де­ти Ги­льо­те­на буд­то бы сме­ни­ли фа­ми­лию. На са­мом де­ле ни­ка­ких де­тей у док­то­ра Ги­льо­те­на не бы­ло. Все это ле­ген­да. Но вот факт оста­ет­ся фак­том: при­ду­ман­ный со­всем не Ги­льо­те­ном ме­ха­низм ока­зал­ся жи­вее всех жи­вых. И он «слу­жил че­ло­ве­че­ству» еще очень и очень долго. На­при­мер, в Шве­ции смер­то­нос­ную ма­ши­ну ис­поль­зо­ва­ли до 1910 го­да. А особенно теп­лые от­но­ше­ния с «ма­дам Ги­льо­ти­ной» сло­жи­лись у Адоль­фа Гит­ле­ра: он от­пра­вил на сви­да­ние к ней око­ло 40 ты­сяч че­ло­век, сре­ди ко­то­рых бы­ли чеш­ский пат­ри­от Юли­ус Фу­чик (8 сен­тяб­ря 1943 го­да), участ­ни­ца фран­цуз­ско­го дви­же­ния Со­про­тив­ле­ния, рус­ская кня­ги­ня Ве­ра Апол­ло­нов­на Обо­лен­ская (4 ав­гу­ста 1944 го­да) и под­поль­щик Му­са Джа­лиль (25 ав­гу­ста 1944 го­да). Кста­ти ска­зать, этот вид каз­ни по­том очень долго при­ме­нял­ся в ГДР, где его за­ме­ни­ли на рас­стрел толь­ко в 1966 го­ду. Эф­фек­тив­ность дан­но­го ору­дия каз­ни бы­ла оше­лом­ля­ю­щей. В «Учеб­ни­ке уго­лов­но­го пра­ва» П.Д. Кал­мы­ко­ва (1866 го­да) бы­ло ска­за­но: «Там, где смерт­ная казнь про­стая, ва­жен во­прос: ка­ким спо­со­бом ли­шать жиз­ни? Рас­стрел и ви­се­ли­ца по­нят­ны. Но от­се­че­ние го­ло­вы тре­бу­ет боль­ше­го ис­кус­ства. В тех по­ло­жи­тель­ных пра­вах, где до­пус­ка­ет­ся от­се­че­ние го­ло­вы, ва­жен во­прос: от­се­кать ли го­ло­ву ру­кою па­ла­ча по­сред­ством ме­ча или се­ки­ры, или по­сред­ством машины, ги­льо­ти­ны. Для от­се­че­ния се­ки­рой и ме­чом надо мно­го ис­кус­ства, надо, что­бы па­лач упраж­нял­ся неко­то­рое вре­мя в этом. Ис­сле­до­ва­те­ли это­го вопроса при­шли к за­клю­че­нию, что ги­льо­ти­на есть наи­луч­ший и наи­бо­лее ра­ци­о­наль­ный способ ис­пол­не­ния каз­ни, ибо, во-пер­вых, от­се­че­ние го­ло­вы со­вер­ша­ет­ся мгно­вен­но и вер­но, меж­ду тем как ру­ка па­ла­ча мо­жет на­не­сти удар невер­но и за­ста­вить стра­дать пре­ступ­ни­ка. Сле­до­ва­тель­но, ги­льо­ти­на со­об­раз­нее с че­ло­ве­ко­лю­би­ем. Во-вто­рых, за­ня­тие, со­сто­я­щее в усо­вер­шен­ство­ва­нии че­ло­ве­ка в ис­кус­стве ли­шать жиз­ни по­доб­но­го се­бе, недо­стой­ное и от­тал­ки­ва­ю­щее, за­ме­ня­ет­ся ма­ши­ной. В-тре­тьих, ги­льо­ти­ни­ро­ва­ние со­об­раз­нее с ра­зум­ным зна­че­ни­ем на­ка­за­ния, с его ха­рак­те­ром без­лич­но­сти». В ре­зуль­та­те, «со­об­раз­ная с че­ло­ве­ко­лю­би­ем» ма­ши­на ста­ла очень по­пу­ляр­ной. О ней пи­са­ли пье­сы, со­чи­ня­ли пес­ни и сти­хи. Вот при­мер од­но­го из сти­хо­тво­ре­ний:

Со­жже­нье тре­бу­ет за­трат, Рас­стрел чрез­мер­но зло­бен, А этот хит­рый ап­па­рат Гу­ма­нен и удо­бен.

Ед­ва глу­хой раз­даст­ся стук И шеи нож кос­нет­ся, Как го­ло­ва без лишних мук С пле­ча­ми рас­ста­ет­ся.

К че­му рас­пя­тье и ко­стер? К че­му пет­ля и ды­ба? За ме­ха­ни­че­ский то­пор Уче­но­му – спа­си­бо!

Ги­льо­ти­ну изоб­ра­жа­ли на кар­ти­нах, по­яви­лись да­же юве­лир­ные из­де­лия, сла­до­сти и иг­руш­ки в ви­де ги­льо­ти­ны. Ги­льо­ти­на ис­поль­зо­ва­лась в Бель­гии, Гре­ции, Швей­ца­рии и дру­гих стра­нах. В это труд­но по­ве­рить, но пуб­лич­ные каз­ни во Фран­ции бы­ли от­ме­не­ны лишь в 1939 го­ду. А в 1951 го­ду при­ве­де­ние при­го­во­ров в ис­пол­не­ние бы­ло за­пре­ще­но опи­сы­вать в прес­се. В по­след­ний раз нож ги­льо­ти­ны опу­стил­ся на шею пре­ступ­ни­ка во Фран­ции 10 сен­тяб­ря 1977 го­да: в Мар­се­ле так каз­ни­ли убийцу араб­ско­го про­ис­хож­де­ния Ха­ми­да Джан­ду­би. Он-то и стал по­след­ним че­ло­ве­ком, каз­нен­ным в За­пад­ной Ев­ро­пе по­сред­ством от­се­че­ния го­ло­вы но­жом ги­льо­ти­ны. Мы ни­ко­гда не узна­ем, как ре­а­ги­ро­ва­ла ду­ша доб­рей­ше­го док­то­ра Ги­льо­те­на на столь чу­до­вищ­ное дол­го­жи­тель­ство на­зван­ной его име­нем машины. Впро­чем, ку­да бла­ги­ми на­ме­ре­ни­я­ми вы­ло­же­на до­ро­га, мы все это мно­го раз слы­ша­ли… Меж­ду про­чим, са­мо на­зва­ние «ги­льо­ти­на» проч­но во­шло в на­шу жизнь. Так ста­ли на­зы­вать раз­лич­ные при­спо­соб­ле­ния (ре­за­ки, от­руб­ные но­жи) для бу­ма­ги, де­ре­ва и ме­тал­лов, ма­шин­ку для об­рез­ки кон­чи­ков си­гар и то­му по­доб­ное. А что же ста­лось с са­мой ги­льо­ти­ной? Уди­ви­тель­но, но в му­зе­ях Фран­ции ее те­перь мож­но уви­деть ли­бо в ви­де ма­ке­тов, ли­бо от­дель­ных фраг­мен­тов. Объ­яс­не­ние это­му та­кое: по­сле от­ме­ны смерт­ной каз­ни ми­нистр юс­ти­ции Ро­бер Ба­ден­тер при­ка­зал де­мон­ти­ро­вать две машины, еще оста­вав­ши­е­ся во Фран­ции. Од­на­ко ни один му­зей не со­гла­сил­ся их при­нять; со­труд­ни­ки то­гда да­же при­гро­зи­ли за­ба­стов­кой, ес­ли это чу­до­вищ­ное устрой­ство вре­мен тер­ро­ра, про­пи­тан­ное ис­па­ре­ни­я­ми кро­ви, по­явит­ся в му­зей­ном за­ле. В кон­це кон­цов оба эк­зем­пля­ра пе­ре­вез­ли в ка­кой-то за­бро­шен­ный во­ен­ный форт, и даль­ней­шая их судь­ба неиз­вест­на.

Жо­зеф-Иг­нас Гильотен

Гра­вю­ра «Казнь Лю­до­ви­ка XVI. 21 ян­ва­ря1793 го­да»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.